В глубоком тылу, как это было, часть 1

Понедельник, 16 Марта 2015 г. 21:10 + в цитатник

Небольшой уютный Зеленодольск, окружённый с трёх сторон лесом, раскинулся вдоль живописного левого берега Волги. Громада правобережья, чёрной кручей нависая над тёмными водами, ограничивала свободное движение великой русской реки, заметно сближая её берега. Ещё со времён Петра Первого люди государевы запретили в этих местах вырубать высокие корабельные сосны и мощные дубы в три обхвата, объявив богатства эти собственностью Российской Империи. А в начале двадцатого века здесь, в самом узком месте течения Волги, был построен знаменитый Романовский мост – по тем временам чудо инженерной мысли, хотя строили его местные крестьяне-лапотники с помощью своих экипажей, мощность каждого из которых составляла всего одну лошадиную силу. В годы Гражданской войны Красная Армия во главе с самим наркомвоенмором Троцким отбивала здесь атаки бригады полковника Каппеля, взявшего тогда Казань. А в 1932-м разросшийся посёлок был переименован в город.

К концу 1941-го Зеленодольск принял более двадцати тысяч беженцев из Киева, Минска, Ленинграда… Мужчины отправились воевать, оставив свои дома и близких. Но заводы работали, выполняя и перевыполняя оборонный заказ. У станков стояли жёны и дети тех, кому сейчас крайне необходимо было оружие, производившееся здесь, в глубоком тылу.

Муж Александры ушёл добровольцем на фронт в июле, когда всё только начиналось. Ещё гремели из репродукторов довоенные песни и марши, ещё свежи были в памяти кадры кинохроники с бравыми кавалеристами, с армадами советских танков и самолётов, легко уничтожавшими на киноэкранах условного противника, ещё верили люди, что война будет где-то там, на чужой территории. Но вот она пришла, и всё оказалось совсем не так, как рассказывали недавно партийные агитаторы и пропагандисты.

Шура работала воспитательницей в детском саду, дети учились в школе. Старшей Лидии было тринадцать, Володе - одиннадцать. Поначалу трудно было без отца, но привыкли понемногу. К концу осени поток беженцев уменьшился. Надо было как-то зимовать, и партийные власти распорядились взять на учёт каждый дом, каждую комнату. Подсчитали, что на одного жителя с учётом приезжих приходится около двух с половиной квадратных метров жилья. Из этого расчёта и стали распределять несчастных, перепуганных войной людей, продолжавших прибывать с запада.

В большой бревенчатый дом-пятистенок Александры вселили две семьи. Ещё летом хозяева приняли четверых киевлян – женщину с двумя детьми и старенькую бабульку. Пятерых ленинградцев участковый милиционер привёл перед Октябрьскими праздниками, когда волжские затоны начали покрываться тонким непрочным ледком.

Дед Василий, глава питерского семейства, был потомственным рабочим с Путиловского. В первый же день по прибытии он отправился устраиваться на завод. С тех пор дома его видели редко. Придёт, бывало, поздним вечером, перекусит, чем Бог послал, упадёт на койку и спит, как убитый, до утреннего заводского гудка. Шестнадцатилетний внук его Павел с младшей сестрой Мариной поначалу решили учиться в школе. Дома было тесно, а потому уроки делали по очереди. Хорошо ещё, что Василий с ребятами сколотили двухъярусные нары вдоль стены, а то ведь поначалу приходилось спать вповалку на полу.

В начале осени ввели карточную систему, но иждивенцам хлеба выдавали мало – не выжить. Чуть лучше снабжались рабочие оборонных предприятий. Однако тоже не жировали, понимая, что провиант нужен фронту. Хозяйка Шура немного подкармливала жильцов, со страхом наблюдая, как таяли запасы картошки в погребе. Гроздья рябины в тот достопамятный год алели, будто пятна крови, привлекая к себе внимание приезжих. Деревья были буквально усыпаны ярко-красными ягодами. Павлуша первый начал их собирать – какая-никакая, а еда. Ребята последовали его примеру. С тех пор миска рябины стала обычным украшением стола в их доме. Правда, лакомство это не утоляло голод, а всего лишь заглушало его своим терпким вяжущим вкусом.

