Настоящая глава описывает путешествие двух богов в край великанов, Утгард. 

 

Скандинавское мироустройство описывается двояко: в «вертикальной» и «горизонтальной» проекциях. Вертикальной опорой мира является Мировое Древо Иггдрасиль. В горизонтальной проекции земля была обустроена богами так: 

 

«Она снаружи округлая, а кругом нее лежит глубокий океан. По берегам океана они отвели земли великанам, а весь мир в глубине суши оградили стеною для защиты от великанов. Для этой стены они взяли веки великана Имира и назвали крепость Мидгард».

 

Мидгард означает «Срединная земля», здесь живут люди. Та земля, что досталась великанам, называется «Ётунхейм» («Дом ётунов») или «Утгард» («То, что находится за оградой»). 

 

Вокруг земли свернулся гигантский Змей Ёрмунганд, отделяющий сушу от воды: 

И когда они пришли к нему (дети Локи – к Одину - ЛО), бросил он того Змея в глубокое море, всю землю окружающее, и так вырос Змей, что посреди моря лежа, всю землю опоясал и кусает себя за хвост. 

 

Еще «центральнее» располагается жилище богов – Асгард:

 

Вслед за тем они построили себе град в середине мира и назвали его Асгард

 

Хотя в таком описании Асгард совпадает с Мидгардом (при том, что он также находится «наверху», на небе), это противоречие не должно нас смущать, как и то, что Утгард находится одновременно и со всех сторон, и строго на востоке. 

 

Таким образом, устройство мира выглядит следующим образом:

 

 

 

Психологически Утгард –это, во-первых, место, где живут «чужаки», «не наши», а во-вторых, место, где локализуются наши собственные страхи. Для традиционных и архаических культур Утгардом является любое место, находящееся вне ареала оседлости или кочевания. С развитием цивилизации человеку все труднее утверждать, что в за пределами знакомых ему мест обитают шестирукие великаны, но тенденция остается: теперь мы приписываем отдаленным народам черты, которые отрицаем в себе. Вспомним хотя бы рейгановское описание Советского Союза как «империи зла» и фантазии американцев о медведях, которые бродят по московским улицам. 

 

Психологический смысл путешествия богов в Утгард я понимаю как возможность осознать ограниченность своих возможностей,  конфликт между «хочу» и «могу». Если дома, в огороженном и защищенном пространстве Мидгарда мы чувствуем, что «все под контролем», то, срываясь с насиженных мест, мы обнаруживаем, что в мире существуют и другие законы, нам неподвластные. Отношения Мидгарда и Утгарда подобны отношению бодрствования и сна – мало кто умеет контролировать свои сновидения. Зато есть много людей, убежденных, что они умеют, или полагающих, что сновидения не имеют никакого значения для их психической жизни.    

 

В юнгианстве существует представление об архетипе мана-личности, о котором подозрительно редко вспоминают современные психотерапевты. Под маной Юнг понимал сверхъестественные силы, психическую энергию, которой обладает бессознательное. Попытка Я отождествить себя с этой силой равносильна претензии на победу над бессознательным или объявлению себя богом: «Когда Я кичится своей властью над бессознательным, то бессознательное реагирует едва заметным выпадом, в данном случае доминантой мана-личности, чей чрезвычайный престиж захватывает Я в свои сети. От этого можно защититься только полным признанием собственной слабости в отношении сил бессознательного. Тем самым мы не противопоставляем бессознательному никакую силу, а потому и не провоцируем его» (К.Г. Юнг "Отношения между "Я" (Эго) и бессознательным").

 

На мой взгляд, именно такую ситуацию иллюстрирует миф о походе Локи и Тора в Утгард, хотя Тор, кажется, не делает соответствующих Юнгу выводов.

 

Сюжет мифа и психологический анализ

 

Вот характеристика, которую дает Тору Снорри:

 

Тогда сказал Ганглери: "А как зовут других богов? И каковы их деяния? И чем они прославлены?". Высокий отвечает: "Во главе их стоит Тор, который зовется также Аса-Тор или Эку-Тор. Он сильнейший изо всех богов и людей. Трудвангар зовутся его владения, а чертог его называется Бильскирнир. В этом чертоге пять сотен покоев и еще сорок. Он больше всех домов, что когда-либо строили люди. <...>

   У Тора есть два козла - Скрежещущий Зубами и Скрипящий Зубами и колесница, на которой он ездит; козлы же везут эту колесницу. Потому-то он зовется он Эку-Тор. Есть у него и еще три сокровища. Одно из них - молот Мьёлльнир. Инеистые великаны и горные исполины чуют молот, лишь только он занесен. И не диво: он проломил череп многим их предкам и родичам. И другим бесценным сокровищем владеет Тор - Поясом Силы.

      Лишь только он им опояшется, вдвое прибудет божественной силы. Третье его сокровище - это железные рукавицы. Не обойтись ему без них, когда хватается он за молот! И нет такого мудреца, чтобы смог перечесть все его великие подвиги. И столько всего могу я тебе о нем порассказать, что утечет немало времени, прежде чем будет поведано все, что я знаю".

 

Тор – защитник людей и богов, страж. Он постоянно находится в состоянии войны с великанами, защищая Асгард и Мидгард (сознание) от разрушения их великанами (силами бессознательного). В отличие от Одина, который если и отправляется к великанам с недобрыми намерениями, то действует хитростью, Тор олицетворяет собой грубую силу. Функции Тора оправданы до тех пор, пока он использует оборонительную стратегию. Когда он переходит в наступление, как в нашем мифе,  ему отводится роль сказочного Ивана-дурака, который, правда, так дураком и остается. В этом смысле примечателен диалог  между Гюльви (Ганглери) и Высоким, которым Снорри предваряет свой рассказ:

 

 

Тогда Ганглери сказал: "...А не приходилось ли Тору встречать на пути превосходящую его силу? Не ввергала ли его в беду чья-либо телесная мощь или колдовство?". Тогда Высокий молвил: "Мало кто, думаю, сможет рассказать о таком. Все же многое стоило ему великого труда. Но хоть бы и случилось Тору встречаться с силой, которой он не мог одолеть, негоже о таком рассказывать, ибо примеров тому немало, а всем надлежит верить, что нет никого сильнее Тора".

 

Локи - до определенного срока (до гибели богов) - является посредником между богами и великанами, поскольку живет между асов, но род свой ведет от великанов. 

 

К асам причисляют и еще одного, которого многие называют зачинщиком распрь между асами, сеятелем лжи и позорищем богов и людей. Имя его Локи или Лофт. Он сын великана Фарбаути, а мать его зовут Лаувейя или Надь. Братья его - Бюлейст и Хельблинди. Локи пригож и красив собою, но злобен нравом и очень переменчив. Он превзошел всех людей тою мудростью, что зовется коварством, и хитер он на всякие уловки. Асы не раз попадали из-за него в беду, но часто он же выручал их своею изворотливостью. Жену его зовут Сигюн, а сына их - Нари или Нарви.

 

Он часто путешествует в Ётунхейм, порождает там чудовищ, и в то же время помогает асам, тому же Тору, сохранять существующее положение вещей. В мифе Локи играет роль «серого кардинала», он во многом управляет течением событий, оставаясь при этом в тени. 

 

Об отношениях Тора и Локи известно из «Старшей Эдды». Тор выступает как главный преследователь Локи, Локи часто провоцирует Тора на агрессию, спит с его женой Сив, тем не менее они часто путешествуют вместе с делом и без.  В частности, Тор обязан Локи обретением своего главного оружия – молота Мьёлльнира и возвращением его после того как молот украли великаны. 

 

Тандем Тора и Локи – это сочетание двух очень разных психологических сил, силы и коварства, которое редко бывает устойчивым. В мифах, где они эффективно сотрудничают, у них есть четко сформулированная цель (например, вернуть молот Тора) и схема действий: сначала Локи втирается в доверие к супостату, а затем Тор его убивает. Во время Путешествия в Утгард они ни разу не сотрудничают, каждый действует сам по себе.  

 

Если, беря с собой Локи, Тор рассчитывал на его помощь, он сильно ошибался. Первым деянием Локи было лишение Тора его средства передвижения, а заодно и неисчерпаемого источника пищи – козлов Тора. 

 

Обычно Тор путешествовал в колеснице, запряженной двумя козлами по имени Скрежещущий зубами и Скрипящий зубами. Способ передвижения быстрый и очень шумный, как и пристало богу-громовнику. Одно из имен Тора – Хлориди – как раз и означает «Едущий в шуме». Именно таким образом Тор и начал путешествие в Утгард, о чем свидетельствует другое упоминаемое в начале повествования имя – Эку-Тор (Тор-Колесничий). Во время ночевки в «одном доме» в Мидгарде Локи, вижимо, решил, что для путешествия в стан врагов такой выезд слишком помпезен и лучше будет не устрашать великанов грохотом колесницы, а пробраться в Утгард тихой сапой. Для этого он вывел из строя одного из козлов (как водится, чужими руками) и дальнейшее путешествие продолжалось пешком. 

 

Кроме как тягловая сила, козлы использовались и как провиант – будучи съеденными, они могли воскреснуть при условии, что кости оставались в неприкосновенности. После того, как козлов пришлось оставить, еды у путешественников стало мало. 

 

Вместо козлов Тор и Локи приобрели двух слуг – брата и сестру Тьяльви и Рёскву. Тьяльви оказался самым быстрым человеком на земле. Он таскал мешок Тора и участвовал в одном из испытаний в Утгарде. Зачем понадобилась Рёсква, остается только догадываться.  

 

Если снова прибегнуть к юнгианской интерпретации мифа, то обнаружится, что проделка Локи привела к тому, что число путешественников увеличилось до сакрального числа 4, символизирующего целостность:  

 

«Чтобы сориентироваться, мы должны обладать функцией, которая утверждает, что имеется нечто (ощущение): далее, другой функцией, устанавливающей что это - которое нечто - (мышление): третья функция устанавливает, подходит нам это нечто или нет, желаем ли мы его для себя или нет (чувство): И наконец, четвертая функция определяет источник, из которою возникло это нечто и его направление (интуиция)».

 

С определенной натяжкой по характеру испытаний, которые предстоит пройти путешественникам, можно сказать, что Тор здесь символизирует «ощущение», Тьяльви – «мышление», а Локи – «эмоции». Состав группы имеет структуру 3+1 (трое мужчин, одна женщина). На долю бездействующей в мифе Рёсквы остается подавленная «интуиция»: «В аналитической психологии очень часто "подчиненная" функция" (функция, находящаяся вне сознательного контроля субъекта) представляет "четвертую", и ее интеграция в сознание является одной из главных задач процесса индивидуации».  

 

Психологический смысл смены способа путешествия обусловлен характером взаимоотношений сознания и бессознательного. Путешествие в Утгард, прежде всего, характеризуется ситуацией неопределенности: «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». У Тора и Локи нет ни цели путешествия, ни плана действий, они выходят в путь навстречу приключениям, полагаясь исключительно на собственную спонтанность. Нагрянуть в гости к великанам в облике бога-громовника означало бы спровоцировать их агрессию и усилить сопротивление. 

 

Таким образом, в результате проделки Локи характер путешествия изменился – вместо увеселительной прогулки богам и людям пришлось преодолевать тернистую дорогу в Утгард. 

 

Дорога эта лежала на восток, через глубокое море и темный лес – широко распространенные в мифологии символы бессознательного. Встреча с первым  великаном состоялась ночью. Описание встречи подчеркивает превосходство великана: «И вот посреди ночи случилось сильное землетрясение, заходила вся земля под ними ходуном, а дом так и затрясся. Тор поднялся и позвал своих товарищей, и, пробираясь вперед, они обнаружили пристройку по правую сторону дома, как раз посредине. Они вошли туда, Тор встал у входа, а остальные забились вглубь. Все были напуганы, но Тор сжимал рукоять молота и был готов защищаться. Вскоре они услышали сильный шум и грохот. А с приходом дня вышел Тор и видит: лежит человек в лесу неподалеку и росту немалого. Он спал и громко храпел. Тут Тор уразумел, что это грохотало ночью. Опоясывается он Поясом Силы, и прибыло у него силы божественной. И тут же проснулся человек и сразу встал на ноги. И, как сказывают, впервые Тору не хватило духу ударить молотом, и он спросил того об имени. Тот назвался Скрюмиром. "А мне,- сказал он, - нужды нет спрашивать, как тебя звать. Знаю я, что ты Аса-Тор. Не ты ль уволок куда-то мою рукавицу?". Потянулся рукою Скрюмир и поднял рукавицу, и Тор видит, что ее-то он и принял ночью за дом, а большой палец рукавицы - за пристройку.» Это первый случай нерешительности Тора, первое признание мощи бессознательного. 

 

Далее сюжет разворачивается в том же ключе – Тор оказывается неспособным развязать котомку великана, а после – убить его. Удары молота спящий Скрюмир воспринимает то как листок, упавший с дерева, то как желудь, то как ветку. На прощание Скрюмир дает совет в Утгарде не заноситься, а еще лучше, повернуть назад. «Не сказано, чтобы асы пожелали скоро с ним свидеться». 

 

Сцена со Скрюмиром (что означает «Хвастун», имя вымышленное) окрашена двумя эмоциями Тора: страхом и яростью. Ситуация развивается непредсказуемым для Тора образом, неопределенность увеличивается: Тор не знает имени великана, а тот его знает; верное оружие трижды дает осечку. Чувства Тора характерны для «конфликта нереализованного желания», конфликта между «хочу» и «могу», когда действительность не дает возможности реализовать потребности. В результате такого конфликта снижается самооценка, что может привести к комплексу неполноценности. Роль «самого сильного» не выдерживает испытания действительностью. Перед тем, как расстаться, Скрюмир «добивает» Тора: «Я слышал, вы перешептывались, что человек я росту немалого: так увидите вы людей и повыше, если попадете в Утгард. Примите теперь мой добрый совет: не слишком там заноситесь. Люди Утгарда-Локи не потерпят насмешек от какой-то мелюзги». (Сравни, у Эрика Эриксона: «На данной же стадии развития любой ребенок склонен демонстрировать возросшую нетерпимость к попыткам ограничить свободу его передвижения и возможность постоянно задавать вопросы. Резкий рост инициативы в поступках и фантазиях делает проходящего эту стадию ребенка особенно уязвимым в отношении принципа талиона, - и вот он уже неутешительно близок к расплате по правилу "око за око, зуб за зуб". В таком возрасте (3-4 года - ЛО) маленькому мальчику нравится притворяться великаном, ибо он боится великанов, поскольку отлично знает, что его ноги слишком малы для башмаков, которые он носит в своих фантазиях.»)

 

Далее ничтожность богов и людей по сравнению с великанами подчеркивается описанием размеров города, городских стен и замка на воротах, который Тор открыть не смог, так что путешественникам пришлось протискиваться между прутьями решетки.

 

Прием, оказанный конунгом Утгард-Локи, оскорбителен: «Того, кто так далеко забрел, нечего спрашивать о новостях. Или ошибся я, приняв этого коротышку за Эку-Тора»? 

 

Совпадение имен правителя Утгарда и спутника Тора говорит о многом. В комментариях к «Младшей Эдде» есть ссылка на Саксона Грамматика, где говорится, что в более ранней форме мифа Утгард-Локи – это Локи, изгнанный из Асгарда в Утгард. В этом случае миф приобрел бы вид состязания между Тором и Локи, в котором Локи победил бы. Такая трактовка, конечно, дала бы нам возможность выстроить стройную психологическую интерпретацию: все «теневое», неугодное, вытесненное в бессознательное никуда не девается, и на своей территории побеждает. Однако «раздвоение» Локи дает дополнительные преимущества для интерпретатора, поскольку подчеркивает условность разделения на «своих» и «чужих». «Наш» Локи пытается помочь Тору, «чужой» - противостоит ему, и все это происходит одновременно, такова двойственная природа трикстера. Если зайти еще дальше (а участники групп на обсуждении к этому приходили), то можно предположить, что вся операция по заманиванию Тора в Утгард с последующим его посрамлением была изначально спланирована единым Локи. Это подтверждается и тем, что Скрюмир, издевавшийся над Тором и одновременно служивший ему проводником, в конце-концов оказывается правителем Утгарда, и зовут его Утгард-Локи. 

 

Вернемся к мифу.  Первое испытание, назначенное конунгом, приходится проходить Локи – ему нужно съесть свою доли еды быстрее, чем противнику. Его противником оказывается человек по имени Логи, и Локи проигрывает. 

 

Второе испытание проходит Тьяльви, которому нужно обогнать юношу по имени Хуги. Тьяльви проигрывает в трех попытках, каждый раз отставая все больше, однако удостаивается похвалы Утгард-Локи. 

 

Следующие испытания проходит уже сам Тор и последовательно проигрывает целых три: он не может выпить штрафного рога великанов, поднять кошку и побороть старуху по имени Элли. Каждая неудача Тора сопровождается оскорбительными комментариями Утгард-Локи.

 

После испытаний Утгард-Локи принял путешественников гостеприимно, а поутру после завтрака отправился их провожать. Здесь он признает силу Тора и рассказывает об обмане: накануне им повстречался не Скрюмир, а сам Утгард-Локи, Логи – это огонь, Хуги – мысль, рог другим концом присоединен к морю, кошкой прикинулся сам Мировой Змей Ёрмунганд, а старуха Элли – сама старость. После этого признания и конунг, и город попадают.

 

На мой взгляд, испытания, которые Утгард-Локи предлагает путниками, демонстрируют различные аспекты бессознательного, неподвластные сознанию. Смысл испытаний – не в унижении, они несут в себе предметный урок. Все они характеризуются тем, что с виду они легко выполнимы, а на самом деле – невыполнимы в принципе.

 

Испытание, которое проходит Локи, состоит в скорости поедания пищи: «Тут принесли корыто и, наполнив его мясом, поставили на пол. Локи уселся с одного конца, а Логи - с другого, и принялись они есть кто скорее, и встретились посреди корыта. Локи обглодал дочиста все кости, а Логи съел мясо, да вместе с костями, а с ним и корыто. И всякому стало видно, что Локи игру проиграл». Его противником оказывается Логи, имя которого переводится как «Огонь». Забавно, что Локи единственный из путешественников сам предлагает продемонстрировать свое искусство. Если принять как предположение точку зрения исследователей, считающих Локи богом огня (в рунической письменности звуки  «к» и  «г» обозначались одной руной), то оказывается, что Локи соревнуется сам с собой. 

 

Интерпретировать это состязание (как и остальные) можно по-разному. Я выделяю в нем как принципиальный аспект уничтожения чего-либо угрожающего путем поглощения (присвоения). Психологически такой механизм восходит к самым ранним этапам развития ребенка, когда голод ассоциируется с абсолютным несчастьем, сытость – с абсолютным счастьем, а процесс поглощения пищи (сосание материнской груди) является единственным способом стать счастливым. Самым очевидным аналогом такого поведения во взрослой жизни являются пищевые расстройства, например, переедание как способ снять тревогу.  Другими способом реализации этого механизма является неизбывное стремление к обладанию: нужно заработать  все деньги на земле, «поиметь» всех женщин (мужчин), получить самую дорогую машину, построить самый большой дом, посадить самое красивое дерево и вырастить самого талантливого сына. Однако на другом конце этого «корыта» непременно находится всепожирающий огонь. И здесь не важно, воспринимается ли он как внешний противник, отнимающий у нас ограниченный ресурс, или как внутреннее пламя,  которое уничтожит все, что мы бросаем в эту топку. Поскольку от успеха этого безнадежного соревнования зависит самооценка, перед нами все тот же конфликт между «хочу» и «могу». 

 

Следующее состязание – состязание в скорости – проходит Тьяльви. Его противником является Хуги – «Мысль», причем это «мысль Утгард-Локи». Тьяльви, быстрее которого на земле человека нет, трижды проигрывает Хуги состязание в беге. 

 

Похожая немецкая сказка повествует о двух хитрых ежах, обманувших быстроногого, но глупого зайца. Один из ежей оставался в начале дистанции, второй становился на финише, в итоге, как бы быстро не бежал заяц, он всегда проигрывал. Сказка, с моей точки зрения, лучше мифа поясняет суть происходящего: нематериальная «мысль» может находиться в двух точках одновременно. В Утгарде – бессознательном география изменена по сравнению с привычной нам картографией сознания, представленной словом. 

 

Слово hugr  в древнеисландском языке означало «дух, душа», а так же «ум, настроение». В мифе подчеркивается, что речь идет о мысли Утгард-Локи, и это уже не привычное нам мышление в форме логических построений, а первобытное мышление в форме образов. И такое мышление всегда обгоняет слово. 

 

Приведу такой пример: представьте себе широко известную картину, пусть это будет «Купание красного коня». Степень детализации, отчетливости разных элементов зависит, конечно, от вашего воображения, однако картину вы, скорее всего, увидели мысленным взором всю одновременно. Однако для того, чтобы объяснить, что изображено на картине, вам необходимо ее описать элемент за элементом, устанавливая приоритеты – фигура, фон, детали. Сознание диахронно, бессознательное – синхронно, поэтому Тьяльви никогда не догонит Хуги. 

 

Поведенческим аналогом приведенного примера может служить автоматизация навыка – в начале обучения вождению автомобиля вы целиком сосредоточены на ваших руках и ногах, а также на последовательности действий; приобретя опыт, вы можете вести автомобиль, слушать музыку и любоваться окружающим пейзажем одновременно. 

 

Еще один пример из области психоанализа, касается замечания Фрейда о безвременьи бессознательного: «процессы системы  бессознательного  протекают вне времени,  т.е. они не упорядочены во времени, не меняются с течением времени и вообще совершенно не связаны со временем...». То есть влечение, существовавшее, когда вам было три года, «догонит» вас и в тридцать, какое бы блестящее образование вы за это время не получили. В этом смысле, задачей психотерапии является сделать так, чтобы оно за вами не «бегало». Вопрос о том, от чего бегает Тьяльви, прояснить трудно, поскольку по мифам о нем мало известно. Поэтому решать этот вопрос лучше с исполнителем роли. 

 

Далее за дело берется Тор и проходит целых три испытания.

 

Первое – выпить рог. «А Утгарда-Локи говорит: "Считается, что тот горазд пить из этого рога, кто осушит его с одного глотка. Другим на то надобно два глотка, и не найдется такого, у кого не достало бы силы опорожнить его с третьего разу"». Наглая ложь состоит в том, что рог другим концом опущен в море. Тор сделал три глотка, отхлебнул порядочно, но осушить рог так и не сумел.         

 

Комментарий к этому испытанию давно уже сделан Козьмой Прутковым: «нельзя объять необъятное». Море – один из основных символов бессознательного, и попытка осушить его в три глотка равносильна заявлению о том, что «все хтонические силы бессознательного мне подвластны». Тору как защитнику Асгарда по роду деятельности приходится иметь дело с агрессивными импульсами бессознательного и, вероятно, надежда взять извечного соперника под контроль должна быть очень для него соблазнительной. Комментарий Тора к своей неудаче трогателен: «Можно попробовать и другую игру. Но дома, среди асов, показалось бы мне странным, если бы такие глотки назвали там маленькими».  В психотерапии мне добрый десяток раз приходилось на процесс-анализе вступать с клиентами в дискуссию на тему «а вы мне докажите, что бессознательное существует». Увы, мои объяснения не всегда столь же эффективно противостоят торовскому напору клиентов, как Утгард-Локи – Тору.   

 

Второе испытание Тора – поднять кошку, которой прикинулся Мировой Змей Ёрмунганд. Это, на мой взгляд, основное испытание Тора. Ёрмунганд – сын Локи – главный противник Тора в скандинавских мифах. Брошенный асами в океан, он так разросся, что кусает собственный хвост. Тор трижды встречается с Ёрмунгандом. Здесь описана первая встреча. Вторая встреча – это «рыбная ловля Тора», которая закончилась тем, что Тор почти уже выловил Мирового Змея, но тот все же ушел в пучину, благодаря помощи великанов. Третья встреча состоится во время последней битвы и закончится гибелью противников. 

 

Битва бога-громовника с хтоническим змеем  - очень распространенный мифологический сюжет, обычно он заканчивается гибелью гада и наступлением затем эры плодородия. Однако у скандинавов Ёрмунганд имеет другие функции, что определяет и иное развитие сюжета.

 

Имя Ёрмунганд – означает «Великий Посох», что может обозначать опору мира, идентичную Иггдрасилю. Другое его имя – Мидгардорм – означает «змей Мидгарда», и в этой ипостаси его функции сродни функциям стены, отгораживающей Мидгард от Утгарда, он представляет собой границу миров. Тор также охраняет границу, и его противостояние с Ёрмундгандом – это противостояние двух пограничников. Если использовать военную метафору, то функции пограничной службы состоят в противостоянии диверсиям на границе, сборе информации о предполагаемом противнике и, в редких случаях, в диверсионных вылазках. Сама граница установлена Локи (Утгард-Локи) и Одином, которые в нашей метафоре символизируют президентов суверенных государств, и не дело погранслужбы нарушать эту границу. Серьезное нарушение границы предполагает полномасштабную войну и требует мобилизации всей военной мощи государства -  это Рагнарек.

 

Если говорить об отношении сознания и бессознательного, то аналогом такой границы служат защитные механизмы личности, вырабатываемые в течение всей жизни. Защитные механизмы, согласно одной из школ психоанализа, Эго-психологии, не просто защищают Эго от влияния бессознательного, но и определяют саму личность. Используя нашу метафору, очертания границ определяют очертания государств, а их проницаемость говорит о межгосударственных отношениях. Личность с негибкими, жесткими границами можно сравнить с тоталитарным государством, окруженным «железным занавесом». Слишком проницаемые границы говорят о слабости государства, неспособности защититься от соседа. Зрелая личность способна договариваться о границах и, в зависимости от политической ситуации, контролировать их проницаемость. Отсутствие границы означает, что государство перестало существовать как суверенная единица, в психиатрии такое нарушение называется психозом. Если бы Тор преуспел в своей борьбе со змеем, Мидгард и Асгард перестали бы существовать, что и происходит в Рагнарек.

 

Психотерапевт всегда оказывается в роли пограничника, и от его умения обращаться с защитными механизмами клиента (которые в ситуации психотерапии называются «сопротивлением лечению) зависит эффективность лечения. Умелый пограничник - психотерапевт действует согласно рекомендации Юнга – не берется разрушать защитные бастионы клиента, пока их крепость не будет подорвана сновидениями.

 

Третье испытание Тора – борьба со старухой по имени Элли («Старость»). «И тут же в палату вошла старуха. Тогда приказал ей Удгарда-Локи схватиться с Тором. Сказано - сделано. И началась борьба, да такая, что чем больше силился Тор повалить старуху, тем крепче она стояла. Тут стала наступать старуха, и Тор еле удержался на ногах. Жестокою была схватка, да недолгою: упал Тор на одно колено». 

 

Схватку со старостью я понимаю как работу, направленную на осознание и принятие неизбежности смерти. В этой связи мне кажутся вполне искренними слова Утгард-Локи, которые он говорит Тору на прощание: «Великое чудо удалось тебе и тогда, когда ты так долго сопротивлялся, сражаясь с Элли, старостью, и упал только на одно колено. Ведь не бывало еще человека, которого не свалила бы старость, если он вообще доживет до преклонных лет». 

 

Страх смерти  - часто встречающаяся проблема наших клиентов. Бессознательный страх смерти лежит в основе большого числа психологических проблем (по мнению некоторых психоаналитиков, в основе всех невротических нарушений). Идея конечности нашего существования невыносима для сознания, и сознание реагирует на него отрицанием смерти, выдвижением идеи личного бессмертия и бессмертия близких. Схватка со старостью, в которой Тор не победил, но и не был побежден, означает победу над страхом смерти и признание ее неизбежности.

 

Сейчас мне пришла в голову ассоциация испытаний Тора с этапами рождения «человека знания» по Карлосу Кастанеде. 

