Стрижи в целом и чёрные стрижи в частности ближе всех приблизились к тому, чтобы навсегда оставить бренную землю и стать первыми животными, лапки которых никогда не касались поверхности планеты. Они могут летать месяцами или даже годами, не показывая усталости или слабости. И единственное, что может заставить их по доброй воле спуститься с небес на землю — это любовь.

Чёрные стрижи — это одни из самых лучших летунов на планете. Если перечислять их выдающиеся способности без упоминания животного, то у собеседника может возникнуть ощущение, будто вы говорите о каком-то мифическом существе. Ведь чёрный стриж может:

— Лететь со скоростью 110 километров в час по прямой и разгоняться до 200 км/ч в пике и подниматься на высоту до 5 километров.

— оставаться достаточно манёвренным, чтобы прямо на лету ловить мошек, мух и комаров.

— Мастерски игнорировать необходимость в длительном сне, что обязателен для работы мозга. Как они это делают — нам пока неизвестно.

— Менять оперение, не спускаясь на землю.

— Пить на лету, зачерпывая клювиком воду из речки или озера.

— Пролететь 800 километров за 9 дней, не забывая прерываться на поиски пищи.

И самое интересное: достоверно известно, что стриж может находиться в воздухе до 9 месяцев кряду. А теоретический предел ещё дольше — до 4 лет! Не так-то просто поверить в существование такого животного, знаете ли!

– Алло, это бюро находок? – спросил детский голосок.
– Да, малыш. Ты что-то потерял?
– Я маму потерял. Она не у вас?
– А какая она твоя мама?
– Она красивая и добрая. И еще она очень любит кошек.
– Да, как раз вчера мы нашли одну маму, может быть это твоя. Ты откуда звонишь?
– Из детского дома №3.
– Хорошо, мы отправим твою маму к тебе в детский дом. Жди.
Она вошла в его комнату, самая красивая и добрая, а в руках у нее была настоящая живая кошка.
– Мама! – закричал малыш и бросился к ней. Он обнял ее с такой силой, что его пальчики побелели. – Мамочка моя!!!
…Артем проснулся от своего собственного крика. Такие сны снились ему практически каждую ночь.

Он засунул руку под подушку и достал оттуда фотографию девушки. Эту фотографию он нашел год назад на улице во время прогулки. Теперь он всегда хранил ее у себя под подушкой и верил, что это его мама. В темноте Артем долго вглядывался в ее красивое лицо и незаметно для себя уснул….
Утром заведующая детским домом, Ангелина Ивановна, как обычно обходила комнаты с воспитанниками, чтобы пожелать всем доброго утра и погладить каждого малыша по голове. На полу около Артемкиной кроватки она увидела фотографию, которая ночью выпала из его рук. Подняв ее, Ангелина Ивановна спросила мальчика:
– Артемушка, откуда у тебя эта фотография?
– Нашел на улице.
– А кто это?
– Моя мама, – улыбнулся малыш и добавил, – она очень красивая, добрая и любит кошек.
Заведующая сразу узнала эту девушку. Первый раз она приходила в детский дом в прошлом году с группой волонтеров.

Наверно тогда и потеряла здесь свою фотографию.

С тех пор эта девушка часто обивала пороги различных учреждений в надежде добиться разрешения на усыновление ребенка. Но, по мнению местных бюрократов, у нее был один существенный недостаток: она была не замужем.
– Ну что же, – произнесла Ангелина Ивановна, – раз она твоя мама, то это полностью меняет дело.
Войдя к себе в кабинет, она села за стол и стала ждать. Через полчаса раздался робкий стук в дверь:
– Можно к Вам, Ангелина Ивановна? – И в дверях показалась та самая девушка с фотографии.
– Да, заходите, Алиночка.
Девушка зашла в кабинет и положила перед заведующей толстенную папку с документами.
– Вот, – сказала она, – Я все собрала.
– Хорошо, Алиночка. Я должна задать еще несколько вопросов, так положено, понимаешь… Ты осознаешь, какую ответственность на себя берешь? Ведь, ребенок – это не на два часа поиграть, это на всю жизнь.
– Я все осознаю,- выдохнула Алина, – просто я не могу спокойно жить, зная, что кому-то очень нужна.
– Хорошо, – согласилась заведующая, – когда ты хочешь посмотреть детей?
– Я не буду на них смотреть, я возьму любого ребенка, какого предложите, – сказала Алина, глядя заведующей прямо в глаза.
Ангелина Ивановна удивленно подняла брови.
– Понимаете, – сбивчиво начала объяснять Алина, – ведь настоящие родители не выбирают себе ребенка… они не знают заранее каким он родится…. красивым или некрасивым, здоровым или больным… Они любят его таким какой он есть. Я тоже хочу быть настоящей мамой.
– Впервые встречаю такого усыновителя, – улыбнулась Ангелина Ивановна, – впрочем, я уже знаю, чьей мамой вы станете. Его зовут Артем, ему 5 лет, родная мать отказалась от него еще в роддоме. Сейчас приведу его, если вы готовы.
– Да, я готова, – твердым голосом сказала Алина, – покажите мне моего сына.
Заведующая ушла и через 5 минут вернулась, ведя за руку маленького мальчика.
– Артемочка, – начала Ангелина Ивановна, – познакомься это …
– Мама! – закричал Артем. Он бросился к Алине и вцепился в нее так, что его пальчики побелели. – Мамочка моя!
Алина гладила его по крошечной спинке и шептала:
– Сынок, сыночек… я с тобой..
Она подняла глаза на заведующую и спросила:
– Когда я смогу забрать сына?
– Обычно родители и дети постепенно привыкают друг к другу, сначала здесь общаются, потом на выходные забирают, а потом насовсем, если все в порядке.
– Я сразу заберу Артема, – твердо сказала Алина.
– Ладно, – махнула рукой заведующая, – завтра все равно выходные, можете взять, а в понедельник придете, и оформим все документы как положено.
Артем был просто счастлив. Он держал свою маму за руку и боялся отпустить ее даже на секунду. Вокруг суетились воспитатели, нянечки…одни собирали его вещи, другие просто стояли в сторонке и вытирали глаза платочками.
– Артемушка, до свиданья. Приходи к нам в гости, – попрощалась с ним Ангелина Ивановна.
– До свидания, приду, – ответил Артем.
Когда они со всеми попрощались и вышли на улицу, он, наконец-то, решился задать своей новой маме самый главный вопрос:
– Мама…. а ты кошек любишь?
– Обожаю, у меня их дома целых две, – засмеялась Алина, нежно сжимая в своей руке крошечную ладошку.

