Один из тех, кто десять лет назад создал движение «Донецкая Республика» и тот, кого даже украинская сторона называет «главным идеологом донецкого сепаратизма», Андрей Пургин рассказал нашему агентству о вероятности новой войны, возможности сопротивления нынешней власти на Украине и будущем некогда нашей общей страны:

— Андрей Евгеньевич, на данный момент многие связывают минские договоренности с наступлением мира в Донецкой и Луганской Народных Республиках. Хотя обстрелы еще имеют место. Как вы считаете, горячая фаза конфликта закончилась и теперь урегулирование конфликта перейдет в дипломатическое русло? Или все еще стоит ожидать эскалации?

— Вероятность эскалации безусловно имеется, но вероятность низкая. Сейчас наступило равновесие, плюс украинская сторона, как вы видите, не может содержать большую армию.

Поэтому в основном вооруженные силы заменяются на линии соприкосновения территориальными батальонами, которые живут в основном грабежом и не требуют больших расходов. Расходы украинской стороны были до 100 млн. в день на содержание 100 тыс. группировки и всего остального. На сегодня Украина ослабила военное присутствие, перестала бесконечно мобилизовать население. Пять или шесть мобилизаций уже пройдено, сейчас этот процесс остановлен. Линия соприкосновения всё больше передается под территориальные батальоны, под различные формирования не вооруженных сил Украины.

Это снижает вероятность полномасштабных конфликтов, но увеличивает вероятность бесконечных провокаций, мелких стычек, которые носят локальный характер, и не будут носить характер широкомасштабного наступления. Но и исключать возможности наступления со стороны Украины нельзя. Вероятность стычек со стороны Украины очень высока, и как вы видите, они ежедневно происходят, но вероятность широкомасштабного, большого наступления снижена.

— Как Вы считаете, в чем тогда смысл того, что они провоцируют нашу сторону?

— Это террбаты. Они на самом деле слабо подчиняются. Естественно, что всегда там найдутся экзальтированные люди, которые приехали, чтобы пострелять. Там очень много добровольцев из-за рубежа, которые фактически вместо того, чтобы покупать лицензию на отстрел крупных животных в Африке, приехали пострелять сюда из «снайперки» или ещечего-нибудь. Такое поведение вкладывается в то внутреннее наполнение людей, которые состоят в территориальных батальонах.

Если мы на сегодня проанализируем применение украинской стороной вооружения, то тяжелое практически не применяется. Центр города и прилегающие районы почти не страдает, а страдают окраины. Это значит, что используются «ЗУшки», минометы, но не тяжелое вооружение. Используется что-нибудь локальное и от этого страдают в основном окраины Донецка и окраины других городов, которые находятся близко к линии соприкосновения.

— Андрей Евгеньевич, Вы являетесь отцом основателем организации «Донецкая Республика», которая с начала двухтысячных годов заявила о себе, как о непримиримых борцах с насильственной украинизацией, с произволом местных чиновников и так далее. Реально ли сейчас на территории Большой Новороссии, которая сейчас находится под оккупацией Киева, создать сетевое движение для ведения деятельности ненасильственного характера?

Или вооруженный конфликт перевел ситуацию в иное русло противостояния, когда на оккупированных территориях возможна только диверсионная деятельность?

— Хочу поправить, я не один отец основатель «Донецкой Республики» — это была довольно большая группа людей.

На самом деле, здесь не может быть однозначного ответа. На сегодняшний день на Украине больше 6 тысяч человек в тюрьмах. В СБУ существует сейчас план по арестованным. Арестовывают огромное количество людей и в основном не по политическим статьям. То есть это «сопротивление милиции» и «пришивают» всё что угодно. Создается такой класс диссидентов: людей, которые рано или поздно будут выходить из тюрьмы, которых будут защищать их ближайшие родственники и друзья.

Здесь работает геометрическая прогрессия. При посадке одного человека, получают десять диссидентов, которые находятся на свободе. Украина пошла этим путем, и она обречена на внутренний взрыв. Сейчас есть огромное количество методов внесудебной борьбы с инакомыслием: сжигают дома, избивают, преследуют, но и через судебную машину проводится огромное количество политических преследований. Причем очень часто не удосуживаются указывать политические статьи, делают криминальные.