 

 

Согласно Кастанеде, воин на пути к тому, чтобы стать «человеком знания», встречается с четырьмя врагами. Первый из них – страх, если человек не поддается ему, он обретает ясность, но именно она и становится вторым его врагом. Поняв, что ясность – это тоже иллюзия, человек обретает силу.  Теперь его задачей становится осознание того, что сила, которую он считает своей, на самом деле ему не принадлежит. Если это удалось, воин «достигнет такой точки, где все находятся  в  подчинении. Тут он будет знать, когда и как использовать свою силу». И тогда он встречается с четвертым врагом – старостью. Победить его невозможно, но если человек «разобьет  свою  усталость  и  проживет  свою  судьбу полностью, то тогда он может быть назван человеком знания, хотя бы на один короткий момент, когда он отгонит своего непобедимого врага. Этого  одного момента ясности, силы и знания уже достаточно».

 

Четыре (включая встречу с Утгрард-Локи) испытания Тора вполне соотносятся с этими четырьмя этапами развития безупречного воина. Встреча с великаном, которого невозможно убить, помогает преодолеть страх; неосушаемый рог может навести на мысль об иллюзорности видимого мира; неподъемная кошка намекает на то, что источник твоих сил может быть тебе и неизвестен; мощная старуха призывает тебя осознать конечность отведенного тебе времени.

 

Все испытания происходят как бы в разных плоскостях  - есть видимый, осознаваемый пласт явлений (человек по имени Логи, человек по имени Хуги, рог, кошка, старуха по имени Элли) и невидимый, неосознаваемый пласт (огонь, мысль, море, Ермунганд, старость). В мифе герои не соотносят между собой эти плоскости (Тор знает, например, что существует рог, знает, что существует море, но не видит между ними связи). Для того, что бы увидеть, осознать второй пласт и увидеть событие целиком, необходима та психологическая функция, которую Юнг называл интуицией. В зависимости от способности осознать связь «видимого» и «невидимого», человек принимает решение о том, разрешима ли задача. Вряд ли Тьяльви побежал бы наперегонки с Хуги, если бы понял, что перед ним - нематериальная мысль. (С другой стороны, Тор  в дальнейшем все равно пытался добыть Ёрмунганда).

 

Заключительной, очень важной сценой мифа, является «саморазоблачение Утгард-Локи». Наутро после испытаний конунг выводит Тора и его спутников за околицу и рассказывает, с кем они соревновались на самом деле. При этом он, в отличие от вчерашнего вечера, отдает должное всем состязавшимся. На прощание он говорит: «А теперь, правду сказать, мы распрощаемся, и для обеих сторон будет лучше, чтобы вы больше ко мне не приходили: я и в другой раз сумею оборонить мой город, такими же или какими другими хитростями, и уж никакой силой вам до меня не добраться». 

 

В целом, пафос сюжета о путешествии Тора в Утгард, можно выразить молитвой: «Боже! Дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить, мужество изменить то, что могу,  и мудрость отличить одно от другого».

 

Драматическая инсценизация и психотерапевтическое применение мифа

 

Поскольку вопрос о драматической постановке мифа зависит от терапевтических целей, я решил объединить эти две подглавки. В любом случае, для драматической постановки мифа необходимо обозначить действующих лиц, топографию местности и последовательность сцен.

 

 

Действующие лица (курсивом выделены необязательные персонажи): 

 

 

1.     Один, верховный бог пантеона

 2.     Тор, бог - громовник

 3.     Локи, покровитель обмана и коварства

 4.     Утгард-Локи, он же Скрюмир, конунг в Утгарде

 5.     Козлы Тора

 6.     Хозяин дома в Митгарде  и его жена – родители Тьяльви и Рёсквы

 7.     Тьяльви, сын хозяина

 8.     Ресква, дочь хозяина

 9.     Логи (Огонь), обитатель Утгарда, едок

 10. Хуги (Мысль), обитатель Утгарда, бегун

 11. Рог

 12. Кошка (Ёрмундганд), тяжелоатлетический снаряд.

 13. Элли (Старость), старуха-борец

 14. Великаны 

 

Сцены и топография местности:

1.     Отправка из Асгарда (Асгард)

 2.     Ночевка в Митгарде (Митгард)

 3.     Переход в Утгард, встреча с Утгард-Локи (Утгард

 4.     Встреча с конунгом (Утгард)

 5.     Испытание Локи (Утгард)

 6.     Испытание Тьяльви (Утгард)

 7.     1-е испытание Тора (Утгард)

 8.     2-е испытание Тора (Утгард)

 9.     3-е испытание Тора (Утгард)

 10. Возвращение в Асгард (Митгард, Асгард)

 

Способ постановки мифа определяется тем фактом, что герои до последней сцены не понимают смысла происходящего. Полной информацией обладает только Утгард-Локи и, возможно, великаны. Поэтому перед началом действия нужно разделить участников на две подгруппы. Пока асы обсуждают цели своего путешествия, великанам нужно сообщить информацию об испытаниях и их сути. Таким образом великанам изначально дается преимущество.

 

Другой способ требует от ведущего тщательной подготовки. Нужно сделать карточки для каждого персонажа, каждая карточка содержит ту информацию, располагает персонаж согласно сюжету. Участникам дается время на то, чтобы понять роль, затем разыгрывается сюжет. 

 

Испытания можно инсценировать различными способами. Ведущий может описать ситуацию («...и как ни старался Тьяльви, обогнать Хуги он не мог») и затем устроить диалог между участниками состязания. Содержание диалога и наводящие вопросы ведущего зависят от его собственного понимания мифа и состязаний.

 

Другой способ (более интересный для меня) состоит в том, чтобы действительно устроить состязания, поставив перед героями с виду простые, но по сути невыполнимые задачи, причем внутренняя структура испытания должна соответствовать смыслу состязания.  Вот несколько «обманных» упражнений, большинство из которых сконструировано на материале из книги Я.И. Перельмана «Занимательная физика» (разумеется, их можно видоизменять. Конечно, среди участников могут оказаться знатоки этой книжки, но опыт показывает, что обычно этого не случается). 

 

Состязание Локи и Логи. В плошку наливается немного воды, участникам вручается несколько предметов, среди которых обязательно должны присутствовать стакан, кусок бумаги и зажигалка. Остальные предметы должны отвлекать внимание исполнителя роли Локи. Для того, чтобы спровоцировать его на неверное решение, можно подсунуть ему ложку. Задача: как можно быстрее собрать воду в стакан. Самый быстрый способ – поджечь бумажку, бросить ее в стакан и, перевернув стакан, опустить его в воду (так же, как вы ставите банки). За счет образовавшегося при сгорании воздуха вакуума вода из плошки соберется в стакан. Совет по опыту: воды в плошке должно быть не более пятой части объема стакана, иначе вся она не соберется. Структурно это испытание подобно моей интерпретации мифического состязания, поскольку в нем фигурирует огонь и вакуум (пустота, который нужно заполнить).

 

Испытание Тора на предмет его способности много выпить. Здесь понадобится не всегда доступный реквизит в виде кувшина с дырочками в верхней части и полой ручкой, соединенной с носиком (можно купить в магазине «приколов»). Если просто попробовать выпить из такого кувшина, вода будет проливаться. Для того, чтобы действительно напиться, нужно заткнуть потайную дырку в ручке и высосать воду. Для усиления фрустрирующего эффекта можно скрыть, что сосуд дырявый, неплотно обернув его бумагой или тканью.   Задача, в принципе, решаемая, но если задать временной лимит (например, одну минуту), то решить ее очень сложно.

 

Тор и кошка, Тор и Элли. «Перетягивание каната». Рекизит: веревка и шест. Веревка один раз накручивается вокруг шеста таким образом, чтобы длинный конец оказался у Тора, а короткий – у Элли. Силу Тора можно увеличить с помощью других участников, временно выведя их из роли. Суть состоит в том, что как бы ни был силен человек, в такой ситуации он не сможет перетянуть канат, хотя задача кажется очень простой.

 

Для других испытаний я заданий не придумал, предоставляю это изобретательности читателя.

 

Ключевой сценой является прощание Утгард-Локи с путниками, здесь им сообщается полная информация. 

 

В психодраматической мифодраме и индивидуальной терапии я использовал структурированное упражнение, основанное на этом мифе. 4 стула устанавливаются «крестом»: длинная ось – это ось Удгард-Локи – Один, 2 оставшихся стула предназначены для персонажей, проходящих испытания. Клиенту сразу сообщается истинное значение испытания: перегнать мысль, победить старость и т.д. Противоборства проходят в виде словопрений участников, Один и Утгард-Локи комментируют содержание спора. Технику можно выполнять как в контексте заявленной клиентом проблемы, так и без него. Техника полезна в тех случаях, когда в мышлении или поведении клиента явно или подспудно звучит уверенность в том, что «я все могу» или «я должен быть всесилен».  

 

В заключение приведу пример психотерапевтической работы, основанной на этом мифе. Начну со сновидения, записанного моим клиентом:

 

 «Я нахожусь на балконе в доме родителей моей жены. Для того, чтобы попасть вкомнату, мне нужно забраться по пологой поверхности, похожей на козырек деревнеского крыльца,  состоящей из реек, стоя спиной к пропасти. Я пытаюсь, но рейки обламываются. Теща, смотря их окна сверху, говорит, что мы должны отправиться на поминки их давно умершего друга, которого я не знаю. Мы – это моя жена, ее родители, моя мама и я. Я возражаю, что неудобно, она говорит – не хочешь, не ходи. Но пойти очень хочется. 

 

Я поднимаю голову, и вижу, что на следующем балконе находится женщина в таком же положении, она вот-вот упадет... Потом я стою на земле и смотрю, куда упадет женщина, чтобы ее поймать.   

 

Позади меня – лабиринт из железной сетки, напоминает садовые участки. Есть калитки, но они закрыты. Подхожу ближе и вижу, что замки открыты. Прохожу лабиринтом и оказываюсь в редком лесу, здесь много зверей. Сначала бегут лани, потом появляется кто-то вроде быка, но очень большой и шерстяной. Он странно передвигается – сначала крутится как собака, которая садится по нужде или если ловит свой хвост, потом вдруг делает прыжок, траектория его совершенно непредсказуемая. Он не охотится, но может задавить весом. Я пытаюсь предсказать, где он окажется, и начинаю прятаться от него за очень большим и старым деревом. Мы бегаем вокруг дерева».

 

Состояние по пробуждении – возбужденно-радостное, но и опасливое.

Пять лет назад жена Игоря совершила попытку самоубийства, бросившись на землю с большой высоты, он был свидетелем этого. Жена осталась жива, но больше он ее не видел, они развелись, и в их разводе большую роль сыграла теща. 

 

Ко мне Игорь обратился с жалобой на то, что ему становится не интересна его работа, хотя он занимается тем, чем всегда хотел заниматься, и, в целом, достиг успеха в своей области. Однако последние несколько месяцев его постигло несколько неудач, пошатнулось финансовое положение, и он переживал депрессию по этому поводу. Терапия проводилась как форме психодрамы, так и в форме индивидуального консультирования.. 

 

Мы довольно быстро установили связь между его депрессией и попыткой самоубийства жены, поскольку каждый год, приблизительно тогда, когда это случилось, его постигала какая-нибудь неудача. (В психотерапии это называется «юбилейным синдромом»). 

 

Сон, который приснился Игорю на следующую ночь после постановки мифа о путешествии Тора в Утгард (Игорь играл роль Тора) и положил конец его депрессии, помогает пояснить характер этой связи. Анализ мы проводили в рамках индивидуальной терапии, с использованием элементов психодрамы.

 

Чувства, которые Игорь испытывает во сне, пытаясь вскарабкаться по рейкам, это гнев и обида – те же чувства, которые он испытывает по отношению к своей жене, те же чувства, которые он испытывал, когда у него что-то не получалось, те же чувства, которые испытывал Тор, встретившись со Скрюмиром. Игорь пытается подняться вверх (повысить свой социальный статус), это кажется не трудным делом, но у него не получается. Наверху, как ему кажется, находится единственный выход из создавшегося положения. Следующий эпизод объясняет, в каком положении он находится. 

 

Женщина, которой грозит опасность упасть – это его жена. Оказавшись на земле, он пытается поймать ее, спасти, что помогло бы ему избавиться от чувства вины («этого не случилось»). Чувство вины – с одной стороны, гнев и обида («как она могла так со мной поступить?») – с другой - это часто встречающиеся в терапии посттравматического стресса чувства. Попытки взобраться по социальной лестнице ассоциируются у Игоря с желанием быть прощенным, снова принятым в семье своей жены. С другой стороны, он понимает, что, каких бы успехов он ни достиг, прощения ему не будет. (Постановка недостижимой цели – это еще более ранняя проблема Игоря, в сновидении она символизируется присутствием родной матери).  Сам Игорь находит здесь параллель с состязанием Тьяльви и Хуги. Сколько бы он ни пытался убедить себя, что он может прожить и без жены и не нуждается в прощении, у него ничего не получится, поскольку в глубине души он чувствует себя виноватым и жаждет прощения. Ситуация кажется безвыходной, но сновидение подсказывает, что выход есть – он чувствует под ногами землю, замки оказываются сломанными, лабиринт  - иллюзорным, и сновидец уходит от желания оплакивать давно умершего незнакомого человека.

 

Следующий эпизод демонстрирует Игорю течение его жизни. Способ передвижения быка (Игорь по гороскопу - бык) абсолютно бесцелен. Он крутится вокруг своей оси, потом совершает прыжок – именно так и протекает жизнь Игоря в то время, когда он находится в депрессии. Если вы попробуйте несколько раз быстро повернуться вокруг своей оси и прыгнуть, и так, не останавливаясь, несколько раз (только выберите для этого достаточно большое помещение), вы  не будете знать, где вы окажетесь. А если вы побудете поблизости от человека, который это проделывает, вы поймете страх, который я испытал, когда Игорь мне это демонстрировал. Кружение вокруг себя в случае Игоря по смыслу аналогично попытке влезть на козырек в первой части сновидения, а прыжок символизирует хаотичную попытку отказаться от непродуктивной, не доставляющей удовольствия деятельности. Вместе с тем, сам бык, животное сильное, символизирует интерес Игоря к своей профессии. Однако энергия этого интереса пропадает втуне, поскольку руководит ею несбыточная цель (ее в сновидении символизирует сам сновидец). 

 

В сновидении две части личности Игоря встречаются, и их движение становится упорядоченным. И что самое для меня интересное – упорядочивает его внутренний стержень, Мировое Древо, Иггдрасиль. Когда Игорь, благодаря обмену ролями осознал, что и он, видящий сон, и он, бесцельно прыгающий бык – это части его личности, образ погони трансформировался в образ змея, обвившего дерево кольцами, и поднимающегося по стволу. Мы нарисовали этот образ, и придумали упражнение: сидя на корточках, с закрытыми глазами, покрутиться вокруг своей оси,  потом медленно вставать, продолжая крутиться, пока не распрямишься во весь рост. Это упражнение, созданное на основе его сновидения,  помогает Игорю, когда он теряет вкус к работе. 

 

С точки зрения скандинавской мифологии, Мировой Змей Ёрмунганд, и Мировое Древо Иггдрасиль являются опорами мира. Их слияние в одном образе означает для данного клиента отказ от попытки решить проблему «в лоб» (вскарабкаться на вершину) и заключение нового договора между сознанием и бессознательным. Психодраматическому Тору удалось то, что не получилось у мифологического. 

Магия сейдов - подход иррациональный и технический. 

(Феномены плато сейдов)

 

В мировозрении древних жителей Саамиедны - страны саами, сейды были населены духами и обладали всевозможными сверхъестественными способностями. Культ сейдов вероятно был главным в полярной тундре, основой древней религии - возле некоторых сейдов до сих пор можно увидеть следы древних приношений - истлевшие рога оленей. Более поздние упоминания оставленные в 18веке указывают на приношение сейдам рыбы, камней измазанных кровью жертвенных животных, табака, кусочков ткани. Связь культа сейдов с лапландской магией настолько велика, что в преданиях описывались случаи когда шаман-нойда умирая, "превращался" в сейд, помогая из потустороннего мира своим соплеменникам. Так, например сохранилось предание о том, как нойда по имени Сырец, живший в районе Печенги после смерти стал сейдом Репт-Кедги (32). Этот сейд мог управлять погодой - как выполняя просьбы о хорошей погоде, так и насылая бурю на тех кто шел в горы чтобы уничтожить его. Вообще лапландская магия, вероятно ввиду северного расположения, часто обращалась к управлению погодой. Лапландские шаманы при помощи магических узелков "наколдовывали" мореходам погоду и в средние века. Адам Бременский, хронист 11века упоминал, что лапландские шаманы могли узнать, чем занимаются люди в отдаленных местах и силой заклинаний выбрасывать на берег китов (55). В сохранившихся до наших дней документах 17века описываются процессы над шаманами в области Финмарк (Норвегия), занимавшимися вредоносной магией "ганд"(gand). В этих процессах подробно рассказано о ритуале шаманов и инструметарии(бубнах, runebom). Но кроме бубнов и сейдов у древних шаманов были и другие могущественные приспособления - "чуэрвь-гарты" (61). Данные "приборы" представляли собой выкладки из оленьих рогов и камней. Двигая рога шаман мог управлять погодой, охотой и ловлей рыбы. Одна из таких конструкций встречена автором в 2000году на горе Нинчурт - несколько старинных полуистлевших рогов на большом камне аккуратно проложены камнями. 

 

Дошедшая до наших времен саамская мифология является синтезом древнейших финно-угорских верований (миф о первопредке олене Мяндаше) и многочисленных заимствований, включая как балтские (балтский и общеиндоевропейский бог Перкунас-Перун стал у саами антиподом-демоном Перкулем, заимствование произошло вероятно в древние времена когда саами жили южнее нынешнего ареала и были теснимы балтами), так и более поздние скандинавские и христианские. Максимально четко и кратко культ сейдов бытовавший у саами в первой половине 20 века записал и сформулировал русский исследователь саамского шаманизма Николай Волков:

 

"..Сейды как вещественное выражение древнейших верований саамов распространены были в равной мере как среди саамов России, так и зарубежных. Сейд обычно являлся объектом почитания всего селения и, по-видимому, был связан с почитанием предков-родоначальников. Самое слово "сейд" этимологически увязывается с обозначением селения, может быть, рода - "спит". Обстоятельства окаменения - испуг от неожиданного окрика, гнев на родственников или единственный выход при преследовании врагов. Окаменение, как следствие волшебных чар более сильных колдунов, встречается реже в преданиях. Есть основания полагать, что распространение сейдов зависело от распространения охотничьих и рыболовных угодий. Есть упоминания, что с возникновением оленеводства благодетельное влияние сейдов распространено также и на стада прирученных оленей. Указываемые ныне сейды расположены вблизи рыболовных и охотничьих угодий саамов. Первоначально сейды были, несомненно, родовыми фетишами. По мере дробления родовых угодий сейды превращались в семейные фетиши. Сейд, в отличие от вещественных объектов магии, является объектом поклонения и почитания. Прежде всего человек считается с интересами сейда. Сейд не только требует уважения к себе, но и соблюдения известных правил в районе своего влияния, в особенности же поблизости, на виду. Соблюдение тишины, безусловное воздержание от ругани и даже шуток - повсеместно распространенные правила. Сейд, кроме того, любит подарки и пищу, любимую саамами. Взамен оказываемого внимания он загоняет в сети рыбу, помогает на охоте и выпасе оленей. За невнимание, насмешки и грубость сейд жестоко наказывает виновных не только лишением промыслов, но также и болезнями и даже смертью. …" (61)

 

В приведенной цитате четко представлено примитивное магическое поклонение которое наверняка существовало уже не менее тысячи лет. Но может ли иметь эта вера отношение к строительству комплексов мегалитов? В известных преданиях упоминаний нет из чего следует вывод, что строились они в невероятно древние "до мифологические" времена.

 

В некоторых саамских преданиях упоминалось не только почитание камней-сейдов и духов живущих в них, но и наоборот, пренебрежительное отношение - при невыполнении просьб жертвоприношения могли быть взяты обратно. В некоторых преданиях упоминаются человеческие жертвоприношения сейдам, в условиях малочисленности саамов в исторически обозримое время это выглядит нонсенсом, возможно также намекая на древнейшие времена, когда регион был густонаселенным и вполне допустимо практиковались человеческие жертвоприношения. В тех же преданиях упоминается, что человеческие жертвы были заменены животными (43). Такой разнообразный подход наводит на мысль, что культ сейдов не принадлежал саамам, а являлся адаптированным заимствованием более древней веры. Сравнивая предания в которых упоминаются сейды можно сделать вывод о том, что пренебрежительное и унитарное отношение к священным камням является признаком более позднего времени, та как в этих преданиях гораздо подробнее описываются бытовые детали и сюжеты. Предания "почтительно" упоминающие сейды явно более древние, потому как сюжеты их более мифологичны. Однако в некоторых случаях забирать приношения от сейдов было настрого запрещено, подобный поступок мог навлечь на святотатца беду, даже приближаться к некоторым камням можно было только до определенного расстояния.

 

По некоторым преданиям сейды, как воплощенные шаманы-нойды осуществляли связь мира живых с миром ушедших предков. Считалось также, что сейд живет до тех пор пока его почитают люди, в противном случае сейд теряет магические свойства. (32) Таким образом, сейды были населены духами способными помогать человеку, в обмен на приношения, как в магии так и в быту. Однако кроме охранительных и вспомогательных функций духи населяющие камни были еще и некими вратами между мирами. Старое лапландское предание сохранило описание одного такого "перехода", когда заблудившийся в пурге охотник обойдя скалу внезапно оказывается в "ином мире", населенном счастливыми предками. Находясь "в гостях", охотник пережидает пургу, и вновь выйдя в "реальность" находит своего завистливого спутника погибшим (32). Интересно отметить, что священные камни, останцы скал и мегалиты, в мифологии других северных народов скандинавов, кельтов, инуитов(эскимосов) также несут функции "врат" в иной мир. Что это, сходство мифологий или реальные неизвестные нам свойства мегалитов и природных объектов? Само слово "сейд" также близко к ирландскому "сид", с тем же значением "святой" и названием раздела древнескандинавской магии "сейдр"(seidhr), что означало на древнеисландском речь, пение, заседание для общения с духами. Маловероятна случайность этих совпадений, скорее всего они указывают на некие общие корни традиций разных северных народов. Принятие этой версии также показывает на возможность заимствования культа сейдов саамами у более древнего народа, оказавшего влияние не только на финно-угров, но и кельтов и скандинавов. Сейчас это мифологические сюжеты ставшие достоянием этнографических трудов. 

 

Представляет интерес взглянуть на магию сейдов с позиций современных знаний о природе и человеке. В первую очередь невозможно необратить внимание на некоторые аномальные феномены, связанные с сейдами - субъективные ощущения некоторого психического воздействия как позитивного, так и отрицательного, странные проблемы, возникающие с фото и видео техникой, иногда засветки на фотографиях. В основном подобными фокусами известно плато сейдов на горе Воттоваара. В другом месте Кольского полуострова при съемке сейда на 4-х мегапиксельную цифровую фото-камеру "Olimpus" получился странный эффект - окружающий пейзаж виден четко, а контуры сейда немного расплылись, как будьто он вибрировал(?). Вероятно, это все связано с тем, что комплексы располагались в так называемых "местах силы", местах, где проявлялись необычные свойства Земли связанные с геологическим строением. Учитывая особенности геологии Кольского полуострова можно, например, объяснить целебные свойства некоторых мест сейдов выходом радона, слаборадиоактивного природного газа, радоновые источники были известны своими целебными свойствами еще в 19веке, задолго до объяснения самого эффекта. Но кроме этого еще совсем недавно страна саамов, славившаяся на всю Европу своими шаманами, была известна и распространением "шаманской болезни", "мерячения", выражавшейся в спонтанном впадении в транс, как отдельных индивидуумов, так и одновременно целых коллективов(33). По признакам данного странного феномена психики, присущего только Лапландии(!), шаманы отбирали себе будущих учеников(32). С 1593 до 1695года в северной Норвегии было осуждено "за колдовство" 175человек, интересно, что пятая часть из "испытаний ведьм" действовала на саами(!), но лишь несколько испытаний могут выявить наличие феномена лапландского "трансового" шаманизма(56). Именно исследование этого присущего саами психического феномена было одной из основных целей экспедиции А. Барченко в 1920году. Может быть, данные паранормальные способности человеческой психики связаны с воздействием на человека в полярных условиях редкоземельных и радиоактивных руд в недрах Кольского полуострова, или здесь влияют другие, неизвестные нам пока факторы? Но наличие комплексов сейдов в "местах силы" - энергетических центрах Земли заставляет предположить, что древним нойдам были хорошо известны свойства и строение планеты, и они могли ими пользоваться, также легко как современный человек телевизором. Вполне реально попытаться объяснить воздействие сейдов на психику человека и особым "иррациональным" расположением камня, один вид которого вызывает недоумение и некоторый сбой в "стандартном" мировосприятии, как бы уже визуально погружая сферу восприятия человека в "потусторонний мир". Возможно, этот эффект имеет общие корни со "смещением точки сборки" упомянутым К. Кастанедой, облегчая другие методы воздействия на человека - природные факторы, камлания шаманов и т.д. Есть интересные факты указывающие на некое воздействие сейдов не только на фотоматериалы и психику человека, но и на окружающую природу. Например, на склоне небольшой сопки в центре Кольского полуострова имеется несколько странных сейдов вокруг которых не растет ягель. В тундре можно встретить подобные проплешины, в которых иногда застаивается вода и по этой причине мох не растет, оставляя каменистое или грунтовое дно. Но в данном случае сейды стоят на наклонных плоскостях скал и скоплением воды сложно объяснить такие места, другие камни расположенные рядом с этими сейдами затянуты по основанию плотным слоем мхов и ягодников. Довольно часто можно видеть, что места под сейдами и рядом не зарастают мхами. Конечно, в случаях расположения сейдов на скалах это вполне объяснимо, но когда сейд стоит на полностью заросшей скале и вокруг него образовано не зарастающее пространство это вызывает мысли о некотором воздействии. В другом случае огромный сейд в виде поставленного на ребро кубического камня, неустойчиво балансирующего опираясь на небольшой валун, оказывает некое воздействие на траву растущую под его уклоном примерно в метре от самого мегалита. Трава растет под углом, копируя наклон сейда, как будто ее рост идет вдоль неких гипотетических "силовых линий" валуна. Или вокруг этого камня ветер создает особые завихрения потоков воздуха "наклоняющие" растительность? Впрочем, сейды могут оказывать странное воздействие не только на растительный покров, но и на скалы. В некоторых местах можно увидеть сильно разрушенные скальные террасы, где на одном единственном целом месте оказывается, приподнятый на три подставки сейд, весом около 3тонн. Можно попробовать это объяснить тем, что древние поставили сейд именно на месте скалы уцелевшем после землетрясения, но остается непонятным как такой останец мог уцелеть от дальнейшего обрушения, ведь сейд, своим весом создал на него дополнительную, немалую нагрузку на разрушающуюся породу. Либо землетрясение разрушило все скалы, оставив участок с сейдом? Подобные явления также наблюдались в нескольких местах. О чем это может говорить? Предания правы - сейды все-таки способны оказывать некое воздействие на человека и окружающую среду? Здесь уместно провести параллель с некоторыми западноевропейскими мегалитами. Некоторые "мегалитические" сейды являются камнями около кубической формы установленными на ребро, положение крайне неустойчивое - например сейды на "перевале сейдов", горе Двойной, местности Спилдра в Финмарке(Норвегия). Подобное положение есть и у известного шотландского мегалита "качающегося камня" в Глен Таркен, расположенного в месте пересечения многих лей-линий. Согласно преданию, раньше этот кубический мегалит, поставленный в крайне неустойчивом состоянии "на ребро", раскачивался сильными порывами ветра. По мнению английского исследователя Дэвида Кована неустойчивый мегалит мог быть своеобразным "резонатором", способным изменять длину волн лей-линий (35). Английские исследователи мегалитов давно ввели в оборот понятия лей-линий, как систем расположения и взаимопривязки сакральных памятников к геологическим особенностям Земли. Те земные энергии, которые проявляются и усиливаются мегалитами, получили название "теллурических". Может быть, неустойчивые сейды выполняли подобные функции направляя эти энергии в нужное их строителям русло? Но что мы знаем сейчас о самих лей-линиях, кроме самого факта их существования и того, что древние люди учитывали их строя свои святилища? 