Артем счастливо улыбнулся и зашагал к себе домой.
Ангелина Ивановна посмотрела в окно вслед уходящим Алине с Артемкой. Затем села за свой стол и начала куда-то звонить.
– Алло, Небесная Канцелярия? Примите, пожалуйста, заявку. Имя клиентки: Алина Смирнова. Категория заслуги: наивысшая, подарила счастье ребенку… присылайте все, что положено в таких случаях: безграничное счастье, взаимную любовь, удачу во всем и т.д.…. Ну и само собой, идеального мужчину, она не замужем…. Да, я понимаю, что их мало осталось, дефицит, но здесь исключительный случай. Да, и бесконечный денежный поток не забудьте, он ей очень пригодится…. малыш должен хорошо питаться… Уже все отправили? Спасибо.
Двор детского дома был заполнен мягким солнечным светом и радостными детскими криками.

Заведующая положила трубку и подошла к окну.

Она любила подолгу стоять и смотреть на своих малышей,

расправив за спиной огромные белоснежные крылья…

из инета 

В эпоху, когда тренды в социальных сетях меняются едва ли не еженедельно, их героем умудрился стать человек, который жил много столетий назад. Неизвестно, как он выглядел и как в итоге сложилась его судьба, однако его имя Онфим, звучащее сегодня странно, произносят в сотнях роликов, набирающих десятки тысяч просмотров. Как школьник из средневекового Великого Новгорода стал звездой соцсетей XXI века?

Каждая хозяйка знает: белые рубашки, футболки, носки и постельное белье со временем теряют свою ослепительную белизну. Желтизна, серый налет, пятна от пота и дезодоранта - все это портит внешний вид даже самых дорогих вещей. Производители бытовой химии предлагают десятки отбеливателей, но они стоят недешево и не всегда безопасны для тканей.

Опытные домохозяйки все чаще возвращаются к старым проверенным методам. Один из них - бабушкин рецепт с тремя ложками обычного средства, которое есть в каждом доме. Результат поражает: вещи становятся белее новых, без агрессивной химии и утомительного кипячения.

Олег Ухналёв - И не то, чтобы "да"

Расул Гамзатов написал «Журавли» на своём родном аварском языке. Существует две версии, что именно вдохновило поэта. 

    Поездка в Хиросиму. В 1965 году Гамзатов в составе советской делегации посетил Японию. Он побывал в Мемориальном парке мира и увидел памятник японской девочке Садако Сасаки. Она заболела лейкемией после атомного взрыва и верила японское поверье: если сложить тысячу бумажных журавликов (оригами), желание исполнится и человек выздоровеет. Садако не успела завершить работу и умерла. У памятника Гамзатов увидел тысячи женщин в белых траурных одеждах (в Японии в трауре носят белое, а не чёрное). В этот момент в небе появилась стая настоящих журавлей (говорили, что они прилетели из Сибири). Поэт заметил в стае небольшой промежуток — словно кто-то из птиц не долетел. Вскоре Гамзатову вручили телеграмму о смерти матери, и по дороге домой он думал одновременно и о японской трагедии, и о личном горе, и о миллионах погибших в войнах. 

Есть и вторая версия: Гамзатов увидел обелиск в селе Дзуарикау. Он был посвящён семье Газдановых — все семеро сыновей погибли на войне. Мать не выдержала после третьей похоронки и умерла, а отец скончался, получив последнюю весть. Монумент изображал скорбящую мать и семь улетающих птиц. 

В изначальном варианте первые строки звучали так: «Мне кажется порою, что джигиты, с кровавых не пришедшие полей, в могилах братских не были зарыты, а превратились в белых журавлей…». 

Стихотворение перевёл на русский язык Наум Гребнев — друг поэта, который сам прошёл войну, был трижды ранен. Гамзатов позже писал, что Гребнев стал почти соавтором: стихотворение оказалось ему близко, потому что он сам пережил войну и потерял близких. В 1968 году перевод напечатали в журнале «Новый мир».

