Гундоровы князья

Герб князей Гундоровых, Высочайше утвержденный в 1803 году, помещен первым в VII части «Гербовника».

В щите, разделенном на шесть частей, посредине находится серебряный щиток, в котором виден раздраженный черный медведь, разоряющий передними лапами муравьиное гнездо, находящееся у корня старого дуба, поставленного на правой стороне. В первой и шестой частях — в голубом поле дерево старый дуб. Во второй части — в золотом поле черный одноглавый орел с распростертыми крыльями. В третьей и четвертой частях — в красном поле видна в латах рука с мечом, выходящая с левой стороны из облака. В пятой части в золотом поле изображен ангел.
Щит увенчан тремя шлемами с княжеской над каждым шапкою. В нашлемниках — эмблемы отделений гербового щита: над первым шлемом — дерево старый дуб, как основа рода. На среднем шлеме — рука в латах с саблею и на третьем шлеме — возникающий медведь. Щитодержцами служат медведи. Гербовый щит помещен на горностаевом поле развернутой княжеской мантии и покрыт русскою княжескою короною-шапкою.

Дети Федора Давыдовича Пестрого — князья Иван и два Андрея Федоровича, прозванные Гундорами, в образованной ими фамилии, нами теперь описываемой, образовали отдельные ветви.

От Ивана Федоровича Гундора пошла старшая ветвь, от Андрея Большого — средняя и от Андрея Меньшого, конечно, младшая, меньше числом прочих представителей и раньше угасшая.

С нее да с средней и начнем мы обзор фамилии, чтобы дойти до старшей линии, протянувшейся до наших дней.

Младшая ветвь рода князей Гундоровых, от Андрея Федоровича Гундора Младшего, тянулась всего два поколения, окончившись на его внуках. У Андрея Младшего Гундора было три сына (XVIII кол.): Григорий Андреевич Хромой, Петр Андреевич и Иван Андреевич. Два последние — по справке «Бархатной Книги» были бездетны, а от старшего — Григория Андреевича родились два сына (XIX кол.): Никита Григорьевич, полковой голова в Передовом полку (1559 года), воевода в Левой руке (1562 г.), городовой воевода в Почепе и Одоеве (1564—5 г.), участвовавший в земском соборе 2 июля 1566 г. Брат его младший — Сила Григорьевич был воеводою в Мценске (1565—7 г.). Детей их по родословию не видно.

Средняя линия рода князей Гундоровых пошла от старшего Андрея Федоровича Гундора. У него было три сына (XVIII колена): Федор Андреевич — воевода,Иван Андреевич и Данило Андреевич. У первого из них был сын Данил о Федорович, а у второго два сына: Роман Иванович и Андрей Иванович, потомство которых по родословию не показано. Андрей Иванович в первый раз упоминается в числе поручителей за князя Михаила Ивановича Воротынского (1566 г.); при Федоре Ивановиче был воеводою в Шацке (1587—8 г.) и, произведенный в окольничие, дожил в Москве до осады и междуцарствия. Когда он умер — нам покамест неизвестно, но в 1611 году в Вербное воскресенье он участвовал в процессии шествия патриарха на осляти и вел за повод осла владыки. Можно поэтому думать, что егс убили поляки в великую среду, на этот раз ознаменованную гибелью стольких русских сановников, почему-либо казавшихся в столице опасными изменникам, направлявшим руку убийц. С его кончиною без потомства и средняя ветвь рода князей Гундоровых упразднилась.

Гагарины-Стурдза князья

Род этот только начинается и образованием своим обязан законоположению минувшего царствования. Высочайшим указом 31 марта 1848 года утверждено и спрашивавшееся тайным советником Александром Скарлатовичем Стурдза разрешение: из принадлежащего ему в Бессарабии имения Мансырь учредить заповедное княжеское имение; с тем чтобы оно перешло к старшему его внуку. Дочь князя Александра Скарлатовича Стурдза, княжна, Мария Александровна, вышла замуж за второго сына русского посланника в Риме, князя Григория Ивановича Гагарина, — князя Евгения Григорьевича (род. 1811 г. 25 октября). Старший сын этой четы — князь Евгений Евгеньевич, как владелец заповедного имения Мансырь, к фамилии Гагарина присоединил фамилию Стурдза, и со вступлением его в брак (недавно, с г-жею Голенищевой) постановление о ветви Гагариных-Стурдза получает полную силу.

