МОДЕРН: КАК МНОГО В ЭТОМ СЛОВЕ...






Как странно,
Что твои ноги ходят
по каким-то улицам,
обуты в смешные ботинки,
а их бы нужно без конца целовать.
Что твои руки
пишут,
застёгивают перчатки,
держат вилку и нелепый нож,
как будто они для этого созданы!..
Что твои глаза,
возлюбленные глаза,
читают "Сатирикон",
а в них бы глядеться,
как в весеннюю лужицу!
Но твоё сердце
поступает, как нужно:
оно бьётся и любит.
Там нет ни ботинок,
ни перчаток,
ни "Сатирикона"...
Не правда ли?
Оно бьётся и любит...
больше ничего.
Как жалко, что его нельзя поцеловать в лоб,
как благонравного ребёнка!




Михаил Кузмин. 1913

Жорж Лепап. Тюрбан. Рисунок для журнала
"Вещи Поля Пуаре глазами Жоржа Лепапа". 1911

КСТАТИ, О ПТИЧКАХ...













В маленькой комнатке она живёт,
Это продолжается который год.

Так, что привыкла почти уже
К своей могилке в восьмом этаже.

В миллионном городе совсем одна:
Душа хоть чья-нибудь так нужна.

Ну вот, завела много певчих птиц, -
Былых ослепительней небылиц, -

Серых, жёлтых и синих - всех
Из далёких стран из чудесных тех,

Где людей не бросает судьба в дома,
В которых сойти нипочём с ума...







Игорь Северянин. Голосистая могилка
Париж, 12 февраля 1931

Пьер Огюст Ренуар. Дама с попугаем. 1871

СТРАНА ОЛЕНЬЯ













Над бледным мрамором склонились к водам низко
Струи плакучих ив и нити бледных верб.
Дворцов Фонтенебло торжественный ущерб
Тобою осиян , Диана-Одалиска.

Богиня строгая, с глазами василиска,
Над троном Валуа воздвигла ты свой герб,
И в замках Франции сияет лунный серп
Средь лилий Генриха и саламандр Франциска.

В бесстрастной наготе, среди охотниц-нимф
По паркам ты идёшь, волшебный свой заимф
На шею уронив Оленя-Актеона.

И он - влюблённый принц, с мечтательной тоской
Глядит в твои глаза, владычица! Такой
Ты нам изваяна на мраморах Гужона.








Максимилиан Волошин. Диана де Пуатье. 1907

Пьер Огюст Ренуар. Диана. 1867

СКАЗКА УВИДЕННАЯ НА НОЧЬ
















Что ты видишь, тускло на стену смотря,
В час, когда на небе поздняя заря?

Чайку ли на синей скатерти воды,
Или флорентийские сады?

Или парк огромный Царского Села,
Где тебе тревога путь пересекла?

Иль того ты видишь у своих колен,
Кто для белой смерти твой покинул плен?

Нет, я вижу стену только - и на ней
Отсветы небесных гаснущих огней.







Анна Ахматова. Голос памяти. 1913

Джеймс Тиссо. Тип красоты. 1880

ПОРТРЕТ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА . СОФИЯ ПАРНОК











Даль стала дымно-сиреневой.
Облако в небе - как шлем.
Вёслами воду не вспенивай:
Воли не надо, - зачем!

Там, у покинутых пристаней,
Клочья не наших ли воль?
Бедная, выплачь и выстони
Первых отчаяний боль.

Шлем - посмотри - вздумал вырасти,
Но, расплываясь, потух.
Мята ль цветёт, иль от сырости
Этот щекочущий дух?

Вот притянуло нас к отмели, -
Слышишь, шуршат камыши?
Много ль у нас люди отняли,
Если не взяли души?






София Парнок. На закате. 1915

Ги Орландо Роуз. На реке. 1908

ПОРТРЕТ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА . СОФИЯ ПАРНОК









Седая голова. И облик юный.
И профиль Данта. И крылатый взгляд, -
И в сердце грусть перебирает струны:
Ах, и люблю я нынче невпопад!