Там его увидел Марк Бернес — актёр и певец, для которого тема войны была глубоко личной. Он сразу понял, что из этих строк можно сделать песню. Бернес позвонил Гребневу и предложил внести правки: заменить «джигиты» на «солдаты» (это расширило смысл, придало произведению общечеловеческое звучание) и сократить текст. Гамзатов согласился.

Написать музыку Бернес предложил Яну Френкелю — композитору, который тоже прошёл войну. Работа поначалу шла тяжело, но спустя примерно два месяца Френкель напел вступительный вокализ и позвонил Бернесу. Тот приехал, прослушал мелодию и расплакался. Запись проходила в тяжёлых условиях: Марк Бернес был неизлечимо болен раком лёгких. 8 июля 1969 года сын отвёз его в студию, и певец записал вокал с одного дубля. Эта запись стала последней в его жизни — через месяц артиста не стало.

Песня стала реквиемом и песней-молитвой. Для многих она остаётся одним из самых пронзительных музыкальных памятников войне. 
 

Мы все — жертвы римской пропаганды, и сейчас я вам это докажу. В I веке нашей эры жил Плиний Старший — знаменитейший историк и искусствовед, который как-то написал, что глупость страусов неизмерима, и эти наивные от страха прячут голову в песок и сидят себе задом кверху довольные. И этот миф оказался настолько цепким, что не просто прожил добрых 2000 лет, но ещё и прицепился к героям сегодняшней статьи — южноамериканским нанду. Хотя они, я вам скажу, удивительно умные потомки динозавров!


Прячем голову, прячем голову... Да просто кушаем мы!

Да, понимаю, они не создают такого впечатления. При росте в добрые 140 сантиметров и весе в 40 кило они имеют маленький мозг размером примерно с грецкий орешек, а их косоглазые глазки прямо-таки вопят об отсутствии всякого интеллекта. Только вот всё это — фикция, долгое время сбивавшая нас с толку.

Она только окончила шестой класс, когда началась война. Могла уехать в эвакуацию и оставаться в безопасности, ведь отец Элины занимал видный пост в медицине. Никто не ждал от нее подвига. Но четыре самых тяжелых военных года Быстрицкая работала в передвижном эвакогоспитале наравне со взрослыми, поступив туда добровольцем. Об этих тяжелых днях мы говорили с Элиной Авраамовной, а после ее ухода — с сестрой актрисы, которая также знала все подробности этого незаметного и, возможно, недоцененного подвига.

Из всех мифических злодеев этот – самый романтичный. Все свои преступления Призрак Оперы совершал ради любви к прекрасной Кристине Даэ. И умер он ради любви…



Так что не удивительно, что на западе существует множество фан-клубов Призрака Оперы.

Особо восторженные поклонницы приходят в парижскую Гранд Опера, чтобы положить алую розу на забранный ажурной решеткой вентиляционный люк, ведущий в подземелья, в обитель Призрака. И всеми правдами и неправдами стараются проникнуть в знаменитую пятую ложу.

А вдруг удастся там увидеть его? Ведь многим удавалось. И до сих пор иногда случается.

Greg HILDEBRANDT The Phantom of the Opera




 
 Скелет с кольцом на пальце


Этот мартовский день 1908 года был одним из худших в жизни месье Габиона, администратора Гранд Опера. Он вел в подземелья театра журналиста и очень переживал.

Во время плановой инспекции подземелий рабочие сломали стену, казавшуюся лишней и преграждающей путь в соседний подвал, и за стеной обнаружили скелет человека… И надо же было этому случиться именно сейчас. Администратору до почетной пенсии оставалось-то всего пол года. А теперь газетчики вцепятся в такую аппетитную тему: как же, в подвалах роскошного и популярного театра десятилетиями лежат трупы! 

Не только змеи: 10 самых опасных обитателей планеты

Отправляясь в отпуск, особенно в экзотическую страну, неплохо узнать о самых агрессивных представителях местной фауны. Конечно, в тропиках вы, скорее всего, будете бдительны по отношению к змеям, но смертоносными могут быть и безобидные с виду или менее заметные создания.

Кубомедуза

Книга рекордов Гиннесса утверждает, что это самое ядовитое существо на планете.

Кубомедуза, она же морская оса, способна убить человека за минуту-две — ее яд мгновенно поражает сердце и нервную систему, а подвижные гибкие щупальца могут задеть одновременно до нескольких десятков купающихся. Свое странное название медуза получила из-за специфической кубической формы.

Даже если прикосновение медузы было легким, вам обеспечены сильнейшие ожоги. При этом противоядие весьма банально: наружное применение уксусной кислоты снижает риск летального исхода в разы, вот только действовать надо очень быстро, что обычно не представляется возможным.

Встретиться с кубомедузой можно в территориальных водах Северной Австралии, иногда в Южной Азии. Кубомедузу не просто разглядеть в воде: она почти прозрачная. За последние 60 лет ее жертвами стали порядка шести тысяч человек.

Скорпион лейрус

Встретить это создание можно на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Сам по себе лейрус «миролюбив»: первым нападает редко, только если его напугать или потревожить.