Украина запустила такой мультипликационный эффект конфликта, который не может погаснуть. Даже движение шестидесятников, это было очень узко в СССР, вспоминают до сих пор. Огромное количество людей испытали на себе внесудебные преследования со стороны сочувствующих террбатам, со стороны местных властей, со стороны людей, которых натравливали на инакомыслящих. Создан большой институт диссидентства людей, которых преследуют по политическим мотивам. Естественно это не может быть в замороженном состоянии. Это будет постоянно наворачиваться и увеличиваться. В современном мире Украине никто не позволит устраивать массовые расстрелы и концлагеря, поэтому идеи тех, кто подвергается преследованиям, будут жить.

Безусловно, нам бы хотелось, чтобы мы оказали влияние на идеи, которые рождаются сейчас там (прим. на оккупированных территориях). Мы должны все-таки бесконечно помнить о том, что мы часть того народа, который остался за линией соприкосновения. Мы часть людей Запорожья, Днепропетровска, Одессы, Харькова и так далее. Мы должны выступить хорошим примером, а также тем местом, в котором будут рождаться идеи, которые будут подхватываться там. Одним из тех мест, понятно, что мысль, рожденная в наших условиях — она важна и на той стороне. Наш пример очень важен на той стороне. Поэтому, очень надеюсь, что мы будем оказывать воздействие на тех людей, которые сейчас преследуются там, которые проявляют инакомыслие и продолжают бороться с украинским государственным режимом.

Неизвестно как будет в дальнейшем выглядеть эта борьба. Существование территориальных батальонов, огромное количество оружия на территории Украины, и большое количество людей, готовых бороться с мирными демонстрациями, применяя оружие и насилие — всё это загоняет ситуацию в силовой характер выступлений. Как это будет в будущем — покажет будущее.

Всё-таки силовые какие-то мероприятия, с применением оружия — они более вероятны на территории остальной Украины, чем мирные демонстрации, которые могут разогнать те же батальоны, применив автоматическое оружие по толпе или бросанием гранат. Ситуация с бросанием гранат, происходила у Верховной Рады и такие вещи сейчас абсолютно нормальны для Украины. Если они применяют такое против своих, то тем более они это сделают против инакомыслящих. Вы видели, какое количество людей сейчас убиты, притом убийства носят такой себе ритуальный характер. После Одессы это всё абсолютно в законе, все знают, что это будет безнаказанно. Убийство Бузины и всё остальное.

Хочу подчеркнуть, что на Украине сейчас действительно даются планы в СБУ, сколько желательно посадить и так далее. Делается это очень хитро, чтобы люди по большей части не попали под амнистии, если Европа додавит Украину, принять какие-либо законы об амнистии. Этих людей сажают за какую-нибудь чушь, вроде «сопротивление милиции» и тому подобное. И всё это рождает волну противодействия и волну людей, которые будут противостоять этой машине. Таким способом Украина запустила механизм самоуничтожения себя, как государства.

— Как Вы оцениваете перспективы возвращения в правовое русло того, чтопо-прежнему называется государством Украина. Госпереворот, совершенный после майдана не только явился причиной утраты земель, таких как Крым, Донбасс, но и дестабилизировал внутриполитическую ситуацию. Правовой беспредел, войны олигархов, беспрецедентно грязные выборы, отсутствие свободы слова в СМИ. Есть ли шанс на выздоровление наших беспокойных и в какой-тостепени одурманенных соседей?

— Никакой машины времени не будет. Любая история развивается, как говорят, по спирали и никто ничего не повторяет. Волшебной палочки ни у кого нет. Ситуация будет другая, с моей точки зрения. Нужно понимать, что процессы запущены и они дойдут до какого-тосвоего логического завершения. Какое это будет логическое завершение — я вряд ли смогу предсказать.

Уже больше 10 тысяч погибших, огромное количество людей, которые пострадали за свои политические убеждения, тысячи людей, которые сидят в тюрьмах, огромное количество эмоций — это настоящий очень мощный гражданский конфликт. Говорить, что завтра всё вернется, как будто ничего не было — это неправильно и безответственно. Запущенные процессы носят очень мощный, системный и многолетний характер. Возврата к отношениям (прим. ред. Донбасса и Украины), уровня 2003 года — не может быть. Этого не случится.