Какой должна быть жена великого человека? Этим вопросом задавались биографы многих известных людей.

Часто ли рядом с великими мужчинами оказываются великие женщины, которые становятся единомышленниками, помощниками, друзьями? Как бы то ни было, Федору Михайловичу Достоевскому повезло: его вторая жена, Анна Григорьевна Сниткина, была именно таким человеком.

Автор: Виктория Журавлева

Анна Григорьевна Достоевская прожила долгую и насыщенную жизнь, пережив писателя почти на 40 лет.

Для того, чтобы понять роль Анны Григорьевны в судьбе классика, достаточно посмотреть на жизнь Достоевского «до» и «после» встречи с этой удивительной женщиной. Итак, ко времени знакомства с ней в 1866 году Достоевский был автором нескольких повестей, некоторые из которых были оценены очень высоко. Например, «Бедные люди» — они были восторженно встречены Белинским и Некрасовым. А некоторые, например, «Двойник» — потерпели полное фиаско, получив разгромные отзывы от этих же литераторов. Если успех в литературе, хотя бы и переменный, но все-таки был, то остальные сферы жизни и карьеры Достоевского выглядели куда плачевней: участие в деле «Петрашевцев» привело его к четырехлетней каторге и ссылке; созданные вместе с братом журналы закрывались и оставляли после себя огромные долги;  здоровье было настолько подорвано, что практически большую часть жизни писатель жил с ощущением «на последних днях»; неудачный брак с Марией Дмитриевной Исаевой и ее смерть — все это не способствовало ни творчеству, ни душевному равновесию.

Накануне знакомства с Анной Григорьевной к этим катастрофам добавилась еще одна: по кабальному договору с издателем Ф.Т. Стелловским Достоевский должен был предоставить новый роман к 1 ноября 1866 года. Оставалось около месяца, в противном случае все права на последующие произведения Ф.М. Достоевского переходили к издателю. Кстати, Достоевский был не единственным писателем, оказавшемся в такой ситуации: чуть раньше на невыгодных для автора условиях Стелловским были изданы произведения А.Ф. Писемского; в «кабалу»  попал В.В. Крестовский, автор «Петербургских трущоб». Всего за 25 рублей были выкуплены сочинения М.И. Глинки у его сестры Л.И. Шестаковой. По этому поводу Достоевский писал Майкову: «Денег у него столько, что он купит все русскую литературу, если захочет. У того ли человека не быть денег, который всего Глинку купил за 25 целковых».

Ситуация была критическая. Друзья предлагали писателю создать основную линию романа, этакий синопсис, как сказали бы сейчас, и разделить между ними. Каждый из друзей-литераторов мог бы написать отдельную главу, и роман был бы готов. Но на это Достоевский пойти не мог. Тогда друзья предложили найти стенографистку: в таком случае  шанс написать роман вовремя все-таки появлялся.

Этой стенографисткой и стала Анна Григорьевна Сниткина. Вряд ли другая женщина могла настолько осознать и прочувствовать сложившуюся ситуацию. Днем роман надиктовывался писателем, ночами главы были расшифрованы и написаны. К назначенному сроку роман «Игрок» был готов. Он был написан всего за 25 дней, с 4 по 29 октября 1866 года.

Стелловский не собирался так быстро отказываться от возможности переиграть Достоевского. В день сдачи рукописи он просто уехал из города.  Приказчик отказался принять рукопись. Обескураженного и разочарованного Достоевского выручила опять же Анна Григорьевна. Посоветовавшись со знакомыми, она уговорила писателя сдать рукопись под расписку приставу части, в которой проживал Стелловский. Победа осталась за Достоевским,  но во многом заслуга принадлежала Анне Григорьевной Сниткиной, довольно скоро ставшей не только его женой, но и верным другом, помощником и компаньоном.

«Неточка Незванова»

Чтобы понять отношения между ними, необходимо обратиться к событиям куда более ранним. Родилась Анна Григорьевна в семье мелкого петербургского чиновника Григория Ивановича Сниткина, который был почитателем Достоевского. В семье её даже прозвали Неточкой, по имени героини повести «Неточка Незванова». Ее мать — Анна Николаевна Мильтопеус, шведка финского происхождения, — была полной противоположностью увлекающемуся и непрактичному мужу. Энергичная, властная, она выказывала себя полной хозяйкой дома.