Перед нападением скорпион начинает активно двигаться, исполняя своеобразный танец, — предупреждает о скорой атаке. Яд членистоногого смертелен: сначала вызывает сильнейшую боль и отек, затем лихорадку, паралич и остановку дыхания. Скорпионы — в принципе создания малоприятные, но из всех существующих подвидов одним из наиболее опасных считается именно этот.

Тайпан

Токсичность яда этой змеи примерно в 400 раз выше, чем у кобры. Более того, этого самого яда у нее солидный запас — хватит на добрую сотню человек.

После укуса тайпана человек погибает через 45 минут, если, конечно, не ввести противоядие. Это довольно крупная змея — в длину особь может достигать более 3,5 метра. Часто тайпан нападает первым, особенно агрессивен он в брачный период.

К счастью, тайпаны не очень-то ищут встречи с человеком и обитают в основном в малонаселенных районах — на северо-востоке Австралии и на юге Новой Гвинеи.

Синекольчатый осьминог

Такой маленький (граммов 100 весом), размером не более теннисного мяча, пестрый, красивый, с синими пятнышками, а убить способен до 25 человек. Знакомьтесь: синекольчатый осьминог.

При ожоге от щупалец этого «малыша» человеку стремительно становится плохо: нарушаются речь, зрение, дыхание, затем наступает полный паралич. Жертва остается в сознании, но утрачивает способность самостоятельно дышать, поэтому спастись можно только в том случае, если быстро подоспеет квалифицированная помощь.

Пострадавших подключают к аппарату искусственной вентиляции легких, до тех пор пока не удастся вывести из организма токсин.

Есть и хорошие новости: синекольчатый осьминог предпочитает небольшие глубины, но ведет преимущественно ночной образ жизни, к тому же он довольно спокоен и обычно не нападает первым, если только, конечно, его серьезно не потревожить.

Лягушка-древолаз (или листолаз, красильщик)

Поразительно, насколько обманчив бывает внешний вид. Эти лягушки необычайно красивы и привлекательны внешне, и сложно поверить в то, что один грамм яда, который они вырабатывают, может отправить на тот свет 10 человек, а противоядия не существует.

Причем «малышкам» не надо вас даже кусать — отравляющее вещество проникает в организм через микроповреждения на коже. Дальше следуют сердечная фибрилляция, паралич дыхания и мышц, быстрая смерть.

Самое ужасное — разновидностей ядовитых лягушек не одна и не две, а порядка 180! Интересно, что наиболее ядовитыми считаются самые маленькие экземпляры, размером 1,5–2 см. Водятся эти «красотки» в дождевых лесах Центральной и Южной Америки. Сами по себе они совершенно не агрессивны, на людей не кидаются, так что, дабы защитить себя, достаточно просто не брать их в руки.

Второе их название — дротиковые лягушки, так как именно их ядом индейцы смазывали наконечники своих стрел, которыми затем поражали конкистадоров.

Фугу (или рыба-шар)

Внешне эта рыбка выглядит весьма забавно, особенно когда надувается, выставляя во все стороны острые шипы.

Несмотря на то что чешуя, кожа и некоторые внутренние органы фугу прямо-таки начинены мощными токсинами, в Японии она считается дорогим деликатесом. Правда, отведать ее в настоящее время можно исключительно редко и за баснословные деньги. Можно сказать, что она вообще почти вне закона, и все равно хотя бы несколько человек в год непременно травятся «изысканным» кушаньем.

Повара, которые специализируются на фугу, долго учатся ювелирно отделять все отравленные части рыбьей туши, затем сдают специальный экзамен и только потом получают лицензию.

Блуждающий, или банановый паук

Ядовитых пауков довольно много, но, к счастью, большая их часть остается в пределах естественной среды обитания. Но только не блуждающий (или странствующий) паук! Он не плетет паутину, а вместо этого… путешествует.

Встретить такого паука можно в Центральной и Южной Америке, где он облюбовал банановые плантации (отсюда его второе название), но нередко может притаиться в доме, автомобиле, если окошко было оставлено приоткрытым, и даже в одежде и обуви!

Блуждающий паук совсем не робкого десятка: он нападает первым. Яд его сильный, вызывает удушье, спазм легких, потерю контроля над телом, довольно часто — остановку сердца. Книга рекордов Гиннесса сообщает, что среди пауков это наиболее опасное существо, опаснее черной вдовы.

Конус

Этот большой мраморный моллюск выглядит довольно симпатичным, поэтому некоторые норовят взять его в руки. Конические раковины длиной 15–20 сантиметров таят секрет: между ними находится ядовитая железа, снабженная острыми шипами.

Собственно, если взять конус в руки, за этим незамедлительно последует укус. Яд очень сильный: одной капли достаточно, чтобы умертвить 20 человек! Противоядия не существует. Положительный эффект может дать только мгновенное и обильное кровопускание из места укуса, но и то не факт.

Правда, за все время, что моллюск известен ученым, от его укусов погибло всего 30 человек. Обитает конус на восточном и северном побережьях Австралии, а также на востоке стран Юго-Восточной Азии и Китая.

Рыба-камень, или бородавчатка
Выглядит эта рыбка неприглядно: напоминает кучу грязи, покрытую пылью. Укус ее вызывает невообразимо сильную боль — говорят, одну из сильнейших, известных человеку. Показательно, что в поисках облегчения пострадавший готов на ампутацию укушенной конечности.

