Карузо Энрико (Enrico Caruso)

25 февраля 1873 года — 2 августа 1921 года

    Если бы не искусство и, прежде всего, пение
    и музыка, — жизнь наша была бы пасмурна, как
    дождливый день. Поэтому артисты, особенно
    наделенные высшим даром — талантом, заслуживают
    большого признания и самой светлой памяти.

   В. Торторелли. Перевод с итальянск ого Н. В. Вишневской.

Ученик Г. Верджине и В. Ломбарди, Энрико Карузо дебютировал в 1895 году в опере М. Морелли «Друг Франческо» (Неаполь). Пел на оперных сценах Италии. В 1897 на сцене театра «Лирико» (Милан) с большим успехом выступил в мировых премьерах «Арлезианки» Чилеа (партия Федерико), «Федоры» Джордано (1898, партия Лориса). В 1900 году Карузо впервые выступил на сцене театра Ла Скала в «Богеме» под управлением Тосканини (партия Рудольфа). В 1901 там же выступил вместе с Шаляпиным в знаменитой постановке «Мефистофеля» Бойто в партии Фауста. С 1903 года до конца жизни Карузо пел в Метрополитен Опера (дебютировал в партии Герцога; последнее выступление состоялось в 1920, партия Елеазара в «Жидовке» Галеви). В 1910 году участвовал в мировой премьере оперы «Девушка с Запада» Пуччини в Нью-Йорке (партия Дика Джонсона).

Выдающийся певец XX века, мастер искусства бельканто, Карузо отличался высокой исполнительской культурой, обладал уникальным голосом и гигантской силой эмоционального воздействия. С равным успехом исполнял как героико-драматические, так и лирические партии: Манрико (одна из любимейших партий певца), Герцог, Радамес, Каварадосси; Федерико, Лорис, Канио, Рудольф, Турриду, Фауст, Надир, Хозе, Неморино. Выступал и как камерный певец, был одним из лучших исполнителей неаполитанских песен.

Талант Энрико Карузо чрезвычайно многогранен: ему принадлежит авторство песен, в том числе «Старые времена», «Серенада», «Сладостные муки» (совместно с Р. Бартелеми); он играл на фортепиано, трубе, гитаре и других инструментах; обладал даром карикатуриста; написал статью «Как нужно петь». Голос певца среди первых записан на граммофонных пластинках в начале XX века. Неоднократно гастролировал в России (в 1898, 1900 в Петербурге, в 1900 также в Москве).

В итальянской опере один певец затмил всех: и тех, кто был до него, и тех, кто, возможно, будет после, став легендой, имя которой — великий Карузо!

Иван Фёдоров

Биография

Около века назад на одной итальянской фабрике работал мальчик лет десяти. Ему хотелось быть певцом, но его первый учитель разбил его мечты, сказав: "Ты не можешь петь. У тебя совершенно нет голоса. Ты поешь, как скрипучие ставни".
Но его мать, бедная крестьянка, обняла его за плечи, похвалила и сказала, что он обязательно будет петь, и что у него уже неплохо получается. Она ходила босиком, чтобы скопить ему денег на уроки музыки. Похвала и ободрение его бедной матери-крестьянки изменили жизнь мальчика. Мальчика звали Энрико Карузо, и он стал самым известным оперным певцом своих дней.

И еще
Он не имел себе равных в искусстве и щедрости 25 (по некоторым источникам - 26 и даже 27) февраля на окраине Неаполя, в бедном промышленном районе, в старом двухэтажном доме с лавочкой на первом этаже в семье рабочего-механика Марчелло Карузо и Анны Марии Бальдини-Карузо родился мальчик, прославивший и Неаполь, и всю Италию, и эту фамилию - Карузо. Отныне она станет символом бельканто.

В семье слесаря Марчелло Карузо и его жены Анны Марии было трое детей, еще четверо умерли в раннем возрасте. Выжили Энрико и его младшие брат и сестра – Джованни и Ассунта.
Когда родилась Ассунта, Марчелло Карузо устроился в ремонтные мастерские одной швейцарской фирмы и перевез семью поближе к новому месту работы. Они сняли квартиру в полуподвале дома у железнодорожного вокзала, в приходе церкви Сант-Анна на Болоте, и это обстоятельство определило судьбу будущего «короля теноров». Приходскому священнику Джузеппе Брондзетти понравился звонкий чистый голосок мальчика, и он сделал его солистом церковного хора. Но когда Рико, как его звали родители и сверстники, исполнилось одиннадцать лет, отец сказал: «Семье нужны деньги. Будешь, как я, слесарем». И определил сына, который окончил всего три класса начальной школы, учеником на литейный завод.