 

Биолокационные исследования проведенные кандидатом медицинских наук С.Н Зеленцовым (36) у сейдов расположенных в районе Сейдозера в Ловозерских тундрах позволили выявить наличие так называемых ГАЗ "геоактивных зон". Вокруг сейдов существуют зоны диаметром 2.5-3м, в которых отклоняются биорамки, но о чем это говорит? Всего лишь о том, что культовый камень расположен на пересечении подземных водных потоков или о чем-то большем? Биолокационные исследования позволяют указать отличие от фона, но отличия "чего", сказать сложно, может быть реакции самого оператора на камень? Биолокация активно используется при исследовании мегалитов, но объяснения отличий показателей "от фона" не системны и часто противоречивы. Например экстрасенсом А.П. осенью 2004года при определении биолокацией параметров сейдов по фотографиям были получены следующие интересные результаты, в которых прослеживается намек на некую "материальную" логику: большинство сейдов на рамки никак не воздействовали, но сейды, вокруг которых не растет мох и кустарник дали сильное вращение рамки против часовой стрелки(?!), кроме того такое же вращение фиксировалось на фотографиях трещин в скалах, а вот фото с трещинами заложенными камнями уже никак не влияли на поведение биорамок - неужели закрывая трещины древние на самом деле не столько "приносили жертвы духам", сколько "блокировали" некие "отрицательные энергии"? Напрашивается фантастический вывод - древние при помощи камней воздействовали на окружающее пространство, приспосабливая его для своих нужд? Также заслуживает внимание реакция рамок на белые камни, которые часто ставились на видных местах, например в массиве Ловозерские тундры, и венчали сейды в Мончетундрах, окрестностях Мурманска, в Норвегии. Рамки показывали, что белые камни "нейтрализовывали" своей постановкой некие природные силы вызывающие сильное отрицательное вращение рамок(?). В чем сила белых камней и как ее определяли и использовали те, кто их ставил? Каков субъективный фактор оператора биорамок в этих процессах? Эти вопросы не имеют четкого ответа. 

 

Здесь проявляется еще одно интересная параллель - в саамских ловтах трещины в скалах упоминались как жилища карликов-чакхлей, фантастических существ, вроде гномов. Если к этому добавить, что те же трещины могут являться источниками неких энергетических воздействий из недр Земли, то вполне понятным становится отнесение их не только к "иным мирам", но и персонификация в образе подземных жителей. Либо эти природные "места силы" на самом деле могут являться "вратами между мирами", где под воздействием неизвестных факторов недр Земли могут происходить "чудеса", либо те же природные силы оказывают сильное воздействие на психику людей вызывая галлюцинации и измененные состояния сознания. Возможно, мифологически трещины блокировались камнями чтобы преградить выход в мир подземных существ чаклингов? Сочетания забитых трещин и сейдов в одних комплексах тоже определенно неслучайно, ведь в некоторых случаях сами сейды тоже стоят над трещинами.

 

Возможно наши попытки "реконструировать культ первобытных саами" не более чем попытки ребенка нарисовать человека из палочек и кружочков, а реальность гораздо сложнее. Но данное предположение подразумевает наличие у древних шаманов таких невероятных знаний, к которым наша цивилизация и сейчас только начинает подходить.

 

Использование биолокации в чем-то неуловимо напоминает использование электричества - далеко не каждый включающий лампочку знает теорию возникновение тока в проводниках, но всем известно его действие на вольфрамовую спираль в стеклянной колбе. Интересное магическое предание, связанное с сейдами, есть в Финляндии, после того как в 1864году при строительстве церкви в деревне Хетта со склона холма был скинут в озеро Оунасярви почитаемый сейд Юппира в озере стало заметно меньше рыбы. Если в этой легенде есть доля правды, то она сообщает нам об еще одном странном свойстве лапландских почитаемых камней.

 

Кроме биолокационных отклонений один из сейдов Воттоваары является и источником магнитной аномалии (40) - стрелка компаса вокруг этого сейда буквально движется по кругу. Является сам камень магнитной аномалией или просто поставлен над ней остается невыясненным, но сам факт наводит на мысль о гораздо больших познаниях древних шаманов, в том числе и о магнитных свойствах Земли. Вероятней всего объяснение феноменов сейдов лежит в синтезе нескольких направлений - воздействии особых геологических факторов, влиянии формы и расположения (арктический аналог китайского Фэн-шуй?) на психику человека и природу. Вполне возможно, что воздействие геологических факторов сочеталось с какими-либо космическими ритмами - фазами Луны, равноденствиями, многодневными полярными зорями и специально усиливалось сейдами, как некими доисторическими техническими устройствами. Как известно некоторые западноевропейские мегалиты менгиры и кромлехи при восходе солнца "звучат" в ультразвуковом диапазоне, возможно, что и полярные мегалиты возводились и "работали" с учетом подобных факторов. Кроме того, кристаллическая структура камней приподнятых над землей на подставках, вполне возможно обладает и интересными пьезо-электрическими свойствами - на эту мысль наводит и "разнопородный" выбор камней для сейдов и их подставок. Приняв гипотезу о сейдах, как непросто выделяющихся из общего ландшафта абстрактных святилищах, а неких "технических устройствах" становится понятным многое - наличие большого количества сейдов в местах разломов вполне возможно способствует усилению и возможно направлению в нужное строителям русло земных энергий, системы в расположении сейдов создают нужное воздействие в определенном месте. Неустойчивое положение - не прихоть, а единственно возможная форма постановки для функционирования неизвестных нам процессов, возможно связанных с резонансом. Из этого можно заключить, что знаменитая лапландская магия не что иное, как обрывки реального, абсолютно научного знания забытого доисторического народа. Вполне логично, что среди саами лишь небольшая прослойка шаманов-нойд смогла перенять и адаптировать эти знания, для остальных осталось лишь примитивное почитание и свод запретов связанных с камнями. Исходя из предположения, что сейды технические устройства для использования энергий Земли, можно попытаться восстановить для каких целей они применялись. Очевидно, что не для вяления рыбы и сушки дров, бытовое значение исключено, остается магическое. Во все времена люди стремились к силе и знанию (не все конечно, но весь прогресс заслуга именно стремившихся). Вероятней всего именно в расчете на человека и строились данные комплексы, управляя энергиями Земли, их строители могли воздействовать на человека - изменяя сознание, излечивая болезни, проводя обряды инициации. Конечно, это абсолютное знание замыкалось не только на то, что в определенных точках сквозь земную кору сквозит некое неведомое нам излучение недр, несомненно, что была и цикличность использования святилищ - вероятно расположенные в Арктике, они могли менять свойства в связи сезонами года, фазами Луны и подобными факторами. В общих чертах можно сказать, что древние обладали знанием и пониманием свойств Земли, позволяющим им создавать практически универсальные комплексы для воздействия на человека - возможно в определенные дни можно излечиться от болезней, в другие медитировать, "расширить сознание" (опять намек на саамское "мерячение"?), а следующие лучше вообще не появляться, либо находиться ограниченно.

 

Строители комплексов сейдов использовали их примерно также как в современной медицине используются радиоактивные элементы, рентген, ультрафиолет - губительные по сути, но в определенных условиях излечивающие. Возможно знание этих "определенных условий" и есть основа понимания сейдов. Вероятно это был довольно сложный комплекс знаний, хранившийся особой кастой шаманов, в последствии у саамов понимание этих процессов было утрачено, оставшиеся крохи позволили создать примитивный "культ сейдов", где к некоторым сейдам приближаться было запрещено (атавизм знания о цикличности "работы" сейдов?), другим нужно приносить жертвы для удачи на охоте и здоровья (остатки знания о укрепляющем и оздоровительном воздействии комплексов на организм и психику перед охотой?), возле сейдов нельзя шуметь (если учесть что неустойчивые сейды могли быть и резонаторами акустических колебаний, инфра- и ультра- звуковых, подобно другим мегалитам, этот запрет вполне объясним: посторонний шум мог нарушить эти колебания с нежелательными последствиями для посетителя?). Интересно, что комплекс на горе Воттоваара известен тем что рядом с сейдами раздаются щелкающие звуки(подобное непонятное щелканье там слышал и автор этих строк в 2003, но не возле сейдов) а также "гудение горы" ночью (63)

 

Акустические свойства сейдов подтверждаются находкой летом 2004года в районе карельского города Кемь экспедицией "Петрозаводской Академии Меганауки", так называемого "поющего камня" - древнего сейда установленного на вершине сопки так, что воздушные потоки проходя под камнем издавали звуки напоминающие пение (44). Причем камень так искусно сбалансирован, что может раскачиваться на вершине. В зависимости от силы ветра и наклонения неустойчиво расположенного камня изменяется и тональность звуков - данная находка фактически подтверждает возможное использование сейдов и как резонаторов акустических колебаний. Предположив в сейдах сугубо рациональное "техническое" начало необходимо сразу определить ту категорию сейдов, в которой оно проявлено - очевидно, что это будут самые тяжелые и сложные конструкции, как единичные так и в комплексах. В общем все те мегалиты сооружение которых не соответствует возможностям кочевых охотников-рыболовов. Случайны ли природные, магнитные и акустические феномены сейдов? Маловероятно что это случайность (хотя и такое объяснение нельзя оставлять без внимания), получается, что часть сейдов сооружалась все таки с определенными техническими требованиями.

 

Если это так, то древнее знание строителей сейдов развивалось совершенно по другому пути, отличному от нашей науки, возможно именно поэтому для нас мегалиты являются неразрешимой загадкой. Знания их строителей имело совершенно другие точки отсчета, нам неведомые. Этим отличием например может являться то, что все современные технологии рассчитаны на внешний мир человека и усовершенствование внешних условий существования, их знание было обращено на работу с внутренним миром человека. Прогресс, пойдя по материально техническому пути, ушел довольно далеко, но технологии работы с внутренним миром до сих пор практически не изменились со времен камланий шаманов и медитаций йогов. Понимание мегалитов для нас так сложно еще и потому, что древние наверняка стремились к универсальности - каждый комплекс выполнял не одну, а несколько функций, причем связанных отнюдь не с материальными потребностями человека. Возможно, именно это ставит нас в тупик в понимании феномена "плато сейдов" - мы не можем представить себе например чтобы транспортное средство одновременно являлось приемником информации, гидромассажной ванной и буфетом. Универсальность и цикличность функционирования комплексов могла быть единственным практически осуществимым наименее трудоемким и рациональным путем, в точности соответствуя мудрости "семь раз отмерить - один раз отрезать". Гораздо проще и эффективнее в данных условиях возвести один комплекс работающий "в разных режимах", чем несколько разной специализации. Но в так называемых аномальных зонах("местах силы") встречаются не только сейды, но их "спутники" гурии, каменные пирамидки встречаются не только на русском Севере и в Канаде, но и на Урале(в том числе в известной пермской аномальной зоне(51), где они расположены в вершинах воображаемого равнобедренного треугольника, образуя геометрическую фигуру) и в Гималаях. Конструктивно простые каменные столбики разных частей света могли быть и не связаны между собой, но несли общие сакральные и навигационные функции у различных народов. Упоминая сакральные функции сейдов интересно соотнести общее их количество - вероятно в пределах 5000-10000 штук, с численностью саами. Кроме вопроса возможности создания мегалитических комплексов малочисленным народом напрашивается и вопрос о религиозной необходимости сооружать такое обилие культовых камней. В тундрах Кольского полуострова есть места где плотность сейдов превышает все разумные пределы представимых ритуалов "транзитных" кочевых родов-сиидов. Впрочем в такой религиозной одержимости возможно нет ничего необъяснимого - в древнерусских городах в некоторых местах церкви ставились почти вплотную, часовни были также почти во всех деревнях. Но здесь логический подход вновь упирается в численность населения, даже сравнивая с известной в историческое время плотностью ритуальных построек и мест, плотность сейдов Лапландии поражает. Или возможно строители сейдов знали какие-то секреты возведения мегалитов "не числом а уменьем"?

 

С сейдами связано еще одно малопонятное явление - в местах скоплений сейдов изредка можно увидеть следы мощных ударов(?) по скалам - в одном случае след от такого воздействия был в центре небольшого каменного круга - возможно подставки бывшего сейда, и производил впечатление следа от вращения камня. Если кто-то хотел скинуть с подставок сильно мешавший ему сейд, то каменный круг был бы нарушен, а он цел, да и следов пропавшего камня рядом нет. В другом случае, на скале рядом с сейдами обнаружен участок раздробленной породы - создается впечатление, что действие произведено сильным ударом крупного камня (-молнии? метеорита?), либо намеренного битья каким-либо инструментом. Что это за метки? Следы нео-шаманских практик современных адептов, граничащие с вандализмом или некие свойства самих сейдов? Или все-таки сами сейды, в полном соответствии с легендами действительно могут перемешаться, "летать", движимые неизвестными нам силами? Пока эти вопросы остаются без ответов. 

 

Однако и "техногенной версией" тоже можно объяснить далеко не все феномены сейдов. Существуют как сказочные (исторические и современные), так и этнографические намеки на некие разумные силы, связанные с сейдами. Например рассказы описывающие случаи неординарных событий происшедших с людьми которые нарушив запрет забирали пожертвованные вещи от сейдов - подобные случаи упоминаются в связи с сейдом "Бабушка" (останцем-менгиром высотой 5метров) возле Бабозера (Акиявр) в центре Кольского полуострова и священным островом Колдун на Ловозере (59). Вот что записал Николай Волков в 1935-36годах о сейде "Бабушка":

 

"…Некоторые откровенно заявляли, что боятся этого места и поэтому не бывают там. На вопрос, почему боятся, рекомендовали поговорить с Антоном Пьяновым. Лет пятнадцать тому назад Пьянов, вернувшись с военной службы, решил на Бабозере пониже камня построить вежу. Народ отговаривал его, но Пьянов стоял на своем и от намерения не отказывался. Однажды, уже приняв решение, он заблудился, будучи на берегу озера. Передаю его рассказ дословно: "И место хорошо, как будто, знаю, а как ни пойду - все на "бабушку" выйду. Рассердился я, ты, говорю, смотри, такая мать, я вот влезу, да кувырну, ты меня будешь пугать. Потом начал вежу строить. Начал вежу строить и приснился мне сон: лежу, сплю, бабушка идет. "Неужели, говорит, ты, Антон, не мог себе другого места выбрать? И чего тебе здесь надо? Уходи, смотри, отсюда, а то плохо будет. Больше ничего не сказала и ушла. Ну, я думаю, сон. Сон и сон. Начал уже крышу делать. Только что крышу осталось покрыть. Раз прихожу доделывать там кое-что и что-то нехорошо со мной стало: как будто и ничего, а не могу сообразить, вроде как ума лишился. И начал хворать с тех пор. Месяца два болел. Думал, покойником стану. Потом ничего, стал поправляться. А в вежу больше ни ногой. Сожгли ее потом. Вот дай мне хоть тысячу рублей, а жить сюда ни за что не пойду".

 

Еще до Пьянова один саам был наказан сумасшествием за то, что возле камня ругал своего хирваса. Некоторые саамы передают, что будто бы, прийдя уже в законченную вежу, Пьянов обнаружил в ней огромный камень, занимавший все свободное пространство, чего, однако, он сам не подтвердил.

 

Легенду о происхождении этого камня мне пришлось услышать лишь весной 1937 года, после основательного знакомства со старухой, женой Пьянова. Легенду она не рассказывала, пропела и позволила записать на фонограф. По причине трудности расшифровки передаю содержание песни со слов Пьяновой своими словами: "Жена с мужем заспорила, на своем встала, уступить не хотела. Он хотел ударить, она схватила дочку и побежала, побежала, побежала. Хотела попадать на Воронье, к отцу, отдыхать села на горе и окаменела". На вопрос древности легенды старуха ответила лишь, что "так раньше пели"…" (61)

 

Характерно, что в обоих преданиях отчетливо читается негативное воздействие на психику и здоровье человека сейда - священного скального останца, к тому же расположенного в центре локальной магнитной аномалии(59). Какие же природные силы проявляются в останцах Кольского полуострова? Сам Николай Волков трактует это предание символически, как отголосок времен уходящего матриархата и становления патриархального уклада. Примитивизм веры в приношения вполне очевиден: если рядом есть место явно негативное для человека, то естественно появляться там не след, а еще лучше задобрить "злых духов" приношением, так на всякий, чтобы пакость не сотворили. Вероятно, примерно по такой логике рассуждали саами, но вот кто были те кто в таких местах ставил сотни сейдов, какими познаниями они руководствовались? Логика и представления строителей мегалитов явно не были столь примитивными.

 

 

 

В этом же отношении интересен и главный сейд плато Финмарксвидда (Норвегия, область Финмарк) - белый камень с двумя черными кругами "глазами". Данный сейд представляет собой эффектный, треснувший на три части белый валун увенчанный небольшим, также белым, камнем, как в древние времена так и сейчас в трещины камня опускают приношения. С этим камнем связаны многочисленные рассказы магического свойства, в основном касающиеся "мести" сейда тем кто забирал приношения. В древние времена немногие бы посягнули на приношения сейду, вера в его могущество была абсолютной. В этих рассказах упоминается, что люди забиравшим жертвы начинали чувствовать себя плохо, некоторые получали травмы и теряли сознание, в их домах и палатках начиналось то, что сейчас именуется полтергейстом - полет предметов. Кстати подобные явления упоминаются и в Западной Европе касательно тех кто "нарушал покой" древних мегалитов Англии и Ирландии.

 

Интересно, что этот же сейд своеобразно "отблагодарил" мэра городка Каутокейно, вскоре, после того как мэр вернул на место белый камень, навершие сейда, до того увезенное в университетский музей города Тромсе, ему посчастливилось выиграть в лотерею (58). Впрочем, возможно это всего лишь совпадение. Местные предания часто советуют вести себя рядом с сейдами почтительно - неужели саамская магия до сих пор действенна? 

 

К сожалению, проверить достоверность большинства таких рассказов трудно, но интересно то, что в наше время рождаются такие сказочные сюжеты, подтверждающие древние предания. Сам этот факт наводит на определенные мысли. 

 

Мифологические и "материалистические" феномены связанные с сейдами настолько многогранны настолько и непостижимы, хотя древние саами несомненно знали единственное верное мнение объясняющее все - в камне живет "дух". Эта универсальная трактовка вероятно полностью устраивала древних людей.

 

По современным представлениям же тема феноменов сейдов еще не исследована и ждет того, кто сможет разгадать загадки психических и природных причуд "арктических мегалитов". 

 

 

источник: В.Мизин

МАГИЯ СЕЙДА. Асвинн Фрейя

 

Любой серьезный подход к нордической магии и руническому Искусству обязательно подразумевает наличие представления о двух основных формах древнескандинавской магической практики: galdr (гальд) и seidr (сейд).

 

Гальд2 — это магия заговоров, смесь поэзии и чародейства. Люди — во всяком случае, в период язычества — терпимо относились к практикующим гальд, чего нельзя сказать о сеиде, который являлся практикой одновременно и вторичной, и вызывающей неприятие многих. Действительно, сейду свойственна некая “аура” антисоциальности и порочности, чему можно предложить множество объяснений.

 

Занятие сейдом ввергало того, кто его практиковал, в состояние временной слабости, что делало этот вид магии неприемлемым для воинов; и действительно, заниматься сейдом было предоставлено женщинам. Позднее, с течением времени и соответственно обычаям, сформировалось мнение, согласно которому практика сейда стала считаться недостойной мужей.

 

Сейд, недостойный мужей

 

В Саге об Инглингах Снорри Стурлуссона, содержащей описание возможностей Одина как мага, сообщается, что, помимо своих разнообразных подвигов на поприще гальда, Один был знаком также с практиками, связанными с самой могущественной из магий, и использовал их. Цели его при этом, в рамках современных наших представлений, были, скорее, темными: они включали предопределение судьбы человека, действия, несущие тому смерть, болезнь, несчастье или неудачу, вызывающие помутнение разума и упадок физической силы.

 

Следует задаться вопросом о причинах, порождавших слабость у тех, кто практиковал сейд. Сейд во многих отношениях сходен с шаманизмом, поскольку и тот, и другой подразумевают вхождение в состояние транса. С точки зрения воина, транс — состояние, малопригодное для мужчины, ибо делает его беззащитным перед лицом агрессии. Пророческие сновидения — дело другое: даже воины время от времени должны спать. Однако подвергать себя опасности ради занятий магией? Это должно было казаться воинам совершенно неприемлемым. Быть может, слабость, порождаемая практикой этого вида магического искусства, — не что иное, как результат отделения души практикующего сеид от его физического тела, когда он “путешествует”.

 

Как я уже говорила в моей работе “Листья Иггдрасиля” (Leaves оf Yggdrasil), слово seidr означает буквально “кипение”, с оттенком сильного возбуждения в состоянии транса или истощения по пробуждении. “Бить ключом”, “кипеть” может указывать также на употребление галлюциногенных веществ в целях, например, отравления — или расширения сознания. Слово seidr можно также связывать со словом siddhi, что означает “магические возможности”.

 

Выглядит противоречием тот факт, что сейд считался видом магии, недостойным зрелого мужчины, в то время как им занимался сам Один, первый из воинов нордического пантеона, но одновременно и верховный его маг. Альфаддир, “Всеотец”3, не слаб и не женоподобен, и для его приверженцев игнорирование одной из присущих ему способностей подобно молчаливому поношению или скрытому оскорблению. Впрочем, не обязательно было исповедовать культ Одина, чтобы практиковать сейд, и, несмотря на то, что позднее сейд стал почти исключительно женским искусством, нет никаких оснований полагать, что дело было именно в этом. Ведь главной покровительницей сеида всегда была богиня Фрейя, которая и преподала это искусство Одину.

 

Умеешь окрашивать?

 

В “Речах Высокого” (там, где повествуется об открытии рун Одином, висящим на Древе Мира) содержатся указания, согласно которым, следует знать, каким образом окрашивать руны, когда их хотят использовать в магических целях.

 

Наиболее известен пример окрашивания рун из Саги об Эгиле Скаллагримсоне. На празднестве, которое этот скальд устроил на острове Атли в 934 году, Гуннхильд, дочь Горма, предлагает Эгилю рог с отравленным питьем. Почуяв опасность, тот вырезает руны по горловине рога, произносит заклинание и “раскрашивает” их, т.е. окрашивает руны, проткнув себе руку и пропитав знаки собственной кровью. Рог разлетается вдребезги, и отравленное питье выливается наземь, не причинив вреда.

 

Это типичный пример использования крови для окрашивания рун. Кровь нельзя добыть из тела человека иначе как нанеся ему ранение. Однако, кровь — не единственная жидкость тела, которую, предположительно, использовали для окрашивания; упоминание о других жидкостях покажет нам, почему сеид считался столь могущественным и грозным видом магии классической эпохи викингов.

 

В 1974 г. на симпозиуме “Миф в индо-европейской древности”, проведенном Калифорнийским Университетом, Жаннин Талли высказала мысль, что для окрашивания рун, наряду с кровью, могла быть использована мужская сперма. Талли установила наличие связи между рунами, мандрагорой и повешением — предпочтительным способом жертвоприношения Одину, — связи, которую трудно не принимать в расчет и которая заслуживает того, чтобы задержать на ней наше внимание.

 

Мандрагора не является исконным растением северных областей, предпочитая климатические условия Средиземноморья. Тем не менее, она занимает особое место в мифах и фольклоре народов Севера. Обработанные фигурки из ее корня обычно носили название alraimen в немецком языке, alrauns — в английском (реже по-французски — alrune); слово это происходит от готского allrune. Утверждалось, будто гунны происходят от браков злых духов с волшебницами, которых называли alrunae: здесь мы видим еще один возможный вариант происхождения сеида, который хорошо согласуется с уже имеющимися сведениями, дополняет их понятиями брака и противоестественных сексуальных отношений.

 

Согласно народным поверьям, мандрагора произошла от семени повешенного, которое упало к подножью виселицы. Тот факт, что повешенный мужчина способен к эякуляции, известен как тем, кто присутствовал при подобного рода казнях, так и медикам. Как бы то ни было, сперма, произведенная в процессе ритуала, могла, видимо, служить своего рода “красителем”, в высшей степени пригодным для окрашивания рун.

 

В качестве резюме мы выделим следующие моменты:

 

1) сеид — одна из двух форм магии Севера;

 

2) практика сеида считается немужским занятием;

 

3) Один, бог-архетип мудрости и битвы, практиковал сеид;

 

4) это Фрейя научила Одина сеиду;

 

5) скрыто подразумеваются мужской гомосексуализм или онанизм4;

 

6) магические искусства рун и сеида состоят в близком “техническом” родстве, что выражается в практике окрашивания рун.

 

Итак, выводы, сделанные Талли, соотносят “окрашивание” семенем повешенного с рунической методологией; однако, выявление скрытых путей сеида предполагает более глубокое изучение женских мистерий, особенно если вспомнить, что именно женщины составляли наиболее многочисленную группу практикующих сеид.

 

Целительницы и предсказательницы

 

Действительно, именно гордые супруги и матери воинов занимались лечением ран. Действительно, именно женщины всегда были не только целительницами, но и — обратим внимание — предсказательницами и вёльвами. Вот они, классические составляющие сеида и материал, который позволяет нам расширить сферу наших изысканий.

 

Желая вернуться к истокам сеида, мы не можем обойти вниманием “Германию” Тацита, написанную в 98 г. от Р.Х. Латинский историксоздал этот труд, дабы сделать очевидным контраст между нравственными устоями германцев с одной стороны, и упадком нравов и распутством, царившими в Римской Империи, с другой, подчеркивая при этом, какую угрозу могут представить собою германцы, если однажды им удастся организоваться.

 

Перечень описанных Тацитом племен охватывает пространство от фризов до данов, т.е. включает в себя предков народов, практиковавших сеид. Женщины этих народов, как их описывает Тацит, были замечательными волшебницами и обладали великим могуществом.

 

До сих пор нами не был рассмотрен еще один способ окрашивания рун, который, впрочем, является сугубо женским. Один раз в месяц, в течение почти недели, в соответствии с естественным циклом из тела женщины выделяется кровь. Это явление, несвойственное мужчинам, чаще ошибочно рассматривается как стигмат нечистоты, чем как обновление природой собственного потенциала. И, тем не менее, женские регулы почти повсеместно расцениваются как источник огромной магической силы. Большинство мужчин впадают в растерянность при столкновении с этим совершенно естественным феноменом. То, что о регулах можно забыть, когда их нет, что их можно эффективно сдерживать, когда они приходят, — это недоступно пониманию среднего мужского рассудка.Тот факт, что это явление обретает магический смысл, якобы делает его в чистом виде egri (порочным)5, привнося оттенок непристойности и сексуальности в восприятие его мужчиной.

 

Песни сейда

 

Роль женщины в нордической магической практике исторически столь же органична, как органично присутствие женских, пусть ослабленных и сгладившихся, качеств в психике мужчины. Между тем, даже если искусство рун и являлось краеугольным камнем магии той эпохи, не с него магия начиналась и не им заканчивалась. Другие действия, — например, движение по кругу посолонь и противусолонь, посвистывание, пение, помахивание жезлом или стягом в направлении соответствующих стран света, — все эти действия выполняли специфические, присущие каждому из них функции. Даже сама поэзия, занимавшая важнейшее место в гальде, играла определенную роль в техниках сеида.