Раньше чем мог явиться будущий род, уже готов был, надлежащим образом утвержденный, и герб князей Гагариных-Стурдза (Высочайше утвержд. 14 июля 1852 года). Образователь ветви дожил до выполнения формального его просьбы, — князь Александр Скарлатович Стурдза скончался в Одессе 13 июня 1854 года, — и, говоря о новом княжеском роде, мы, по необходимости, — если останемся верны своей программе: выяснению судьбы представителей, — должны коснуться судьбы рода Стурдза. Тем более что в герб Гагариных-Стурдза вошло, как существенное прибавление к родовому гербу Гагариных, изображение древнего герба фамилии Стурдза.

Горбатые князья

Младший (второй из пяти) брат Александра Васильевича Глазатого — Иван Васильевич, известный с прозванием Горбатого, сообщил эту фамильную кличку своему потомству, тянувшемуся с сохранением княжеского титула четыре поколения, да едва ли не продолжающемуся, под фамилиею дворян Сусловых и дальше.

У князя Ивана Васильевича Горбатого старший сын был Иван Иванович, ничем не отличенный в сказаниях современников, а второй — Андрей Иванович был в Коломне, при сборе войска для отражения крымцев в 1493 году воеводою правой руки. Третий брат двух предыдущих — князь Борис Иванович в 1489 году в походе на Вятку был начальником судовой рати по Каме и в новгородских походах 1492—5 г. находился в свите Ивана III. Младший же их брат (4-й) Василий Иванович — как и Борис бездетный — был наместником в Новгороде перед самым возмущением (1471 г.). Задумавшие отложиться к Литве граждане вольной державы наместника московского спровадили под присмотр в Заволочье, откуда удалось ему, однако, счастливо воротиться.

Горчаковы князья

От Мордкиных переходя к роду существующих князей Горчаковых, мы можем одно сказать по поводу герба этой фамилии, что ни сама она в пору испрошения герба, ни сочинители эмблемы его — не имели ни малейшего сомнения о непринадлежности к роду черниговских князей, потому и поставлен был герб черниговского княжества — в серебряном поле черный коронованный орел, держащий за собой в когтях левой ноги длинный золотой крест, наклоненный к правому углу щита; когти орла золотые, язык — червленый.

Гербовый щит расположен на развернутой княжеской мантии и увенчан княжескою шапкою.

Дополнительные замечания о роде князей Горчаковых считаем мы здесь даже необходимыми при множестве женских особ, перешедших в другие фамилии, независимо значения прямых представителей рода с XXVII колена (по «Родословной книге» с XXIX колена). В XXVII колене нашего счета генерал-поручик князь Иван Романович женат был на Анне Васильевне Суворовой (род. 1744 г.,1813 г.), младшей сестре бессмертного генералиссимуса русских войск. У них родились два сына и три дочери. Старший сын князя Ивана Романовича — князь Алексей Иванович, полный генерал, был военным министром при Александре I (род. 20 мая 1769 года, 12 ноября 1807 г.). От брака с княжной Варварою Юрьевною Долгоруковой (род. 22 января 1774 года, 10 мая 1828 г.) имел он одну дочь (XXIX колена) — княжну Лидию Алексеевну, умершую 1826 г. в браке с графом Василием Алексеевичем Бобринским.

Воротынские князья

Второй сын князя Юрия Романовича Одоевского был князь Федор, поселившийся в построенном им селении Воротынец, от него прозвавшись Воротынским (XV колено).