По вечерам он по-прежнему посещал спевки церковного хора, и священник поручил ему однажды солировать в мессе Саверио Меркаданте. На юного певца стали обращать внимание. Его захотела послушать учительница пения - сестра врача, который приходил к часто болевшей матери Энрико. «Мой голос ей вполне понравился, - вспоминал потом Карузо. - Только она была страшно шокирована моей неистовой жестикуляцией и ужасным неаполитанским акцентом. Словом, она пообещала давать мне бесплатные уроки, но при условии, что я буду держать в узде свою неимоверную мимику и не употреблю в разговоре с нею ни одного слова на диалекте. Не стану скрывать, что впоследствии мне стоило куда меньших усилий выучить семьдесят оперных партий, чем тогда – выполнить эти условия. Однако желание чему-то научиться было во мне так сильно, что примерно за месяц я более или менее привел себя в порядок».

В 15 лет Энрико лишился матери. Она умерла, когда он пел во время богослужения в соборе Сан-Северино, одном из крупнейших в Неаполе. Отец вскоре женился вторично, и мачеха с пониманием отнеслась к увлечению Энрико пением. У них сложились добрые отношения. Два года спустя отец заболел. У него отнялась рука, он не мог больше работать слесарем, перешел в сторожа, и Энрико стал фактически единственным кормильцем семьи. Заводского заработка не хватало, он бросил слесарить и попробовал добывать деньги пением. Примкнул к какому-то бродячему инструментальному трио, и принялся «концертировать». По утрам они выступали на городских рынках, в обед - в тратториях, по вечерам у входа в рестораны, а затем на набережной залива, где солидная публика прогуливалась после сытного ужина. Следующим этапом певческой карьеры юного Карузо были купальные заведения, в залах ожидания и отдыха которых в подражание древнеримским термам устраивались спектакли варьете. И наконец, самая престижная точка – открытая эстрада знаменитого тогда «Турецкого кафе» на центральной площади Плебешито. Здесь восемнадцатилетнему Энрико снова повезло. Его услышал профессиональный певец-баритон и отвел его к своему педагогу Гульельмо Верджине.

Для исполнения модных романсов и неаполитанских песен не требовался голос широкого диапазона. Высоких нот брать не приходилось, и если певец обладал приятным центральным регистром, как Энрико, успех ему был обеспечен. Совсем другое дело – опера. Верджине отнесся к новому ученику весьма критически: сказал, что его «короткий» голос, не то баритональный тенор, не то высокий баритон, не годится для настоящего вокального искусства. О верхнем «до» нет и речи. Даже «си бемоль» Энрико берет только фальцетом. В театре такому певцу делать нечего. Работать с ним придется очень много. Педагог явно набивал себе цену. Понимая, что у этого молодого человека редкий по красоте голос, который надо развивать, Верджине поставил перед ним кабальные условия: как только Энрико начнет выступать на сцене, он должен будет в течение пяти лет отдавать преподавателю 25 процентов своего заработка в счет оплаты уроков.

Энрико Карузо - Ария Канио (Леонкавало, Паяцы)

Когда шел уже третий год занятий у Верджине, их внезапно пришлось прекратить: Энрико получил повестку о призыве в армию. Майор, командир артиллерийского полка в Риети под Римом, оказался меломаном. Услышав, как новобранец поет, он отвел его к знакомому преподавателю пения. Тот очень удивился, что после двух лет занятий со специалистом по вокалу Энрико, у которого в горле таятся «золотые россыпи», не овладел еще верхним регистром. Майор решил, что хороший певец Италии нужнее, чем рядовой артиллерист, и подал рапорт о замене Энрико в полку его братом Джованни. Закон предоставлял призывникам такую возможность. Прослужив всего с месяц, Карузо в марте 1894 года вновь приступил к занятиям с Гульельмо Верджине.

