Скоро станешь ты чьей - то любимой женой,
Станут мысли спокойней и волосы глаже.
И от наших пожаров весны голубой
Не останется в сердце и памяти даже.

Будут годы мелькать, как в степи поезда,
Будут серые дни друг на друга похожи...
Без любви можно тоже прожить иногда,
Если сердце молчит и мечта не тревожит.

Но когда-нибудь ты, совершенно одна
(Будут сумерки в чистом и прибранном доме),
Подойдешь к телефону, смертельно бледна,
И отыщешь затерянный в памяти номер.

И ответит тебе чей-то голос чужой:
"Он уехал давно, нет и адреса даже."
И тогда ты заплачешь: "Единственный мой!
Как тебя позабыть, дорогая пропажа!"

Лопатки – словно сложенные крылья
На голом тельце щуплого птенца.
Лицо в слезах, но и они не смыли
«Прямых улик» с чумазого лица.

- Как от тебя клубникой пахнет сладко! -
Я улыбнулась, - Ладно, я шучу….
И протянула Нюрке шоколадку:
- Возьми себе.
- А ты?
- Я не хочу.

И Нюрка из обёртки неумело
Достала шоколад, шурша фольгой.
Понюхала: - Такой ещё не ела,
А может ела… Нет…Тот был другой.

(Зашмыгав носом) - Ты не злишься, значит,
Что я в твой сад залезла?
- Больше нет.
- А деда Ваня наказал. И мячик
В сарай убрал, и мой велосипед.

Ещё сказал, что раз его позорю,
Он сдаст меня немедленно отцу, -
Поведала своё мне Нюрка горе,
Соплю рукой размазав по лицу.

- Вы разве с папой вместе не живёте? -
Я села рядом в мягкую траву.
- Теперь у папы есть другая тётя.
Как мама умерла, я здесь живу.

- Прости, что я твою клубнику ела… -
Потупив взгляд, сказала Нюрка вдруг, -
- Мне деда Ваня порки дал за дело,
А так он добрый, он – мой лучший друг!

Мне стало стыдно…Как же я ничтожна!
Из-за клубники развезла сыр-бор,
Поймав соседку днём, что осторожно
Залезла в сад ко мне через забор.

Несла я чушь и мерзость, без разбора,
Нависнув над воришкой, как гроза,
А та, трясясь и сжавшись у забора,
Испуганно таращила глаза.

- Ты вот что, детка, кушай шоколадку… -
Я пробурчала что-то невпопад,
Подумав: «Нюрка, как тебе несладко.
Здесь не поможет даже шоколад.»

…
Оставив Нюрку, я неслась от бани
Туда, где Нюркин дед колол дрова,
Сказать ему: «Простите, дядя Ваня,
Я не права! Я очень не права!»

И то ли зной в разгаре, самом пике
Июльского безветренного дня,
А может запах приторный клубники
Почти душил, преследовал меня.
…
- Ну ладно…Что уж… - Он развёл руками.
Глаза блеснули влажно, вздрогнул рот, -
И ты звезда: то чуть не с кулаками
К девчонке лезешь, то наоборот…

Я Нюрку напорол, конечно, малость,
Завёлся, старый дурень, да всерьёз!
А ей от жизни так уже досталось,
Что говорить о том нельзя без слёз.

Мать померла, отец всё хлыщет где-то,
Забыл наш дом, и девка не мила…
И, как назло, клубника в это лето
У нас не уродилась. Вся сгнила.

А Нюрка…Эх, дурёха! Непоседа!
Крутилась возле грядки, как лиса,
С вопросом: - А когда поспеет, деда,
Клубничка? Может через два часа?
...
Старик умолк, кряхтя, присел на чурку,
И тихо буркнул мне через плечо:
- Ты вот что, дочка, не серчай на Нюрку,
Пять лет всего ей. Глупая ещё.
…
А ночью я металась по постели:
Мне снилась Нюрка – снилась без конца!
И на её тщедушном бледном теле
Торчали крылья, словно у птенца.

И я топтала ягоду по саду
Кричала: «Это ты всему виной!»
Рыдала Нюрка: «Тётенька, не надо!»
Летая, словно ангел, надо мной.