Детей у него (XVI кол.) было трое: князья Михаил Федорович, принявший московское подданство в 1484 году, тогда как слугами Москвы сделались в 1493 г. бездетные два брата его: князья Семен и Дмитрий, женатый на княжне Анне Константиновне Бабичевой, да сын князь Иван Михайлович, любимец царя Василия, отца Грозного, получивший титул не просто боярина, но «слуги государева». Он был сослан правительством Елены Глинской на Белоозеро и там скоро умер (1534 г.). От брака с княжною Анною Васильевною Велико-Гагиной (дочерью родоначальника Велико-Гагиных и Шастуновых) имел князь Иван Михайлович Воротынский трех сыновей и дочь, умершую в девицах 17 сентября 1537 г., княжну Екатерину Ивановну (XVIII кол.). Все три брата ее были бояре: 1) князь Владимир Иванович, 27 сентября 1553 г.. женатый на Анне Ивановне, в монашестве Александре, 25 декабря 1588 г., 2) кн. Михаил Иванович, знаменитый полководец, герой взятия Казани, за это боярин (1552 г.), затем наместник казанский, державен, новосильский (1565 г.), в опале уже оказавший подвиг разбитием крымцев. Потом, по доносу в посягательстве на жизнь царя, подвергнутый пытке, умер в заключении 13 июня 1573 г. Кн. Курбский, пользуясь случаем обвинения Грозного в гонении, взводит на него даже убийство кн. Мих. Ив. Воротынского, хотя это не оправдывается фактами. Жена его, Стефанида Ивановна, пережила мужа (17 сентября 1579 г.) в своих имениях. Плодами союза их были сын и дочь (XIX кол.): 1) боярин, князь Иван Михайлович, в монашестве Иона, умерший схимником 8 января 1627 г. Кажется, невольно пострижен при низложении царя Василия Шуйского, как свояк его по жене, Марии (Репниной или Буйносовой-Ростовской (?), умершей 3 мая 1628 г. За ним следовал рано умерший, 27 июля 1584 г., кн. Дмитрий-Логин Михайлович и, умершая в девицах 1617 г., княжна Агриппина Михайловна.

Третий брат знаменитого стратега времен Грозного — боярин же (1560 г.) князь Александр Иванович Воротынский, в монашестве с именем Арсения, 1564 г., женатый на Марфе (?), от нее имел одну дочь Анну, в монашестве Анастасию, умершую 25 января 1570 г. Князь Иван Михайлович Воротынский имел одного сына, князя Алексея Ивановича, стольника, женатого на сестре царицы Евдокии, жены царя Михаила Федоровича — Марии Лукьяновне Стрешневой. Кн. Ал. Ив. умер нестарым, в бытность полковым воеводою в Туле, 19 июня 1642 г., оставив тоже одного сына (XXI кол.) боярина (1664 г.) Ивана Алексеевича, умер¬шего 24 июня 1679 г. От брака с княжною Натальею Федоровною Куракиной (1 мая 1674 г.) у него родились: 1) сын, кн. Михаил Иванович, последний князь Воротынский, хотя женатый на дочери Льва Тимофеевича Измайлова, но без потомства, 22 сентября 1677 г.; 2) три дочери: две умерли девицами: Стефанида Ивановна — 18 ноября 1662 г. и 1679 г. 21 мая Прасковья Ивановна, а младшая их сестра, княжна Наталья Ивановна, была первая жена князя Петра Алексеевича Голицына.

Вяземские князья 

Вяземские князья представляют собой — через смоленских князей — видимую связь с родами ярославских, белозерских, ростовских и суздальских, вмещая в себе и несколько особых фамилий, получивших отдельные прозвания. Мы уже указывали роды княжеские, которые пошли от старших детей Мстислава Великого, и образование родов ярославских князей от св. Федора Черного. Здесь поэтому ограничимся родами, образовавшимися от князей смоленских уделов и дворян от них, каковы Татищевы; а Яробкиных мы оставляем до следующего тома.

Князья Вяземские — прямые потомки Рюрика и Мономаха. В пятом колене от последнего в потомстве старшего сына его Мстислава великого князя киевского — в XIII веке жил князь Андрей Владимирович, прозванием Долгая рука, женатый на дочери великого князя киевского Мстислава старшего Романовича. По удельному городу Вязьме князь Андрей Владимирович — четвертый сын князя Владимира (Димитрия) Рюриковича киевского (от второго брака его) — стал называться Вяземским и сделался родоначальником фамилии, нами теперь обозреваемой. Этот мужественный князь погиб 4 июня 1223 года от ярости монголов после гибельной битвы при р. Калке (Калмиусе), три дня защищаясь в укреплении и сдавшись на договор, положась на святость условий. Дикие воители нарушили свои клятвы и трех князей, им выданных Бродниками, Андрея Владимировича Вяземского, Александра Дубровницкого и великого князя киевского Мстислава задушили под досками.