При малейшей опасности бородавчатка поднимает острые шипы, которые легко протыкают обувь.

Водится рыба-камень в Красном море, а также в тропических районах Индийского и Тихого океанов. Без врачебной помощи летальный исход почти гарантирован, но, к счастью, своевременное лечение может помочь.

Коралловые полипы

Кто бы мог подумать, но кораллы тоже могут быть смертельно опасными.

Palythoa toxica, Palythoa tuberculosa и Palythoa Сaribacorum встречаются на рифах Индийского и Тихого океанов. Отличительная особенность — тело полипов состоит не из восьми, как у обычных кораллов, а из шести или из большего, чем восемь, количества лучей (это количество кратно шести).

Эти кораллы выделяют мощнейший яд палитоксин, смерть от которого наступает через несколько минут. Противоядия, увы, не существует.

Представьте себе человека, который выходит невредимым из самых немыслимых передряг. Падает с лестницы — отделывается легким испугом, выигрывает в лотерею, когда в кармане остается последняя монетка, и всегда оказывается в нужное время в нужном месте. Про таких у нас говорят: «Он родился в рубашке!».

Но почему именно этот предмет одежды стал символом баснословной удачи? Чтобы разгадать эту загадку, нам придется заглянуть в сумрак средневековых суеверий, пролистать античные легенды и, как ни странно, изучить историю нижнего белья...



Чтобы понять метафору, стоит для начала разобраться, чем была рубашка для человека прошлого. В античную эпоху наш современный предмет гардероба выглядел совсем иначе. Его «предшественниками» были древнегреческий хитон и римская туника — простые куски ткани, драпированные на теле. Во времена Гомера хитон служил своего рода «шерстяной рубашкой», которую носили прямо на голое тело. Это был не столько декоративный, сколько глубоко интимный элемент одежды.

https://dzen.ru/a/aiMtg_BguAKNnK6P

«Мастер и Маргарита»: 4 реальных причины почему этот роман 26 лет не печатали

Десятого марта 1940 года в московской квартире на Большой Пироговской стоял запах лекарств и едва уловимый аромат весеннего ветра, пробивавшийся сквозь приоткрытую форточку. Михаил Булгаков умирал. Ему было сорок восемь лет, и за последние недели он почти полностью потерял зрение. Говорил с трудом, шёпотом, приподнимаясь на подушках.

Рядом сидела Елена Сергеевна, его третья жена. Женщина, которая ушла ради него от мужа-генерала. Женщина, которая стала прообразом Маргариты. Она держала тетрадь на коленях и записывала последние правки к роману, который ни один издатель даже не рассматривал.

Что было в этой рукописи такого страшного? Почему советская власть двадцать шесть лет не позволяла ей увидеть свет? И какую цену заплатила одна женщина, чтобы мир всё-таки прочитал «Мастера и Маргариту»?

Булгаков задумал роман в 1928 году. Тогда он назывался совсем иначе: «Чёрный маг», потом «Копыто инженера», потом «Князь тьмы». Ни Мастера, ни Маргариты в первых набросках не было. Был дьявол, явившийся в Москву. Была едкая сатира. Был горький смех человека, которому заткнули рот.

Вот та Москва конца двадцатых. Трамваи скрежещут на поворотах, в коммунальных кухнях шипят примусы, по радио бодро рапортуют о перевыполнении плана. А за стенами Лубянки уже идут допросы, которые скоро станут массовыми. Булгаков жил в этом городе и видел, как одного за другим убирают из литературы его знакомых.

Его собственные пьесы снимали с репертуара одну за другой. «Дни Турбиных» запретили. «Бег» не допустили до постановки. «Зойкину квартиру» закрыли после нескольких показов. «Багровый остров» продержался на сцене меньше года.

К 1930 году у Булгакова не осталось ни одного разрешённого произведения. Ни одного заработка от литературы. Ни одного пути к читателю. Он оказался в абсолютной пустоте, и в этой пустоте принял решение, которое потом опишет в собственном романе.

Он сжёг рукопись.

Первую версию романа о дьяволе в Москве. Около ста пятидесяти страниц. Бросил их в печь и смотрел, как огонь глотает строчки. Потом написал Сталину письмо, где упомянул этот жест: «Я, собственными руками, бросил в печку черновик романа о дьяволе». А ещё позже вложил этот поступок в судьбу своего героя: Мастер тоже сожжёт роман.

Но рукописи не горят. Эту фразу теперь знает каждый. И мало кто задумывается, что Булгаков писал её о себе. В 1931 году он начал всё заново.

Восемь лет. Восемь редакций. Роман разрастался, менялся, обретал новых героев. Появился Мастер, безымянный автор, сломленный системой. Появилась Маргарита, готовая на всё ради любви и ради его романа. Появились главы о Понтии Пилате и бродячем философе Иешуа, которые Булгаков выписывал с особой тщательностью, перечитывая исторические источники.

Каждый вечер после работы в Большом театре, где он служил либреттистом и консультантом, Булгаков возвращался домой и садился за стол. Елена Сергеевна перепечатывала написанное на машинке. Они спорили о деталях, обсуждали сцены, правили диалоги. Она была его первым читателем, первым редактором и единственным соратником.