Но тут появились у добытчиков конкуренты – красногрудые прожорливые снегири, оставлявшие после себя лишь голые ветки и расплывчатые розовые пятна на белом предновогоднем снегу. Голь на выдумку хитра, и ребята научились ставить ловушки на птиц. Попробовали их жарить – оказалось вкусно. И всю зиму оголодавшие пацаны изводили снегирей, диких сизых голубей, стаями гнездившихся на тёплых чердаках, а также прочую пернатую живность.

Голод гнал жителей окрестных деревень в города. Они надеялись найти здесь хоть какое-то пропитание, но всё было тщетно. Часто приходилось наблюдать измождённые фигуры стариков и детей, рывшихся в мусорных баках. Не брезговали отходами и городские жители. Однажды секретарь комсомольской организации Артём, застав Павла за этим неприглядным занятием, окликнул его. Они оказались сверстниками. Познакомились, разговорились, зашли в гости к Артёму. Напоив нового товарища морковным чаем, хозяин рассказал ему о главном:

- У нас очень сильная комсомольская организация. И мы, сознательная молодёжь, решили построить здесь город будущего - город-сказку, город-сад – чтобы цвёл на радость людям. Для начала поставили на берегу Волги вот этот дом, назвали его Домом Коммуны и решили жить здесь все вместе по новым коммунистическим законам. Война только помешала, проклятая. На фронт ушли многие наши ребята.

- Да, - глухо ответил Павел. – Война. Наш Ленинград в осаде, немцы под Москвой. Кто бы мог подумать, что такое случится?

- Ничего-ничего, – ободрил нового знакомого Артём. – Всё равно мы победим фашистов, и вот тогда… Ты только представь себе: абсолютно новый город, отстроенный с нуля! И главное – люди. Они будут жить здесь свободно, весело, просторно, не угнетая друг друга. Наши ребята, коммунары – все до одного комсомольцы, убеждённые борцы за светлое будущее, строители Коммунизма. Отбросив мелкобуржуазную обывательскую психологию, мы живём прямо здесь, сейчас, сегодня по законам будущего коммунистического общества. Пройдут годы, и нашему примеру последуют все горожане, вся страна, весь мир! Правда, война… пришлось немного уплотниться, но ведь это временные трудности, ты понимаешь…

Павел пил чай и с нескрываемым удивлением и восхищением смотрел на молодого человека, сидевшего на кухне перенаселённого бревенчатого барака - в глухой провинции, в осаждённой врагом стране… Человека, жившего впроголодь, но отдававшего все свои силы борьбе за светлое будущее, которое он видел и к которому стремился. Гость слушал и постепенно проникался его смелыми, безумными на первый взгляд идеями, его одержимостью, его желанием переделать, преобразовать весь наш несовершенный пока ещё мир…

- Значит так, - подвёл черту Артём, - на фронт нас с тобой по возрасту не возьмут. Я пробовал - военком упёртый мужик, не переспоришь. Но мы и здесь сумеем принести пользу Родине. Ты как, токарный станок сможешь освоить?

- Смогу, наверное, я в Лениграде в технический кружок ходил. Только у меня сестра ещё есть - на год младше.

- Сестра… Что ж, завод большой, рабочие руки нужны. У нас ведь и четырнадцатилетние работают. Ставим для низкорослых подставку, чтобы до рычагов доставали, и шуруют ребята - за милую душу. Всё от человека зависит. Будет твоя сестрёнка план давать – хорошо. Не сможет – на подсобные работы пойдёт. Главное – чтобы старалась. Не боись, Павлуха, прорвёмся, с голоду не помрём. Рабочую карточку получишь. Это тебе – не хала-бала!

Заводы работали с утра и до позднего вечера. Некоторые цеха – посменно, круглосуточно. Первая военная зима была голодной. Позже, весной, раздали людям землю под огороды. Заново учили премудростям земледелия городских жителей - бывших крестьян, сбежавших из окрестных колхозов. При заводах создавались теплицы, подсобные хозяйства. Делалось всё, чтобы своими силами прокормить работников предприятий и их семьи. А пока…

Отстояв смену, рабочие буквально валились с ног от голода и усталости. Однажды в обеденный перерыв, проходя по цеху, Павел увидел пожилого станочника, который сидел на разбитом ящике у своего станка и жевал жмых, макая его в машинное масло.