Из Риети Энрико вернулся вдохновленным. Хвалебные отзывы о его голосе, который надо лишь выпустить на свободу, как птицу из клетки, придали ему уверенности в себе. Он сразу же направился в главный оперный театр Неаполя – Сан-Карло, и заявил, что готов заменить в опере «Фауст» заболевшего тенора. После первой же попытки исполнить арию главного героя кандидатура Карузо была категорически отвергнута: по мнению дирижера, у него не голос, а «сущая безделица».

Двадцать лет спустя в интервью корреспонденту Giornale d’Italia певец, вспоминая этот эпизод, сказал: «Такой «безделицей» мой голос оставался еще довольно долго. Вот тогда-то я и начал учить сам себя… Я стал исправлять дефекты, на свой страх и риск подбирать репертуар и репетировать, репетировать, стараясь пристраивать все эти ноты в горле так, чтобы они были мне удобны».

Карузо не рисковал теперь обращаться в крупные театры со сложившейся труппой. У антрепренеров, нанимавших певцов на несколько представлений двух-трех спектаклей, требования были скромнее, хотя и гонорары составляли всего 10 - 20 лир за выступление. Так, в марте 1895 года Карузо впервые исполнил заглавную партию в опере «Друг Франческо» некоего Доменико Морелли, музыкального графомана, который сам оплачивал постановки собственных произведений. В небольшом неаполитанском Театро Нуово вместо четырех запланированных представлений этой оперы состоялись только два. И все же это был настоящий дебют, который считают началом оперной карьеры Энрико Карузо.

Энрике Карузо (Уникальное фото) (Автор/прислал: Александр Елецкий)

Его репертуар становился все обширнее: «Риголетто» Джузеппе Верди, «Сельская честь» Пьетро Масканьи, «Манон Леско» Джакомо Пуччини и другие широко известные оперы. Неаполитанский театр Беллини ангажировал Карузо для гастролей в Египте за огромную для него сумму – 600 лир в месяц. В Каире 23-летний солист, получив аванс, решил гульнуть. Вместе с приятелем-баритоном и двумя танцовщицами из кордебалета отправился на экскурсию к пирамидам. Там они устроили пикник, выпивали, катались на лодке по Нилу. Энрико, опьянев, потерял равновесие и свалился за борт, едва не став добычей аллигаторов. К вечернему спектаклю Энрико был явно не в форме, и его освистали. Директор даже подумал, не расторгнуть ли с ним контракт. Но на следующем представлении, когда давали «Риголетто», Карузо покорил публику и обошел своих партнеров – его чаще всех вызывали на бис.

Победителей не судят, но каирское нарушение режима повторилось на следующий год. Во время гастролей на Сицилии, уже с другим театром, он в Трапани после обильного возлияния проспал бы генеральную репетицию, не разбуди его посланный за ним курьер. Тогда же в Трапани к Энрико, еще не проснувшемуся после ночного веселья, пришел репортер местной газеты. Спектакля в тот день не было, и свою единственную выходную рубашку певец накануне отдал в стирку. Не долго думая, он завернулся, как в тогу, в покрывало, и в таком виде был запечатлен фотографом. Этот снимок, сделанный 16 февраля 1896 года, стал первым в иконографии Карузо.

После злоключений, к которым привело злоупотребление спиртным, Карузо не стал трезвенником, но выводы сделал. Он говорил потом молодым артистам: «Я твердо уверен, что умеренность является единственно возможным образом жизни певца. Я склонен осудить употребление крепких напитков, в особенности виски …, ибо не подлежит сомнению, что от этого нежные ткани гортани воспаляются, и тогда пиши пропало».

Ему приходилось особенно внимательно относиться к своему голосовому аппарату. Еще в юности Энрико заболел тонзиллитом. Но не было ни денег, ни времени, чтобы серьезно заняться лечением, и болезнь приобрела хроническую форму. Возможно, она и привела со временем к тяжелым осложнениям, которые сыграли трагическую роль в судьбе певца. А пока молодой организм способен был выдерживать огромные нагрузки, и Карузо себя не жалел. Свои доходы при ничтожной плате за каждую оперную партию он при первой же возможности повышал за счет участия в спектаклях: выходил на сцену ежедневно даже по два раза – днем и вечером.