Почему он продолжал, зная, что роман никогда не опубликуют при его жизни? На этот вопрос точного ответа нет. Возможно, не мог остановиться. Возможно, верил, что время когда-нибудь изменится. А возможно, для настоящего писателя вопрос «зачем» просто не существует: он пишет, потому что не может иначе.

Последние правки были внесены 13 февраля 1940 года. Меньше чем за месяц до смерти. Булгаков уже почти не видел, его почки отказывали, боль не отступала ни днём, ни ночью. Елена Сергеевна сидела рядом с карандашом и тетрадью, записывала под его тихий, прерывающийся шёпот.

Каково это: диктовать финал романа, зная, что умираешь? Зная, что книга никому не нужна. Что ни один издатель не возьмёт её. Что единственный человек, который услышит эти строки, сидит рядом и старается не заплакать?

Он диктовал. Она записывала. И пообещала ему: роман будет напечатан.

Почему роман нельзя было напечатать? Чтобы понять это, хватает открыть книгу глазами советского цензора.

Первая проблема: религия. В стране, где сносили церкви и переплавляли колокола на нужды индустриализации, Булгаков написал главы о Понтии Пилате и Иешуа Га-Ноцри. Не пародию. Не антирелигиозную агитку, какие печатались в те годы с одобрения сверху. Он создал живой, сочувственный, глубокий рассказ о человеке, в котором каждый узнавал Иисуса Христа. Для советской цензуры это было немыслимо.

Вторая проблема: дьявол. Воланд приходит в Москву и устраивает переполох. Но самое опасное в том, что дьявол у Булгакова на самом деле справедливее людей. Он наказывает доносчиков, взяточников, трусов, обнажает пороки общества с точностью хирурга. И советский читатель мог задать вопрос, который власть считала недопустимым: если дьявол наводит порядок, то кто же его нарушает?

Третья проблема: сатира на литературный мир. МАССОЛИТ, ресторан «Грибоедов», членские билеты, дачи в Перелыгине. Булгаков безжалостно высмеял литературных чиновников, тех самых людей, от которых зависело, что будет напечатано, а что нет. Любой функционер Союза писателей мог узнать в этих страницах себя и своих коллег.

А была и четвёртая причина, пожалуй, самая опасная: свобода. Мастер пишет роман, не спрашивая разрешения. Маргарита выбирает любовь, а не безопасность. Воланд говорит правду, не оглядываясь на последствия. В мире, где каждое слово взвешивалось на весах идеологии, сама идея внутренней свободы звучала как призыв к мятежу.

После смерти Булгакова Елена Сергеевна осталась один на один с рукописью. И эта рукопись весила больше, чем все её вещи вместе взятые. Не в килограммах, а в ответственности.

Она начала обращаться в издательства почти сразу. Но шла война. Потом эвакуация, бомбёжки, холодные зимы вдали от Москвы. Потом послевоенное восстановление, когда стране было не до литературных экспериментов. А потом наступили последние сталинские годы, когда за хранение «неправильной» рукописи можно было потерять свободу.

Елена Сергеевна не сдавалась. Она перепечатывала роман раз за разом, потому что бумага ветшала, машинописные копии желтели и рвались на сгибах. Давала читать людям, которым доверяла: литераторам, друзьям, знакомым знакомых. Роман начал жить подпольной жизнью, его слава росла тихо, как подземная река, невидимая на поверхности, но неостановимая.

В пятидесятые она пробовала снова. Писала в редакции, обращалась к литературным чиновникам, ходила на приёмы в Союз писателей. Ответ всегда был один: нет. Иногда мягкий, почти сочувственный. Иногда жёсткий, без объяснений. Иногда просто тишина, которая оказывалась страшнее прямого отказа.

Двадцать лет прошло. Потом двадцать пять. Она старела вместе с рукописью, и обещание, которое дала умирающему мужу, не ослабевало ни на день.

Перелом наступил после смерти Сталина. Оттепель шестидесятых годов приоткрыла двери, которые казались заколоченными навсегда. В 1962 году напечатали «Один день Ивана Денисовича» Солженицына. Возвращались из забвения стихи Ахматовой и Цветаевой. Литературный воздух изменился, стал чище, смелее.

Елена Сергеевна почувствовала: время пришло.

В судьбе романа сыграли роль несколько человек. Литературовед, прочитавший рукопись и потрясённый тем, что держал в руках. Писатели и критики, поддержавшие публикацию. Редакция журнала «Москва», решившаяся на рискованный, по меркам тех лет, шаг.

Журнал согласился напечатать роман. Но не весь.

Редакция потребовала сокращений. Убрали около двенадцати процентов текста. Вырезали сцены, которые показались слишком откровенными, слишком сатирическими, слишком острыми. Смягчили описания московской жизни. Вычеркнули фрагменты, где Воланд был особенно язвителен, где сатира попадала слишком точно.

Елена Сергеевна согласилась. Она прожила двадцать шесть лет с этой рукописью и понимала: лучше все увидят неполную версию, чем не увидят ничего. И она оказалась права.

Одиннадцатый номер журнала «Москва» за 1966 год вышел в ноябре. Первый номер за 1967 год завершил публикацию. Между смертью автора и появлением романа прошло ровно двадцать шесть лет.

То, что случилось дальше, предсказать было невозможно.