 

Соотносить сеид с сексуальной магией было бы слишком смело. Однако и отрицание связей между сеидом и сексуальностью также не позволяет достигнуть искомой цели. Одним из важнейших аспектов сеида является получение предсказаний — это не получение предсказаний с помощью рун, но магическая практика, похожая, пожалуй, на нечто среднее между шаманизмом и спиритизмом. Наилучшее ее описание мы встречаем в Саге об Эрике Рыжем, где повествуется о вёльве Торбьорг, совершающей обряд сеида:

 

........Торбьорг была прорицательницей, и ее называли “Маленькая Видящая”. У нее было девять сестер. Все они были прорицательницами, но в живых осталась одна она. Зимой Торбьорг имела обыкновение посещать пиршества: ее приглашали главным образом те, кто хотел узнать либо свою судьбу, либо что им готовит грядущий год. (...) Торкелл пригласил прорицательницу и. как то было принято, когда речь заходила о приглашении таких женщин, оказал ей великолепный прием. Для Торбьорг приготовили высокое сиденье6 и положили на него подушку, набитую куриным пером. Вечером, когда Торбьорг пришла с человеком, которого послали ее встретить, она была одета как положено: на ней был голубой плащ с застежкой, полы которого были изукрашены снизу доверху драгоценными каменьями. Шею ее украшали бусы. На голове у нее былкапюшон из шкуры черного ягненка, подбитый изнутри шкуркой белой кошки; в руке она держала жезл, увенчанный набалдашником. Этот жезл был украшен латунью, а набалдашник окружен по периметру драгоценными каменьями. Она была опоясана трутовым поясом, на котором висел большой кошель, где она хранила магические предметы, необходимые ей для колдовства. На ногах у нее была обувь из телячьей шкуры с длинным ворсом, с длинными шнурками и крупными оловянными шариками на мысках. а руки скрывались в пушистых кошачьих варежках, белых изнутри...

 

Если говорить коротко, использованная техника состояла во вхождении в состояние транса при помощи песней сеида, или Vardlokur. В Саге об Эрике Рыжем песнь Valdlokur запевают женщины, но в Саге об Одде-Лучнике сказано, что для этого нужен хор (raddlidh), который должен состоять из пятнадцати юношей и пятнадцати девушек.

 

Быть или не быть вёльвой

 

Я использовала описанную технику во время одного из семинаров I.0.Т. в замке Локкенхаус. Там не было возвышения, и я в качестве паллиативного средства применила мел, которым прямо на полу начертила девять прямоугольников, на которые и села, одетая вёльвой (за исключением, само собою разумеется, варежек из кошачьего меха). Женщины особым образом выпевали определенные руны, но я уже не думала ни о рунах, ни об использованных тональностях. Мужчины возглашали: “Один!”. Монотонное пение и заклинания звучали около десяти минут. После этого я вошла в транс.

 

Именно тогда я отошла от классических правил и пригласила тех, кто испытывал в том потребность, присоединиться ко мне и вытянуть из котла по одной руне. Отталкиваясь от этой руны, я говорила каждому из них все, что мне взбредало на ум; когда в этом была необходимость, я говорила по-немецки, хотя мой немецкий не слишком хорош. Сказанное мною производило большое впечатление и отличалось почти абсолютной точностью, прежде я производила подобные опыты только с глазу на глаз; на людях (присутствовало около пятидесяти человек) я это сделала впервые. Именно способность действовать таким вот образом в присутствии значительной аудитории и определяет окончательно, кто вёльва, а кто нет.

 

О функциях женщин в Нордической Традиции известно очень мало, и можно легко ошибиться, пытаясьих реконструировать. Германские и исландские исторические источники сообщают о трех типах “служительниц культа” (за отсутствием лучшего названия). Самый известный из них — gythja (или gydja), женский эквивалент gothy (godi)7, основная функция представительниц которого — управление храмом.

 

Ко второму типу относились вёльвы. Вёльва — это нечто совершенно иное, поскольку она работает вне храма и самостоятельно. В Германии, например, положение вёльвы было настолько изолированным, что жить она должна была в деревянной башне и не могла сообщаться с внешним миром иначе как через особых посредников или собственных слуг. Исландские вёльвы, напротив, были известны тем, что путешествовали по всей стране.

 

И, наконец, были seidkonar, “[постоянно] практикующие сеид”. Различие между вёльвой и seidkonar трудно установить, так как и те, и другие занимались прорицанием и магией. Можно предположить, что seidkonar практиковали более мрачный сеид и что их страшились в большей степени, чем вёльв, которые были более почитаемыми членами социального сообщества, ибо, с его точки зрения, были колдуньями, действовавшими ему во благо и во исцеление. Р.Бойер, однако, не делает различия между вёльвой и seidhkonar (просто женщина, практикующая сеид”): “Что кacaeтcяseidhkonar или ее мужского эквивалента, seidhmadhr, трудно найти более характерное и подробное их описание, чем то, что содержится в Саге об Эрике Рыжем, хотя достаточно часто они представляются нам своего рода маргиналами: они имеют необычный, не обязательно отталкивающий, внешний вид, легко впадают в меланхолию, могли иметь трудное детство. Тем не менее, напрасным трудом было бы искать типичный портрет”

 

 

 

1Впервые опубликовано в журнале “Ирмин”: F.Aswinn. La magie du Seidr//IRMIN, N4, 1995. Перевод с французского Т. Фаминской, специально для “Мифов и магии”. Печатается с сокращениями.Назад к 1

 

2Буквально: “магическое заклинание”; множественное число — galdrar.Назад к 2

 

3 “Всеотец” — одно из хейти Одина. Прим. А.Платова.Назад к 3

 

4Когда речь идет о мужском сейде. — Прим. пер.Назад к 4

 

5Староскандинавский термин egri, переведенный здесь автором как “порочный”, “извращенный”, в обычном употреблении означает мужскую гомосексуальность; в нордическом мире это слово считалось одним из самых гнусных оскорблений. Для того, чтобы практиковать сеид, сам Один заставил считать себя egri. “Этому колдовству (сеиду), когда им занимаются, сопутствует такая egri, что считается, будто мужчина не может заниматься им без стыда, поэтому этот вид магии целиком отошел к gydhjur (жрицам, совершающим жертвоприношения).Назад к 5

 

6Что касается “возвышения”, в саге говорится буквально osejdhjallr, “приспособлении для сеида”, которое, как уточняет Р.Бойер, являло собою нечто вроде небольших подмостей, на которых и устраивалась нрорицательница.Назад к 6

 

7Годи — в Скандинавии — жрец традиционной религии. Прим. А.Платова.Назад к 7

 

8R.Boyer. LeMjnde du Double: La Magie chez les anciens Scandinaves. Paris, 1986.Назад к 8

Наталия Будур - МАГИЯ СЕВЕРА

 

На Севере существовало три вида магии - руны, гальдр и сейд.

 

Руны - это вырезанные на дереве, кости или металле знаки, обладающие магической силой.

 

Гальдр - сакральные песни и заклинания, произносимы вслух.

 

Самым опасным видом магии был сейд. О нем сохранилось совсем немного сведений. В основном - это описания самого сейда и зла, которое он причинил. 

 

Вполне возможно, что гальдр был частью сейда.

 

Свершалось колдовство на особом помосте.

 

Во всех случаях волшба (колдовство) основываются на силе слове, то есть на непосредственном воздействии слова на окружающий мир. Особенное значение магия слова получает в скальдическом искусстве, но об этом мы будем говорить в главе «Скальды, пророчицы и руны».

 

Руны обладали силой уже сами по себе, а процесс вырезания их мобилизовал эти силы и пробуждал их к жизни.

 

В центре северной волшбы стояла прежде всего личная сила самого мага и - в случае рунической магии - рун.

 

Особенности скандинавской волшбы заключаются в том, что она «не знает» демонов. При сейде колдун или колдунья могли обращаться к помощи злых духов, но скандинавские духи не имеют ничего общего с демонами.

 

В магии прежде всего обращаются к феттирам, или ландфеттирам, то есть духам-хранителям отдельной области или целой страны. Были духи-хранители, или духи-двойники, и у каждого человека, и назывались они фюльгья.

 

Если фюльгья, которая означает «спутница», незримо сопровождавшая человека по жизни, являлся ему «во плоти», то это было верным предзнаменованием его скорой смерти. 

 

В «Саге о людях из Лаксдаля» читаем о появлении такого духа-двойника:

 

«Тем летом Торгильс отправился на тинг, и когда они подъезжали к лавовому полю у места тинга, они увидели женину, которая приближалась к ним. Она была очень высокго роста. Торгильс подъехал к ней, но она отпрянула от него и сказала следующее:

 

 

Всем начеку 

 

Надобно быть,

 

Козни врага 

 

Рушить. Но всех

 

Ждет западня:

 

Снорри умен.

 

 

После этого она пошла своей дорогой. Тут Торгильс сказал:

 

- Редко случалось так, когда судьба была ко мне благосклоннее, чтобы ты уезжала с тинга, когда я ехал на тинг».[1] 

 

Духи-двойники могли иметь не только человеческое обличье, но и облик животного. В «Саге о Ньяле» рассказывается о духе-двойнике в образе козла:

 

«Однажды случилось, что Ньяль и Торд были во дворе. Там на лугу обычно расхаживал козел, и никто не смел прогонять его.

 

- Странно, - сказал Торд.

 

- Что странно? - спросил Ньяль.

 

- Мне кажется, что козел лежит здесь в лощинке, и весь в крови.

 

Ньяль сказал, что никакого козла там нет.

 

- Тогда что же это? - спросил Торд.

 

- Тебе, верно, осталось немного жить, - сказал Ньяль, - и ты видишь своего духа-двойника. Берегись!

 

- Ничто мне не поможет, если мне так на роду написано!»[2]

 

Среди враждебных человеку существ, владеющих большой силой, есть тролли, великаны, могильные жители и призраки (привидения).

 

Тролли и великаны встречаются героям саг довольно часто, и, если герой отважен и мудр и заручился поддержкой богов, то он непременно одолеет нечисть. Так, в «Саге об Одде Стреле» рассказывается как Одд вместе с сотоварищами попадает в страну великанов, где живут «тролли, великаны и великанши, страшные и безобразные с виду». Как не пытаются они погубить Одда и не напускают колдовства, смелому норвежцу удается победить их. Известна описанием схватки героя с громадным троллем и «Сага о Греттире».

 

Курганный житель всегда обладает недюжинной силой и яростно сражается, не желая отпустить нарушившего его покой на волю.

 

В «Саге о Греттире» рассказавается о том, как Греттир проник в могильник:

 

«Греттир раскопал курган и пришлось ему изрядно потрудиться. Он работает без передышки, пока не доходит до сруба. День к тому времени был уже на исходе. Он проломал бревна. Аудун заклинал его не заходить в курган. Греттир попросил его подержать веревки.

 

- А я уж докопаюсь, кто здесь живет!

 

Спустился Греттир в курган. Там было темно и запах не из приятных. Он старается разведать, что там такое. Ему попались конские кости. Потом он ударился о столбы седалища, и оказалось, что на седалище сидит человек. Там было сложена груда сокровищ - золото и серебро, а под ноги ему поставлен ларец, полный серебра. Греттир взял все эти сокровища и понес к веревкам, нов то время. Как он шел к выходу из кургана, кто-то крепко его схватил. Он бросил сокровища, и они кинулись друг на друга и стали биться ожесточенно. Все разлеталось у них на пути. Могильный житель нападал свирепо. Греттир все пытался ускользнуть. Но видит, что от того не уйдешь. Теперь оба бьются нещадно. Отходят они туда, где лежат конские кости. Здесь они долго бьются, то один упадет на колени, то другой. Все же кончилось тем, что могильный житель упал навзничь со страшным грохотом. Тут Аудун убежал от веревок: он подумал, что Греттир погиб. Греттир же выхватил меч Ёкуля и, ударив могильного жителя по шее, срубил ему голову и приложил ее к ляжкам. Потом он пошел с сокровищами к веревкам, но Аудуна и след простыл. Пришлось ему самому карабкаться вверх по веревке. Он привязал сокровища к бечеве и вытянул их за собой».[3]

 

Считалось, что могильный житель навсегда останется в кургане, если отрубить ему голову и приложить ее к ляжкам.

 

Появление живых мертвецов (привидений) в сагах настолько обычное дело, что о них даже не говорится как о чем-то необыкновенном. В «Саге о Греттире» говорится просто, что люди после смерти Глама, что последнему «не лежится в могиле». И хождение его после смерти воспринимается всеми не как нечто удивительное, а как «великую напасть».

 

«Возвращение с того света, - писал М.И. Стеблин-Каменский, - считалось, видимо, настолько естественным, что сообщение о «живых мертвецах» вкрадываются в самое реалистические саги. Человека хоронят по всем правилам: закрывают ему глаза, чтобы он никого не сглазил, выносят из дома через пролом в стене, стобы не нашел дороги назад, везут на санях и т.д., а он начинает ездить «верхом» на крыше, дерется и убивает скот. Приходится убивать его снова, зарывать где-нибудь подальше и обносить могилу стеной, чтобы он не мог перелезть или сжигать его. Иногда даже приходится начинать против мертвеца судебную тяжбу по всем правилам».

 

Согласно поверью, тело покойника, который не будет спокойно лежать в могиле, бывает необыкновенно тяжелым. Так что хоронившие его родичи уже заранее знали, что можно знать визита с того света.

 

Бывают привидения добрые и те, которые желают людям зла. Последние могут убить довольно жестоким образом- переломав каждую косточку в теле и свернув шею. После такого убийства силы у живых мертвецов прибывает.

 

Считается, что злым выходцем с того света становится тот, кто был недобрым человеком и в жизни - «от худого жди худа».

 

Взгляд такого живого мертвеца имеет особую силу. Вот как об этом рассказывается в уже цитировавшейся «Саге о Греттире»:

 

«И вот, когда Глам упал, луна как раз вышла из-за облака, и Глам уставился на Греттира. Греттир сам говорил, что это был один-единственный раз, когда он содрогнулся. И тут на него напала такая слабость, от всего вместе - от усталости и от пристального взгляда Глама, - что он был не в силах занести меч и лежал между жизнью и смертью. А Глам, превосходивший бесовской силой всех других мертвецов, сказал тогда вот что:

 

- Ты приложил много труда, Греттир, чтобы встретиться со мной. Но нет ничего удивительного, если наша встреча будет тебе на беду. И вот что я тебе скажу: теперь ты достиг только половины той силы и твердости, что тебе были отпущены, если бы ты со мною не встретился. Я не могу отнять у тебя силу, которая уже при тебе. Но в моей власти сделать так, что ты никогда не станешь сильнее. Ты, правда, и теперь достаточно силен, как многим предстоит убедиться. Ты прославлен здесь своими подвигами, но отныне будут твоим уделом изгнание и тяжбы от убийствах, и едва ли не всякий твой поступок обернется тебе на беду и злосчастье. Тебя объявят вне закона, и уделом твоим станет одинокая жизнь на чужбине. Я насылаю на тебя проклятье, чтобы этот мой взгляд всегда стоял у тебя перед глазами. И тяжко тебе покажется оставаться одному, и это приведет тебя к смерти.

 

И только Глам сказал это, как сошла с Греттира напавшая на него слабость. Занес он теперь меч и срубил Гламу голову и приложил ему к ляжкам».[4]

 

Именно поэтому было важно не смотреть живому мертвецу в глаза - ибо только тогда мог он произнести свое проклятие.

 

Из вышеприведенных примеров становится ясно. что победить сверхъестественные существа древние скандинавы могли достаточно просто - прежде всего, при помощи силы и мужества, а не при помощи магии.

 

Гораздо сложнее было бороться с гальдром и сейдом.

 

Сейд использовался с целью навредить кому-либо и его обряды выполнялись в основном ночью. Владели сейдом прежде всего женщины, ибо для мужчин выполнение его обрядов считалось постыдным.

 

Тем не менее к услугам пророчиц и колдуний прибегали даже боги. Вот как об этом рассказывается в «Младшей Эдде»:

 

«Один раз уехал Тор на восток бить великанов, а Один, на коне своем Слейпнире, отправился в Ётунхейм и приехал к великану, которого звали Хрунгнир. И спросил Хрунгнир, кто это в золотом шлеме и на таком чудесном коне скачет по воздуху и по земле? Один отвечал ему на это, что готов прозакладывать свою голову, что во всем Ётунхейме не сыщется подобного коня. Рассердился Хрунгнир и сказал, что есть у него прекрасный конь, самый быстрый на свете и зовут его Гульфакси - Золотая Грива. С этими словами вскочил он на своего коня и поскакал вдогонку за Одином, чтобы отплатить за его кичливые речи. Один скакал так быстро, что не успел оглянуться, как оказался в Асгарде, а за ним Хрунгнир, которого обуял такой великаний гнев, что опомнился он только, когда проскочил в ворота. 

 

Когда показался он в дверях чертога, предложили асы ему испить пива. Он вошел в зал, и ему подали те две чаши, из которых обыкновенно пил Тор, и он залпом осушил обе. Вскоре напился он пьян, и тут уж не было недостатка в заносчивых речах: говорил он, что поднимет с места Вальгаллу и перенесет ее в Ётунхейм, разрушит Асгард и поубивает всех асов, кроме Фрейи и Сив, которых возьмет себе. Между тем Фрейя все подливала ему в чаши, в Хрунгнир все похвалялся и сказал даже, что выпьет все пиво асов. Когда же надоели асам бахвальство, кликнули они Тора, и Тор тотчас появился в зале. В страшном гневе замахнулся он своим молотом. 

 

- Кто это надумал позволить великанам пить здесь пиво? Кто пустил Хрунгнира в Вальгаллу? И почему это Фрейя наполняет ему чаши, точно на пиру асов?

 

Отвечал Хрунгнир, недружелюбно поглядывая на Тора, что это Один предложил ему пива и что пришел он с его позволения.

 

- Но придется тебе об этом пожалеть, прежде чем уйдешь ты из Асгарда, - перебил его Тор.

 

- Мало было бы чести асу Тору, если б он убил меня безоружного, - заговорил Хрунгнир, - почетнее было бы, если бы он согласился биться со мной на рубеже у Каменных Дворов. И как глупо с моей стороны, - продолжал он, - оставить дома свой щит и точило! Если бы было при мне оружие, мы могли бы, пожалуй, хоть сейчас выйти на поединок. А убить меня безоружного – значит поступить вероломно.

 

Тор, конечно, не пожелал отказаться от поединка, и тут же назначили день и выбрали место.

 

Пустился тогда Хрунгнир в обратный путь и скакал во весь опор, пока не доскакал до Ётунхейма. Услышали великаны о предстоящем ему поединке с Тором и призадумались: понимали они, что от исхода того поединка зависит их судьба. И знали они, что Тор сильнее Хрунгнира, а уж Хрунгнир был среди великанов сильнейшим.

 

Решили они пуститься на хитрость и у Каменных Дворов вылепили из глины великана и вложили ему в грудь сердце одной кобылы, и затрепетало оно, когда явился на место боя Тор. У самого же Хрунгнира сердце было, как это всем известно, из твердого камня, треугольное, как та руна, что зовут «сердце Хрунгнира»; из камня же была и его голова. Щит Хрунгнира тоже был каменный, широкий и толстый; а оружием великану служил точил. Которое он вскинул на плечо, и вид у него был ужасающий. 

 

Рядом с Хрунгниром стол глиняный великан Мёккуркальви, и он сильно трусил. Говорят даже, что, увидев Тора, он обмочился.

 

Тор торопился на поединок, а Тьяльви бежал впереди него. Подбежал Тьяльви к тому месту, где стоял Хрунгнир, и сказал:

 

- Как ты опрометчив, великан! Стоишь, выставив вперед свой щит, между тем как Тор решил пробраться в глубь земли, чтобы напасть на тебя снизу!

 

Швырнул тогда Хрунгнир свой щит наземь и стал на него, ухватив обеими руками точило. Тут увидал он молнии и услышал раскаты грома. И увидел Тора, разгневанного аса. Стремительно несся Тор, держа наготове свой молот, и издали бросил его в голову Хрунгнира. Взмахнул Хрунгнир своим брусом и бросил его навстречу молоту; ударился брус о молот и разбился надвое: один кусок упал на землю, и из него образовались все кремниевые скалы, другой же попал Тору в голову, так что тот повалился наземь. Молот Мьёлльнир попал прямо в голову Хрунгниру и в мелкие куски раздробил ему череп. Хрунгнир упал рядом с Тором и при этом придавил шею Тора ногою. Тогда Тьяльви напал на глиняного великана и изломал его в куски. 

 

Потом, подойдя к Тору, хотел было снять с шеи аса ногу Хрунгнира, да не осилил. Узнав о том, что случилось, подошли и другие асы, и все старались сдвинуть с места ногу Хрунгнира, но ничего из этого не вышло. Тут явился Магни, сын Тора и одной великанши, которому было тогда всего лишь три ночи от роду, но он легко спихнул ногу Хрунгнира с шеи Тора и сказал:

 

- Жаль, отец, что пришел я так поздно! Думаю, если бы раньше встретил я этого великана, то убил бы его одним ударом моего кулака!

 

Поднялся Тор с земли, поблагодарил сына и сказал, что, верно, вырастит он героем, а в награду хотел подарить ему златогривого коня Хрунгнира. Один же видел это и сказал, что напрасно отдает Тор такого прекрасного коня сыну великанши, а не своему отцу.

 

Вернулся Тор в Трудвангер, а осколок точила так и остался у него в голове. Тут пришла чародейка Гроа, жена Аурвандиля Смелого. Стала она петь над Тором свои заклинания, и почувствовал Тор, что точило стало шататься, и, понадеявшись, что сам сможет его вытащить, захотел вознаградить Гроа за врачевание и порадовать ее доброй вестью. И рассказал он ей, что был на севере, по ту сторону вод, отделяющих Ётунхейм от Мидгарда, и сам на спине в железной корзине вынес Аурвандиля из страны великанов. И в подтверждение правдивости своего рассказа, сказал Тор, что один палец на ноге Аурвандиля высунулся из железной корзины и отмерз; тогда Тор отломил его и забросил на небо, сделав из него звезду, которую называют ныне Палец Аурвандиля. И скоро уж вернется Аурвандиль домой.

 

И Гроа так обрадовалась этой вести, что позабыла все заклинания – и камень, хоть высвободился из черепа, но так и остался торчать на голове у Тора. И надо опасаться бросать точило поперек пола: тогда шевелится осколок в голове Тора».

 

Верховного бога древних скандинавов Одина почитали как отца гальдра, а тех, кто практиковал гальдр называли «кузнецами заклятий». 

 

Только Один в некоторых случаях может помочь преодолеть колдовство, в то числе и колдовство мертвого, как об этом рассказывается в «Саге о Хёрде и островитянах», где вообще очень много примеров магии и колдовства:

 

«Весною Хроар собрался ехать к кургану Соти и взял с собой одиннадцать человек. Они ехали через лесную чащу. И Хёрд заметил, что в одном месте отходит от дороги глухая тропинка. Он едет по это тропинке и выезжает на поляну. И видит: стоит на поляне большой и красивый дом. Преде домом стоял человек в полосатом синем плаще с капюшоном. Он здоровается с Хёрдом, называя его по имени. Хёрд приветливо с ним заговорил и спросил, как его зовут.

 

- Ведь я не узнаю тебя, хоть ты и говоришь со мною будто со знакомым.

 

- Меня зовут Бьёрн, - говорит тот, - и я узнал тебя с первого взгляда, хотя никогда прежде и не видывал. Я был другом твоих родичей, и это тебе пригодится. Знаю, что вы хотите проникнуть в курган викинга Соти, но ничего у вас не выйдет, если вы будете уповать только на свои силы. И если будет так, как я ожидаю, и курган вам не поддастся, тогда приходи, я тебе помогу.

 

На этом они расстались. Хёрд скачет обратно к Хроару. Рано утром они подъезжают к кургану и принимаются разрывать его и к вечеру доходят до бревен. Но на следующее утро курган снова цел. То же было и на другой день. Тогда Хёрд подъехал к Бьёрну и рассказал ему, как было дело.

 

- Все случилось, как я и предвидел, - сказал Бьёрн, - ибо я-то знал, что за страшный великан этот Соти. Я хочу тебе дать этот вот меч. Вонзи его в отверстие кургана и там увидишь, закроется он или нет.

 

Вот едет Хёрд назад, к кургану. Хроар сказал, что лучше уехать и больше не связываться с этим нечистым. Другие тоже стояли за это. Тогда Хёрд сказал:

 

- Не годится нарушать свой обет. Попробуем снова. 

 

На третий день снова стали они разрывать курган. Опять дошли до бревен. Тогда Хёрд втыкает в отверстие кургана меч, который дал ему Бьёрн. Ночью они спят. А наутро подходят к кургану, и там все так, как они оставили. На четвертый день разобрали они все бревна, а на пятый открыли двери. Хёрд всем веле остерегаться зловоного воздуха, выходящего из кургана, но сам стоял за верью, когда зловонии было всего сильнее. Двое людей так и упали замертво от той вони, что выходила из кургана: их разбирало любопытство, и они ослушались Хёрда.

 

Тогда Хёрд сказал:

 

- Кто хочет войти в курган? По-моему, это должен сделать тот, кто клялся одолеть Соти.

 

Хроар молчал. Тогда, видя, что никто не собирается спускаться в курган, Хёрд воткнул в землю два кола с веревкой.

 

- Я полезу в курган, - говорит, но только пусть это будут моими три сокровища, которые я там выберу.

 

Хроар сказал, что до него, так он согласен. И дрегие тоже не возражали. Тогда Хёрд сказал:

 

- Я хочу, Гейр, чтобы ты подержал веревку, потому что доверяю тебе больше всех.

 

Затем Хёрд полез в курган, а Гейр держал веревку. Хёрд не нашел в кургане никаких сокровищ и сказал Гейру, пусть спуститься к нему в курган и прихватит с собой огонь и восковую свечку.

 

- У них, - говорит он, - большая сила. А Хроару и Хельги скажи: пусть последят за веревкой.

 

Так и сделали, и Гейр стал спускаться в курган. Хёрд наконец отыскал дверь, и они взломали ее. Тут задрожала вся земля, свет потух. Наружу вырывалась ужасная вонь. За дверь, в боком склепе был слабый свет. Они увидели ладью и в ней великие сокровища. <...>

 

Соти вскочил и набросился на Хёрда. Трудной была эта схватка для Хёрда, потому что силы у него были уже на исходе. Соти так сжал Хёрда, что все мышцы скрутились у него узлами. Хёрд велел Гейру засветить свечу и посмотреть, что тогда будет с Соти. И как только свет упал на Соти, он лишился сил и рухнул на землю. Тогда Хёрд стащил с руки у Соти золотое запястье. Это было замечтельное сокровище, и люди говорили, что второго такого запястья еще не бывало в Исландии. <...> 

 

- Знай же, - говорит Соти, - что это запястье принесет тебе смерть, тебе и всем тем, кто им завладеет, пока оно не достанется женщине. 

 

Хёрд велел Гейру посветить на Соти и посмотреть, как он тогда заговорит. Но Соти не стал дожидаться света и ушел в землю. Так они и расстались. Хёрд и Гейр взяли все сундуки и все сокровища. что они нашли и отнесли к веревке. Хёрд взял меч и шлем Соти, это все были замечательные сокровища. <...> 

 

Вот они поехали назад со своей добычей. А Бьёрна они так и не нашли, и люди уверились, что это был не иначе как Один».[5] 

 

Гальдр и сейд были нескольких видов:

 

1) устный, который произносился вслух, ритмизованный и особым способом произнесенный,

 

2) руническая формула - знаменитые рунические палочки, - но подобные формулы могли вырезаться и на других предметах, главное, чтобы вырезанная формула попала в руки тому, на кого направлено действие заклятия.

 

В силу того, что у нас очень мало сведений о тайном искусстве Севера, мы можем лишь предполагать, что, как правило, оба вида колдовства применялись одновременно.