Вадбольские князья

Вариант гербов князей Белосельских от Вадбольских заключается в колере креста, что под луною. В гербе князей Белосельских крест серебряный, как и луна, а у Вадбольских — золотой. С гербом Вадбольских совершенно сходен герб князей Ухтомских. Но герб князей Шелешпанских имеет различие в форме золотого четырехконечного креста, оконечности которого из трех зубцов, а не прямолинейные, как у Белозерских, Вадбольских и Ухтомских. Кроме того, над волнами верхнее поле посредине креста разрезано на четыре части, из которых голубой цвет поля удерживает только одна часть (правая верхняя), тогда как левая верхняя с красным полем, и под нею нижняя грань — золото, а правая нижняя — с зеленым полем. Серебряный цвет рыб и расположение их удерживается во всех гербах Белозерских княжеских родов, выражая рыбами и волнами происхождение рода от владетелей Белозерской области, точно так же, как расположение щита на развернутой княжеской мантии и венчание княжескою шапкою указывают права на княжество представителей фамилии.

Теперешние представители и представительницы княжеского рода Вадболъских принадлежат к XXIX, XXX и XXXI коленам от Рюрика, т. е. к XII, XIII и XIV коленам от родоначальника.

Прозвание Водбальских или Вадбольских князей получили потомки князя Андрея Юрьевича Белозерского от удела сына его Ивана Андреевича — волости Водболи или Вадболи в теперешнем Белозерском уезде, так же как и другие два сына князя Андрея Юрьевича — Михаил и Семен Андреевичи, между которыми отец разделил богатую волость Андогу или Андому — с потомством своим прозывались Андожскими или Андомскими князьями.

Родоначальник князей Вадбольских — князь Андрей Иванович — жил при Иване III и Василии, отце Грозного. Все четыре сына его предводили в качестве воевод полки Грозного в походах: казанском (1544), шведском (1549) и полоцком (1550 г.). Имена этих воевод-родоначальников ветвей рода Вадбольских стоят в родословии в таком порядке: старший, князь Константин Иванович, имевший трех сыновей: Петра, Ивана и Бориса Константиновичей, из которых средний — Иван геройски пал за отечество при взятии Казани (2 октября 1552 г.), и имя его вписано для вечного поминовения в синодики по царскому указу. Дальше сыновей род от Константина не продолжался. Зато продолжается род от второго брата его, воеводы Григория Ивановича, имевшего трех сыновей: Тимофея, Федора и Александра Григорьевичей. 

Васильчиковы князья

Помещая княжский герб Васильчиковых, считаем долгом оговориться, что княжеская ветвь в этой фамилии самая младшая. Княжеское достоинство приобрел личными заслугами Илларион Васильевич Васильчиков, герой отечественной войны, генерал от кавалерии и с 1839 года председатель государственного совета (род 1776 года, 21 февраля 1847 года).

Заслуги этого лица и его служебные отличия и выражаются в княжеском гербе Васильчиковых, Высочайше утвержденном 6 сентября 1840 года, вместе с возведением графа (с 6 декабря 1839 года) Иллариона Васильевича Васильчикова в княжеское достоинство.

Помещаемый нами герб князей Васильчиковых — детей получившего княжеское достоинство — представляет щит, разделенный горизонтально надвое. В верхней половине гербового щита — в золотом поле виден до половины возникающий двуглавый, увенчанный тремя коронами, императорский российский орел, имея в лапах скипетр и державу. В нижней половине своей щит разделен перпендикулярно на две части, имеющие обе красное поле. В первой части (от правого верхнего к левому нижнему углу) диагонально помещена серебряная река, а во второй части — на изломанном колесе изображена золотая пушка. Посредине же гербового щита вставлен древний герб дворянской фамилии Васильчиковых. Герб этот представляет в лазуревом поле горизонтально положенную золотую саблю, продетую в кольцо золотого же ключа вместе с серебряною стрелою, расположенною наискось от правого нижнего угла острием вверх, к левому углу; тогда как к правому углу щита протянуто от кольца ключа серебряное распростертое крыло.