Однажды ему пришлось заменить заболевшего коллегу и спеть в двух двухактных операх, из которых состоял спектакль. В театр не пришел драматический тенор, исполнитель партии Канио в «Паяцах» Руджеро Леонкавалло.

Считалось, что для голоса Карузо эта партия не подходит, но у дирижера не было другого выхода. Энрико спел партию экспромтом, зная ее только на слух, и сделал это не только уверенно и непринужденно, но и проявил незаурядные актерские способности. С тех пор Канио стал одним из его коронных оперных персонажей.

Во время гастролей на Сицилии Энрико увлекся одной молоденькой балериной, танцевавшей в дивертисментах некоторых опер. В Палермо, куда приехала труппа, за дирижерским пультом стоял Леопольдо Муньоне, один из ведущих оперных дирижеров наравне с Артуро Тосканини. В театральном мире секреты держатся недолго, и вскоре выяснилось, что молодой певец оказался соперником маститого маэстро, который тоже питал нежные чувства к этой балерине. Дуэли, разумеется, не было. Просто маэстро, высоко оценивший профессиональные качества Карузо, порекомендовал его знакомому импресарио, который искал певца на партию Альфреда в «Травиате» для постановки оперы в далеком от Сицилии городе Ливорно.

Как вскоре стало ясно, судьба и на этот раз сдала Энрико выигрышную карту. В Ливорно партию Виолетты исполняла Ада Джакеттти-Ботти. Он сразу же влюбился, и она ответила ему взаимностью. Ада была замужем за коммерсантом Джино Ботти. Их брак распался, но оформлять развод официально было слишком сложно. Ада воспитывалась в высококультурной среде, была прекрасно образованна, хорошо разбиралась в музыке.

За десять лет, что они с Энрико прожили вместе, она помогла ему восполнить пробелы в образовании и культуре. Человек по натуре рациональный и деятельный, Ада устроила Энрико встречу с Джакомо Пуччини, когда в театре возникли трудности с утверждением певца на партию Рудольфа в «Богеме». Для Энрико были слишком высоки ноты главной арии, но, услышав его голос, напоминающий звук виолончели, Пуччини дал согласие транспонировать всю арию на полтона ниже. Ада исполняла вместе с Энрико партию Мими, и когда через год у них родился сын, они назвали его Родольфо в память об этом спектакле.
 

О голосе Карузо уже при его жизни слагались легенды, многие композиторы почитали за счастье работать с ним. Джакомо Пуччини, впервые услышав в исполнении 24-летнего певца арию Каварадосси из его "Тоски", воскликнул: "Ты послан самим Богом!" Федор Иванович Шаляпин, с которым Энрико Карузо связывали не только несколько совместных выступлений, но и теплые дружеские отношения и общая страсть к рисованию, в одном из интервью, вспоминая их первую встречу в 1901 году в Милане, на сцене "Ла Скала", сказал: "Карузо произвел на меня самое очаровательное впечатление, весь его облик олицетворял сердечную доброту. А его голос - это идеальный тенор. Каким наслаждением было петь с ним вместе!"

В январе 1899 года Карузо отправился на гастроли в Россию. Участие в русских сезонах считалось весьма престижным, особенно для молодого провинциала, каким он все еще считался в Италии. В Петербурге, а затем в Москве, выступления проходили в составе труппы Итальянской оперы. Успех не всегда сопутствовал ему. Были и неудачные выступления. К итальянской мелодраме в России тогда вообще было предвзятое отношение, она казалась анахронизмом в сравнении с музыкальной драмой русских композиторов А. Бородина, М. Мусоргского, Н. Римского-Корсакова.

Но голос Карусо – так писали фамилию певца в русских газетах – был оценен по достоинству. Совершив летом 1899 года по подписанному ранее контракту свое первое южноамериканское турне, Энрико в зимний сезон снова пел в российских столицах.

На этот раз специально подготовленная им партия Радамеса в «Аиде» Джузеппе Верди стала его самой большой победой в России. Примечательным было также его выступление в Петербурге в пользу «недостаточных» (малоимущих) студентов. Участие в этом концерте в зале Дворянского собрания стало началом его благотворительной деятельности.