- Ты что? – удивился парень. – Желудок испортишь! Где твой хлеб? Получил ведь сегодня.

- Ничего, я привычный, добродушно ответил старик. - Зато внуки с голоду не помрут, им отдам. У меня их трое, а ещё жена больная.

Павел только покачал головой. А что он мог ещё сделать? Норму хлеба урезали до четырёхсот граммов в день по высшей четвёртой группе, часто задерживали. Люди пухли от голода, пытаясь заменить пищу обильным питьём. Но от воды появлялась лишь слабость, апатия и вырастал огромный наполненный жидкостью живот. Все знали это и старались меньше пить. В начале 1942-го года по Зеленодольску прокатилась эпидемия тифа. Медики, как могли, боролись с болезнью, но от большой скученности, оттого, что были закрыты многие бани, сильно расплодились вши, распространявшие заразу.

В тот день Павлуша проснулся с трудом. Ещё было темно, но заводской гудок издевательски-требовательно поднимал рабочих. Одновременно заговорил на стене большой, будто чёрная воронка, репродуктор, из которого звучал сначала гимн СССР, потом сводка новостей с фронта, гимнастика и многое другое. Был у Александры до войны радиоприёмник, но по распоряжению властей пришлось его сдать на радиоузел.

Дед Василий встал загодя, растопил печь. Однако даже в тёплой комнате не хотелось Павлу покидать нагретую постель. Знобило. Заставив себя выпить чашку чая с шиповником, парень надел полуразвалившиеся ботинки, полушубок, шапку и шагнул за покрытую инеем дверь навстречу морозной заснеженной улице. Тёмные сгорбленные тени рабочих молча двигались вперёд, стекаясь отовсюду к проходной завода, которая поглощала их с тем, чтобы вечером, через двенадцать-четырнадцать часов выплюнуть назад – усталых и обессилевших - в такую же морозную тёмную ночь. И так – день за днём, месяц за месяцем. Правда, завод кормил их. Но пищи хватало лишь на то, чтобы выжить и выполнить своё предназначение – дать армии оружие, помочь стране разбить и прогнать с нашей земли подлых фашистских захватчиков.

С самого утра болел живот, но Павел старался не обращать на это внимания. Работал, как всегда – чётко, размеренно, стараясь дать норму. Ближе к обеду разболелась ещё и голова, усилился жар, а ноги стали – будто ватные. Он присел у станка, привычно достал из сумки обед, однако встать больше не смог.

- Тиф! – коротко сказал мастер, стараясь не подходить близко к потерявшему сознание рабочему, чтобы не заразиться.

Павлуше повезло. Незадолго до того, как его отвезли в тифозный барак, в связи с эпидемией в город прибыла комиссия из Москвы. Убрали заведующую горздравотделом, открыли дополнительные бани, а больных стали лечить, как и положено - лекарствами, которые вдруг появились, будто по мановению волшебной палочки. И самое главное – кормить стали лучше. До боли знакомая картина: приехал барин, и всё сразу наладилось.

Две недели Павел находился между жизнью и смертью. Но молодой организм взял своё. В конце марта - улыбающийся и жизнерадостный скелет, обтянутый бледной кожей - он появился на пороге ставшего ему родным жилища и радостно сообщил всем присутствующим:

- Здравствуйте, дорогие мои! Перезимовали, теперь будем жить! По случаю моего выздоровления предлагаю организовать в нашем доме коммуну. Вторую в городе! После суровой зимы мы сроднились друг с другом. Вы приносили мне в больницу последнее, отрывая от скудных своих пайков. Все выжили, никто не умер, не опух от голода - даже дети, даже киевская старая наша бабулька. Теперь мы одна семья. Короче, кто за коммуну?