Анна Григорьевна унаследовала и понимающий характер отца, и решительность матери. А отношения между своими родителями она проецировала  на будущего мужа: «…Всегда оставались собою, нимало не вторя и не подделываясь друг к другу. И не впутывались своею душою — я — в его психологию, он — в мою, и таким образом мой добрый муж и я — мы оба чувствовали себя свободными душой».

О своем отношении к Достоевскому Анна  писала так: «Моя любовь была чисто головная, идейная. Это было скорее обожание, преклонение пред человеком, столь талантливым и обладающим такими высокими душевными качествами. Это была хватавшая за душу жалость к человеку, так много пострадавшему, никогда не видевшему радости и счастья и так заброшенному теми близкими, которые обязаны были бы отплачивать ему любовью и заботами о нем за все, что (он) для них делал всю жизнь. Мечта сделаться спутницей его жизни, разделять его труды, облегчить его жизнь, дать ему счастье — овладела моим воображением, и Федор Михайлович стал моим богом, моим кумиром, и я, кажется, готова была всю жизнь стоять пред ним на коленях».

Совместная жизнь с Достоевским

Семейная жизнь Анны Григорьевны и Федора Михайловича также не избежала несчастий и неуверенности в будущем. Им довелось пережить годы почти нищенского существования за границей, смерть двух детей, маниакальную страсть к игре у Достоевского. И тем не менее, именно Анна Григорьевна сумела привести в порядок их быт, организовать работу писателя, освободить его, в конце концов, от тех финансовых долгов, что накопились со времен неудачного издания журналов. Несмотря на разницу в возрасте и тяжёлый характер мужа, Анна смогла наладить их совместную жизнь. Жена боролась и с пагубной привычкой игры в рулетку, и помогала в работе: стенографировала его романы, переписывала рукописи, читала корректуры и организовывала торговлю книгами. Постепенно все финансовые дела она взяла на себя, и Федор Михайлович в них уже не вмешивался, что, кстати, крайне положительно отразилось на семейном бюджете. (Еще бы он вмешивался — взгляд у Анны Григорьевны какой)

Именно Анна Григорьевна решилась на такой отчаянный поступок, как собственное издание романа «Бесы». Прецедентов, когда писателю удавалось самостоятельно издать свои произведения и получить от этого реальную прибыль, на тот момент не было. Даже попытки Пушкина получать доходы с издания своих литературных трудов, потерпели полное фиаско. Существовало несколько книжных фирм: Базунова, Вольфа, Исакова и других, которые покупали права на издание книг, а затем издавали и распространяли их по всей России. Сколько проигрывали на этом авторы, можно подсчитать довольно легко: за право издавать роман «Бесы» Базунов предлагал 500 рублей (и это уже «культовому», а не начинающему писателю), тогда как доходы после самостоятельного издания книги составили порядка 4 000 рублей.

Анна Григорьевна проявила себя как истинная бизнес-леди. Она вникла в дело до мелочей, многие из которых узнавала буквально «шпионским» образом: заказывая визитные карточки; расспрашивая в типографиях, на каких условиях печатаются книги; делая вид, что торгуется в книжном магазине, узнавала, какие наценки он делает.  Из подобных расспросов она выяснила, какой процент и при каком количестве экземпляров следует уступать книгопродавцам.

И вот результат — «Бесы» были распроданы моментально и крайне выгодно. С этого момента основной деятельностью Анны Григорьевны становится издание книг ее мужа…

В год смерти Достоевского (1881) Анне Григорьевне исполнилось 35 лет. Вторично замуж она не выходила и полностью посвятила себя увековечиванию памяти Федора Михайловича. Она семь раз издавала собрание сочинений писателя, организовала квартиру-музей, писала мемуары, давала бесконечные интервью, выступала на многочисленных литературных вечерах.

Летом 1917 года события, будоражащие всю страну, забросили ее в Крым, где она заболела малярией тяжелой формы и через год скончалась в Ялте. Похоронили её вдали от мужа, хотя она и просила об обратном. Она мечтала обрести покой рядом с Федором Михайловичем, в Александро-Невской лавре, и чтобы при этом ей не ставили отдельного памятника, а только вырезали бы на надгробии несколько строк. Последняя воля Анны Григорьевны была исполнена лишь в 1968 году.