Тираж журнала смели с прилавков за считанные часы. Люди передавали номера из рук в руки, читали по ночам, перепечатывали на машинке, фотографировали страницы. В библиотеках на «Москву» записывались в очередь на месяцы вперёд.

Представьте районную библиотеку зимой 1967 года. Женщина в пальто с цигейковым воротником прижимает к груди потрёпанный журнал и говорит подруге: «Прочитай за два дня, мне возвращать». Подруга читает ночью, под настольной лампой, пока семья спит. Утром идёт на работу с красными от бессонницы глазами и странной улыбкой, потому что в её жизнь вошли Воланд со свитой, Мастер и Маргарита. И мир вокруг уже не кажется прежним.

Роман стал не литературным, а общественным событием. Его обсуждали шёпотом на кухнях, цитировали на вечеринках. «Никогда ничего не просите. Сами предложат и сами всё дадут», повторяли люди, прожившие всю жизнь в системе, где получить что-то можно было только через связи и унижения.

Булгаков описал Москву тридцатых. А люди шестидесятых узнали в ней свой город. Потому что за три десятилетия сменились декорации, но не суть. Те же доносчики. Те же карьеристы. Те же трусы. И то же редкое, хрупкое, почти невозможное мужество тех, кто отказывается врать.

Полная версия романа вышла в СССР только в 1973 году, в однотомнике сочинений Булгакова. А окончательную, восстановленную по всем рукописям и черновикам версию люди получили лишь в конце восьмидесятых.

Елена Сергеевна дожила до триумфа. Она умерла в 1970 году, через четыре года после публикации. Успела увидеть, как роман мужа стал одной из самых читаемых книг в стране. Успела услышать, как люди повторяют фразы, которые она когда-то записывала под диктовку умирающего человека в тёмной комнате на Большой Пироговской.

Двадцать шесть лет она хранила рукопись. Двадцать шесть лет боролась. И победила.

Знаете, что поражает меня больше всего в этой истории? Булгаков вложил в роман пророчество о его собственной судьбе. «Рукописи не горят», говорит Воланд Мастеру, возвращая сожжённый текст. Это ровно то, что произошло в жизни. Булгаков сжёг первую версию в 1930 году. Роман вернулся. Не чудом, а упрямством, любовью и верностью одной женщины.

Эта история не только о литературе и не только о цензуре. Она о том, что настоящее невозможно уничтожить. Его можно спрятать, вырезать, запретить. Можно запереть в ящике стола на четверть века. Но оно найдёт дорогу.

За каждой рукописью, которая не сгорела, стоит человек, который не позволил ей исчезнуть. Булгаков написал. Елена Сергеевна сохранила. Читающие передавали друг другу, перепечатывали, прятали под подушку. Так голос одного человека стал голосом миллионов.

Сегодня «Мастер и Маргарита» переведён на десятки языков мира. Роман экранизируют, ставят на сцене, цитируют люди, родившиеся через полвека после смерти автора. А начиналось всё с тетради в руках женщины, которая пообещала умирающему мужу: «Я его напечатаю».

И сдержала слово.

Если ориентироваться на публикации в интернете, то там почти противоположные мысли по поводу копчёных продуктов. С одной стороны, говорят, что питание наших предков было более здоровым: они ели натуральные продукты, готовили и коптили мясо и рыбу сами - без химии и консервантов. С другой - что копчёная пища вредна, ту же рыбу лучше готовить на пару. Поэтому давайте разберёмся, как сейчас коптят рыбу, как это делали раньше и какие блюда можно использовать из копченой рыбы.

 В 1938 году в семье московской театральной актрисы Марии Фониной и майора Леонида Белогорцева родилась дочь Наташа. Девочка росла, с одной стороны в атмосфере театра — мама служила в Московском театре имени Пушкина, с другой — в семье потомственных военных. Семья была не из простых: дед Наташи по отцовской линии охранял самого императора Николая II.​

Когда грянула война, Леонид Белогорцев ушел на фронт. Дошёл до Германии, но домой не вернулся — в 1945-м его супруга и дочь получили похоронку.​
Когда наступило время выбрать свою стезю в жизни, девочка долго не могла определиться: металась между желанием получить надёжную профессию и мечтой повторить мамин путь к славе. В итоге окончив школу, юная Наташа Белогорцева  тайком от матери подала документы сразу в два вуза — в историко-архивный институт и во ВГИК.​
Во ВГИК миловидную пухлую блондинку взяли с первого захода. Но на первом же курсе случилось страшное — Наташа попала в серьёзную автокатастрофу и на время лишилась зрения. Медики категорически запретили продолжать учёбу, так что актрису Крачковскую мы могли бы никогда не увидеть на экране.​
Почти два года девушка безвылазно сидела дома и лечилась. Из института её, конечно, отчислили, но Наташа не впала в депрессию: пошла подрабатывать лаборанткой. Но даже когда мыла пробирки, твердо верила, что рано или поздно станет артисткой, пусть даже без диплома.​
Стоило здоровью пойти на поправку, Наташа начала обивать пороги киностудий, оставляла свои фотокарточки в картотеках, мелькала в массовках. Наконец её приметили, стали давать крошечные эпизоды, по паре кадров. 
Но этого Наталье было мало: она продолжала ходить на «Мосфильм», сниматься в массовке. Потом пошли эпизоды покрупнее. Юную Наталью даже можно разглядеть в малюсенькой роли в «Русском сувенире» у самого Григория Александрова.

