Мучительный роман с Жорж Санд, изобретение баллады, любовь к Моцарту и поиск компромисса между программной, традиционной музыкой и новыми жанрами.

Arzamas публикует главу

из книги Ляли Кандауровой «Полчаса музыки.

Как понять и полюбить классику»,

вышедшей в издательстве «Альпина Паблишер»

"Неспешно музыки начало...

И дождь смывает все следы

осенней тяжести печали...

Прозрачны мокрые сады.

И с нежностью слезы ребенка

стекают капли по окну...

Тревоги тонкая воронка

в себя вбирает тишину...

Последний лист уснул на ветке...

Но миг, и он уже летит...

Роскошный, желтый, теплый, редкий...

А сердце глупое болит...

А пруд в тумане полусонном

под лодкой трепетно дрожит...

А дождь все льет. И город темный

светлеет, светится, блестит...

Рояль поет ноктюрн Шопена,

с Души смывая тяжесть лет.

И вот летит она из плена

за тучи, музыке вослед... "

Ершова Марина

Главной фигурой в истории музыки для Шопена был Моцарт

Шопен родился почти через 20 лет после смерти Моцарта и прожил жизнь в абсолютно другой реальности.

 один — представитель славной австро-немецкой школы, другой — сложное сращение польскости и французскости; Шопен ощущал себя сыном страны, которая боролась за полноправное присутствие на политической карте, и в то же время принадлежал французскому художест­венному миру. В отличие от Моцарта, который никогда не сосредотачивался на музыке для одного какого-нибудь инструмента, Шопен не создал ни одного опуса, где не участвовало бы фортепиано. Аффект патетики — гнева, порыва, азарта, — характерный для романтика Шопена, в музыке Моцарта почти отсутствует, да и природа моцартовской лирики — совершенно иная. 

Однако страсть к выверенной скульптурной форме

избегание любой образной конкретики — безусловно, общая черта Моцарта и Шопена, а точ­нее свидетельство шопеновского моцартианства.

Эндрю Кэррик Го.

Музыкальная история Шопена. 1879 год

 Баллада № 3.

Исполняет Кристиан Цимерман

Баллада сочинена в 1841 году, Шопену незадолго до этого минуло 30 лет:

этот период считается «зрелым».

/лето, проведенное Шопеном в Ноане

у него открывается кровохарканье, он раздражен, подавлен и жалуется на дурные предчувствия.

Krystian Zimerman - Chopin - Ballade No. 1 in G minor, Op. 23

Не желая писать программ­ную музыку, Шопен мог бы работать в классических жанрах, как это делали до него Моцарт и Бетховен — создавать сонаты, симфонии и квартеты в пику новаторам, писавшим сочинения, в красках повествовавшие об их влюблен­ностях, путешествиях или литературных впе­чатлениях

Генрих Семирадский.

Шопен, играющий на фортепиано в салоне князя Радзивилла.

1887 год

Композитор воспринимает миниатюру как главное поле для деятель­ности; кроме того, все перечисленные виды шопеновских миниатюр являются жанрами, а не формами, то есть разница между ними заключается не в прави­лах строения, а в характере: они обусловлены содержательно. Как уже говори­лось, до определенного момента жанр сочинения сильно программировал его: глядя на название, слушатель заранее знал, что ноктюрн — род песни мечтательного характера, а этюд — пьеса «технического назначения», выстроенная вокруг отработки одного трюка, как упражнение в спортзале.

Fantaisie-Impromptu in C-Sharp Minor, Op. posth. 66

исполняет Генрих Нейгауз

посмертное произведение Шопена.

опубликовано  после смерти Шопена.

в 1855 году

Произведение, к которому автор был так строг, что не собирался его публиковать...,

превосходно по вдохновению.

процесс творчества был у Шопена порой очень мучительным. Об этом свидетельствует в своих воспоминаниях Жорж Санд. Шопен без конца искал и перебирал варианты, часто впадал в отчаянье, безуспешно пытаясь достичь какого-то ему одному ведомого недостижимого, непостижимого совершенства. Он рвал ноты, ломал перья и нередко после долгих мучительных поисков возвращался к первоначальному варианту.

Это озарение, этот вдохновенный шедевр заставляют вспомнить слова Генриха Гейне: "Музыка возвращает нам то, что забирает жизнь...".

С самого начала  после "призывной" октавы, слушателя подхватывает и несет волшебный, завораживающий, стремительный и трепетный хрустальный вихрь.

Шопен переносит нас в пленительный неведомый мир грез.

Сверкающий водопад звуков приводит к средней части, где, наконец, наступает успокоение, и мы слышим одну из самых проникновенных шопеновских мелодий.

Наверное, о таких мелодиях говорил друг Шопена,

Франц Лист, когда внушал своим ученикам: "Каждая нота Шопена - это жемчужина, упавшая с неба".

Иногда кажется , что в мелодии средней части чуть-чуть имитируются шипение и щелканье, характерные для бесконечно близкого и родного автору польского языка.

Пианист Генрих Нейгауз, знавший несколько европейских языков, писал, что многое в музыке Шопена можно выразить одним коротким, но трудно переводимым польским словом

"zal"

( об этом писали, кстати, и Лист, и сам Шопен).

В этом слове - "жаль" - и сожаление, и сочувствие, и чарующая меланхолия, и любовь...

По завещанию автора фантазия-экспромт вместе с другими неизданными сочинениями подлежала уничтожению.

Но близкий друг Шопена, польский композитор и пианист

Юлиус Фонтана,

нашел в себе мужество нарушить посмертную волю Шопена и сохранить это бессмертное творение.

В 1855 г., через 6 лет после смерти Шопена, Фонтана опубликовал это произведение, добавив к шопеновскому названию

"экспромт" слово "фантазия".