 

При пении магических заклинаний могла портиться погода, происходили несчастья или даже могла наступить смерть, как это случилось с Кари сыном Хрута и о чем рассказывает «Сага о Ньяле»:

 

«Они отправились в путь, Коткель, Грима и их сыновья. Это было ночью. Они приехали ко двору Хрута и приступили там к великому колдовству. И когда понеслись колдовские звуки, то люди, которые находились в доме, не могли понять, что этот означает. Но пение их дивно было слушать. Один только Хрут знал, что это за звуки, и запретил всем выглядывать из дома этой ночью.

 

- Пусть каждый бодрствует, - сказал он, - сколько сможет, тогда нам не будет вреда, если это будет продолжаться.

 

Но всё же все они уснули. Хруг дольше всех не спал, но и он в конце концов концов уснул. Одного из сыновей Хрута звали Кари, ему тогда было двенадцать лет, и он был лучшим из сыновей Хрута. Хрут его очень любил. Кари почти совсем не спал, потому что колдовство было направлено против него. Он не находил себе покоя. Он вскочил и выглянул. Он пошел к тому месту, где происходило колдовство, и тут же упал мертвым. Хрут утром проснулся со своими людьми и не доискался своего сына. Его нашли недалеко от дверей. Хрут счел это величайшей утратой и велел насыпать курган над телом Кари.».[6] 

 

Колдовство может отводить людям глаза, как об этом рассказывается в «Саге о Хёрде и островитянах»:

 

«Торбьёрг Катла хвалилась, что островитяне ничего ей не сдулают. Так она полагалась на свои чары. И когда ее похвальбы дошла до островитян, Гейр сказал, что это надо еще проверить, и вскоре после тинга собрался с одиннадцатью людьми из дому. Торд Кот тоже поехал с ними. Но, добравшись до долины, они увидели, что весь скот угнан на север за ту гору, что стоит между Кольчужной Долиной и Концом. Гейр оставил двух своих охранять ладью. Торд Кот сторожил на носу.

 

Выйдя, Торбьёрг Катла сразу проведала благодаря своему чародейству и проницательности, что с Осторвка пришел корабль. Она сходила за своим покрывалом и стала махать им над головой. Непроглядная мгла тотчас окутала Гейра и его людйе. Тогда она послала сказать Рэву, своему сыну, чтобы он собирал людей. Собралось пятнадцать человек, и они подкрались в темноте к Торду Коту, схватили его и убили. И он зарыт внизу Котовьего Мыса. Гейр и его люди добежали до моря. Тут мгла спала, и они снова стали ясно видеть. Рэв и его люди настигли их, и завязалось сражение. Были убиты все, кто приехал с Гейром, и трое людей Рэва. Гейру удалось сесть на корабль и добраться до островка. Он был сильно ранен. Хёрд очень насмехался над ним по поводу этой поездки и говорил, что Гейру со своими куда как далеко до Катлы. Хельга была искусная врачевательница, и она вылечила Гейра.

 

Люди с Островка были напуганы этим случаем. Но как только Гейру перевязали раны, Хёрд сел на корабль и поплыл в Кольчужную Долину, сказав, что хочет еще разок померяться силами с Катлой. Двое охраняли корабль, а десятеро отправились за скотом.

 

Катла снова стала махать своим покрывалом и послала сказать Рэву, что на сей раз это стоящее дело схватиться с островитянами, «когда их ведет этот прекрасноволосый муж, по всему большой удалец».

 

Рэв пришел с пятерыми. Но чары не могли затмить глаза Хёрду, и островитяне пошли, куда хотели, забили себе скота, нагрузили доверху свой корабль и на глазах у Рэва и его людей уехали на Островок. На том и расстались.

 

Ближе к концу лета Хёрд поехал с двадцатью тремя людьми к Грязному Двору, потому что Торстейн Бычий Шип хвалился, что Скроппа, его приемная мать, - а она была колдунья, - так околдует островитян, что они ему ничего не сделают. Высадившись на берег, они оставили корабль под охраной семерых на воде, а семнадцать человек пошли наверх. На песчаном холмике за лодочным сараем они увидели большого быка. Им захотелось раздразнить его, но Хёрд не велел. Двое из людей Хёрда все повернулись к быку и ослушались его совета. Бык наставил на них обоих рога. Один из людей Хёрда послала копье ему в бок, в другой - в голову. Но оба копья отскочили и попали им прямо в грудь, и пришла им обоим смерть. Хёрд сказал:

 

- Слушайтесь же меня, потому что здесь все не так, как оно кажется. 

 

Вот приходят они к хутору. Скроппа была дома, и с нею хозяйские дочери Хелльга и Сигрид. Сам же Торстейн был на летовье в Долине Коровьего Поля. Это в Свиной Долине. Скроппа отперла все двери. Она отвела глаза людям Хёрда, так что им померещилось, будто на лавке, где она сидела с Торстейновыми дочерьми, стоят три короба. Люди Хёрда стали говорить, что они, пожалуй, вскроют эти короба. Но Хёрд не велел. Тогда они пошли от усадьбы на север - посмотреть, не найдут ли там какого скота. И увидели, как побежала на север с усадьбы свинья с тремя поросятами. Они загородили ей дорогу. Тут им показлось, будто навстречу им движется большая толпа людей с копьями и во всеоружии. И свинья с поросятами навострила в ту сторону уши. Гейр сказал:

 

- Пойдем к кораблю. На их стороне перевес.

 

Хёрд сказал, что его совет не бежать так сразу, не попытав счастья. С этими словами Хёрд взял большой камень и пришиб свинью насмерть. И, подойдя к ней, они увидели, что Скроппа лежит мертвая и возле нее стоят хозяйские дочки, а вовсе не поросята. И теперь, когда Скроппа умерла, они увидели, что это не люди шли им навстречу, а стадо коров».[7] 

 

При сейде колдунья могла выходить из своего тела и принимать облик любого животного (в приведенном выше отрывке из саги - облик свиньи). Как только животне подвергалось насилию или убивалось, в тот же миг та же буда постигала и физическое тело колдуна.

 

Очень важно иметь в виду, что на Севере не было различия между белой и черной магией. Все дело было в том, в каких целях - постыдных или «благородных» - оно применялось. Так, если гальдр был применен против крушения корабля, против отравления ядом, для защиты человека или избавления его от болезни, то это было на благо общества. Если же заклятье было совершено с целью пожелания смерти, то это было постыдное дело, за которое могли к ответственности на тинге.

 

Слово «гальдр» ученые связывают этимологически с древнеисландским словом gala, что означает «петь или кричать». То есть гальдр, вероятно, представлял из себя громкое и довольно резкое пение, в результате которого на человека нападало некоторое оцепенение или состояние «околдованности».

 

Юлий Цезарь писал, что слышал, как на другом берегу Рейна германцы пели песнопения. «похожие на резкие крики птиц». 

 

Для гальдра существовали особый поэтический размер - гальдралаг, который делал песнопения еще более действенными. Не будем останавливаться специально на поэтической форме заклинаний, скажем лишь, что для них характерна, как аллитерация, так и рифма, а также намеренная затемненность текста (чтобы смысл понят был лишь посвященному), как, например, в древненемецком первом из двух сохранившихся «Мерзебургском заклинании», блестяще переведенном Б. И. Ярхо (заклинание на освобождение из плена) и к которому есть отдельные параллели в надписях на рунических камнях:

 

 

Древли сели девы семо и овамо,

 

Эти путы путали, те полки пятили,

 

Третьи перетерли твердые оковы,

 

Верви низвергни, вражьих пут избегни.

 

 

Исследователи северной магии ( и в частности магии рунической), которые считают «Старшую Эдду» источником оккультного знания, о чем пойдет речь в главе «Руны и нацизм», считали, что в песни «Заклинания провидицы Гроа», сохранившейся не в основной рукописи «Эдды», содержатся тайные заклинания гальдра. Поскольку эта песнь не публиковалась с 1917 года мы считаем уместным привести ее в полном виде в переводе С. Свириденко.

 

 

Свидагр[8] сказал:

 

Гроа, проснись! Пробудись ты, родимая!

 

В мире у мертвых услышь меня, мать!

 

Вспомни, как мне ты велела за помощью

 

На курган твой могильный идти.

 

 

Гроа сказала:

 

Чем удручен ты, сынок мой единственный?

 

В чем приключилась печаль?

 

Что ты зовешь меня, прахом покрытую,

 

Чуждую весям живых?

 

 

Свипдагр сказал:

 

Злая жена, что с отцом делит ложе,

 

Зла мне желая, велит

 

Путь розыскать, всем живущим неведомый:

 

На поиски Мэнглод идти.

 

 

Гроа сказала:

 

Долог твой путь - и опасный, и дальний - 

 

Но держится дольше любовь!

 

Доблестен будь - и желанное сбудется,

 

Если не враг тебе Рок!

 

 

Свипдагр сказал:

 

Чарами мощными, мать моя мудрая,

 

Сына в пути защити,

 

Чтоб не погибнуть мне в странствии трудном,

 

С детством недавно простясь.

 

 

Гроа сказала:

 

Слушай же первое слово заклятия - 

 

Ран[9] его принял от Ринд[10]:

 

Чем удручен, то с плеча отряхни ты,

 

Сам себя, сильный, спаси. 

 

 

Слушай второе - везде оно странника 

 

В тяжком пути защитит:

 

Урдр[11] окружи теюя крепкой оградой

 

Всюду, куда ни пойдешь.

 

 

Третье внимай - с ним избегнешь безбедно

 

Грозной свирепости рек:

 

Горн[12] пусть и Рудр[13] во мир подземный направятся:

 

Сохни, иссякни, вода.

 

 

Слушай четвертое - если отважного

 

Недруги станут теснить:

 

Должен их дух тебе сделаться дружным,

 

К миру стремиться с тобой.

 

 

Пятое слово пою я - от плена

 

Будешь свободен ты с ним:

 

Слово заклятья на члены положено -

 

Узы спадут с твоих рук.

 

(Снимется вервие с ног.)

 

 

Слушай шестое - коль в море шумящем

 

Буря застигнет тебя:

 

Ветры и воды почтут твою волю,

 

Берег найдешь невредим.

 

 

Слушай седьмое - не сможет вредить тебе

 

Грозная стужа в горах:

 

Крепкий мороз твоей кожа не тронет,

 

Членов твоих не скует.

 

 

Вот заклинанье восьмое - чтобы ночью

 

Был безопасен твой путь:

 

Ведьма тебе волшебством неживая 

 

Не повредит никогда.

 

 

Слушай девятое - сможешь о мудрости

 

В спор с исполином вступить:

 

Мыслей уму и устам красноречья

 

Много пусть будет дано.

 

 

В путь свой ступай ты теперь и не бойся;

 

Будь тебе в радость любовь!

 

Вещих заклятий слова я пропела,

 

Стоя на камне святом.

 

 

Песнь эту помни, носи ее в сердце - 

 

Матери мертвой завет:

 

Счастье всю жизнь провожать тебя станет,

 

Если он будет с тобой.

 

 

Очень часто гальдр соединялся с рунической магией. Так в «Eddica minora» рассказывается о конунге Хринге из Гёталанда, который захватил в плен своего сына Херрода и его побратима Босе. На накануне суда над ними к палатам конунга пришла приемная мать Босе - Бюсла, - известная своими колдовским чарами, и пропела заклинания, в котором предрекла конунгу, что не найдет он покоя ни на суше, ни в море, ни дома, ни в путешествии, не познает он счастья и мира, если не отпустит Херрода и Босе.

 

А в затем вырезала магические руны.

 

Руны обладали и собственной силой, их применяли при разных обрядах - например, при обрядах побратимства и обряде очищения.

 

«Это очистительное испытание, - читаем мы в «Саге о людях из Лаксдаля» - состояло в том, что нужно было пройти под полоской дерна, отделенной от земли. Оба конца этой полоски дерна были закреплены в земле, и тот человек, который подвергался испытанию, должен был пройти под этой полоской. <...>

 

Язычники чувствовали не меньшую ответственность, когда им приходилось подвергаться этому обряду, чем теперь христиане, когда они проходят через испытательное очищение. Тот считался чистым, когда проходил под полоской дерна так, что она не обрушивалась на него».

 

Магия этого обряда «базировалась» еще и на силе рун, которые вырезались на древках копий или на шестах, как это описано в «Саге о Гисли»:

 

«Вот идут они на самую середку косы и вырезают длинный пласт дерна, так, чтоб оба края его соединяются с землей, ставят под него копья с тайными знаками такой длины, что стоя как раз можно достать рукой до того места, где наконечник крепится к древку. Им, Торгриму, Гисли, Торкелю и Вестейну, надо было, всем четверым, пройти под дерном. Потом они пускают себе кровь, так что она течет, смешиваясь, в землю, выкопанную из-под дерна, и перемешивают все это, кровь и землю. А потом опускаются все на колени и клянутся мстить друг за друга, как брат за брата, и призывают в свидетели всех богов».[14]

 

Даже в поздние времена руны продолжали сохранять свою магическое значение. Так, ведьмы «заполняли» магические квадраты (известные также как «квадраты Сатаны»)с колдовской формулой SATOR, составленной из Pater Noster («Отче наш») как рунами, так и «обычными» латинскими буквами. Такие квадраты носились при себе ведьмами во время совершения колдовских обрядов.

 

 

 

 

 

 

 

 

[1] Перевод В.Г. Адмони и Т.И. Сильман.

 

[2] Перевод В.П. Беркова.

 

[3] Перевод О.А. Смирницкой.

 

[4] Перевод О.А. Смирницкой.

 

[5] Перевод О.А. Смирницкой.

 

[6] Перевод С.Д. Кацнельсона.

 

[7] Перевод О.А. Смирницкой.

 

[8] Свипдагр еще в раннем детстве был помолвлен с красавицей Мэнглод, Оба они росли вдали друг от друга. Мать Свипдагра, провидица Гроа, умерла, когда он был еще ребенком. Пред смертью она свазала сыну, что, если ему понадобится помощь, то он может прийти к ее могильному кургану и вызвать ее. Отец Свипдагра женился во второй раз, и мачеха возненавидела Спипдагра. Она решила послать юного героя (ему еще не исполнилось и пятнадцати) на поиски невесты, надеясь, что юноша не сумеет справиться с опасностями путешествия и погибнет .

 

[9] Бог Вали.

 

[10] Мать бога Вали.

 

[11] Одна из норн, вещих дев судьбы..

 

[12] Имя потока.

 

[13] Имя потока.

 

[14] Перевод О.А. Смирницкой.

 

 

 

Магия рун в немецкой традиции 

(послесловие к русскому изданию “Das Geheimnis der Runen” под редакцией А.Платова)

 

История использования рун в Германии своеобразна и во многом не похожа на историю рун в других странах Европы. Причиной тому - и особые культурно-исторические условия, сложившиеся здесь в отношении развития рунической традиции, и специфическая культурная и политическая ситуация XIX-XX веков.

 

Руническая традиция на территории современной Германии формировалась в древности под влиянием сразу нескольких школ рунического искусства (понимаемого здесь в широком смысле слова "искусство"): готской, собственно скандинавской, а возможно - и западно-славянской, учитывая, что значительная часть нынешней Германии - исконно славянские земли. И, разумеется, все это влияние накладывалось на древнейшую традицию использования в магических и культовых целях пра-рунических знаков, появившихся в центральной Европе около десяти тысячелетий тому назад.

 

Таким образом, к Средневековью в германских районах Центральной Европы возникла обособленная школа рунического искусства. Одной из характерных ее черт стало то, что довольно быстро руны здесь потеряли значение средства письменности, будучи вытеснены латиницей. Даже попытка вестготского епископа Ульфилы (IV век) ввести специальный рунический алфавит для записи переводов Священного Писания не оказала значительного влияния на процесс превращения рун в набор магических символов.

Другой особенностью центральноевропейского рунического искусства, превратившегося позднее в немецкое, было введение довольно значительного количества дополнительных рун, большинство из которых почти никогда не использовались для письма. Подобные рунические знаки - точнее, те из них, которые известны нам сегодня, - часто называются ныне "немецкими" (т.е. германскими в узком значении слова). Об этих дополнительных рунах стоит сказать несколько слов.

 

Все они могут быть довольно условно разделены на две группы. Первая из них - это знаки, посвященные отдельным богам (богиням) германского язычества. Таковы, например, руны Вальда, Эрды и Зиу, посвященные, соответственно, богу зимы Вальду, континентальному аналогу скандинавского Улля, богине земли Эрде и богу Зиу (сканд. Тюр). Ко второй группе принадлежат неалфавитные, в большинстве своем, знаки, не связанные с конкретными божествами и либо восходящие к древнейшим европейским символам (свастика и др.), либо появившиеся уже в Средние Века.

 

Мы вернемся к неалфавитным рунам немецкой традиции немного позднее, когда речь пойдет об одном из самых могущественных мистических орденов XX века

 

***

 

В 1100 году был разрушен последний из Великих храмов языческой Веры германцев - Уппсала (Швеция). На полстолетия дольше продержались Великие храмы западных славян - например, Аркона на острове Рюген. Еще дольше выстояли литовские храмы. Но к середине текущего тысячелетия в Европе не осталось ни одного действующего Великого храма.

 

Зато остались народы - носители Традиции. Уже в середине XVIII века в Европе начинается пробуждение интереса к традиционной культуре. С приходом нового, XIX столетия начинается уже подлинное Возрождение Традиции. Пока еще являющееся областью работы отдельных интеллектуалов и людей искусства, германское Возрождение уже захватывает умы; Я.Адлербет, К.И.Л.Альмквист, Я. и В. Гримм - все больше известных людей того времени проникаются традиционными идеями.

 

Важнейшим, переломным моментом Возрождения стала середина бурного прошлого века. В это время появился первый фундаментальный труд по языческому наследию Германии - "Немецкая мифология" Якоба Гримма, вышедшая в свет в 1844 году; в это же время на сцене Возрождения появляется величественная фигура Рихарда Вагнера. С этого момента идеи традиционализма проникают в массы, и Возрождение обретает характер важнейшего культурного течения. По всей Европе - особенно в Германии и Австрии - возникают "фолькише" (народные) группы, лиги и ордена, стремящиеся возродить древнюю культурную и религиозно-магическую Традицию. Во второй половине прошлого столетия интерес такого рода организаций все более обращается к древним германским рунам, но подлинное, мощное возрождение рунической традиции приходится н начало XX века и связано с именем австрийца Гвидо фон Листа, творчество которого прекрасно отражает все те настроения, которые царили в традиционализме того времени.

 

Сейчас Гвидо фон Лист известен, в основном, благодаря изданной им в 1908 году книге "Тайна рун", ставшей, по сути дела, первым в Европе трудом по магии рунических знаков, до сих пор остающимся своего рода классикой в данной области. Между тем фон Лист был гораздо более широким специалистом, и вполне возможно, что издание "Тайны рун" - не самая важная из его заслуг.

 

По сути дела, фон Лист - как о том часто говорится - был одним из первых европейских неоязычников. Одним из первых он предложил и применил на деле (вероятно, еще не будучи знаком с работами Блаватской) метод восстановления утерянных древних оккультных знаний - метод, сочетающий научный этнографо-исторический подход с интуитивно-магическим, вплоть до прямого применения магических техник при создании реконструкций>. Десятилетия спустя после фон Листа подобные методы были применены в центральной и западной Европе и США при реконструировании Викки и Друидизма, в Скандинавии - религии Асатру (Одинизма) и т.д.

 

Что важно, Гвидо фон Лист, как отмечает Николас Гудрик-Кларк, "был первым популярным автором, соединившим народническую (volkisch) идеологию с оккультизмом и теософией". Именно "фолькиш"-движение стало важнейшим путем распространения новой (а точнее - старой) идеологии, - идеологии сакральной Традиции, и с легкой руки фон Листа стержнем, символической базой этой идеологии оказались именно руны...

 

...Примерно до конца XIX столетия фон Лист, несмотря на все свое увлечение оккультизмом, оставался относительно далек от рунической магии. Но что-то изменилось в 1902 году, когда он перенес тяжелую операцию на глазах и практически ослеп на долгие одиннадцать месяцев. И почти сразу после этого, как только болезнь немного отпустила, появился на свет первый небольшой трактат фон Листа по рунической символике (1903). Позднее ученики фон Листа говорили об этой его временной слепоте, как о Посвящении, подобном Посвящению Одина, пронзившего себя копьем на Древе Мира ради знания рун...

 

С этого момента руны стали центральным моментом в творчестве фон Листа. В 1908 году выходит его "Тайна рун"; в том же году было официально открыто "Общество Гвидо фон Листа" (Guido-von-List-Besellschaft), призванное финансировать и издавать его исследования, посвященные германскому оккультизму и прошлому. При поддержке "Общества" фон Лист с 1908 по 1911 год издал шесть брошюр, уже самая первая из которых была целиком посвящена рунической магии.

 

В брошюрах этой серии (Guido-von-List-Bьherei) фон Лист, помимо рун, касается других аспектов сакральной Традиции, в том числе - "эзотерической социологии", закладывая тем самым основы представлений о "сакральной элите", или "элите магов", которые пышным цветом расцветут позднее - не пройдет и двух десятилетий со смерти Мастера.

Работая в этом направлении, фон Лист одним из первых указывает на аналогии между кастовым устройством древнеиндийского общества и общества древних германцев. От названия одной из германских каст - касты арманов, аналогичной касте браманов в Индии, - произошли название предложенного Листом рунического строя - Футарк Арманов, или Арманический Футарк, - и название внутреннего ордена Общества фон Листа - Ордена Арманов (Hoher Arnanen-Orden).

 

***

 

В 1908 году, одновременно с выходом листовской "Тайны рун", было основано, как мы уже говорили, "Общество Гвидо фон Листа" - объединение людей, стремящихся к возрождению магической и религиозной практики древних германцев. Внутренним кругом "Общества" стал Орден Арманов, формально созданный на празднике летнего Солнцестояния 1911 года и построенный по классическим схемам древних инициатических тайных обществ. Несмотря на всю известность фон Листа, Арманенорден стал лишь одной из многих подобных организаций германского мира. Между тем идеи пангерманизма, тревожившие умы в Германии и Австрии, требовали чего-то более глобального...

Год спустя, в 1912 году, в Германии создается некая "сверхструктура", имеющая четкую традиционалистскую (языческую) направленность и также организованная по принципу тайного общества. Элементами этой "сверхструктуры" стали и Орден Арманов, и Орден Восточного Храма, и образованное несколько позднее Общество Туле. Этой организацией нового типа стал Germanen-Orden, Германский Орден. Забегая несколько вперед, скажем, что к 1921 году в числе нескольких десятков объединенных под крылом Германского Ордена организаций будет находиться и НСДАП.

 

Пока же на арене германского традиционалистского возрождения появляются новые люди. Появляется барон Зеботтендорф, основывающий Общество Туле. Появляются некто Гиммлер, Гитлер и Гесс - члены этого нового Ордена. Публикует первые свои работы профессор Герман Вирт. Карл Мария Виллигут, последний представитель древнего германского рода Виллигутов, владеющего, по некоторым предположениям, древними языческими знаниями, связывается с лидерами традиционалистского Возрождения.

В недрах одной из новых немецких политических партий - НСДАП - появляются охранные отряды, будущий СС. С ростом партии растет и СС, быстро превращаясь сначала просто в партийную элиту, а затем и в инициатическую организацию, в новый орден. Гораздо позднее, в 1943 году Гиммлер - глава СС - скажет: "Наш орден войдет в будущее как союз элиты, объединившей вокруг себя немецкий народ и всю Европу. Он даст миру руководителей промышленности, сельского хозяйства, а также политических и духовных вождей. Мы всегда будем подчиняться закону элитарности, выбирая высших и отбрасывая низших".

 

Уже к началу тридцатых годов СС действительно стал внутренним элитарным орденом НСДАП; и именно в его интеллектуальных недрах шла разработка новой философии, под флагом которой партия должна была прийти к власти и перестраивать затем германский мир.

 

В 1932 году Гитлер принимает предложение стать Великим Магистром Германского Ордена. В следующем, 1933 году Гиммлер знакомится с Германом Виртом, самым известным исследователем рунической Традиции того времени, и в том же году вместе с Виртом и Вальтером Дарре основывает исследовательскую организацию, получившую название Ahnenerbe - "Наследие предков". Спустя два года, в 1935-ом, Анэнэрбе становится государственной организацией, руководимой штурмбанфюрером СС Зиверсом. В 1939 году Анэнэрбе попросту включается в структуру СС; к этому времени Анэнэрбе представляет собой мощную организацию, объединяющую около полусотни институтов.

 

Задачи этой организации: "Изыскания в области локализации духа, деяний, наследия индо-германской расы. Популяризация результатов исследований". Здесь разрабатывалась внутренняя доктрина партии, основанная на концепциях языческой магии и религии. В этих же кругах, к слову, появился и печально знаменитый символ СС, созданный в 1933 году штурмгаупфюрером Вальтером Хеком, - двойной удар молнии, сдвоенная руна Зиг, руна Победы... Здесь же разрабатывались закрытые проекты по рунической символике ритуалов СС и его подразделений, создавались программы обучения рунической магии и символике, обязательного для всех новобранцев ордена...

...Руническая магия была одним из основных направлений работы Германского Ордена, сохранила она свое значение и в работе Анэнэрбе.

 

***

 

Масштабы исследований, проводимых институтами системы Анэнэрбе, поистине грандиозны. Здесь изучалось все, имеющее какое бы то ни было отношение к сакральной традиции: от причин вырождения викингов Гренладии до - это не шутка! - магического значения башенок на готических соборах. Объем только той части архивов Анэнэрбе, которая была вывезена в 1945 году в Россию, составил 45 железнодорожных вагонов.

 

Только для того, чтобы изучить эти архивы, нужно создавать новый исследовательский институт, и уж, конечно, для этого не хватит одной небольшой статьи. Но некоторые аспекты наработок Анэнэрбе, связанных с руническим искусством, мы здесь затронем.

 

Как уже упоминалось, одной из характерных черт немецкой рунической Традиции было использование довольно значительного количества неалфавитных рунических знаков, неизвестных на других территориях. Многие из этих рун использовались орденом СС.

 

Руна Вальда. Предположительно имеет фризское происхождение, фонетическое значение ue; посвящена богу зимы и неба (фриз. Wald, сканд. Ullr). По мнению Найджела Пенника, "является руной личной силы". Насколько это так, судить сложно, а вот то, что руна Вальда связана с зимним солнцеворотом (сканд. Yule), можно утверждать однозначно.

Руна Эрды. Руна Земли и земной богини, носящей в германских языках то же имя (Earth, Erda и т.д.). Символизирует, с одной стороны, собственно Землю, ее святость и ее магию, с другой - родную землю, Родину и Род. В Германии руна Эрды слилась со стандартной алфавитной руной Отал (нем. Одал) и использовалась в качестве символа расового отдела СС. Кроме того, руна Эрда-Одал изображалась на эмблеме дивизии Ваффен СС "Принц Эуген".

 

Руна Зиу. Четвертой внеалфавитной руной является руна Зиу, одного из древнейших германских богов. Имя Ziw (Ziu) практически совпадает с именем античного Зевса; действительно, Зиу долгое время оставался верховным небесным богом, властелином молний, пока не был лишен этой функции новопоявившимся Тором и не превратился во второстепенного бога воинских искусств - скандинавского Тюра. Руна объединяет начертания руны Зиг и руны Тюра и считается руной силы, сосредоточения энергии, справедливости и воздаяния по заслугам.

 

Волчий крюк (нем. Wolfsangel) Руна повторяет форму специального орудия - "волчьего крюка", с помощью которого в древности ловили волков. Предполагается, что руна могла передавать звук ai. Магическое назначение - охрана, пленение, сковывание движений и намерений противника, обеспечивающее собственную свободу.

 

В Средневековье руна использовалась для магической охраны от волков. В XV веке эта руна оказалась эмблемой крестьянского восстания в Германии; некоторое время была символом НСДАП, затем - знаком дивизии Ваффен СС "Дас рейх". Голландский вариант служил знаком дивизии Ваффен СС "Ландштурм Нидерланд", состоявший из голландских добровольцев.