Но ты полюбопытствуй, ты послушай,
Как сходят вдруг на склоне лет с ума...
Да, я хотела б быть покрепче и посуше,
Как старое вино, - ведь я стара сама!

Чтоб время испарило эту сладость,
Довольно мне. Я не хочу хотеть!..
Счастливы те, кто успевает смладу
Доискриться, допениться, допеть...

Я опоздала. Занавес опущен.
Пустеет зала. Не антракт, - конец.
Лишь там, чем безнадежнее, тем пуще,
В райке ещё безумствует глупец.






София Парнок. 10 марта

Данте Габриэль Россетти. Портрет Кристины Россетти
1877

МИНУТА














Хороша эта женщина в майском закате,
Шелковистые пряди волос в ветерке,
И горенье желанья в цветах, в аромате,
И далёкая песня гребца на реке.

Хороша эта дикая вольная воля;
Протянулась рука, прикоснулась рука,
И сковала двоих - на мгновенье, не боле, -
Та минута любви, что продлится века.















Константин Бальмонт. Минута. 1921

Эмиль Вернон. 1872-1919. Красавица с букетом

ТРИ ГВОЗДИКИ и БЕЛЫЙ БАШМАЧОК










...И на ступеньки встретить
Не вышли с фонарём.
В неверном лунном свете
Вошла я в тихий дом.

Под лампою зелёной,
С улыбкой неживой,
Друг шепчет: "Сандрильона,
Как странен голос твой..."

В камине гаснет пламя;
Томя, трещит сверчок.
Ах! кто-то взял на память
Мой белый башмачок.

И дал мне три гвоздики,
Не подымая глаз.
О милые улики,
Куда мне спрятать вас?

И сердцу горько верить,
Что близок, близок срок,
Что всем он станет мерить
Мой белый башмачок.









Анна Ахматова. 1913

Виктор Бобров. 1842-1918. У камина

КРЫЛЬЯ ПТИЦЫ


"Бойся, дочка, стрел Амура.
Эти стрелы жал больней.
Он увидит, - ходит дура,
Метит прямо в сердце ей.

Умных девушек не тронет,
Далеко их обойдёт,
Только глупых в сети гонит
И к погибели влечёт".

Лиза к матери прижалась,
Слёзы в три ручья лия,
И, краснея, ей призналась:
"Мама, мама, дура я!

Утром в роще повстречала
Я крылатого стрелка
И в испуге побежала
От него, как лань, легка.

Поздно он меня заметил,
И уж как они ни летел,
В сердце мне он не уметил
Ни одной из острых стрел.

И когда к моей ограде
Прибежала я, стеня,
Он махнул крылом в досаде
И умчался от меня."




Фёдор Сологуб. 20 апреля 1921

Микеланджело Меризи да Караваджо
Амур-победитель. 1601-1602

КВАДРАТ НАСТРОЕНИЙ. ЭДУАРД УЛАН





В часы полуночи унылой
Отчётливее сердца стук,
И ближе спутник яснокрылый,
Мой огорчённый, кроткий друг.

Он приближается, но вскоре
Я забываюсь, и во сне
Я вижу бурю, вижу море
И дев, смеющихся на дне.

Земного, тёмного неверья
Он знает бездны и грустит,
И светлые роняет перья,
И робко в душу мне глядит.

И веет, крылья опуская,
Очарованьем тишины,
И тихо дышит, разгоняя
Мои кощунственные сны...

И я, проснувшись, ненавижу
Губительную жизнь мою,
Тень отлетающую вижу,
И вижу за окном зарю.

И падают лучи дневные...
От них вся комната светла:
Они ведь - перья золотые
С его незримого крыла.




Владимир Набоков. Ангел хранитель. 1919

Эдуард Улан. Золотой ангел. 2009

КВАДРАТ НАСТРОЕНИЙ. ЭДУАРД УЛАН










Мне не нужно женщины. Мне нужна лишь тема,
Чтобы в сердце вспыхнувшем зазвучал напев.
Я могу из падали - создавать поэмы,
Я люблю из горничных - делать королев.