Можно предположить, что именно успех в России открыл Карузо двери миланского дворца оперного искусства. Во всяком случае вскоре после гастролей в России ему предложили спеть в Ла Скала в «Фаусте» Арриго Бойто. Партию Мефистофеля исполнял знаменитый русский бас – Федор Иванович Шаляпин, еще ни разу до этого не выступавший за границей.

Русская певица В.И.Павловская-Боровик, будучи партнершей итальянского певца в "Кармен" Бизе в 1912 году в Гамбурге, вспоминает, что ее "потрясла интенсивность переживания и полное перевоплощение в образ (Хозе), а в дуэтах - то, что Карузо "не демонстрировал своего голосового превосходства... Что-то удивительное бережное и этически тонкое было в его обращении с голосом партнера". Она поведала и о творческом кредо артиста - петь только на языке подлинника, ибо перевод не может передать намерений композитора. Вот почему Карузо практически не пел в операх Вагнера (дал лишь три спектакля "Лоэнгрина" в Буэнос-Айресе), зато очень любил петь в операх французских композиторов. В его репертуаре было более 80 опер, множество самых разных песен - от классических произведений церковной музыки до родных неаполитанских песен и современных ему романсов и песен итальянских и американских композиторов. Все те, кому посчастливилось петь с Карузо, отмечают не только красоту его голоса, но и его чисто человеческие качества. "Карузо был умный, сердечный, по-настоящему тонкой души человек... Его товарищеское отношение к партнеру выразилось, например, в том, что он ни разу в "Кармен" не вышел кланяться публике один..." - пишет В.И.Павловская-Боровик. Сам артист, перечисляя качества, необходимые для того, чтобы стать великим певцом, называет "широкую грудь, большое горло, отличную память, ум, уйму работы и... кое-что в сердце"!

Воодушевленный успехом в Ла Скала, Карузо решается, наконец, осуществить свою заветную мечту: спеть на родине в неаполитанском театре Сан-Карло. Но так называемая театральная клака Неаполя, от которой зависел успех или провал певца, была настроена против Энрико, считая его выскочкой. Его выступление в «Любовном напитке» Гаэтано Доницетти было освистано клакерами. Оскорбленный Карузо поклялся больше никогда не петь в Неаполе, и когда в 1904 году после рождения второго сына решил купить виллу в Италии, приобрел ее не в родных местах, а в под Сиеной в Тоскане.

Неудачный дебют в Неаполе не повлиял, однако, на карьеру певца. С ним заключают контракты лондонский «Ковент-гарден», «Казино» княжества Монако, «Метрополитен опера» в Нью-Йорке. С 1902-го по 1905 год он поет в этих театрах, совершает большое турне по Европе. Он периодически возвращается в Европу и в последующие годы вплоть до начала первой мировой войны. Но лишь на непродолжительные гастроли или для отдыха на своей итальянской вилле «Беллозгуардо»: постоянным местом его работы становится «Метрополитен опера» или «Мет», как называл театр он сам.

Лина Кавальери и итальянский тенор Энрико Карузо

В это первое десятилетие нового века Карузо – триумфальный исполнитель теноровых партий в операх итальянских и французских композиторов. В его концертном репертуаре арии из русских опер – «Руслан и Людмила», «Евгений Онегин», «Пиковая дама». Гонорары Карузо достигают 10 000 долларов за выступление. Но огромные деньги и головокружительный успех не делают его ни заносчивым, ни высокомерным.

Значительную часть своих заработков он отдает на благотворительные цели. В 1912 году Карузо перечисляет поступления от двух спектаклей в фонд помощи семьям погибших на «Титанике». Коллеги-артисты отзываются о нем как о надежном и искреннем друге, обаятельном человеке, столь же непосредственном, что и в юности.

Энрико Карузо при жизни испытал неслыханную славу в Америке, куда он эмигрировал в 1903 году и прожил там почти двадцать лет, вначале заключив годичный контракт с "Метрополитен-опера" и затем став ее первым солистом, его популярность была исключительной.

Но морально он ощущал себя в Америке иммигрантом. Английским языком как следует не овладел и сбегал от своих американских почитателей в итальянские кабачки Нью-Йорка, чтобы посидеть за стаканом вина с простыми работягами из Неаполя. Таким когда-то был и он сам.