 

Наряду со внеалфавитными и собственно немецкими рунами, СС широко использовал и стандартные руны общегерманского Старшего Футарка:

Альгиз (нем. название - Лебен-рун) почиталась в СС руной жизни и использовалась в качестве отличительного знака самого Анэнэрбе, а также - для Общества Лебенсборн, исследовавшего расовые вопросы. Во внутренних документах СС, а также на надгробиях эта руна указывала дату рождения.

 

Перевернутый Альгиз (нем. название - Тотен-рун) - руна смерти. Использовалась при указании даты завершения жизни.

 

Тир. Древний общегерманский символ, означающий возвышенное состояние духа воина и связанный с Тиром (Тюром), богом битв. Многие современные авторы описывают руну Тир как "руну Воина Духа". В СС служил знаком отличия внутреннего круга ордена: его носили офицеры, окончившие спецшколу СС до 1934 года, и профессорско-преподавательский состав ордена.

 

Хагалл. Следуя фон Листу и его школе, в СС почитали эту руну одним из основных рунических символов и связывали ее с несокрушимой верой в правоту орденского мировоззрения. Эта руна изображалась на знаменитом кольце с мертвой головой. Кроме всего прочего, руна Хагалл служила отличительным знаком полицейской дивизии СС.

 

***

 

“Наш орден войдет в будущее как союз элиты, объединившей вокруг себя немецкий народ и всю Европу" - это слова Гиммлера. Однако этим словам не суждено было сбыться, и великому ордену СС богами была уготовлена совсем иная судьба - мы знаем это из истории. Что же произошло?

Как мы уже говорили, в 1932 году сам фюрер принимает пост Великого Магистра Германского Ордена. В 1933 году он приходит к власти в Германии. И... дальше что-то происходит.

 

В 1935 году домашнему аресту подвергается Вирт. В том же году членам СС запрещается принимать посвящение Ордена. В 1936 году оказывается в концлагере Фридрих Марби - ученик фон Листа, выдающийся исследователь рунической традиции, автор целой серии трудов о практических аспектах работы с рунами. В сохранившемся списке руководства СС, датируемом тем же 1936 годом, отсутствуют уже многие теоретики нордического возрождения. Очень скоро распускается Германский Орден. Наконец, в 1940 году прекращается обязательный до тех пор для новобранцев СС инструктаж по рунической магии. Примерно в то же время, открывая одну из школ СС, Гиммлер произносит: "Верить, повиноваться, сражаться! Точка! Это все!"

 

Нет, разумеется, СС не отказывается от магии, но магия эта все более приобретает некий новый характер. Вольфшанце, "Логово Волка", - так теперь называются ставки фюрера в Восточной Европе. Что-то произошло в глубинах высшей иерархии Рейха. Кто теперь расскажет, каким образом удалось от листовского поклонения Одину, от вагнеровского Зигфрида привести германскую нацию к образу Волка, мифологического противника богов и героев?

 

Теперь же, ассоциируя себя с Волком, фюрер вступает в войну с богами собственного народа, более того - с богами индоевропейского мира...

 

...Гитлер, несомненно, долгое время обладал неким пророческим даром. Непостижимым образом ему удавалось предсказывать развитие политической и военной ситуации в разных районах Европы и даже называть точные даты будущих значительных событий. Так предсказал он, например, дату своего вступления в Париж, день прорыва блокады в Бордо, день смерти Рузвельта. И вот - зима 1941-1942 годов. Немецкие войска не готовы к суровым российским холодам. "Атакуйте" - слова Гитлера. Фюрер уверен, что зима будет мягкой, что холода отступят перед воинством нордической расы.

 

Мощное наступление на Волге. И вдруг... столбик термометра опускается за отметку 35, 40, 45 градусов. Синтетический бензин немецких танков распадается на негорючие компоненты. В немецких автоматах замерзает смазка. Облаченные лишь в легкие шинели, "нордические воины" гибнут от холода...

 

Поражение на Волге стало не только переломным моментом в ходе Второй мировой войны. После Сталинграда оказался обреченным Третий Рейх, ибо сам Дух Севера сказал свое слово, и боги Асгарда вступили в сражение.

 

Отнюдь не на стороне Рейха.

Галина Бедненко

Кто такие "скальды"

Эта статья написана с использованием книги Е.А. Гуревич, И.Г. Матюшиной "Поэзия скальдов" (М.: РГГУ, 2000).

 

Скальды - скандинавские поэты средневековья, сочинявшие ни на что другое не похожие, соответственно "скальдические" стихи. Скальды из века в век разными определениями описывали один и тот же круг "героических" понятий: мужчина, женщина, битва, оружие, корабль, золото. Искусство состояло в варьировании формы для определения все тех же вечных для викинга (или просто скандинава) понятий и ценностей. 

 

Древнескандинавский поэт в сагах и "прядях" и внешним обликом и характером бывает противопоставлен "положительному" герою саги. Положительный герой саги - рослый, красивый, светловолосый, благородный и уравновешенный. Это воин и торговец, ко всему прочему и хозяйственный мужчина. Скальды же в описаниях (и жизнеописаниях) язвительны, своенравны, непредсказуемы, вспыльчивы и мстительны. Эти "отрицательные" черты скальда - отблеск его поэтического гения, подаренного Одином. 

 

Странным образом, известные скальды оказывались не только не красавцами, но прямо скажем, людьми уродливыми. А иногда, вдобавок, верзилами и силачами. (Как не похоже на златоволосых трубадуров или накокаиненных демонических поэтов эпохи романтизма!) Таким был малоизвестный, скальд и кузнец Хрейдар, раскрытию чьих талантов помогла встреча с "удачливым" конунгом Магнусом. Самым известным же был Эгиль Скаллагримсон. В его роду почему-то именно безобразные люди с повадками берсерков становились поэтами. 

 

Также скальд должен был быть ученым человеком, и прежде всего, хорошо знать мифологию. Скальдом как бы рождались, если иметь в виду неустойчивый темперамент - смесь меланхолика с холериком. И уже в детстве, как у Эгиля Скаллагримсона, у них могли прорезаться скальдические способности. Несдержанность в речах и поступках часто делает скальда маргиналом своего общества. Они постоянно сочиняют висы и стишки, чаще всего язвительные. 

 

А в коротких рассказах - прядях - скальды обычно выступают как комические герои, таким образом подтверждая свою трикстерскую натуру (насмешника и жертвы). Это наглые задиры, высмеивающие собратьев по профессии перед лицом своих патронов - конунгов. Иногда скальды даже играли роль шута, как Халли Челнок у конунга Харальда Сурового. 

"Дар Одина"

 

Происхождение "меда поэзии" - поэтического дара известно нам по рассказу Снорри Стурлуссона и метафорам скальдов. Самый мудрый человек Квасир был создан из слюны ванов и асов, закончивших свою распрю. Но его убили злые карлики, и кровь, смешали с медом и вылили в Котел Одрёрир ("Приводящий дух в движение"), чашу Сон ("Кровь") и чашу Бодн ("Сосуд"). Названия двух чаш могут означать тело человека - "сосуд крови". И вместе с названием котла все эти емкости могут означать некую способность, приводящую дух в движение и существующую в крови человека. Так "кровь Квасира" делает человека либо скальдом, либо ученым. 

 

Позже бог Один выпил мед поэзии и из котла, и из двух чаш. И выплюнул его в чашу в Асгарде, чтобы люди и боги могли в свою очередь испить этого волшебного напитка. Так мы видим, что дар поэзии передается из уст в уста. Поэты, ученые и просто люди не записывали сочиненных или услышанных стихов, а запоминали их. (Записывать стихи до введения латинской письменности имело смысл только в случае заклятья, которое было бы усилено рунами.) 

 

Скальды высоко ценили свое мастерство и обычно связывали свой дар непосредственно с Одином. Поэтическое искусство скальда это результат его мистического контакта, взаимоотношений с Одином. Это дар, полученный от самого бога. Одним из испытанных способов получить его было сидение под повешенными. Висельники посвящались Одину, потому что сам Один повесил себя на ясене Иггдрасиль и, вдобавок, преступники карались повешением, и их приносили в жертву Одину. 

 

Однако имело смысл и то, были ли в роду человека известные скальды. Талант мог проявиться по прямому и последовательному кровному родству (как напиток из чаш Сон и Бодн). Но главными все равно оставались непосредственные заслуги самого скальда. Поэтическое мастерство предполагало исключительность. В представлении скальдов о самих себе не было и тени лицемерной скромности. 

 

Скальды не любили рассказывать про своих "человеческих" учителей, а говорили о своих стихах как о "находке Одина", давшего им вдохновение. В сагах упоминается именно чудесное становление обычных людей скальдами. Проявиться скрытому таланту скальда могла помочь встреча с удачливым человеком, особенно удачливым правителем. Так случилось с исландцем Хрейдаром и норвежским конунгом Магнусом. Магнус различает умение Хрейдара, и тот становится мало что скальдом, а еще и умелым кузнецом. Об этом рассказано в сборнике саг "Гнилая Кожа" (собр. ок. 1280 г.). Никого не интересовало, что у Хрейдара мог быть и реальный учитель - скальд (не говоря уж о кузнеце), а конунг просто обратил внимание на талантливого человека. Важно было лишь то, что именно конунг принес удачу Хрейдару. 

 

В "Пряди о Торлейве Ярловом Скальде" рассказывается о пастухе Халльбьёрне, который, имея тягу к сочинительству, не обладал, однако, этим талантом. По своему обыкновению, он ночевал на кургане, где был похоронен Торлейв Ярлов Скальд и старался изо всех сил сочинить в честь похороненного песнь. Потом заснул и тут ему приснился сам Торлейв, потянул его за язык и сказал песнь. После того, как Халльбьёрн сумел вспомнить эту песнь наяву, он стал великим скальдом. Эта история откровенно носит характер индивидуальной инициации скальда - "вспомнить песню из сна и повторить" - это истинно шаманский прием. 

 

Именно на инициацию (или фольклорный, сказочный мотив) похоже обретение Сигватом Тордарсоном, скальдом Олава Святого, скальдического дара. Он поймал и съел редкую рыбу, большую и красивую, которую никому ранее не удавалось выловить. И тогда из медлительного увальня он стал быстроумным и ученым. 

 

С принятием христианства отношение к поэтическому дару меняется. Скальд теперь просит Всевышнего дать ему "драгоценное изобилие слов и знаний", "направить стих" и смиренно говорит о несовершенстве своих творений, вплоть до того, что способен сочинять лишь дурные стихи "я могу предложить вам лишь помет орла, мне не сравниться с другими скальдами". При этом христианские скальды стараются сочинять "ясные стихи" в противоположность древним, "темным". 

 

А Халльфред Трудный Скальд, став скальдом Олава Трюггвассона и приняв христианство, сочинил такой странноватый стих: 

 

Род мой Хрофта висой 

Рьяной славил складно. 

Помню: пели - чтили 

Помощь бога много. 

Верно, нужно б век мой 

Ненавидеть Видрира: 

Не слуга Сидскегга - 

Стал ведь раб Христа я. 

Ремесло

 

Скальдическое искусство в мифологическом сознании было сродни меду поэзии, который достаточно выпить, чтобы стать поэтом. В обыденном сознании люди, конечно, могли понимать, что необходимо не только иметь желание и вдохновение, но и учиться этому как ремеслу, но не сочиняли стихов об этом, а позже и не записывали. 

 

Как известно, в кельтской традиции, филиды и барды получали конкретное образование и даже принадлежали особому сословию со своей внутренней иерархией. От статуса поэта зависел и круг его обязанностей, и наличие учеников. Но в скандинавской традиции ничего подобного не было. Поэтическое мастерство было частным делом человека и само по себе не приобретало общественной значимости. (Была, например, Торхильд Женщина Скальд, которая часто говорила язвительные стишки своему мужу. И муж с ней развелся.) 

 

Поскольку у скальдических стихов существовали довольно сложные законы и приемы, то было бы очевидным считать, что кто-то где-то этому учил. И эту науку требовалось постигать сравнительно долго. Однако, об этом ничего нам неизвестно. В сагах рассказывается о чудесных случаях обнаружения в себе скальдического дара, или же просто упоминается о нем как об одном из умений человека. 

 

Скальдическое искусство (как и колдовство) часто воспринималось как мастерство, сродни ремесленному. Материал поэзии превращался в стихи посредством специальных приемов. Проводят даже некую аналогию: обязательным элементом зооморфного орнамента (звериного стиля) тех времен была т. н. "плетенка". Вот эти переплетающиеся узоры напоминают и узоры хитросплетений скальдических стихов. (В эддической "Песни о Хюмире" есть эти черты скальдического стиля). 

 

Для того, чтобы воспринимать скальдические стихи, от слушателей также требовалась некоторая подготовка. С принятием христианства люди забывали и языческую мифологию, на нюансах смысла которой могли строиться скальдические стихи и образы. Стихи следовало не только понять, а иной раз и запомнить. В "Пряди о Халли Челноке" рассказывается о том, как этот скальд, явившись к английскому конунгу Харальду Гудинасону (последнему датскому конунгу в Англии) спел ему хвалебную песнь, в которой не было никакого смысла, и которую никто не понял, но тем ни менее сочли хорошей (как в сказке про Голого Короля). Не поняв смысла песни, но будучи обязанным заплатить за нее, конунг велел посыпать голову скальда монетками и дать ему столько серебра, сколько останется у него в волосах. Но скальд выбежал к пристани, обсмолил себе волосы и вернулся - естественно, все монетки прилипли к волосам. Ни запомнить, ни повторить эту песню никто не смог, однако исландский скальд чрезвычайно радовался такой своей выдумке, потому что и конунга чужеземного надул, и серебро получил. 

 

Когда его собственный конунг Харальд Суровый спросил, сочинял ли тот стихи для других скальдов (поэтическая неверность скальда сродни неверности любимой женщины), Халли Челнок радостно поведал, что обдурил английского конунга. А плохо сочиненные неудачные стихи не только не могли прибавить конунгу славы и удачи, но и лишить его значительной ее части. 

 

Скальдические стихи не были предназначены для повествований. В них больше описывается состояние, нежели действие. Как раз более повествовательной становится поэзия после христианизации, возможно в результате влияния рассказов о континентальных святых и каких-то других причин. 

Импровизация

 

Умение скальда рождало в слушателях восхищение и гордость его ученостью и профессионализмом. Скальд должен был уметь как импровизировать, так и хорошо декламировать свои стихи. Вдобавок ко всему, надо было помнить множество стихов своих предшественников - так сохранялась историческая память и свидетельство о славе предков. 

 

Скальдические песни были сугубо авторскими, и заимствование тех или иных строк, а также явное их переделывание осуждалось. Так Эйвинд сын Финна получил свое прозвище Погубитель Скальдов, потому что многое заимствовал из чужих стихов. А скальд Харальда Прекрасноволосого Аудун прямо взял стев (припев) из песни своего родственника, за что был назван Дурным Скальдом и впал в немилость. 

 

Скальдические стихи сочинялись и воспринимались нелинейно, вне пространственно-хронологической последовательности. Скальдическая строфа схватывает отдельные картины ситуации и образов. Слова расположены в порядке, подчиненном звуковым построениям и повторам. Трудно предположить, что подобная речь давалась скальдам легче легкого, без предварительного обдумывания. Все же, о таких случаях рассказывается, впрочем, как о чем-то необыкновенном. 

 

Легче всего скальдам давались отдельные висы на происходящие события. Так уже упомянутая Торхильд Женщина Скальд, увидев, что ее муж не сводит глаз с четырнадцатилетней красивой девочки, гневно воскликнула: 

 

Ну и стыд! Уставился, Так и ест глазами! 

 

А в другом переводе это звучит так: 

 

Что в упор глядишь ты, - Не глядишь: глазеешь! 

 

После этого ее муж Траин тоже рассердился, поднялся из-за стола, назвал свидетелей в том, что жена его бранит и смеется и объявил о разводе, настояв, чтоб супруга срочно уехала с пира. Она уехала, а Траин тут же посватался к девочке и ее дед, отец и мать дали согласие. Так плачевно отзывались поэтические импровизации на личной жизни замужних женщин. 

Чародейство

 

Самые ранние из дошедших до нас стихов относят к IX веку, то есть до введения латинской письменности в Скандинавии. Потому вполне вероятно предположить, что первоначально скальдические стихи могли записываться "буквенными" рунами. Тогда безусловно важно было количество знаков в строке и повторяемость тех или иных звуков. А стих являлся заклинанием. 

 

В древнеисландском был термин "крафта-скальд". Он означал поэта и колдуна. Экспромтом они произносили и составляли заклятья, способные причинить вред другому человеку, или же оградить их самих от вреда. 

 

Впрочем, скальды в любом случае были неприятными противниками. Хулительные стихи, сочиняемые любыми скальдами, были способны причинять вред и неприятности тем, против кого они были сочинены. Любовные стихи привлекали любовь и благосклонность объекта стихов. Также произнося стихи некоторые скальды, как рассказывали, могли производить всяческие чудеса: туман застилал глаза их врагам, они погружались в сон, предметы летали по дому и т.п. 

 

Иной раз скальды были способны и заранее припугнуть своих недоброжелателей, сказав "предупредительную" вису. Много историй такого рода связано с Гуннлаугом Змеиным Языком (героем одноименной саги). Гуннлауг, сын Иллуги Черного из Гильсбакки обладал вздорным характером и скальдическим даром. Это приводило к тому, что сыпал проклятьями и предупреждениями, имеющими, для него и людей того времени, силу заклятий, почти на каждом шагу. 

 

Однажды Гуннлауг справедливо ударил слугу богатого бонда, хозяина дома, у которого остановился на ночлег, за то, что тот заездил его лошадь. Но слуга упал без памяти и за такой ущерб хозяин потребовал выкуп - виру. Гуннлауг предложил марку серебра. Хозяину этого показалось мало. Тогда Гуннлауг сказал такую вису: 

 

Бонду предложил я 

Марку полновесную. 

Согласись, не споря, 

Серебро возьми ты. 

А не то упустишь 

Из мошны сокровище, 

Расточитель золота, 

После пожалеешь!

 

 

Безусловно, это была угроза. Гуннлауг предрекал существенный убыток хозяину, если тот не согласится на его условия. Предрекание, пророчество, заклятье было сказано. И чтобы его снять, хозяин должен был либо ответить Гуннлаугу в том же стиле, либо согласиться на предложенное. В результате, они сошлись на том, что предложил Гуннлауг. 

 

Совсем другая история произошла с человеком куда более знатным и обладающим большей властью, чем обычный бонд. Норвежский ярл Эйрик заметив сварливость восемнадцатилетнего Гуннлауга заметил, что тот не проживет остальных восемнадцати лет. Это тоже звучало как плохое пророчество. Потому Гуннлауг быстро сказал: "Лучше, чем желать мне зла, желай себе добра". И добавил, что ярлу следовало бы желать себе не умереть такой же смертью, как и его отец. Это было и оскорблением, и грубостью, и угрозой. Угрозой, не явной, естественной, непосредственной - от самого Гуннлауга, а неким призыванием сил судьбы. Удивительно, что ярл не убил за такое Гуннлауга, но за того вступился его попутчик. После этого, Гуннлауг стал разумнее, говорил с конунгами учтиво и сочинял им хвалебные песни. Заносчивость он оставил уже для других людей. 

Поединки скальдов

 

 

Скальды, как всякие люди мастерства, любили посоревноваться друг с другом. Иногда эти состязания были настолько серьезны, особенно если охватывали другие, важные сферы их жизни (как любовь к одной и той же женщине или милость конунга), что словесный поединок продолжался и после смерти. По крайней мере, так рассказывается в "Саге о Гуннлауге Змеином Языке". После того, как Гуннлауг и Храфн убили друг друга на поединке из-за жены Храфна и возлюбленной Гуннлауга, то они явились во сне каждый своему отцу и сказали по висе о том, как произошел поединок. 

 

Гуннлауг сказал такую вису: 

 

Гуннлауг пал в поединке, 

Он храбро сражался с Храфном, 

Ранив недруга в ногу 

Рыбой ратной рубашки. 

Жадный до теплой крови, 

Ринулся ворон к трупам, 

Мне ж вороненую сталь 

В голову Храфн направил. 

(стих в переводе О. Смирницкой) 

 

Храфн же сказал своему отцу Энунду такую вису: 

 

Я меч обагрил. Но раньше 

Рёгнир меча меня ранил. 

Звери щитов за морем 

Звонко в щиты вонзались. 

Гуси крови слетались 

Крови с голов напиться. 

Перьями ястреб ран 

Озеро ран разбрызгивал. 

(стих в переводе О. Смирницкой)

Скальды на службе

 

В поэме скальда Торбёрна Хорнклови "Песнь о Харальде" (10 век) ворон рассказывает валькирии о дружине Харальда Прекрасноволосого и о четырех категориях конунговых людей: воинах, берсерках, скальдах и "игрецах" - шутах или музыкантах. Конечно, не все правители могли позволить себе содержать столько выдающихся и тщеславных людей. Однако отдельные скальды пользовались особым расположением конунгов. Они не были так называемыми "придворными поэтами" в обычном смысле этого слова. Считалось, что скальды являются дружинниками конунга. А положение дружинников, способ вступления в дружину и внутренний ее распорядок регулировались особыми законами. Однако наличие скальда было необходимо как конунгу, так и дружине. Скальд добавлял славы удачливому конунгу, а тот делился ею с дружиной. 

 

Перед сражением скальд мог вдохновлять своих слушателей. Так древнюю песнь Бёдвара Бьярки, которую сказал Тормод Скальд Чернобровой перед последней битвой конунга Олава Святого при Стикластадире, назвали "Призыв к Бою". Это была песнь, соответственно призывающая к последнему бою. После Тормода и другие скальды стали произносить стихи о том, что войско без страха должно сплотиться вокруг своего вождя. И тогда воины стали заучивать эти стихи. Так скальды поднимали дух войска даже перед битвой, о которой могло быть известно, что она для большинства будет последней. 

 

Тот же конунг Олав Святой велел своим скальдам быть рядом с ним в битве, чтобы потом они смогли рассказать о ней и сложить песни. При этом Олав и скальды были окружены отборными людьми со щитами, прикрывавшими их. Но не этим скальдом довелось сочинить песнь о последней битве Олава. Ее - "Поминальную драпу об Олаве Святом" - сочинил как раз тот скальд, что незадолго до этого уехал в паломничество в Рим - Сигват Тордарсон. 

 

Приходилось скальдам совершать и дипломатические миссии. Ничего удивительного, они были людьми учеными и умели хорошо говорить. "Сага о скальдах конунга Харальда Прекрасноволосого" рассказывает распространенный анекдот о том, как три скальда Эльвир Хнува, Торбьёрн Хорнклови и Аудун Дурной Скальд пировали с конунгом у его родственницы, причем вдовы. Все три скальда пообещали и подарили ей по золотому запястью в обмен на ночь вместе с ней. Вдова согласилась, но не только не пришла, но и позапирала их в разных холодных помещениях. А естественно, шли они к ней в одних рубахах, уже раздевшись, и потому за ночь сильно замерзли. Наутро конунг не нашел своих скальдов и стал их искать. Смышленная родственница все ему рассказала, он осерчал и послал их на дипломатическую службу - договариваться о мире со злейшим врагом Эйриком Кровавая Секира. 

 

Песни, которые не сговариваясь сочинили скальды той ночью, при этом не зная, что рядом сидят свои же, до сих пор учеными не расшифрованы. Впрочем, скальды справились с полученным заданием. Вполне возможно, что скальды того времени частенько становились героями подобных анекдотов. 

 

Ко всему прочему конунги и ярлы любили испытывать своих скальдов и тешиться их умением слагать стихи по любому мыслимому поводу. Это было особое развлечение - "развлечение поэзией". 

 

В христианские времена некоторые конунги больше любили скальдов как таковых, другие - и слушать их не желали. И терпели лишь для порядка. Со временем (возможно, это связано с христианизацией и "забыванием" традиционной языческой культуры) шуты и музыканты стали играть большую роль, нежели скальды. Скальд Эйнар Скуласон в середине 12 века жаловался, что не получил вознаграждения за сложенную хвалебную песнь в честь датского конунга Свена (1146-1157). Конунг больше оценил "скрипки и дудки" странствующих музыкантов. 

 

Исландец Мани, в 1184 году бывший у норвежского конунга Магнуса, сына Эрлинга, серьезно осудил шутов, заставлявших собачек прыгать через веревочку. (Подобный вид развлечения для суровых исландцев смешным совсем не казался.) Он сказал: 

 

Глянь, фигляр со скрипкой 

Нас тешит - срам кромешный, 

Что творит негодный 

Этот шут - и с дудкой. 

Право, пакость - суку 

Он чрез палку, жалкий 

Ворог мира, прыгать - 

Нет больше мочи! - учит.

 

Источник: http://pryahi.indeep.ru/nordika/index.html

Конунг Трюггви сын Олава был женат на женщине по имени Астрид. Она была дочерью Эйрика Бьодаскалли, могущественного мужа, который жил в Опростадире. После смерти Трюггви Астрид тайно бежала с тем добром, которое она смогла захватить с собой. Астрид сопровождал ее приемный отец по имени Торольв Вшивая Борода. Он никогда не расставался с ней, а другие ее верные друзья старались разведать, что слышно о ее врагах и об их местопребывании.

        Астрид была тогда беременна от Трюггви конунга. Она велела отвезти себя на одно озеро, и там она укрылась на каком-то острове с немногими людьми. Там она родила ребенка. Это был мальчик. Когда его окропили водой, его нарекли Олавом по его деду. Там Астрид провела лето, скрываясь, а когда ночи стали темнее, дни — короче, а погода — холодной, она снова пустилась в путь с Торольвом и немногими людьми. Они появлялись у жилья, только чтобы там переночевать, и ни с кем не общались.

        Однажды вечером они подошли к Опростадиру, где жил отец Астрид Эйрик. Они шли, скрываясь. Астрид послала людей к Эйрику, чтобы его предупредить, и тот провел ее и ее людей в какой-то дом и поставил перед ними стол с наилучшими яствами. После того как Астрид и ее люди пробыли там короткое время, ее спутники расстались с ней, а она осталась, и с ней две служанки, ее сын Олав, Торольв Вшивая Борода и Торгисль, его шестилетний сын. Они пробыли там всю зиму.

        Харальд Серая Шкура и его брат Гудрёд отправились после убийства Трюггви конунга в поместья, которые у него были, но Астрид тогда уже бежала, и они ничего не узнали о ней. Однако до них дошел слух, что она беременна ребенком Трюггви конунга. Осенью они отправились на север страны, как уже было написано. Когда они встретились с Гуннхильд, своей матерью, они рассказали ей все, что произошло во время их похода. Она подробно расспросила их об Астрид. Они рассказали ей о слухе, который до них дошел. Но так как в эту самую осень, а также в следующую зиму сыновья Гуннхильд воевали с Хаконом ярлом, как уже было написано, никаких попыток найти Астрид и ее сына в ту зиму не было сделано.

        Следующей весной Гуннхильд послала в Упплёнд и дальше в Вик разведчиков, которые должны были все разузнать об Астрид. Вернувшись, посланцы могли только рассказать Гуннхильд, что Астрид, вероятно, у своего отца, Эйрика, и что она, по-видимому, вскармливает там своего сына от Трюггви конунга.

        Тогда Гуннхильд сразу же отрядила людей, хорошенько снабдив их оружием и лошадьми. Их было тридцать человек, и предводителем их был могущественный муж, друг Гуннхильд, по имени Хакон. Она велела им ехать в Опростадир, к Эйрику, захватить там сына Трюггви конунга и привезти ей. Вот посланцы поехали, Но когда они были уже недалеко от Опростадира, друзьям Эйрика стало об этом известно, и они сообщили ему об этом вечером. В ту же ночь Эйрик снарядил Астрид в путь, дал ей хороших провожатых и отослал ее на восток в Швецию к Хакону Старому, своему другу, могущественному мужу. Они отправились глубокой ночью. К вечеру следующего дня они оказались в местности, которая называется Скаун, и увидели там большую усадьбу. Они отправились туда и попросили там ночлега. Чтобы их не узнали, они были в плохой одежде. Бонд, который там жил, звался Бьёрн Гадюка. Он был богат, но злобен. Он прогнал их. В тот же вечер они пришли в другую усадьбу поблизости, которая называлась Вицкар. Бонда, который был там хозяином, звали Торстейном. Он их радушно принял и пустил ночевать. Они легли спать на хороших постелях.