Воронцовы князья, графы и дворяне

Герб графов Воронцовых во всем сходен с гербом князей Воронцовых, последний только увенчан княжескою мантиею и княжескою шапкою. Гербовый щит разделен горизонтально на две неровные части. В верхней, самой меньшей части, в черном поле, золотое стропило с тремя гранатами и вокруг стропила три серебряные звезды. Эта часть герба указывает на заслуги, оказанные Михаилом Илларионовичем императрице Елизавете Петровне при восшествии ее на российский престол; стропило с гранатами и серебряные звезды в черном поле входят в гербы всех лейб-компанцев. Нижняя, самая большая часть щита герба Воронцовых разделена диагонально полосою от правого верхнего угла к нижнему левому на два поля: правое — красное, а левое — серебряное. На этой диагональной линии положены две розы, а между ними — лилия, и, таким образом, половина каждой розы и лилии находится в красном поле, а другая половина — в серебряном. В красном поле розы и лилия имеют цвет серебряный, а в серебряном поле — красный. На щите покоится графская корона, а на ней — три дворянские серебряные шлема с золотыми обручами и цепями. На правом шлеме корона дворянская, из коей выходит шесть знамен: два красных, два белых и два золотых с российскими на них орлами. На среднем шлеме — графская корона и на ней российский двуглавый орел с короною, клювом и когтями золотыми. На левом шлеме — лейб-компанская шапка и с каждой ее стороны по одному орлиному черному крылу с тремя серебряными на нем звездами. Намет с правой стороны черный и золотой, а с левой — красный и серебряный. Щит держат передними ногами два белые коня с красными градскими коронами на шее. Девиз: «Semper immota fides» (Вечно непоколебимая верность).

Одному только автору «Российской родословной книги» казалось пригодным для его целей (выставившихся в процессе, веденном в Сенском суде в Париже) прикинуться не знающим происхождения Воронцовых графов и князей. Беспристрастный исследователь нисколько не усомнился считать Федора Воронцова — которого ставил составитель «Российской родословной книги» как бы основателем рода в XVII веке — Федором Васильевичем, сыном воеводы и окольничего времен Грозного, внуком боярина Федора Семеновича и правнуком Семена Ивановича, праправнука Ивана Федоровича, первого писавшегося Воронцовым.

Варшавские князья, Паськевичи-Эриванские графы

В «Российской родословной книге» ошибочно указано происхождение фамилии князей и дворян Паськевичей из Литвы, смешивая их с Пашкевичами, не представляющими с ними ничего общего.

Подлинный предок Паськевичей был Федор Цаленко, прибывший из польской Волыни в Полтавский полк в XVII веке. В 1698 году он был полковым товарищем и имел, поселясь и женясь в Полтаве, сына Якова, прозванием Пасько Цалый. У этого Паська был сын Иван Яковлевич по местному словопроизводству Паськевич, — отец: Федора, Ивана, Василия, Семена и Якова. У Федора Ивановича было 3 сына: младший Иван, старший Петр и средний Павел. Бездетный Петр Федорович, коллежский советник (род. 1738 г.); есаул Павел Федорович ( ранее 1791 г.) от брака с Матреною Федоровною (род. 1740 г., в 1791 г. овдовевшею) оставил дочь Надежду (род. 1770 г.) и четырех сыновей: Петра Павловича (р. 1759 г.), Якова Павловича (р. 1763 г.) — в 1791 г. бывших в отставке в чине поручика; Осипа Павловича (род. 1767 г.), служившего в артиллерии, и Николая Павловича (р. 1774 г., в 1791 г. еще не служившего). Иван Федорович (тоже ранее 1791 г.) от брака с Анною Александровною (р. 1742 г.) оставил двух сыновей: Матвея (род 1764 г.) и Федора (род. 1769 г.). Иван Иванович, полковой товарищ, имел сына Григория (р. 1735 г.), у которого от брака с Татьяною Демьяновной Гайдук родился коллежский советник Федор Григорьевич II (1833 г.), от брака с Анною Осиповною имевший пять сыновей: Ивана Федоровича, генерал-фельдмаршала, за подвиги на Кавказе 15 марта 1828 г. возведенного в графское достоинство, а 4 сентября 1831 г. в княжеское достоинство, с титулом светлости; 2) Осипа Федоровича, полковника в отставке; 3) Степана Федоровича, действительного статского советника, губернатора в Тамбове и в Курске (ум. 9 апреля 1840 г.); 4) Константина Федоровича, полковника в отставке, и 5) Федора Федоровича, генерал-майора артиллерии (род. 1792 г., 1844 г.).