Председателем выбрали деда Василия, заместителем - Павла. Но что делать дальше, никто не знал. От хозяйской картошки остались лишь два ведра очисток на посадку, а до первой зелени было ещё далеко. И тут с трудом передвигавшаяся бабуля, которую все подкармливали зимой, будто отдавая долг совести, поделилась своим горьким опытом украинских голодных зим. Заново перелопатили освободившийся от снега огород и нашли-таки с десяток мёрзлых клубней картофеля. Очистили их от кожуры, размяли, высушили у печки. Полученным порошком, напоминавшим крахмал, можно было заправлять жиденькую похлёбку, которая и выручила коммунаров. Тем более, что неподалёку было колхозное картофельное поле, в течение весны неоднократно перекопанное горожанами – не впервые случился голод в здешних местах. Так и дотянули до ранних нежных побегов крапивы, сныти и прочей съедобной зелени.

Дед Василий, хоть и стал председателем Коммуны, но не понимал до конца сути этого нового для него образа жизни. А потому частенько обращался к своему заму с каверзными вопросами:

- Вот скажи мне, Павел. Выходит, жить коммунары будут вместе, работать вместе и все вопросы решать голосованием. Это я понимаю. Но вот как они жениться будут?

Молодой человек морщился от таких слов, чесал в затылке и рассказывал старику о мировом опыте, о том, что семья – это пережиток прошлого, что между коммунарами должны быть лишь временные связи, что ни в коем случае нельзя, чтобы человек стал индивидуалистом, рабом семьи:

- То, что мы здесь объединились – это так, чтобы старики и дети зимой не голодали. А вот у Артёма в Доме Коммуны всё серьёзно, и ребята решили, что вполне допустимы браки по взаимному согласию. Но детей, ввиду большой скученности, постановили пока не заводить. Хотя, и аборты тоже делать нельзя – закон запрещает. Вообще, все вопросы внутри Коммуны надо решать открыто, голосованием. Тут пролетарское чутьё должно быть у каждого. Один человек может ошибиться, коллектив – никогда.

- А детей, значит, вы все вместе воспитывать будете? – саркастически ухмыльнулся дед.

- Ничего смешного! Есть ясли, детские сады, школы. Сознательные родители станут отдавать малышей в интернаты. И это правильно. Пойми, дедуля, деток этих воспитают настоящими коммунистами. Ведь они - наше будущее!

- Эх, молодо-зелено, - вздохнул старый рабочий. – Ничего-то вы не понимаете в жизни. Ведь мать – она на то и мать, Мадонна с младенцем. Никогда она не отпустит своё дитя, не отдаст никаким воспитателям. Материнский инстинкт – он в женщине самый сильный, самый первородный.

- Молчи дед! Неправда твоя. Революционная сознательная молодёжь может горы свернуть ради светлого коммунистического будущего. Что нам какие-то звериные инстинкты? Мадонна… Иконы… Ты эти поповские штучки брось!

- Горы-то свернуть – невелика работа, - вздохнул Василий. – Ты вот попробуй сущность свою, не тобой сотворённую, хоть на каплю, хоть чуточку изменить. Нет, ничего у вас не выйдет, дорогие мои коммунисты… или коммунары.

Павел ещё о чём-то говорил, что-то доказывал. Но дед только махнул рукой и пошёл по своим делам.

Продолжение следует.

<a href="https://www.liveinternet.ru/users/5339231/post356550946/">Р’ РіР»СѓР±РѕРєРѕРј С‚С‹Р»Сѓ, РєР°Рє СЌС‚Рѕ Р±С‹Р»Рѕ, С‡Р°СЃС‚СЊ 1</a><br/>

&nbsp; &nbsp;1.

