|

Рассказы из моей жизни
Рассказ первый
В основу романа в виде рассказов положены реальные события, я изменила имена и место действия.
Эпиграф: Закатом жизни порывы стихли,
Иссякли силы и жар погас.
Мне жаль сердечно, не знаю - их ли,
Погибшей грезы ль, но - близок час.
Он, ироничный, пробьет бесстрастно,
Я улетучусь, тоской объят...
Зарею жизни - всё в жизни ясно!
Закатом жизни - всему закат!
А. Блок
Как бы мне хотелось рассказать о себе, как о Золушке. Золушка, которая страдала, а потом встретила своего принца и стала счастливой. Да еще имела добрую тетю – добрую волшебницу Фею.
Когда начались мои неприятности? Наверное с того момента, когда мама вышла замуж и уехала с мужем на БАМ на заработки. Больше мы о ней ничего не знали, ни писем, ни телеграмм. Нас – троих она оставила на свою сестру, которая была старше ее на 5 лет, своей семьи не имела и восхищалась нами. Но как же недолго восхищалась она и наслаждались мы. С ней случилось какое-то опасное заболевание, и она умерла. Как говорили соседи по бараку, где мы жили: «Скоропостижно умерла». Жили мы в маленьком городке под Самарой. Приехали из пензенской области, маме и ее сестре дали две комнаты в одноэтажном бараке. Они пошли работать на местный завод. Так как профессии не имели, то работали подсобницами и получали гроши. Поэтому мама мечтала уехать туда, где можно заработать хорошие деньги. И таким местом в те времена был БАМ – стройка века.
Не стало нашей милой и ласковой тети, которая с готовностью пыталась заменить нам мать. Бралась за любую работу, только чтобы одеть нас получше и накормить сытно. Оставляла на соседей. Работа на заводе была сменная – одни уходили на работу, другие приходили. Поэтому в бараке всегда было достаточно народа. Никто не отмахивался от нас, присматривал, чтобы мы не играли со спичками, чтобы чайник был полный кипятка, чтобы хлеб лежал на столе. С хлебом была напряженка – отстаивали в очереди часами, чтобы в булочной у базара купить хлеб и булку – по одной штуке в одни руки. Был 1975 год. Мне исполнилось восемь лет, брату Кириллу - девять лет, а сестре Маше – 4 года. За нами пришли тети и дяди, оглядели комнату, и заявили, что забирают нас отсюда. Мы заплакали в голос, стали хватать свои любимые вещи и игрушки, но у нас все отобрали и пообещали, что на новом месте все у нас будет. Соседи стояли в коридоре и переглядывались, каждый носил тайную мысль – занять комнату и поживиться вещами.
Меня и брата привезли в детский дом, а сестренку отправили в дом малютки, так как ей не было пяти лет.
В детском доме посмотрели наши головы в поисках вшей, а вещи все отобрали, и нам выдали одежду обычную детдомовскую. Кирилл возмущался, кричал, что не будет носить эту позорную одежду, что у нас есть мама. Но заместитель директора детского дома заявила, что матери у нас нет и теперь наш дом здесь, мы должны привыкнуть к нему и соблюдать правила. Она показала на табличку на стене с распорядком дня. От слез я ничего не могла прочитать. Мне хотелось поскорее остаться одной, спрятаться куда-нибудь и поплакать от души в одиночестве. Но не тут было. Одной невозможно было остаться даже в туалете.
- В спальню можно проходить только перед сном, - строго сказала воспитательница. – Остальное время вы будете заняты учебой и полезным трудом.
Из-за ее спины выглянула девчонка и состроила серьезную рожицу. Такую смешную, что я еле удержалась от смеха. Она подмигнула мне, а когда воспитательница отошла к кому-то, она подскочила ко мне.
- Хочешь? Будем дружить, - сказала она. Ей, может быть, было немного больше лет, чем мне, но она была одного роста со мной и очень худенькая.
- Хочу, - согласилась я. Внутренне что-то мне сказало, что одна я здесь пропаду, поэтому надо найти опору в виде моих ровесниц, а если старше, то лучше. Если удастся понравиться прилежанием воспитательнице, то и она будет на моей стороне.
- Предательница, - прошипел мне брат. Я в ответ пожала плечами.
- Я тебе покажу, с кем не надо связываться, - продолжала говорить девочка. – Как тебя зовут? Меня звать Надя.
- А меня Люба, - сказала я, уже повеселев. И даже почувствовала, что губы расползлись в улыбке.
Надя взяла меня за руку и повела к туалету.
- Мы куда идем? – возмутилась я. – Мне не надо в туалет.
- Мы можем поговорить только здесь. Но если не хочешь, то ладно, - согласилась Надя. – Поговорим вечером в спальне. Я покажу тебе твою кровать. Хорошо?
Я кивнула головой.
- Васильева, ты приготовила уроки? – услышали мы голос воспитательницы Ольги Петровны. Надя вздрогнула и резко повернула на голос голову.
- Да, - кивнула она.
- Покажи мне математику и русский, - велела Ольга Петровна. Надя сорвалась с места и стремительно влетела в класс. Ольга Петровна подошла ко мне.