Волконские князья

Следуя рукописным родословникам, Волконских князей должны бы мы поставить среди или после потомства сыновей князя Юрия Торусского, который будто бы имел старшего сына — Ивана Юрьевича «Толстая Голова», рожденного без брака от связи с Агафьею, дочерью просвирни в Торусе. 

Но мы считаем такое происхождение князей Волконских, несмотря и на нахождение в гербе их эмблем княжеств Киевского и Черниговского — принадлежности потомков св. Михаила Черниговского — решительно легендарным. Герб князей Волконских представляет щит, разделенный перпендикулярно на две части: в правой — герб Киевского княжения; в левой — герб черниговский. Гербовый щит на развернутой княжеской мантии увенчан княжескою русскою шапкою. Понятно, конечно, что рассказанная легенда могла иметь место по случаю искажения верного указания о подлинном происхождении рода, оказываясь выдумкою враждебника, этим самым измышлением налагавшего тень неблаговидности на княжеские права славной и в XVI веке фамилии, когда доблести представителей ее многим кололи уже глаза.

В наших глазах легенда о дочери просвирни не должна заслуживать никакого вероятия в той форме, потому что детей князей, прижитых без брака, не величали никогда в старину князьями, а только причисляли их к дворянам. Таковы, например, были Шальновы или Шальные в Рязани, обращенные в служилый класс бояр. Во-вторых, место наследственного владения князей Волконских скорее должно указывать нам на единство рода их с Пронскими и Рязанскими, чем с Торусскими князьями. В-третьих, указываемое число колен до Ивана Толстой Головы при начале уже. XVII века представляло недостаток одного, если не двух поколений для приведения в параллель с родами старшей линии Рюриковичей, каковы Святославичи, даже принимая за несомнительность двойное повторение имен Юрия и тройное — Ивана в первых 4-х коленах, составленных из одного имени в «Российской родословной книге». Причем более естественным кажется видеть вместо пяти только три колена — до Вериги, а не более.

Валуевы графы и дворяне

Род Валуевых по родословной назван литовского происхождения, потому что предок их был будто бы знатный литовский уроженец по имени Окатья Вол, прибывший в Россию в начале XIV столетия и принявший здесь в Москве православную веру. После высказанного нами вообще сомнения о точности легендарного происхождения родов от мнимых литовцев, здесь мы, не имея возможности прямо выяснить подлинность лица, ставимого в предки фамилии Валуевых, ничего не прибавим нового. У этого Окатья Вола были два сына, из которых старший — Василий Окатьевич Волуй — служил окольничим при великом князе Симеоне Гордом и в качестве свидетеля подписывал договор этого великого князя с братьями, а младший сын, Иван Окатьевич Волуй или Волуй Окатьевич, был воеводою при войсках Дмитрия Донского и убит в сражении на Куликовом поле. В том же сражении убит и сын Василия Окатьевича, Тимофей Васильевич Волуев,предводительствовавший полками Владимирским и Юрьевским. Имя Тимофея Васильевича записано на вечное поминовение в синодик московского Успенского собора, и от него происходят дворяне Валуевы.

Вишневецкие князья

На первой таблице родов литовских князей показали мы и предка князей Вишневецких — Михаила Васильевича, от брака с княжною Полубинскою оставившего четырех сыновей. Из них старший — Федор Михайлович, староста пропойский, был бездетен, как и второй, одноименный с ним (Федор Меньшой Михайлович). Третий же брат их — Александр Михайлович от брака с дворянкою Скорута и четвертый — Иван Михайлович, женатый на (первой) Анастасии Олизар и (второй) Магдалине Деспот, были продолжателями потомства князей Вишневецких.