&nbsp; &nbsp;РќРµР±РѕР»СЊС€РѕР№ СѓСЋС‚РЅС‹Р№ Р—РµР»РµРЅРѕРґРѕР»СЊСЃРє, РѕРєСЂСѓР¶С‘РЅРЅС‹Р№ СЃ С‚СЂС‘С… СЃС‚РѕСЂРѕРЅ Р»РµСЃРѕРј, СЂР°СЃРєРёРЅСѓР»СЃСЏ РІРґРѕР»СЊ Р¶РёРІРѕРїРёСЃРЅРѕРіРѕ Р»РµРІРѕРіРѕ Р±РµСЂРµРіР° Р’РѕР»РіРё. Р“СЂРѕРјР°РґР° РїСЂР°РІРѕР±РµСЂРµР¶СЊСЏ, С‡С‘СЂРЅРѕР№ РєСЂСѓС‡РµР№ РЅР°РІРёСЃР°СЏ РЅР°Рґ С‚С‘РјРЅС‹РјРё РІРѕРґР°РјРё, РѕРіСЂР°РЅРёС‡РёРІР°Р»Р° СЃРІРѕР±РѕРґРЅРѕРµ РґРІРёР¶РµРЅРёРµ РІРµР»РёРєРѕР№ СЂСѓСЃСЃРєРѕР№ СЂРµРєРё, Р·Р°РјРµС‚РЅРѕ СЃР±Р»РёР¶Р°СЏ РµС‘ Р±РµСЂРµРіР°. Р•С‰С‘ СЃРѕ РІСЂРµРјС‘РЅ РџРµС‚СЂР° РџРµСЂРІРѕРіРѕ Р»СЋРґРё РіРѕСЃСѓРґР°СЂРµРІС‹ Р·Р°РїСЂРµС‚РёР»Рё РІ СЌС‚РёС… РјРµСЃС‚Р°С… РІС‹СЂСѓР±Р°С‚СЊ РІС‹СЃРѕРєРёРµ РєРѕСЂР°Р±РµР»СЊРЅС‹Рµ СЃРѕСЃРЅС‹ Рё РјРѕС‰РЅС‹Рµ РґСѓР±С‹ РІ С‚СЂРё РѕР±С…РІР°С‚Р°, РѕР±СЉСЏРІРёРІ Р±РѕРіР°С‚СЃС‚РІР° СЌС‚Рё СЃРѕР±СЃС‚РІРµРЅРЅРѕСЃС‚СЊСЋ Р РѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ РРјРїРµСЂРёРё. Рђ РІ РЅР°С‡Р°Р»Рµ РґРІР°РґС†Р°С‚РѕРіРѕ РІРµРєР° Р·РґРµСЃСЊ, РІ СЃР°РјРѕРј СѓР·РєРѕРј РјРµСЃС‚Рµ С‚РµС‡РµРЅРёСЏ Р’РѕР»РіРё, Р±С‹Р» РїРѕСЃС‚СЂРѕРµРЅ Р·РЅР°РјРµРЅРёС‚С‹Р№ Р РѕРјР°РЅРѕРІСЃРєРёР№ РјРѕСЃС‚ &ndash... <a href="https://www.liveinternet.ru/users/5339231/post356550946/">Р§РёС‚Р°С‚СЊ РґР°Р»РµРµ...</a>

Комментировать

« Пред. запись — К дневнику — След. запись »

Страницы: [1] [Новые]

babatina обратиться по имени Среда, 18 Марта 2015 г. 19:48 (ссылка)

Как , подумаешь, а вдруг опять такое нагрянет, от этих обозлённых укрофашистов?

Ответить С цитатой В цитатник

Среда, 18 Марта 2015 г. 19:51ссылка

Валерий_Рыбалкин

Будем надеяться, что удастся спустить всё на тормозах. Хотя, всё зависит от США. Они там командуют.

Ответить С цитатой В цитатник Обратиться по имени

ludmila_ya обратиться по имени Воскресенье, 29 Марта 2015 г. 14:20 (ссылка)

Страшное было время... но всё выдержали, победили... Чаще нужно это молодежи рассказывать..

Ответить С цитатой В цитатник

Валерий_Рыбалкин обратиться по имени Воскресенье, 29 Марта 2015 г. 16:46 (ссылка)

Стараюсь, Людмила, пишу. Только вот прочитают ли? Но всё равно надо говорить об этом. Уходят последние живые свидетели тех событий. И мы по их рассказам должны донести до людей правду о том, как это было .

Ответить С цитатой В цитатник

Комментировать

« Пред. запись — К дневнику — След. запись »

Страницы: [1] [Новые]

LiveInternetLiveInternet

-Метки

-Музыка

-Поиск по дневнику

-Подписка по e-mail

-Статистика

В глубоком тылу, как это было, часть 1