        Хакон и посланцы Гуннхильд приехали в Опростадир рано утром и спросили об Астрид и ее сыне. Эйрик говорит, что их у него нет. Тогда Хакон и его люди обыскали усадьбу и оставались там в тот день, пока не напали на след Астрид. Они поехали той же дорогой и поздно вечером были у Бьёрна Гадюки и заночевали у него. Хакон спрашивает Бьёрна, не может ли он сказать что-нибудь об Астрид. Тот говорит, что днем к нему приходили какие-то люди и просили ночлега:

        — Но я прогнал их, и, вероятно, они нашли пристанище где-нибудь здесь поблизости.

        А один работник Торстейна, идя в тот вечер из леса, зашел к Бьёрну, так как это было ему по пути. Он увидел там гостей и понял, зачем они приехали, и рассказал Торстейну бонду. Когда еще оставалась треть ночи, Торстейн разбудил своих гостей и велел им уходить. Он говорил с ними сердито. Но когда они уже вышли из усадьбы на дорогу, Торстейн сказал им, что посланцы Гуннхильд приехали к Бьёрну и ищут их. Они попросили его как-нибудь помочь им. Он дал им проводника и кое-каких припасов. Проводник отвел их в лес, в котором было озеро, а на нем — островок, заросший камышом. Они перебрались вброд на островок и спрятались в камыше.

        Рано утром Хакон выехал от Бьёрна и всюду, куда он приезжал, он спрашивал, не видели ли Астрид. Приехав к Торстейну, он спрашивает, не у него ли они. Тот говорит, что были у него какие-то люди, но еще утром отправились на восток в лес. Хакон велел Торстейну ехать с ними, ибо тому известны все дороги и убежища. Торстейн поехал с ними, но, приехав с ними в лес, он направил их в сторону, противоположную той, где была Астрид. Они искали весь день, но ничего не нашли. Затем они вернулись к Гуннхильд и рассказали о своей поездке.

        Астрид и ее спутники отправились своим путем дальше и добрались в Швецию, к Хакону Старому. Там Астрид и ее сына Олава хорошо приняли, и они долго оставались там.

        Гуннхильд Мать Конунгов узнала, что Астрид и Олав, ее сын, — в Швеции. Она тогда снова послала Хакона в сопровождении других мужей на восток к Эйрику конунгу шведов, чтобы передать тому богатые подарки и заверения в дружбе. Посланцы были хорошо приняты и были там почетными гостями. По прошествии некоторого времени Хакон открывает конунгу цель своего приезда. Он говорит, что Гуннхильд просит конунга, чтобы он помог ему, Хакону, взять с собой в Норвегию Олава сына Трюггви. Гуннхильд, дескать, хочет взять его на воспитание.

        Конунг дает ему людей, и они едут к Хакону Старому. Хакон уговаривает Олава многими дружественными словами поехать с ним. Хакон Старый отвечает учтиво, однако говорит, что пусть мать Олава решает, ехать ему или нет, но она ни за что не хочет, чтобы мальчик ехал. Посланцы уезжают и сообщают Эйрику конунгу, как обстоит дело. Затем посланцы снаряжаются в обратный путь и снова просят конунга помочь им увезти мальчика, хочет ли того Хакон Старый или нет. Конунг снова дает им людей. Посланцы снова являются к Хакону Старому и теперь требуют, чтобы мальчик ехал с ними. Но так как это не возымело действия, они начинают грубить, грозят применить силу и сердятся. Тут выскакивает один раб, Бурсти по имени, и хочет ударить Хакона, и они уходят восвояси только что не побитые этим рабом. Затем они уезжают в Норвегию и рассказывают Гуннхильд о своей поездке, а также о том, что они видели Олава сына Трюггви.

        Сигурдом звали брата Астрид, сына Эйрика Бьодаскалли. Он давно уехал из страны и был тогда в Гардарики у Вальдамара Конунга. Сигурд пользовался там большим почетом. Астрид захотела поехать туда, к Сигурду, своему брату. Хакон Старый дал ей хороших провожатых и много припасов на дорогу. Она поехала с какими-то торговыми людьми. Она пробыла у Хакона Старого два года. Олаву было тогда три года.

        Когда они выехали на восток в море, на них напали викинги. Это были эсты. Они захватили и людей, и добро. Некоторых из захваченных в плен они убили, в других поделили между собой как рабов. Олав был разлучен со своей матерью. Его, а также Торольва и Торгисля, взял себе Клеркон, эст родом. Решив, что Торольв слишком стар как раб и что от него не будет пользы, Клеркон убил его, а мальчиков взял с собой и продал их человеку по имени Клерк. Он получил за них хорошего козла. Третий человек перекупил у него Олава и дал за него хорошую одежину или плащ. Этого человека звали Реас, а жену его — Рекон, а сына — Рекони. Олав был у них долго, и ему жилось там хорошо. Хозяин очень любил его. Так Олав прожил шесть лет в Стране Эстов в изгнании.

        Сигурд сын Эйрика приехал из Хольмгарда в Страну Эстов как посланец Вальдамара конунга. Он должен был собрать там в стране подати для конунга. Сигурд приехал в сопровождении многих людей и с большой пышностью. Он увидел на рынке мальчика, очень красивого, и понял, что он чужеземец. Он спросил мальчика, как его зовут и кто он родом. Тот назвался Олавом и сказал, что его отец — Трюггви сын Олава, а мать — Астрид, дочь Эйрика Бьодаскалли. Тут Сигурд понял, что мальчик — его племянник. Он спросил мальчика, как он туда попал. Олав рассказал ему все, что с ним случилось. Сигурд попросил Олава привести его к Реасу. Придя туда, он купил обоих мальчиков, Олава и Торгисля, и увез их с собой в Хольмгард. Он никому не открыл происхождения Олава, но содержал его хорошо.

        Однажды Олав сын Трюггви был на рынке. Там было очень много народу. Тут он узнал Клеркона, который убил его воспитателя Торольва Вшивая Борода. У Олава был в руке топорик, и он ударил им Клеркона по голове так, что топорик врезался в мозг, и сразу же побежал домой, и сказал Сигурду, своему дяде, а Сигурд сразу же отвел Олава в дом жены конунга и рассказал ей, что случилось. Ее звали Аллогия. Сигурд попросил ее заступиться за мальчика. Она отвечала, посмотрев на мальчика, что нельзя убивать такого красивого мальчика, и велела позвать к себе людей во всеоружии.

        В Хольмгарде господствовал такой нерушимый мир, что, согласно закону, всякий, кто убил человека, не объявленного вне закона, должен быть убит. Поэтому, следуя обычаю и законам, весь народ бросился на поиски мальчика. Тут стало известно, что он в доме жены конунга, где много людей во всеоружии. Сообщили конунгу, и он явился со своей дружиной, чтобы восприпятствовать кровопролитию. Было заключено перемирие, а потом и мировая. Конунг назначил виру, и Аллогия выплатила ее.

        С тех пор Олав жил у жены конунга, и она очень любила его. В Гардарике было законом, что люди, которые были конунгами по рождению, не могли оставаться в стране без разрешения конунга. И вот Сигурд говорит жене конунга, кто Олав по рождению и почему он туда попал: он, дескать, не мог оставаться в своей стране из-за своих врагов. И он попросил ее рассказать все это конунгу. Она так и сделала, и попросила конунга помочь этому конунгову сыну, с которым так плохо обошлись. Она добилась своими уговорами того, что конунг обещал помощь. Он взял Олава под свою защиту, и Олав был у него в таком почете, в каком подобает быть конунгову сыну.

        Олаву было девять лет, когда он попал в Гардарики, и он провел у Вальдамара конунга еще девять лет. Олав был самым красивым, статным и могучим, а также самым искусным из всех норвежцев, о которых рассказывается.

        Ярл Хакон сын Сигурда прожил у конунга датчан Харальда сына Горма всю зиму, последовавшую за той, когда он бежал из Норвегии от сыновей Гуннхильд. Хакон был так сильно озабочен в ту зиму, что он ложился в постель и не мог заснуть, ел и пил, только чтобы сохранить свои силы. И вот он тайно послал своих людей на север в Трандхейм к своим друзьям. Он подговаривал их убить Эрлинга конунга, если они сумеют, и сообщал, что с началом лета он вернется назад в свои владения. В ту зиму жители Трандхейма убили Эрлинга, как уже было написано.

        Хакон и Золотой Харальд были закадычными друзьями. Харальд посвящал Хакона в свои намерения. Харальд сказал, что он хочет осесть в стране и не ходить больше в викингские походы. Он спросил Хакона, не думает ли тот, что Харальд конунг поделит с ним державу, если он потребует.

        — Я полагаю, — говорит Хакон, — что конунг датчан не откажет тебе в том, на что ты имеешь право, но ты это всего лучше узнаешь, если поговоришь с конунгом. Мне кажется, что ты ничего не получишь, если не будешь требовать.

        Вскоре после этого разговора Золотой Харальд обратился к конунгу в присутствии многих могущественных мужей, друзей обоих. Золотой Харальд потребовал от Харальда конунга, чтобы тот разделил с ним свою державу пополам, на что он, дескать, имеет право по своему рождению и своей родне в Дании. Услышав это требование, Харальд конунг очень разгневался. Он сказал, что никто не требовал отдать половину датской державы ни у Горма Старого, его отца, ни у отца того — Хёрдакнута, ни у Сигурда Змей в Глазу, ни у Рагнара Кожаные Штаны. Он был в таком гневе и ярости, что с ним нельзя было говорить.

        Золотой Харальд был теперь недоволен еще больше, чем раньше. Теперь у него не только не было державы, но он еще и навлек на себя гнев конунга. Он пришел к Хакону, своему другу, и сетовал на свою незадачу. Он просил того посоветовать ему, если тот может, как ему завладеть державой. Он сказал, что всего больше хотел бы завладеть ею при помощи силы и оружия. Но Хакон посоветовал ему никому об этом не говорить, чтобы это не стало известным;

        — Дело идет о твоей жизни. Обдумай-ка сам, на что тебя станет. Для выполнении такого большого замысла нужны смелость и непоколебимость. Надо не останавливаться ни перед хорошим, ни перед плохим, если хочешь, чтобы удалось то, за что взялся. Но беда, если возьмешься за такое большое дело, а потом от него бесславно отступишься.

        Золотой Харальд отвечает:

        — Я не отступлюсь от своего требования и не остановлюсь перед тем, чтобы убить самого конунга, если мне представится такая возможность, раз он отказывает мне в том, на что я имею право.

        На этом их разговор кончился.

        После этого Харальд конунг пришел к Хакону, и они повели разговор. Конунг рассказал ярлу о требовании, которое ему предъявил Золотой Харальд, и о своем ответе и заявил, что он ни за что не станет уменьшать свою державу:

        — А если Золотой Харальд будет настаивать на своем требовании, то я просто велю убить его, потому что у меня не будет к нему доверия, если он не откажется от своего притязания.

        Ярл отвечает:

        — Мне думается, что Харальд так далеко зашел в своем требовании, что он не отступится от него, и надо полагать, что если он начнет войну здесь в стране, то к нему примкнет много народу и особенно потому, что его отца так любили. А вам очень опасно убивать вашего родича, так как в теперешних обстоятельствах все будут считать его ни в чем не виновным. Однако я не хочу этим сказать, что советую тебе стать меньшим конунгом, чем был твой отец Горм, который очень увеличил свою державу, но никак не уменьшал ее.

        Тогда конунг говорит:

        — Что же ты мне советуешь, Хакон, если я не должен ни уменьшать своей державы, ни разделываться с этой угрозой? Хакон ярл говорит:

        — Я сначала обдумаю это трудное дело, а потом скажу свое мнение. Тут конунг и все его люди ушли.

        Хакон ярл был теперь снова сильно озабочен и поглощен своими замыслами и оставлял у себя дома лишь немного людей. Несколько дней спустя Харальд конунг пришел к ярлу, и они заводят разговор. Конунг спрашивает, обдумал ли ярл то дело, о котором они говорили на днях. Ярл говорит:

        — Я думал о нем с тех пор денно и нощно, и, по-моему, всего лучше, чтобы ты владел и правил всей той державой, которая была у твоего отца и которую ты от него унаследовал, и дал бы Харальду, твоему родичу, другую державу, править которой было бы ему почетом.

        — Что же это за держава, — говорит конунг, — которую я могу дать Харальду во владение, если я оставлю за собой всю Датскую Державу?

        Ярл говорит:

        — Это Норвегия. Конунги, которые ею правят, притесняют народ. Все желают им зла, и они это заслужили. Конунг говорит:

        — Норвегия — страна большая, и народ в ней живет суровый. Чужеземному войску трудно идти на нее. Так случилось и с нами, когда Хакон правил страной. Много народу мы потеряли, а не одержали победы. Притом Харальд сын Эйрика — мой приемный сын и воспитанник.

        Тогда Ярл говорит:

        — Я давно знаю, что вы часто оказывали помощь сыновьям Гуннхильд, но они никогда не платили вам за это иначе, чем злом. Мы теперь завладеем Норвегией гораздо легче, чем когда нам приходилось сражаться против всего датского войска. Пошли за Харальдом, твоим приемным сыном, предложи ему принять от тебя в лен те земли, которыми они раньше владели здесь в Дании. Вызови его к себе. Тогда Золотой Харальд за короткий срок добудет себе от Харальда Серая Шкура державу в Норвегии.

        Конунг говорит:

        — Злым делом будет это названо, если я предам своего приемного сына.

        Ярл отвечает:

        — Датчане скажут, что лучше было убить норвежского викинга, чем своего датского племянника.

        Они еще долго говорили об этом, пока наконец не договорились между собой.

        Золотой Харальд снова завел разговор с Хаконом. Ярл сказал ему, что он порадел о его деле и что тот, наверно, сможет теперь стать конунгом Норвегии.

        — Мы должны будем тогда, — говорил ярл, — держаться нашей дружбы. Я смогу оказать тебе в Норвегии большую помощь. Завладей сначала этой державой. Харальд конунг очень стар, и своего единственного сына он не любит, и этот сын — от наложницы.

        Ярл говорил так Золотому Харальду, пока не убедил его. Потом они часто говорили между собой все трое: конунг, ярл и Золотой Харальд.

        После этого конунг датчан послал своих людей на север в Норвегию к Харальду Серая Шкура. Посольство было пышно снаряжено. Посланцы были хорошо приняты и предстали перед Харальдом конунгом. Они сообщили, что Хакон ярл находится в Дании, но смертельно болен и почти помешался. Они сообщили также, что конунг датчан Харальд приглашает к себе Харальда Серая Шкура, своего приемного сына, чтобы тот принял от него в лен земли, которыми он и его братья раньше владели в Дании. Харальд приглашал его приехать к нему и встретиться с ним в Йотланде. Харальд Серая Шкура рассказал Гуннхильд и другим своим друзьям об этом приглашении. Мнения о нем разошлись. Некоторые считали, что что-то здесь неладно, принимая во внимание людей, которые были тут замешаны. Но большинство уговаривало ехать, так как в Норвегии был тогда сильный голод, что конунги едва могли прокормить своих людей. Это тогда фьорд, в котором конунги всего чаще жили, получил название Хардангр. Между тем в Дании урожай был неплохой. Люди полагали поэтому, что они будут получать оттуда съестные припасы, если у Харальда конунга будут там земли и власть. Было решено, прежде чем посланцы уехали, что Харальд конунг отправится летом в Данию к конунгу датчан и примет от него то, что тот ему предлагает.

        Харальд Серая Шкура отправился летом в Данию с тремя боевыми кораблями. Один из них был под началом Аринбьёрна, херсира из Фьордов. Харальд конунг отплыл из Вика, подошел к Лимафьорду и пристал у Хальса. Ему было сказано, что конунг датчан скоро туда прибудет. Но когда Золотой Харальд узнал, что Харальд Серая Шкура у Хальса, он отправился туда с девятью кораблями. Он уже раньше собрал это войско, чтобы отправиться в викингский поход. Хакон ярл тоже собрал войско и тоже собирался в викингский поход. У него было двенадцать кораблей, и все большие. Когда Золотой Харальд уехал, Хакон ярл говорит конунгу:

        — Похоже на то, что мы участвуем в ополчении и в то же время платим за то, что в нем не участвуем! Золотой Харальд теперь убьет Харальда Серая Шкура. Потом он сделается конунгом Норвегии. Ты думаешь, что он сохранит верность тебе, если получит от тебя такое могущество? Он говорил мне зимой, что убьет тебя, если ему представиться такая возможность. Не лучше ли мне подчинить Норвегию тебе и убить Золотого Харальда? Только ты обещай мне, что, убив твоего родича, я отделаюсь легкой вирой. Я сделаюсь тогда твоим ярлом и поклянусь тебе в верности. С твоей помощью я подчиню тебе Норвегию и буду держать ее под твоей властью и платить тебе подати. Ты будешь тогда большим конунгом, чем твой отец, если ты будешь править двумя большими странами.

        И вот конунг и ярл договорились между собой, и Хакон отправился со своим войском на поиски Золотого Харальда.

        Золотой Харальд подошел к Хальсу в Лимафьорде. Он сразу же вызвал Харальда Серая Шкура на бой. И хотя у Харальда Серая Шкура было меньше войска, он сразу же сошел на берег и приготовился к бою. Он построил свое войско в боевой порядок. Прежде, чем войска сошлись, Харальд Серая Шкура горячо подбодрил свое войско и велел обнажить мечи. Он бросился в первые ряды войска и стал рубить на обе стороны. Глум сын Гейри так говорит в драпе о Харальде Серая Шкура: 

 

 

 Вавуд стали, кровью

 Дол заливший, словом

 Смог на бой подвигнуть

 Войска, вождь всевластный.

 Грозно речи князя

 Славного звучали,

 Когда взывал Харальд

 К храбрости героев. 

 

        Тут пал Харальд Серая Шкура. Глум сын Гейри говорит так: 

 

 Принял смерть на бреге

 Лимафьорда Гримнир

 Полной луны струга,

 До коней охотник.

 И сеятель света

 Глуби был погублен

 У Хальса речистым

 Советником княжьим. 

 

        Большая часть войска Харальда конунга погибла с ним. Аринбьёрн херсир тоже погиб там. С гибели Хакона Воспитанника Адальстейна тогда прошло пятнадцать лет, а с гибели Сигурда хладирского ярла — тринадцать. Священник Ари сын Торгильса говорит, что Хакон ярл правил своей отчиной в Трандхейме тринадцать лет, когда Харальд Серая Шкура погиб, но последние шесть лет жизни Харальда Серая Шкура, говорит Ари, сыновья Гуннхильд и Хакон воевали, и то он, то они бывали принуждены покинуть страну.

        Хакон ярл и Золотой Харальд встретились вскоре после гибели Харальда Серая Шкура. Хакон ярл сразу же вступил в бой с Золотым Харальдом. Хакон одержал тогда победу. Харальд был взят в плен, и Хакон велел вздернуть его на виселицу. После этого Хакон ярл отправился к конунгу датчан и помирился с ним, заплатив легкую виру за убийство Золотого Харальда, его родича. Затем Харальд конунг созвал войско со всей своей державы и вышел в море с шестью сотнями кораблей. С ним были Хакон ярл и Харальд Гренландец, сын Гудрёда конунга, и много других могущественных мужей, которые бежали из своих отчин в Норвегию от сыновей Гуннхильд.

        Конунг датчан направился со своим войском на север в Вик, и весь народ в стране подчинился ему. Когда он прибыл в Тунсберг, к нему стеклось очень много народу. Харальд конунг отдал все войско, которое присоединилось к нему в Норвегии, под начало Хакону ярлу. Он посадил его править Рогаландом, Хёрдаландом, Согном, Фьордами, Южным Мёром, Раумсдалем и Северным Мёром. Харальд конунг посадил Хакона ярла править всеми этими семью фьордами с теми же правами, которые Харальд Прекрасноволосый предоставил своим сыновьям, с той только разницей, что Хакон присвоил себе там, а также в Транхейме все поместья конунга и подати со страны. Он должен был также получать из казны конунга столько, сколько ему было нужно, если в страну вторгалось войско. Харальд конунг дал Харальду Гренландцу Вингульмёрк, Вестфольд и Агдир до Лидандиснеса, а также сан конунга. Харальд Гренландец должен был править там же с теми же правами, которые были раньше у его родичей и которые Харальд Прекрасноволосый дал своим сыновьям. Харальду Гренландцу, который потом прославился, было тогда восемнадцать лет. А Харальд конунг датчан вернулся со всем своим войском домой.

        Хакон ярл отправился со своим войском на север страны по суше. А когда Гуннхильд и ее сыновья услышали, что произошло, они созвали войско, но собралось очень мало народу. Тогда они приняли то же решение, что и раньше, — отправились на запад за море с тем войском, которое захотело последовать за ними. Сначала они поплыли на Оркнейские острова и оставались там некоторое время. Там были раньше ярлами сыновья Торфинна Раскалывателя Черепов — Хлёдвир и Арнвид, Льот и Скули.

        А Хакон ярл подчинил себе тогда всю страну и оставался ту зиму в Трандхейме. Эйнар Звон Весов говорит об этом в драпе Недостаток Золота: 

 

 Семь фюльков присвоил

 Страж одра гадюки —

 Вот прибыток, в землях!

 В битве князь всеславный. 

 

        Когда Хакон ярл ехал летом с юга по стране и народ покорялся ему, он требовал, чтобы по всей его державе почитали капища и совершали жертвоприношения. Люди так и делали. В Недостатке Золота говорится: 

 

 Наказав народу

 Снова в разоренных

 Капищах поставить

 Богов и чтить Тора,

 Вслед за тем походом

 Пошел с волком павших

 Игг доспехов. Боги

 Им путь указуют,

 

 Преуспел вяз алой

 Плахи сечи: асы

 К алтарям вернулись

 И жертв не отвергли.

 Вновь обильны земли,

 Сели, как бывало,

 В святилищах Бальдры

 Меча, беспечальны.

 

 Край за Виком Хакон

 Крепко в руке держит,

 Широко простерлись

 Шлемоносца земли. 

 

        В первую зиму, когда Хакон правил страной, сельдь подходила к берегам по всей стране, а в предыдущую осень посевы хорошо взошли всюду, где было посеяно, и весной у всех были семена, так что большинство бондов засеяли свои земли, и ожидался хороший урожай.

        Рагнфрёд конунг, сын Гуннхильд, и Гудрёд, другой сын Гуннхильд, — эти двое оставались еще в живых из сыновей Эйрика и Гуннхильд. Глум сын Гейри говорит в драпе о Харальде Серая Шкура так: 

 

 Не сулила кладов

 Скальду смерть Харальда,

 Помыслы о злате

 Унес пир валькирий.

 Но внимать я ныне

 Рад посулам братьев

 Княжьих. Все с надеждой

 На щедрых взирают. 

 

        Рагнфрёд начал свой поход весной, после того как он пробыл одну зиму на Оркнейских островах. Он направился на восток в Норвегию. У него было немалое войско и большие корабли. Прибыв в Норвегию, он узнал, что Хакон ярл в Трандхейме. Рагнфрёд направился на север, обогнул мыс Стад и стал разорять Южный Мёр. Некоторые подчинились ему, как это часто бывает, когда войско вторгается в страну и жители ищут помощи, каждый — там, где рассчитывает скорее всего ее получить.

        Хакону ярлу стало известно, что в Южный Мёр вторглось войско. Ярл снарядил корабли и велел послать по стране ратную стрелу. Он быстро собрался и направился по фьорду в море. К нему стеклось много народу.

        Рагнфрёд и Хакон ярл сошлись у северного побережья Южного Мёра. Хакон сразу же завязал бой. У него было большее войско, но меньшие корабли. Битва была ожесточенной, и Хакону приходилось туго. Они сражались, стоя на носах кораблей, как тогда было принято. В проливе было течение, и все корабли относило к берегу. Ярл велел табанить и подойти к берегу там, где всего удобнее высадиться. Когда корабли сели на мель, ярл и все войско сошли с кораблей, и вытащили их на берег так, чтобы враги не смогли стащить их обратно. Затем ярл построил свое войско на суше и звал Рагнфрёда высадиться. Рагнфрёд и его люди подвели свои корабли близко к берегу, и они долго перестреливались. Но Рагнфрёд не хотел высаживаться, и так они разошлись. Рагнфрёд со своим войском направился на юг за мыс Стад, так как он опасался, что к Хакону ярлу может примкнуть сухопутное войско.

        Ярл же не хотел возобновлять бой, так как он понимал, что разница между их кораблями слишком велика. Так он вернулся осенью в Трандхейм и оставался там всю зиму, а Рагнфрёд конунг захватил все фюльки к югу от мыса Стад — Фьорды, Согн, Хёрдаланд и Рёгаланд. Зимой при нем было очень много народа. А весной он велел собирать ополчение и набрал большое войско. Он проехал по всем этим фюлькам, чтобы собрать людей, корабли и военные припасы, которые ему были нужны.

        Хакон ярл собрал весной войско со всего севера страны. У него было много народа из Халогаланда и Наумудаля и со всего побережья от Бюрды до Стада. К нему собралось также войско со всего Трёндалёга и из Раумсдаля. Говорят, что у него было войско из четырех фюльков. За ним следовало семь ярлов, и у них всех вместе была огромная рать. В драпе Недостаток Золота говорится так: 

 

 С полком превеликим

 Покровитель Мёра

 На Согн, несгибаем

 В брани собирался.

 И четыре края

 Бойцов рать за ратью

 К Иггу стрел под стяги

 

 И поход посылали.

 И семеро ярлов

 В бой на створах моря

 Под началом Улля

 Клича стали мчались.

 От несметной силы

 Сих дружин дрожала

 Страна, и тонули

 В тропах ската трупы. 

 

        Хакон ярл поплыл со всей этой ратью, огибая мыс Стад, на юг. Тут он узнал, что Рагнфрёд конунг со всей своей ратью вошел в Согн. Он тогда повернул туда со своей ратью, и там они с Рагнфрёдом сошлись. Ярл причалил со своими кораблями к берегу, велел разметить орешниковыми ветвями поле боя для Рагнфрёда конунга и выбрал место для своего войска. В Недостатке Золота говорится так: 

 

 И стяжавший славу

 Не однажды, жаждал

 Новой жатвы в ратном

 Поле, недруг вендов.

 Нарви перебранки

 Ведьм рубахи бранной,

 К фюльку он носилки

 Мюсинга направил. 

 

        Разгорелась жаркая битва. У Хакона ярла было много больше людей, и он одержал победу. Это было у Тинганеса, там где Согн граничит с Хёрдаландом. Рагнфрёд конунг бежал на свои корабли, и три сотни людей из его войска погибли. В Недостатке Золота говорится так: 

 

 Был жесток стон стали,

 Но победоносцы

 Триста тел под когти

 Коршуну швырнули.

 И властитель срети,

 Счастлив, возвращался

 С богатой добычей

 К Эгирову брегу. 

 

        После этой битвы Рагнфрёд конунг бежал из Норвегии. А Хакон ярл, установив мир в стране, отпустил обратно на север ту огромную рать, которая следовала за ним летом, но сам оставался осень и зиму на юге.