У князя Александра Михайловича было три сына: Александр, Михаил и Дмитрий Александровичи, а у князя Ивана Михайловича были сыновья: Андрей, Константин и Александр Ивановичи да дочь Екатерина Ивановна — за гетманом литовским Григорием Александровичем Ходкевичем.
Старший сын князя Александра Михайловича — Александр Александрович от брака с Александрою из рода Капуста (дочерью каштеляна броцлавского и овручского) имел перешедшую в католичество дочь Эву — за князем Петром Зба-ражским и сына Адама Александровича, женатого на дочери маршала литовского Александре Ходкевич и оставившего в браке с нею дочь Христину (1654 г.), бывшую за Малинским и Даниловичем.

Второй сын князя Александра Михайловича — Михаил Александрович, староста черкасский, каневский и любецкий, каштелян киевский (1584 г.), от брака с Софьею Зенович оставил сыновей: Юрия (1617 года) и Михаила (1618 г.). Юрий Михайлович, староста каменецкий, каштелян киевский (перешедший в католичество 1600 г.), от брака с Федорою Чаплиц имел одну дочь — девицу (неизв. нам имени).

Воронецкие (с Збаража) князья

Предка князей Воронецких — князя Федора Васильевича, внука первого князя Збаражского — князей Гедиминова рода. У князя Федора Васильевича было три сына и две дочери: Софья — за Ляховским и Дружана — за Велицким. Братья их были: 1) князь Александр Федорович — на Порытье Порыцкий; 2) князь Семен Федорович — на Воронче Воронецкий, женатый на Фелицияне Чехонь, и 3) тоже Воронецкий — князь Юрий Федорович. Последний имел двух сыновей — духовных лиц римско-католической церкви: Якова-Михаила-Георгия, капеллана короля Стефана Батория, и Стефана-Симона-Александра, епископа киевского (1588 г.).

У князя Степана Федоровича Воронецкого было три сына. Из них 1) Семен-Станислав от брака с Хомяковой имел бездетных сыновей Ивана и Петра, а от второго брака с Гулевич оставившего потомство сына Станислава; 2) Лев Степанович не имел потомства, хотя и женат был на Мариане Куницкой, и 3) Матвей Степанович, стольник киевский, в браке с Анастасиею Гулевич оставил трех сыновей и двух дочерей: Александру — за Стоцким и Екатерину — за Питовским.

Станислав Семенович (Станиславич), женатый два раза, от первой жены Елизаветы Богушевич имел сына Павла и пять дочерей, а от второго брака — двух сыновей: Фому и Юрия, женатого на Микулинской. Сестры их были: Мария — за Белостоцким, Александра — за Шашкевичем, Аполлония — за Савичем и Анна — за Морендзинским. Потомство от последнего из братьев — Юрия было: сыновья Матвей и Стефан и дочери: Анна — за Трипольским и Марианна — за Рогозинским.

Потомство сыновей стольника киевского князя Матвея Степановича известно нам следующее. Лев Матвеевич (младший) от Христины Боговитиной имел ли детей — нам неизвестно. Старший же сын Степан Матвеевич от брака с Варварою Сокульской имел дочь Александру — за Семашком да сыновей: Ивана и Юрия Степановичей. А второй брат предыдущего — Михаил Матвеевич имел двух сыновей: Мартына и Валериана Михайловичей. У Мартына был сын Александр и внук Ваврженец Александрович. А у Валериана Михайловича — сын Владислав, отец 1) Николая Владиславовича, каштеляна черниговского (женатого на Терезе Рыдзинской, от которой имел он дочь — за каштеляном подляским Мянчинским); 2) князя Валериана Владиславовича и 3) князя Стефана Владиславовича. О их потомстве нам ничего не известно.

Васильчиковы дворяне

Род русских дворян Васильчиковых, как уже указали мы, говоря о графах Толстых, по родословию происходит от Индриса (Тенгриса), в России принявшего православие с именем Леонтия с сыновьями: Литвинос (конечно, в искажении) — Константин и Занатмен — Федор. У старшего из них, Константина, был сын Харитон Константинович, а у Харитона сын Андрей, прозванием Толстой, переселившийся в Москву на службу великого князя Василия Васильевича (Темного). У Андрея Харитоновича, как мы указывали, был сын Карп и внуки: 1) Федор Карпович Большой Толстой, от которого произошел род Толстых дворян и графов; 2) Федор Карпович меньшой — Федец — родоначальник Федцовых и 3) Юрий Карпович, у которого единственный сын Василий, прозванием Дурной, имел сына Федора Васильевича — родоначальника Дурнових, происшедших от старшего из сыновей его — Микулы Федоровича. От второго же брата его — Данилы произошли Даниловы, а третий — Василий (уменьшительное Васильчик) сделался родоначальником Васильчиковых. Родом их и займемся мы теперь.