И в вечернем дансинге, как-то ночью мая,
Где тела сплетённые колыхал джаз-банд,
Я так нежно выдумал Вас, моя простая,
Вас, моя волшебница недалёких стран.

Как поёт в хрусталях электричество!
Я влюблён в Вашу тонкую бровь:
Вы танцуете, Ваше Величество,
Королева Любовь!

Так в вечернем дансинге, как-то ночью мая,
Где тела сплетённые колыхал джаз-банд,
Я так глупо выдумал Вас, моя простая,
Вас, моя волшебница недалёких стран.

И души Вашей нищей убожество
Было так тяжело разгадать.
Вы уходите, Ваше Ничтожество:
Полукровка. Ошибка опять...





Александр Вертинский. 1930

Эдуард Улан. Ангел джаза. 1995

КВАДРАТ НАСТРОЕНИЙ. ЭДУАРД УЛАН


Разговоры вполголоса,
И с поспешностью пылкой
Кверху собраны волосы
Всей копною с затылка.

Из-под гребня тяжёлого
Смотрит женщина в шлеме,
Запрокинувши голову
Вместе с косами всеми.

А на улице жаркая
Ночь сулит непогоду,
И расходятся, шаркая,
По домам пешеходы.

Гром отрывистый слышится,
Отдающийся резко,
И от ветра колышется
На окне занавеска.

Наступает безмолвие,
Но по-прежнему парит,
И по-прежнему молнии
В небе шарят и шарят.

А когда светозарное
Утро знойное снова
Сушит лужи бульварные
После ливня ночного,

Смотрят хмуро по случаю
Своего недосыпа
Вековые, пахучие
Неотцветшие липы.



Борис Пастернак. Лето в городе. 1953

Эдуард Улан. Лето. 1989

ЖИЗНЬ СОБАЧЬЯ









В нашу комнату Вы часто приходили,
Где нас двое: я и пёс Дуглас,
И кого-то из двоих любили,
Только я не знал, кого из нас.

Псу однажды Вы давали соль в облатке,
Помните, когда он заболел?
Он любил духи и грыз перчатки
И всегда Вас рассмешить умел.

Умирая, Вы о нас забыли,
Перед смертью попрощаться не могли...
Господи, хотя бы позвонили!..
Просто к телефону подошли!

Мы придём на Вашу панихиду,
Ваш супруг нам сухо скажет: "Жаль..."
И, покорно проглотив обиду,
Мы с собакой затаим печаль.

Вы не бойтесь. Пёс не будет плакать,
А тихонечко ошейником звеня,
Он пойдёт за Вашим гробом в слякоть
Не за мной, а впереди меня!





Александр Вертинский. Пёс Дуглас. 1930-е

Борис Кустодиев. Портрет Ю.Е.Кустодиевой. 1903

МУЗЫКА ПРОШЛОГО. НИКОЛАЙ ГУМИЛЁВ









Он поклялся в строгом храме
Перед статуей Мадонны,
Что он будет верен даме,
Той, чьи взоры непреклонны.

И забыв о тайном браке,
Всюду ласки расточая,
Ночью был зарезан в драке
И пришёл к преддверьям рая.

"Ты ль в Моём не клялся храме, -
Прозвучала речь Мадонны, -
Что ты будешь верен даме,
Той, чьи взоры непреклонны?

Отойди, не эти жатвы
Собирает Царь Небесный.
Кто нарушил слово клятвы,
Гибнет, Богу неизвестный".

Но, печальный и упрямый,
Он припал к ногам Мадонны:
"Я нигде не встретил дамы,
Той, чьи взоры непреклонны".




Николай Гумилёв. 1910

Данте Габриэль Россетти. Утренняя музыка. 1864

МУЗЫКА ПРОШЛОГО. НИКОЛАЙ ГУМИЛЁВ









Я сам над собой насмеялся
И сам я себя обманул,
Когда мог подумать, что в мире
Есть что-нибудь кроме тебя.