Дождавшись утра, я с клубничной грядки,
(В одной сорочке, не умыв лицо!)
В корзинку ягод собрала остатки,
Её поставив Нюрке на крыльцо.

Мне было горько, стыдно. Стыдно дико -
Как мой поступок был вчера убог!
Жаль, отоспела Нюркина клубника.
Но скоро вишня вызреет, даст Бог.

Играла скрипка, для глухих играла.
Кому-то в голову пришла идея
Устроить праздник, вроде карнавала
И слабо слышащих позвать людей.

Скрипач все знал, о да, он мог фальшивить.
Мог даже не касаться струн смычком,
Но он сыграл в глухом, беззвучном мире,
Как не играл до этого никто.

Им пела скрипка о любви и чуде,
Грустила нежно о большом и сложном,
Поплакала о том, чего не будет,
Утешила, что в жизни все возможно.

Скрипач закончил. В зале все поднялись.
Он оглушительней овации не знал,
Глухие люди скрипкой наслаждались
С его лица читая то, что он играл...

Целуйте Ваших женщин по утрам!
После возможных ссор, противоречий.
Так нежно, как на самой первой встрече,
Целуйте Ваших женщин по утрам!

Когда беда нежданная придет,
Когда сдадут все мыслимые нервы,

Одно воспоминание спасет
О поцелуе, любящем и верном!

О ее сонном, заспанном "люблю",
Которое развеет все ненастья!
Целуйте чаще женщину свою!
И лишь тогда Вам улыбнется счастье!

Не обижайте женщин никогда,
Им без того приходится не сладко,
Ведь в женщине таиться неспроста
Изысканная нежность и загадка.
Прошу не путать женщин и иных,
Фальшивых и никчемных, глупых кукол,
Что гордо носят титул "Роковых",
Вдыхая "порошок" забившись в угол...
Не путайте любовь и грязный секс,
Кто разницы не видит - не мужчина,
Ведь только тот ведется на овец,
Кому тигрица явно непосильна.
Не предавайте женщин - Вас прошу,
Пожалуйста не делайте им больно,
Душевную цените красоту,
Она важнее внешности бесспорно.

Не думайте что женщина слаба,
Но помните что женщина ранима,
Ведь ради Вас старается она,
И лишь она подарит дочь и сына.
Поверит в Вас и будет до конца,
Разделит вкус побед и поражений,
Порою по щеке скользит слеза,
Но женщина всё стерпит без сомнений.
Вам всё простит, но не простит измен,
Пусть может показаться в чем то странной
Но ей не надо многого взамен,
Всего лишь быть единственной, желанной...
Дарите радость женщине всегда.
Не нужно быть окованным причиной,
И помните - она у Вас одна,
Ведь только с ней Вы станете МУЖЧИНОЙ!

Не унижайте одиноких стариков,
Общаясь с ними только из приличия.
Не создавайте дополнительных оков,
Своим безжалостно-глубоким безразличием.
Они слабее, беззащитнее, чем мы
Добрее, лучше с ними надо обращаться.
И не они нам, это мы им всем должны,
За жизнь свою, сегодня поклоняться.
Это они не проиграли ту войну,
В ней погибали, жить давая миллионам,

Они отстроили упавшую страну
Продукты получая по талонам.
Это они рожали наших матерей,
В холодных, неуютных коммуналках,
А видя смерть в бараках лагерей
Любили жизнь, берёзки и фиалки.
Не обижайте одиноких стариков,
Простите их сегодняшнюю слабость.
Не их вина, что мир сейчас таков…
Поймите их! И уважайте старость…
© Copyright: Дмитрий Рубцов Рд, 2009

Когда мне будет восемьдесят пять,
По дому буду твои тапочки искать,
Ворчать на то, что трудно мне сгибаться,
Носить какие-то нелепые шарфы
Из тех, что для меня связала ты.
А утром, просыпаясь до рассвета,
Прислушаюсь к дыханью твоему,

Вдруг улыбнусь и тихо обниму.
Когда мне будет восемьдесят пять,
С тебя пылинки буду я сдувать,
Твои седые букли поправлять
И взявшись за руки по скверику гулять,
И нам не страшно будет умирать,
Когда нам будет восемьдесят пять...