Image.jpg

В 1858 году молодой врач по имени John Langdon Down согласился занять должность, которую не хотел ни один честолюбивый доктор.

Его отправили руководить Королевским приютом Эрлсвуд в графстве Суррей — местом, где людей с интеллектуальными нарушениями не лечили, а фактически изолировали от общества. Полы были грязными. Персонал отличался жестокостью. Телесные наказания считались нормой.
 Обитатели ходили в лохмотьях, плохо питались и воспринимались не как личности, а как проблема, которую нужно держать под контролем.

Дауну было всего 30 лет. Он мог бы управлять учреждением из кабинета, подписывать отчёты и вскоре перейти на более престижную должность.

Но вместо этого он ежедневно обходил палаты. Он выучил имена своих пациентов. И увидел то, чего, казалось, никто до него не пытался разглядеть — людей.

Его первые реформы были вовсе не медицинскими. Он уволил жестоких сотрудников. Полностью запретил физические наказания. Добился нормального питания, чистой одежды и прогулок на свежем воздухе. А затем сказал коллегам нечто почти немыслимое для 1858 года: главная
 обязанность врача — быть другом своему пациенту, а его счастье не менее важно, чем здоровье.

После многих лет тщательных наблюдений Даун в 1866 году опубликовал фундаментальную работу, в которой описал характерный комплекс физических и developmental особенностей у части своих пациентов. Терминология, которую он использовал, отражала расовые теории
 его эпохи и позднее была справедливо отвергнута. Но сами клинические наблюдения оказались настолько точными и подробными, что почти век спустя медицинское сообщество назвало описанное им состояние в его честь. Сегодня мы знаем его как синдром Дауна.

Он также начал фотографировать своих пациентов — не как «медицинские случаи», а как личностей. Он наряжал их в лучшую одежду. Дарил им достоинство, запечатлённое в кадре. В эпоху, когда таких людей старались скрыть от общества, этот простой акт портретной фотографии
 был по-настоящему революционным.

К 1868 году Даун разочаровался в руководстве приюта. Когда администрация отказалась финансировать выставку работ, созданных пациентами, он принял решение, определившее всю его дальнейшую жизнь.

Он ушёл в отставку.

Вместе со своей женой Мэри он приобрёл большой дом в Теддингтоне и превратил его в нечто, чего мир ещё не видел. Они назвали это место Нормансфилд — и это была не больница. Это был дом.

Жители выращивали овощи и фрукты в садах, которые Даун разбил собственными руками. Они осваивали ремёсла. Их учили читать и писать, когда это было возможно. Им давали распорядок дня, свежий воздух и — что было по-настоящему революционно — ожидание того, что
 они способны развиваться.

А затем, в 1879 году, Даун создал нечто, что до сих пор поражает людей, когда они впервые об этом слышат.

Театр.

Настоящий театр — со сценой, зрительным залом и прекрасной акустикой — прямо на территории учреждения для людей, которых общество считало «необучаемыми».

Почему?

Потому что Даун верил: искусство, музыка и сцена — не роскошь. Это необходимость. Это часть человеческой природы. А его пациенты, как он настаивал, были полноценными людьми.

Каждую неделю жители выходили на сцену. Они играли в спектаклях. Пели. Стояли под светом софитов и слышали аплодисменты.

Для многих из них это был первый раз в жизни, когда им кто-то аплодировал.

Нормансфилд процветал более века. Семьи, которым говорили, что у их детей нет будущего, начинали видеть то, во что почти перестали верить — развитие, радость и жизнь, достойную человека. К 1876 году в общине проживало около 160 человек.

Когда Даун умер в 1896 году, его сыновья продолжили его дело. Нормансфилд оставался домом для своих жителей до 1997 года.

Сегодня на этом месте находится Музей Лэнгдона Дауна, посвящённый истории людей с интеллектуальными нарушениями, а также штаб-квартира Down's Syndrome Association в Великобритании.

Театр, который он построил в 1879 году, стоит до сих пор. Прекрасно восстановленный. И спустя более чем 140 лет там всё ещё проходят представления.

John Langdon Down продвинул медицинскую науку — но, возможно, это было не главным его достижением. Главное заключалось в том, что он бросил вызов одному из фундаментальных убеждений своей эпохи: будто одни человеческие жизни стоят меньше других.

Он доказал — ежедневным трудом и упрямой верой — что каждый человек способен что-то дать миру. И что правильная среда, созданная с терпением и искренним уважением, помогает это раскрыть.

Мир, в который он родился, запирал самых уязвимых людей во тьме.

Мир, который он оставил после себя, хотя бы немного — но навсегда — впустил туда свет.

«Тайна мадам Алины: что Жан Маре узнал о своей матери в восемн
адцать лет — и о чём она рассказала ему сама уже под конец жизни»

Когда в 1975 году Жан Маре, шестидесяти двух лет, выпустил мемуары «Истории моей жизни», читатели открыли книгу, ожидая прочесть про Кокто, про «Красавицу и Чудовище», про военный грузовик и Фантомаса. Всё это там, конечно, было. Но самой пронзительной частью оказалась не глава о любви и не глава о славе. Самой пронзительной частью оказалась глава о маме.