Лишь белая, в белой одежде,
Как в пеплуме древних богинь,
Ты держишь хрустальную сферу
В прозрачных и тонких перстах.

А все океаны, все горы,
Архангелы, люди, цветы -
Они в хрустале отразились
Прозрачных девических глаз.

Как странно подумать, что в мире
Есть что-нибудь кроме тебя,
Что я сам не только ночная
Бессонная песнь о тебе.

Но свет у тебя за плечами,
Такой ослепительный свет.
Там длинные пламени реют,
Как два золотые крыла.






Николай Гумилёв. 1921

Фридрих Вильгельм фон Шадов. Миньон. 1828

МАЙ












Точно из лёгкого камня иссечены,
В воду глядят лепестки белоснежные.
Собственным образом пристально встречены,
Вглубь заглянули цветы безмятежные.

Мягкое млеет на них трепетание,
Двойственно-бледны, растут очертания.
Вглубь заглянули немые цветы, -
Поняли, поняли свет Красоты!

Сердце, багряной чертой окаймлённое,
Тайно хранит золотые признания.
Только в себя невозвратно влюблённое,
Стынет, бледнеет, в мечтах без названия.

С чистою грёзой цветок обручается,
Грёзу любя, он со Смертью венчается.
Миг, - и от счастия гаснут цветы, -
Как они поняли свет Красоты!








Константин Бальмонт. Цветы нарцисса. 1897

Грегори Паккард (род. 1970). Утренний свет

А РОЗЫ В МАЕ МАЙНЫЕ...












Я всех любил, и всех забыли

Мои неверные мечты.

Всегда я спрашивал: не ты ли?

И отвечал всегда: не ты.


Так дольних роз благоуханье,

Увядших в краткий миг земной,

Не есть ли мне напоминанье

О вечной Розе, об Одной?












Дмитрий Мережковский. 1908

Илья Глазунов. Портрет Джины Лоллобриджиды. 1963

А РОЗЫ В МАЕ МАЙНЫЕ...















Муза в уборе весны постучалась к поэту,
Сумраком ночи покрыта, шептала неясные речи;
Благоухали цветов лепестки, занесённые ветром
К ложу земного царя и посланницы неба;
С первой денницей взлетев, положила она, отлетая,
Жёлтую розу на тёмных кудрях человека:
Пусть разрушается тело - душа пролетит над пустыней,
Будешь навеки печален и юн, обручённый с богиней.












Александр Блок. Май 1898

Константин Маковский. 1839-1927
Девушка в костюме Флоры

ЦВЕТ ЯБЛОНИ И ЗОЛОТО ВЕСНЫ


Не похожа ли я на яблоню,

яблоню в цвету,

скажите, подруги?

Не так же ли кудрявы мои волосы,

как её верхушка?

Не так же ли строен мой стан,

как ствол её?

Мои руки гибки, как ветки.

Мои ноги цепки, как корни.

Мои поцелуи не слаще ли сладкого яблока?

Но ах!

Но ах!

хороводом стоят юноши,

вкушая плодов с той яблони,

мой же плод,

мой же плод

лишь один зараз вкушать может!



Михаил Кузмин. 1918

Джон Левери. Весна. 1904

ЭТЮД В СИРЕНЕВЫХ ТОНАХ



Сирень моей весны фимьямною лиловью

Изнежила кусты в каскетках набекрень.

Я утопал в траве, сзывая к изголовью

Весны моей сирень.


"Весны моей сирень! - И голос мой был звончат,

Как среброгорлый май. - Дыши в лицо пьяней..."

О да! О, никогда любить меня не кончит

Сирень весны моей!


Моей весны сирень грузила в грёзы разум,

Пила мои глаза, вплетала в брови сны,

И, мозг испепелив, офлёрила экстазом

Сирень моей весны...








Игорь Северянин. Интермеццо. 1910

Артур Хьюз. Дама с сиренью. 1863