        Хакон ярл был женат на девушке, которую звали Тора. Она была дочерью Скаги сына Скофти. Тора была очень красива. Их сыновей звали Свейн и Хеминг, а дочерью их была Бергльот, на которой потом женился Эйнар Брюхотряс. Хакон ярл был большой женолюб, и у него было много детей. Одну из его дочерей звали Рагнхильд. Он выдал ее за Скофти сына Скагги, брата Торы. Хакон так любил Тору, что он благоволил к ее родичам много больше, чем к другим людям, но из всех ее родичей наибольшим расположением пользовался Скофти, его шурин. Ярл дал ему большие поместья в Мёре. И каждый раз, когда они были в походе, Скофти должен был ставить свой корабль рядом с кораблем ярла, и никто не смел ставить свой корабль между их кораблями.

        Одним летом, когда Хакон был в походе, с ним был корабль, над которым начальствовал Торлейв Мудрый. Эйрик был тоже на этом корабле. Ему было тогда десять или одиннадцать лет. Когда они вечером становились на якорь, то Эйрик не позволял, чтобы рядом с кораблем ярла становился не их корабль, а другой. Но когда они пришли на юг в Мёр, туда приплыл Скофти, шурин ярла, на боевом корабле с хорошей дружиной. Когда они подошли к кораблям ярла, Скофти крикнул, чтобы Торлейв освободил ему место и снялся с якоря. Эйрик сразу же ответил, что пусть Скофти ищет себе другого места. Хакон ярл услышал, что Эйрик, его сын, так о себе возомнил, что не хочет уступать Скофти, и крикнул сразу же, что пусть снимаются с якоря. Он пригрозил, что иначе им плохо придется, их побьют. Когда Торлейв услышал это, он велел своим людям сниматься с якоря. Они так и сделали, и Скофти стал на якорь рядом с кораблем ярла, как было у него в обычае. Скофти обычно рассказывал все новости ярлу, когда они оказывались вместе, а ярл рассказывал новости Скофти, если он их знал раньше. Его звали поэтому Новости-Скофти.

        Следующей зимой Эйрик был у Торлейва, своего приемного отца. Ранней весной Эйрик набрал себе дружину. Торлейв дал ему ладью с пятнадцатью скамьями для гребцов и всем снаряжением, шатрами и припасами. Эйрик вышел по фьорду в море и затем поплыл на юг в Мёр. А Новости-Скофти плавал на такой же ладье между своими поместьями. Эйрик поплыл ему навстречу и вступил с ним в бой. Скофти пал, а тех его людей, которые еще держались на ногах, Эйрик пощадил. Эйольв Дадаскальд так говорит в Бандадрапе: 

 

 Двинул витязь юный

 Коней вод на сходку

 Мейти с доброй ратью —

 Полководцу впору.

 Там, радетель дятла

 Kpови, вволю волка

 Накормил и, смелый,

 Принес гибель Скофти.

 

 Ты, кольцедаритель,

 Поверг в битве друга

 Кьяра. Мёртв, поникнул

 Ратник тороватый.

 Шел от тела вяза

 Лязга солнц дракона

 Мачты, мечедержец,

 С асами в согласье. 

 

        Затем Эйрик поплыл на юг вдоль побережья и приплыл в Данию. Он отправился к конунгу Харальду сыну Горма и пробыл у него зиму. Следующей весной конунг датчан послал Эйрика на север в Норвегию. Он дал ему сан ярла и посадил править Вингульмёрком и Раумарики, как раньше там правили конунги-данники. Эйольв Дадаскальд говорит так: 

 

 Отроком вождь ратей

 Шел на юг со стругом, —

 Скальд добыл немало

 Пьяной браги карлов —

 А потом поставлен

 Был детьми земными

 Над супругой Игга

 Герой шлемоносный. 

 

        Эйрик ярл сделался впоследствии могущественным правителем.

        Олав сын Трюггви был все это время в Гардарики и был в большой чести у Вальдимара конунга и пользовался расположением его жены. Вальдимар конунг сделал его начальником войска, которое он посылал на защиту своей страны. Олав дал там несколько битв и был хорошим военачальником. У него самого была большая дружина. Он содержал ее на средства, которые давал ему конунг. Олав был щедр со своими людьми, и поэтому его очень любили. Но случилось, как это обычно бывает, когда чужеземцы достигают могущества или большей славы, чем туземцы, что многие стали завидовать тому, что конунг и еще больше — жена конунга так благоволят к Олаву. Люди стали нашептывать конунгу, что он должен остерегаться слишком возвышать Олава:

        — Ибо такой человек тебе всего опаснее, если ему придет в голову причинить вред тебе или твоей державе, особенно поскольку он даровит и его любят. И мы не знаем, о чем это он и твоя жена постоянно разговаривают.

        У могущественных конунгов был тогда такой обычай: половина дружины была у жены конунга, и она должна была содержать ее на свои средства, и ей причитались налоги и подати, которые были ей необходимы для этого. Так было и у Вальдимара конунга: у его жены была не меньшая дружина, чем у него, и конунг и его жена соперничали в том, чтобы заполучить к себе в дружину наиболее доблестных мужей.

        Случилось так, что конунг поверил наговорам и стал сдержанным и недружелюбным в обращении с Олавом. Олав заметил это и сказал жене конунга, добавив, что хочет уехать в Северные Страны. Он сказал, что у его родичей была там раньше держава и что, вероятно, он там всего больше преуспеет. Конунгова жена пожелала ему счастливого пути и сказал, что он всюду будет пользоваться почетом, где бы он ни был. И вот Олав снарядился в поход, сел на корабль и направился в Восточное море. Он плыл на запад и, подойдя к Боргундархольму, стал его разорять. Местные жители вышли ему навстречу и завязали битву. Но Олав одержал победу и взял там богатую добычу.

        Олав стоял у Боргундархольма, когда поднялся сильный ветер и разыгралась буря. Они не могли дольше там оставаться и поплыли оттуда на юг к берегам Страны Вендов и там нашли хорошее укрытие от бури. Они не нарушали там мира и оставались там некоторое время. Конунга в Стране Вендов звали Бурицлав. Его дочерьми были Гейра, Гуннхильд и Астрид. Гейре конунговой дочери принадлежала там вся власть, когда Олав приехал в страну со своими людьми. Диксином звали человека, который имел там наибольшую власть после Гейры конунговой дочери. Когда Гейра и Диксин узнали, что в страну приехали чужеземцы, которые ведут себя как знатные люди и не нарушают мира, Диксин поехал с ним в поручением конунговой дочери Гейры пригласить пришельцев к ним на зиму, ибо лето уже кончалось, и погода стояла суровая, и свирепствовали бури. И когда Диксин приехал к чужеземцам, он сразу же понял, что их предводитель — человек знатный и по роду и по виду. Диксин сказал им, что конунгова дочь дружественно приглашает их к себе. Олав принял это приглашение и поехал на зиму к Гейре конунговой дочери, и они очень понравились друг другу, так что Олав посватался к Гейре конунговой дочери, и был заключен брак между ними, и Гейра конунгова дочь стала женой Олава в ту зиму. Он стал тогда правителем той державы вместе с ней. Халльфред Трудный Скальд говорит в драпе, которую он сочинил об Олаве конунге: 

 

 В Гардах конунг гордый

 Край меча окрасил —

 Забыть ли об этом? —

 И в поле на Хольме. 

 

        Хакон ярл правил Норвегией и не платил никаких податей, ибо конунг датчан уступил ему все подати, на которые конунг имел право в Норвегии, в возмещении за труд и расходы ярла по обороне страны от сыновей Гуннхильд.

        В Стране Саксов правил тогда Отта кейсар. Он потребовал от Харальда конунга датчан, чтобы тот, а с ним и весь народ, которым тот правил, приняли крещение и правую веру. В противном случае, грозил кейсар, он пойдет на него войной. Тогда конунг датчан велел привести в порядок свою оборону, укрепить Датский Вал и снарядить боевые корабли. Затем он послал в Норвегию к Хакону ярлу, требуя, чтобы тот поспешил к нему ранней весной со всем тем войском, которое он сможет собрать. Хакон ярл стал весной набирать войско по всей своей державе и собрал очень много народу. Он направился со всем этим войском в Данию и явился к конунгу датчан. Тот встретил его с почетом. У конунга датчан были тогда многие другие вожди, которые привели к нему людей. У него была теперь очень большая рать.

        Олав сын Трюггви пробыл зиму в Стране Вендов, как уже было написано. Он ездил зимой в те края Страны Вендов, которые были подчинены Гейре конунговой дочери, но в то время совсем вышли из повиновения и не платили податей. Он ходил в эти края войной и перебил много народа, а некоторых поджег. Он взял большую добычу и подчинил себе эти края. Затем он вернулся в свой город.

        Ранней весной Олав снарядил свои корабли и вышел в море. Он поплыл к Сканей и высадился там. Местные жители собрались и завязали с ним битву. Но Олав одержал победу и взял богатую добычу. Затем он поплыл на восток к Готланду. Там он захватил купеческий корабль, который принадлежал людям из Ямталанда. Они упорно защищались, но в конце концов Олав очистил корабль от людей, перебил много народу и захватил все добро. Третью битву он дал на Готланде. Он одержал там победу и взял большую добычу. Халльфред Трудный Скальд говорит так: 

 

 Ямталандцев с вендами

 Бивал встарь немало

 В сечах всемогущий

 Идолищ крушитель.

 Тьму врагов угробил

 На Готланде конунг,

 Княжич не однажды

 Лил дождь стрел на Сканей. 

 

        Отта кейсар собрал большую рать. У него были люди из Страны Саксов, Страны Франков и Страны Фризов, а из Страны Вендов к нему присоединился Бурицлав конунг с большим войском. С ним был и Олав сын Трюггви, его зять. У кейсара была большая конница, но пехоты у него было много больше. У него было также большое войско из Хольтсеталанда. Харальд конунг датчан послал Хакона ярла с тем норвежским войском, которое с ним пришло, на юг к Датскому Валу, чтобы оборонять там страну. В Недостатке Золота говорится так: 

 

 И вперед под ветром

 Шли на юг, послушны

 Власти меченосца,

 Звери влажной хляби.

 Путь держал к пределам

 Датским в злато-шлеме

 Вождь державный хёрдов

 И довров опора.

 

 По зиме князь ютов

 Испробовал силу

 Северного альва

 Сельдей битвы в деле,

 Когда ратобитец

 Встал зашитой вала

 Против полчищ Ньёрдов

 Жерновов сражений. 

 

        Отта кейсар подошел со своей ратью с юга к Датскому Валу, а Хакон ярл со своим войском оборонял вал. Датский Вал устроен так: в сушу врезаются два фьорда, каждый со своей стороны страны, и между вершинами фьордов датчане соорудили большой вал из камней, дерна и бревен и вырыли с внешней его стороны широкий и глубокий ров, а перед каждыми воротами воздвигли укрепления. Произошла ожесточенная битва. О ней говорится в Недостатке Золота: 

 

 Не страшился витязь

 Трудного удела,

 В лютой схватке натиск

 Вражий отражая,

 Когда с юга вендов

 Строй и франков рати

 Князь привел, — и фризов —

 Клич вождя раздался. 

 

        Хакон ярл поставил отряды у всех ворот вала, но большая часть его войска должна была передвигаться вдоль вала и отражать нападение там, где это было необходимо. У кейсара погибло много людей, но его войску не удалось прорваться сквозь вал. Тогда кейсар отступил и больше не пытался прорваться. В Недостатке Золота говорится так: 

 

 Грянул гром искр Оми,

 Гримнир игрищ стали

 Дал — щиты сшибались —

 Отпор Ньёрдам битвы.

 Саксов, славный, к бегству

 Принудил Тунд Факси

 Вод, когда с отрядом

 Отстаивал стену. 

 

        После этой битвы Хакон ярл вернулся на свои корабли и хотел плыть назад на север в Норвегию, но не было попутного ветра, и он ждал его в Лимафьорде.

        Отта кейсар повернул тогда со своим войском к Сле. Он собрал свои корабли и переправил войско через фьорд в Йотланд, Когда об этом узнал Харальд конунг датчан, он направился против него со своим войском. Произошла большая битва, и в конце концов кейсар одержал победу, а конунг датчан бежал к Лимафьорду и переправился на остров Марсей. Между конунгами начались переговоры через посланцев, и было заключено перемирие, и назначена встреча. Отта кейсар и конунг датчан встретились на Марсей. Тогда святой епископ Поппо стал проповедовать христианскую веру Харальду конунгу. Поппо пронес раскаленное железо в руке и показал Харальду конунгу, что его рука не была обожжена. Тут Харальд конунг крестился со всем датским войском. Харальд конунг еще раньше, когда он был на Марсей, послал сказать Хакону ярлу, чтобы тот поспешил ему на помощь. Ярл приехал на остров, когда конунг принимал крещение. Конунг тогда послал сказать ярлу, чтобы тот пришел к нему. А когда они встретились, конунг заставил ярла принять крещение. И ярл крестился, и с ним все те люди, которые при нем были. Конунг дал тогда ему священников и других ученых людей и сказал, что ярл должен заставить креститься весь народ в Норвегии. На этом они расстались.

        Хакон ярл поплыл к морю и стал ждать попутного ветра. Когда установилась такая погода, что, как он решил, можно было пуститься в путь, он спровадил на берег всех ученых людей и вышел в море. Но ветер был юго-западный и западный. Ярл тогда поплыл на восток через Эйрарсунд, разоряя страну по обоим берегам. Затем он поплыл на восток к побережью Сканей и разорял страну всюду, где приставал к берегу. Заплыв еще дальше на восток, к Гаутским Шхерам, он пристал к берегу и совершил большое жертвоприношение. Тут прилетели два ворона и стали громко каркать. Ярл решить, что, значит, Один принял жертвоприношение и будет помогать ему в бою. Он тогда высадился на берег всем своим войском, сжег все свои корабли и стал разорять страну. Навстречу ему выступил Оттар ярл. Он правил Гаутландом. Произошла большая битва. Хакон ярл одержал победу, а Оттар ярл пал в битве, и с ним — большая часть его войска. Хакон ярл пошел по обоим Гаутландам, разоряя все, пока не пришел в Норвегию. Тут он отправился по суше на север в Трандхейм. Обо всем этом говорится в Недостатке Золота: 

 

 Пытал судьбу в поле

 Повергатель ратей,

 Нанны войн внимая

 Вещему совету,

 И защитник брани

 Птицам ран напиться

 Дал, без счета гаутов

 Разя, стражник капищ.

 

 Ярл в уборе Сёрли

 Первым средь героев

 Сам для встречи тарчей

 В гаутский край нагрянул,

 Куда мореходы —

 Весь повержен Гаутланд —

 Досель не вносили

 Щитов позлащенных.

 

 Он телами поле,

 Ас ненастья Фроди,

 Усеял, сим волю

 Верша Отца Павших.

 Хакона владыки

 Вели в драке стали,

 Мощь недруга рода

 Княжьего умножив. 

 

        Отта кейсар вернулся в Страну Саксов, в свою державу. Они расстались с конунгом датчан дружественно. Люди говорят, что Отта кейсар был крестным отцом Свейна, сына Харальда конунга, и дал ему свое имя, так что тот при крещении получил имя Отта Свейн. Харальд конунг датчан держался христианской веры до самой смерти. Бурицлав конунг вернулся тогда в страну вендов, а с ним Олав, его зять. 0б этих битвах говорит Халльфред Трудный Скальд в драпе об Олаве: 

 

 Вяз сражений срезал

 С березовой рощи

 Меди битв под Хейдабю

 Бересту в пре стали. 

 

        Олав сын Трюггви уже быя три года в Стране Вендов, когда Гейра, его жена, заболела и от этой болезни умерла. Олав принял это так близко к сердцу, что после этого не находил радости в Стране Вендов. Он снарядил боевые корабли и отправился в поход, сначала в Страну Фризов, затем в Страну Саксов и дальше в Страну Флемингов. Халльфред Трудный Скальд говорит так: 

 

 Дал сын Трюггви волю

 Клинку напоследок,

 Скормил сотни саксов

 Ведьм коню лихому.

 Бурой кровью фризов

 Поил в изобилье

 Серую опору

 Всадниц мрака, ратник.

 Валькеров всесильный

 Валил полководец,

 Он Флемингов племя

 Бросил волку в поле. 

 

        Затем Олав сын Трюггви отправился в Англию и воевал там по всей стране. Он ходил походом на север в Нортимбраланд и воевал там. Затем он отправился на север в Шотландию и воевал там по всей стране. Оттуда он поплыл на Южные Острова и дал там несколько битв. Затем он направился на юг на остров Мен и сражался там. Он воевал также повсюду в Ирландии. Потом он направился в Бретланд и воевал повсюду там, а также в местности, которая называется Кумраланд. Оттуда он поплыл на запад в Валланд и воевал там. Затем он поплыл на восток, направляясь в Англию, и попал на острова, которые называются Сюллинги и лежат к западу от Англии. Халльфред Трудный Скальд говорит так: 

 

 Злой в сраженье княжич

 Гнал нещадно англов,

 Тьму нортимбров, грозный,

 В треске стрел угробил.

 Сотоварищ Гери

 Сек он сталью скоттов,

 Тешил длань на Мене

 Монет расточитель.

 

 Иров в прах стирая

 И рать островную,

 В битве пытчик лука

 Дух явил великий.

 Кормил в Кумраланде

 Князь баклана распри

 Стрел, и против бриттов

 Вождь дружины двинул. 

 

        Олав сын Трюггви был четыре года в походах с того времени, как он уехал из Страны Вендов и до приезда на Сюллинги.

        Когда Олав сын Трюггви был на Сюллингах, он услышал, что на одном из этих островов живет какой-то прорицатель, который предсказывает будущее, и многие считали, что его предсказания сбываются. Олаву захотелось проверить предсказания этого человека. Он послал к нему самого красивого и статного из своих людей, одев его в роскошные одеяния, и велел сказать прорицателю, что он — конунг. А Олав уже прослыл тогда во всех странах более красивым, знатным и сильным, чем другие люди. И с тех пор, как он уехал из Гардарики, он изменил свое имя и называл себя Оли и говорил, что он из Гардарики. И вот когда посланец явился к прорицателю и сказал, что он — конунг, он получил такой ответ:

        — Ты не конунг, но я советую тебе быть верным твоему конунгу.

        Больше ничего не было сказано посланцу. Тот вернулся и сказал Олаву об ответе прорицателя. Олаву теперь еще больше захотелось встретиться с ним, когда он услышал о его ответе так как теперь он перестал сомневаться в том, что тот действительно прорицатель. Олав отправился к нему и имел с ним беседу. Олав спросил у него, что он ему предскажет — будет ли он править державой и какова будет вообще его судьба. Тогда отшельник ответил ему святым прорицанием:

        — Ты будешь знаменитым конунгом и совершишь славные дела. Ты обратишь многих людей в христианскую веру и тем поможешь и себе, и многим другим. И чтобы ты не сомневался в этом моем предсказании, я дам тебе такой знак: у тебя на кораблях будет предательство и бунт. Произойдет битва, и ты потеряешь несколько своих людей, а сам будешь ранен. Рану твою посчитают смертельной, и тебя отнесут на щите на твой корабль. Но через семь дней ты исцелишься от этой раны и вскоре примешь крещение.

        Олав вернулся на свои корабли и там встретил бунтовщиков, которые хотели убить его и его дружину. Все произошло так, как предсказал отшельник: Олав был отнесен раненый на корабль и на седьмой день исцелился. Тогда Олав увидел, что этот человек сказал ему правду и что он настоящий прорицатель, откуда бы ни бралось его знание будущего. Олав пошел поэтому во второй раз к этому человеку и долго с ним беседовал. Он расспрашивал его, откуда у него такая мудрость, что он может предсказывать будущее. Отшельник ответил, что сам бог христиан открывает ему все, что он хочет знать, и он рассказал ему также о многих чудесных делах бога. Благодаря этим увещеваниям Олав согласился принять крещение, и вот Олав и все его спутники крестились. Он довольно долго оставался там и учился правой вере, и взял с собой оттуда священников и других ученых людей.

        Осенью Олав отплыл с Сюллингов в Англию. Он стоял там в одной гавани и вел себя мирно, так как Англия была крещеной, и он тоже был теперь крещеным. Там в стране как раз созывался какой-то тинг, и все должны были явиться на этот тинг. Когда тинг собрался, на него явилась конунгова дочь, Гюда по имени, сестра Олава Кварана, конунга в Дюплинне в Ирландии. Она была раньше замужем в Англии за одним могущественным ярлом. Этот ярл умер, а она унаследовала его державу. В ее державе был человек по имени Альвини. Он был очень воинственен и любил вызывать на поединок. Он посватался к ней, но она ответила, что хочет сама выбрать, за кого она пойдет замуж из тех людей, что есть в ее державе. Тинг и был созван, чтобы она могла выбрать себе супруга. Туда пришел Альвини, одетый в лучшие одеяния, и многие другие роскошно одетые мужи. Пришел туда и Олав. Он был одет в дорожную одежду, а поверх у него был меховой плащ. Он стоял со своей дружиной отдельно от других людей. Гюда ходила и смотрела на каждого, кто казался ей сколько-нибудь стоящим человеком. Когда она подошла туда, где стоял Олав, она посмотрела ему в лицо испросила, кто он такой. Он назвал себя Оли и сказал:

        — Я здесь чужестранец.

        Гюда сказала:

        — Хочешь жениться на мне? Тогда я выбираю тебя.

        — Я не против, — ответил он и спросил об ее имени, роде и происхождении.

        — Я конунгова дочь из Ирландии, — ответила она. — Я была выдана за ярла, который правил здесь в стране. С тех пор как он умер, я правлю державой. Многие ко мне сватались, но среди них не было того, за кого бы я пошла замуж. А зовут меня Гюда.

        Она была молодая и красивая женщина. Они повели беседу друг с другом и обо всем договорились. Альвини это очень не понравилось. А в Англии было в то время в обычае, что, когда двое соперничали в чем-либо, то решать должен был поединок между ними. И вот Альвини вызвал Олава сына Трюггви на поединок. Они договорились о времени и месте встречи. С каждой стороны должно было быть по двенадцать человек. А когда они встретились, Олав сказал своим людям, чтобы они делали то же, что он. У него была большая секира. Когда Альвини хотел нанести ему удар мечом, он выбил у него меч из рук, а вторым ударом повалил Альвини на землю. Затем Олав крепко связал его. То же самое произошло со всеми людьми Альвини: они были повалены, связаны и отведены к Олаву в дом. Затем Олав велел Альвини покинуть страну и назад не возвращаться. А Олав взял себе все его имущество. И вот Олав женился на Гюде и жил в Англии, а иногда в Ирландии.

        Однажды, когда Олав был в Ирландии, он ходил в поход, и они плыли на кораблях. И когда им понадобилось забить на берегу скот, его люди сошли на землю и пригнали к берегу много скота. Тут подошел один бонд и попросил Олава вернуть ему коров. Олав сказал ему, пусть берет, если может их узнать:

        — Но не заставляй нас ждать!

        А у бонда была большая пастушья собака. Он показал ей на стадо, а там было согнано много сотен голов. Собака обежала все стадо и отогнала ровно столько коров, сколько, по словам бонда, у него было. Все они были мечены. Было очевидно, что собака и правда узнала коров и что она удивительно умна. Тогда Олав спросил бонда, не отдаст ли он ему эту собаку.

        — Охотно, — сказал тот.

        И Олав сразу же дал ему в обмен золотое обручье и заверил его в своей дружбе. Собаку эту звали Виги, и лучше ее не бывало. Она долго была у Олава.

        Харальд сын Горма, конунг датчан, услышал, что Хакон ярл отрекся от христианства и разоряет земли конунга датчан. Тогда Харальд конунг датчан собрал войско и пошел походом в Норвегию. Когда он приплыл в те земли, которыми правил Хакон ярл, он стал воевать там и разорил всю страну и поплыл с войском на острова, которые называются Солундир. Только пять дворов оставались несожженными в Лерадале в Согне, а весь люд бежал в горы и пустоши со всем тем, что они могли с собой захватить.

        Конунг датчан собирался отправиться со всем этим войском в Исландию, чтобы отомстить за хулительные стихи, которые все исландцы сочинили о нем. В Исландии был принят закон: о конунге датчан нужно было сочинить по хулительной висе с каждого жителя страны. А причина тому была та, что корабль, принадлежавший исландцам, разбился у берегов Дании, и датчане захватили весь груз как добро, выброшенное морем, и заправлял этим наместник конунга по имени Биргир. О них обоих сочинены хулительные стихи. В них говорилось: 

 

 И топча в обличье

 Слейпнира угоры

 Мёрнировы, Харальд

 Весь размяк, вояка,

 А бедняга Биргир,

 Богам неугодный,

 Там — видали люди —

 Был его кобылой. 

 

        Харальд конунг велел одному колдуну отправиться в чужом обличьи в Исландию на разведку и потом ему донести. Тот отправился в обличьи кита. Подплыв к Исландии, он отправился на запад и обогнул страну с севера. Он увидал, что все горы и холмы полны там духами страны, большими и малыми. А когда он проплывал мимо Оружейного Фьорда, он заплыл в него и хотел выйти на берег. Но тут вышел из долины огромный дракон и за ним — множество дышащих ядом змей, жаб и ящериц. Колдун поплыл прочь и направился на запад вдоль берега к Островному Фьорду. Но когда он заплыл в этот фьорд, навстречу ему вылетела птица, такая громадная, что крылья ее задевали горы по обоим берегам, а за ней — множество других птиц, больших и малых. Колдун поплыл оттуда прочь и направился сначала на запад, а затем, огибая страну, на юг к Широкому Фьорду и заплыл в него. Но тут навстречу ему вышел огромный бык и пошел вброд по морю со страшным ревом, а за ним шло множество духов страны. Колдун поплыл прочь и направился на юг, огибая Мыс Дымов, и хотел выйти на берег у Викарскейда. Но тут навстречу ему вышел великан в железной палицей в руке. Голова его была выше гор, и много других великанов шло за ним. Оттуда колдун поплыл вдоль берега на восток. Но там, как он сказал, нет ничего, кроме песчаных отмелей, и негде пристать, и сильный прибой, и море такое огромное между странами, что на боевых кораблях туда не переплыть. А это были Броддхельги в Оружейном Фьорде, Эйольв сын Вальгерд в Островном Фьорде, Торд Ревун в Широком Фьорде и Тородд Годи в Эльвусе.

        Конунг датчан повернул со своим войском на юг и поплыл вдоль берега в Данию, а Хакон ярл велел снова селиться по всей стране и больше не платить никаких податей конунгу датчан.

        Свейн, сын Харальда конунга, тот, что потом был прозван Вилобородым, потребовал от Харальда конунга, своего отца, чтобы тот поделил с ним власть. Но, как это было и раньше, Харальд конунг не захотел делить пополам датскую державу и уступать ему власть. Тогда Свейн снаряжает себе боевые корабли и говорит, что он хочет оправиться в викингский поход. Когда все его войско собралось и к нему присоединился от йомсвикингов Пальнатоки, Свейн поплыл к Сьяланду и вошел в Исафьорд. А там стоял со своими кораблями Харальд конунг, его отец, и собирался в поход. Свейн вступил с ним в бой. Битва была ожесточенной. К Харальду конунгу стеклось много народу, так что численный перевес оказался на его стороне, и Свейн потерпел поражение и бежал. Но Харальд конунг получил раны, от которых умер.

        И вот Свейн был провозглашен конунгом Дании. Тогда ярлом Йомсборга в Стране Вендов был Сигвальди. Он был сыном Струтхаральда конунга, который правил в Сканей. Братьями Сигвальди были Хеминг и Торкель Высокий. Вождями йомсвикингов были тогда также Буи Толстый с Боргундархольма и Сигурд, его брат. Там был также Вагн, сын Аки и Торгунны, племянник Буи и Сигурда. Сигвальди ярл — а он был женат на Астрид, дочери Бурицлава конунга, — захватил Свейна конунга и отвез его в Йомсборг в Стране Вендов. Он заставил его помириться с Бурицлавом конунгом вендов и принять его, ярла, решение об условиях примирения. В противном случае — грозил ярл — он выдаст Све