Он считался самым высокооплачиваемым в мире оперным певцом, его гонорары выросли от 15 итальянских лир в начале карьеры, когда он пел в итальянских провинциальных театрах, до 2,5 тысячи долларов за каждый спектакль в "Метрополитен-опера".

Однако его слава, как водится, имела и оборотную сторону: не считая скандальных статей в прессе, были и неприятности покрупнее, вплоть до анонимного письма с требованием 50 тысяч долларов, взрыва в театре на спектакле с его участием, крупного ограбления его загородного дома...

Но ни богатство, ни ордена и награды (Карузо был обладателем орденов и почетных титулов многих европейских государств), ни восхищение сильных мира сего, ни искренняя любовь коллег и публики не изменили его натуры.

Enrico Caruso - Tosca Recondita armonia 1904

 Постоянные физические перегрузки (более 60 спектаклей за сезон, не считая летних гастролей и записей на граммофонные пластинки) подрывают здоровье певца, которого называют величайшим тенором всех времен. В 1907 году он переносит первую операцию на горле из-за узелкового ларингита. В следующем году судьба наносит ему жестокий удар. Карузо узнает, что Ада Джакетти ему не верна. Она оставалась в Италии, потому что импресарио перестали приглашать ее участвовать в спектаклях, и сошлась со своим шофером.

Об отношениях Карузо с женщинами написано немало. Например, известнейший драматический тенор Марио дель Монако, который сам происходил из рода Джакетти, утверждал в своих мемуарах, что у Энрико была связь с сестрой жены Риной. После разрыва Энрико с женой в театральном мире появилось сразу несколько претенденток на роль «миссис Карузо». Но ни одна не удостоилась этой чести.

Однажды Энрико чуть не поплатился за собственную непосредственность. Познакомившись в 1911 году в Берлине с юной соотечественницей, которая путешествовала в сопровождении отца, он в шутку представил ее своим знакомым как невесту. Потом, уехав из Берлина в очередное турне, прислал ей письмо с извинениями: это была всего лишь шутка. Однако отец девушки подал на Карузо в суд с требованием возместить моральный ущерб и выплатить девушке сумму в 50 тысяч долларов. Конкретных доказательств обмана не нашлось, и суд ограничился устным порицанием.

Свою новую подлинную любовь Энрико встретил в сорок пять лет. Дороти Бенджамен не имела никакого отношения к музыке. Она была гораздо моложе его, но тоже влюбилась с первого взгляда.

Они поженились в 1918 году, и Дороти целиком посвятила себя мужу. В конце следующего года у них родилась дочь Глория.

А еще год спустя Энрико тяжело заболел. Его мучили боли в боку, трудно стало дышать. Потом пошла горлом кровь. Врачи определили гнойный плеврит и сделали разрез. Вышло много гноя, но облегчение оказалось временным. Вскоре температура поднялась до сорока. Сделали переливание крови, он начал постепенно поправляться и решил плыть на родину в Италию.