- Люба, хочу предупредить тебя – будь разборчива в выборе друзей. Тянись к отличникам и хорошистам. Они тебе всегда помогут с уроками, а троечники потянут тебя в свою компанию отстающих. Поняла?
- Да, - согласилась я. – Но как мне узнать, кто отличник? Я еще никого не знаю, а Надя сама предложила мне дружить. Мне она понравилась. А у меня нет учебников.
- Это ничего. Ты и брат твой поступили к нам в середине учебного года, мы еще не знаем, на каком уровне ваше обучение. Завтра проведем тест и установим, в какой класс вас записать. Вы ходили в школу?
- Да, - ответила я нерешительно, на самом деле в школу мы ходили от случая к случаю. Тетя наша считала, что достаточно для жизни знать счет и уметь писать, а остальное – это баловство и пустая трата времени. В школе к нам относились мягко, зная наши обстоятельства, нас ни к чему не принуждали.
- Ничего не бойся, - сказала уже мягче и Ольга Петровна и погладила меня по голове. – Если кто-то будет тебя обижать, расскажи мне. Хулиганов я сразу призову к порядку. Поняла, детка?
Я опять кивнула головой, как болванчик. У нас была такая куколка, у которой голова была на пружинке. Стоило взять фигурку в руки, как голова начинала кивать. Ольга Петровна еще раз погладила меня и вошла в класс, где находилась Надя.
Мне стало хорошо на душе – какие добрые люди, подумала я. Мы привыкли дразнить детдомовцев и боялись детдома, как чумы. Оказывается, ничего страшного, нормальные дети и добрые взрослые.
Время близилось к вечеру. Я стояла у окна и думала, что как странно все складывается, еще два дня назад у меня была тетя, дом, любимые вещи и игрушки, надежда дождаться маму, а теперь у меня ничего нет. Я одна, один на один с чужой жизнью. И неизвестно, что будет дальше. Надя не вернулась ко мне из класса. И никто больше ко мне не подошел.
Прозвенел звонок. Дети выбежали из классов и бросились к столовой. А меня накормят, растеряно подумала я. И я медленно пошла за ними, не хотелось, чтобы дверь передо мной захлопнулась. И дверь действительно захлопнулась, больно ударив меня по носу.
Я вскрикнула и прижала ладонь к носу, ладонь окрасилась кровью. Дверь распахнулась и передо мной оказалась Ольга Петровна.
- Что случилось? – недовольно спросила она. – Дверь надо придерживать. Неужели непонятно? Ты что УО?
Я молчала, и слезы капали из глаз, стекали по щекам и смешивались с кровью.
Дети с той стороны с любопытством смотрели на меня. Но на лицах не было ни сочувствия, ни жалости. Они быстро потеряли ко мне интерес, и стали принимать тарелки с кашей от других детей, разносящих еду по столам.
- Хватит плакать, - велела Ольга Петровна, - иди в туалет и вымой лицо. Подержи холодную воду на переносице, чтобы кровь не шла больше. Потом возвращайся в столовую. На тебя ужин не выписан. Выпьешь молоко с хлебом. Я понятно говорю? Отвечай.
- Да, понятно, - пробормотала я и понеслась в туалет. Там в это время я была одна, я поплакала долго и взахлеб, смывая беспрестанно кровь. Наконец, я заметила, что кровь не идет и поспешила в столовую. Я умирала от голода. Два дня без тети мы ничего не ели кроме воды и кусочков хлеба.
В столовой было пусто, на одном столе стоял стакан молока и на тарелке лежал ломтик хлеба. На стакане были следы чужих губ, кто-то отпил из него, но ничего не оставалось, как выпить остатки и съесть хлеб. В столовую заглянула буфетчица.
- Убери за собой, - приказала она. – Потом иди в общую комнату. Пришла музыкальный руководитель. Споете песню и спать!
Я послушно взяла стакан и тарелку и отнесла их в мойку, помыла и поставила в сушилку для посуды. Потом пошла по коридору, пытаясь найти общую комнату. Хорошо, что донеслись голоса поющих детей. Дверь была закрыта, я встала перед ней, как вкопанная, не зная, надо постучать или просто открыть и войти.
- Тебя наказали? – Услышала я над головой. Рядом стоял дежурный воспитатель, мужчина уже совсем не молодой.
- Нет, - сказала я, - я новенькая.
- Так иди! Не стой как статуя.
Он открыл дверь и произнес:
- А к вам новенькая, как фамилия, - обратился он ко мне.
- Люба Филонова.
- Филонова, - засмеялся кто-то из мальчишек, - будет Филька, филонщица!
Мужчина строго взглянул на шутника, тот замолчал.
- Люба Филонова входи и займи свободное место, - сказал он мне.
Я прошла. Обвела всех взглядом, разыскивая Надю. Та приподнялась и махнула мне. Рядом с ней было свободное место, в тот момент я не подумала, почему рядом с ней никого нет, почему рядом нет ее друзей. Я прошла к ней и села рядом. Она ободряюще сжала мою руку. И в этот момент я была ей благодарна за внимание. Мне было очень плохо. Я даже не обратила внимания на пианино с молодой женщиной за ним. А впереди предстояла ночь, первая моя ночь на новом месте – в спальне детского дома.
Продолжение следует.
|