Изображение: George Boyce (2010)

Путешественники объясняют, почему русских сравнивают с медведями,

как суровый климат влияет на психологию, и из-за чего мы порой помним «каждый стык на обоях»

в своей квартире.

Проживая зиму в России, я окончательно осознала разницу между жизнью здесь

и путешествиями по югам.

Поняла достаточно очевидную вещь, но которая не сразу бросается в глаза.

В России мы все время находимся в помещениях и выходим на улицу только на непродолжительное время.

От дома до метро, от офиса до магазина, от кафе до клуба, от квартиры друзей до квартиры родителей.

Автомобиль или автобус — это те же помещения, только движущиеся.

Ты также сидишь в коробке и смотришь в закрытое окно на улицу.

Получается, что здесь мы больше полугода бесконечно меняем одни и те же помещения,

практически не выходя на улицу.

От этого и возникает чувство, что ты находишься в тюрьме или лабиринте и большую часть времени

видишь стены.

Посмотрите вперед. Что сейчас перед вами?

На 98% стена, если вы сейчас в России. И эти стены присутствуют в жизни по 20 часов в сутки.

Челябинск. Проспект Комарова

Именно из-за этого в глубине души возникает естественное желание усыпить охранников,

связать веревку из простыней и сбежать из этой тюрьмы куда подальше.

Проблема в том, что этот мир стен совсем незаметен.

Вроде все хорошо.

Ты занимаешься делами, встречаешься с друзьями, все куда-то движется, развивается, происходит.

Но с затягиванием зимы ком чувства, что что-то не так растет с каждым днем.

Этот ком — несоответствие между благополучной жизнью и ощущением ее бессмысленности.

Ты перестаешь радоваться каждому дню и постепенно впадаешь в спячку,

понимая почему русских сравнивают с медведями.

Хотя настоящие медведи гораздо умнее.

Они в самом начале забивают на этот треш и честно дрыхнут в берлогах.  

Вроде тебя ничего не держит в четырех стенах и можно спокойно вырваться на свободу и наслаждаться

пространством. Но выходя на улицу, кажется, что и погода, и город, и прохожие объявили тебе

коллективный бойкот и всеобщей хмуростью показывают, что совсем не рады тебя видеть.

Вспоминая болгарскую Варну, понимаешь, что там совсем по-другому.

Это — мир пространства, а не стен.

Просыпаясь, ты первым делом выходишь на разморённую кисельным солнцем улицу, садишься на байк,

чтобы высушить волосы горячим вкусным ветром и вернутся домой глубокой ночью.

В твоем личном мире там нет стен.

Все, что тебе нужно, включая магазины, кафе и клубы находятся на улице.

А из стен обычно только пальмовая крыша, через которую просвечивают солнце и звезды.

В стены ты возвращаешься только спать. И то, не всегда.

В Болгарии мне было очень сложно вспомнить цвет стен в своей комнате. 

В России я знаю каждый стык на обоях.

В Челябинске уже неделю стоит "наипрекраснейшая" погода с ярким солнцем и всеобщей эйфорией.

После многомесячной хмурой зимы возникает ощущение, что тебе наконец-то открыли дверь

и вывели из стен на прогулку.

Ты не можешь надышаться весенним воздухом и спрашиваешь себя:

«Что это вообще было? Кто жил в этих стенах? Разве я?»