В марте 1919 года дирекция "Метрополитан-опера" отмечала (правда, несколько преждевременно, так как дебют на сцене неаполитанского театра "Нуово" состоялся в марте 1895 года) 25-летие его творческой деятельности. В честь праздника был дан гала-спектакль со сценами из опер ("Любовного напитка", "Паяцев" и "Пророка"), а затем Карузо, восседавший на сцене в золоченом кресле и при всех своих наградах и орденах, выслушивал пышные речи и принимал подарки, включая серебряную копилку от граммофонной компании "Victor", золотую медаль от директора театра Гатти-Казацца и флаг города Нью-Йорка - символ признательности пяти с половиной миллионов его жителей. Когда Карузо с женой наконец оказались дома, все комнаты которого были завалены подарками и утопали в цветах, несколько растерянный Энрико сказал: "Боже мой, Доро, что мы будем делать со всеми этими вещами, где их разместим? Ну да ладно! Публике нравятся всякие такие штуки, да и театру это хорошая реклама. Что до меня, то я пошел спать..." Дороти Карузо, вторая жена певца, в своих воспоминаниях воссоздает живой облик артиста. "В жизни Карузо был самым обыкновенным человеком: добрым, простодушным, немного наивным, совсем не таким, каким его представляют себе люди, сотворившие из него легенду". Удивительно трогательные, нежные, полные страстной любви, простые, искренние письма посылал он своей молодой жене (это была любовь с первого взгляда, и в 45 лет он впервые обвенчался) - отовсюду, где проходили его гастроли. Описывая необычайный триумф, который вызвало его выступление в Мехико - он там пел и в театре, и на открытой арене для боя быков, без привычных теперь микрофонов, под проливным дождем, и публика даже не помышляла покинуть представление, - артист задается вопросом: чем объяснить такой всплеск эмоций, когда и артисты, и публика плакали и аплодировали ему. И сам же в письме отвечает: "Наверное, тем, что в этот раз я пел, как никогда в жизни. Нечеловеческим напряжением всех сил мне удалось посредством голоса передать публике мои чувства и переживания, добиться духовного единения с ней. И это захватило ее. Почему так вышло? Возможно потому, моя Доро, что в этот миг ты молилась за меня!" А ведь в это время его мучили сильнейшие приступы головной боли, предвестники болезни. В последний раз он пел, будучи больным, испытывая острую боль в боку, в сочельник 1920 года в опере Галеви "Дочь кардинала", и только самые искушенные слушатели могли заподозрить неладное. Среди них был прославленный баритон Титта Руффо, не раз певший с Карузо: "У меня создалось впечатление, что Карузо может в любую минуту перестать петь и упасть в обморок прямо на сцене. Я ушел из театра подавленный". У Энрико Карузо развивался в тяжелой форме гнойный плеврит, и многочисленные операции только несколько продлили его короткую жизнь, окончившуюся на родине, в Неаполе...

Enrico Caruso - La Bohème: Che Gelida Manina (1906)



Enrico Caruso - O Sole Mio

В июне 1921 года семья Карузо высадилась в Неаполе. Поехали в Сорренто. Энрико несколько недель чувствовал себя хорошо, купался в море, ел с аппетитом. А потом снова начались боли в боку, поднялась температура. Пришлось вернуться в Неаполь под наблюдение лучших врачей. Но дни его были сочтены. 2 августа 1921 года великий Карузо скончался в родном городе в гостинице «Везувий».

Энрико Карузо оставил, по словам автора книги Витторио Торторелли, "48 миллионов лир и столько же прожитых лет славного и короткого существования. За свою жизнь он раздал такую же, а может, и большую сумму на различные пожертвования, побуждаемый лишь благородным порывом своего большого сердца". Благотворительная деятельность Карузо не имеет себе равных в искусстве: достаточно лишь сказать, что за годы Первой мировой войны артист принес своими выступлениями одному только Красному Кресту 21 млн долларов, он пел в лучших концертных залах и на ипподромах, на прославленных театральных сценах и под открытым небом, неизменно собирая десятки тысяч слушателей.

Спустя несколько месяцев в Неаполь, где он был похоронен в специально возведенной капелле на кладбище Пьянто, из США была прислана огромная восковая свеча, отлитая по заказу Объединенных больниц, интернатов и приютов Америки, которым он оказывал помощь. Свеча эта должна зажигаться раз в год на сутки в течение 500 лет перед изображением Помпейской мадонны - в память о том, "кто не имеет себе равных в искусстве и щедрости". Интересно, горит ли эта свеча и сейчас?

После смерти легендарного тенора супруга исполнителя написала несколько публикаций о его жизни.

В этот трагичный для многих искренно любивших Энрико Карузо год в Филадельфии в семье итальянских иммигрантов родился Альфредо Арнольд Кокоцца, будущий Марио Ланца, будущий экранный Карузо.

 Композиция: V. Gravva - Памяти Энрико Карузо

Luciano Pavarotti and Lucio Dalla

Публикации

Персики в ледяном лебеде и горячая картошка в ручонке Мими (belcanto.ru) (10.10.2013 в

Книги

В тени Карузо. Лирические и драматические певицы XX века (Хонолка Курт) (14.06.2011 в 18:45)

Энрико Карузо (Торторелли Витторио) (14.03.2012 в 10:00)

Главы из книг

«Параллельные голоса». Тенора

«Параллельные голоса». Эпигоны Карузо

Источник: Классическая  музыка

Карузо, Энрико — Википедия

Автор биографии (частично): Тамара Унанова (Сайт: "People's History" )