У Василия Федоровича Васильчикова по родословию было три сына: Осип и Иван Васильевичи, в числе дворян значащиеся уже на службе в свадебном поезде княжны Федосьи Ивановны (дочери в. кн. Ивана III) при выходе ее за князя Василия Даниловича Холмского (13 февраля 1500 г.). Третий же брат их Кинбар-Киприян был в службе еще при Грозном. Он в походе 1540 года к Ревелю значился 47-м становщиком государева полка. На свадьбе Холмского в поезде участвовал (1500 года) и старший сын Осипа Ивановича — Федор Осипович Васильчиков, о котором мы более ничего не знаем, как и о втором брате его — Гаврииле Ивановиче, как и первый известном по сыновьям своим. Неупоминаемые же в родословной книге князя П. В. Долгорукова младшие их братья с дядею Кинбаром служили при Грозном, а именно: Михаил Иванович Васильчиков был в казанском походе 1544 года завоеводчиком (адъютантом воеводы), а в полоцком 1551 года — третьим воеводою 19-го полка правой руки. Брат же его Петр Иванович служил есаулом в обоих этих походах, тогда как племянник — Михаилов сын Василий — был головою (т. е. полковником стрелецким). В последнем же из этих походов (полоцком) в числе боярских детей 3-й статьи значатся: Шестак (Степан, по мнению князя П. В. Долгорукова) Федорович да сын его старшего брата (бывшего потом боярином) Григорий Андреевич со вторым братом (Ильею). Между тем неупомянутый у князя П. Вл. Долгорукова (как и отец их Василий Михайлович) — Никита Васильевич был тогда 4-м воеводою 8-го полка левой руки (левого фланга). Братья же его (тоже пропущенные в «Родословной книге» князя Долгорукова): Савва Васильевич и Кондрат Васильевич были становщиками: первый в казанском (1544 г.), а последний — в полоцком походе (1551 г.). Мы считаем долгом указать на эти пропуски, поставив себе за правило выставлять заслуги лиц виднее и прежде всего, а родовые условия — только по необходимости, для связи и уяснения.

Обратимся вновь к представителям фамилии, упоминаемым в родословной. У Гавриила Осиповича Васильчикова было еще два сына: Семен и Борис Гавриловичи, из которых последний (служба неизвестна) от брака с княжною Анной Петровной Засекиной оставил четырех сыновей (двое из них — Михаил и Афанасий — не упомянуты в родословии, но известны по службе). Из них Михаил был послан (1572 года) за гонцом татарским, в Можайск, от государя, Назарий Борисович послан на встречу польским послам (1571 г.) и находился при сооружении в Новгороде крепостной стены (1584—85 г.) четвертым головою. Строили стрельцы.

Волковы дворяне

С фамилией Волковых в России много дворян, принадлежащих к разным родам: и старым, и новым, и недавно выслужившимся; так что выяснить вполне родословия носящих эту фамилию не представляется покуда ни малейшей возможности. Невозможность эта понятна всякому, если мы укажем на обилие в XVI и XVII веках лиц с фамилией Волковых и народными именами, когда подлинные христианские имена этих лиц, кроме двух, остаются нам совершенно неизвестными.

Между тем незнание их ставит изыскателя в безвыходное положение, когда встречает он ряды родоначальников ветвей с христианскими только или исключительно с народными именами — прозваниями. Выйти из этой путаницы может пособить только счастливиц случай и получение родословий от всех представителей фамилии, имеющих родословные записи или документы на владение землею, переходившею по наследству. При этих переходах, разумеется, выясняются обстоятельства, дополняющие родословные известия, сами по себе часто способные возбуждать новые вопросы и внушать новые сомнения. Но даже собрав и все родословия фамильных разветвлений, изыскатель немало должен будет потрудиться над соглашением противоречий и разъяснением принадлежности не включенных в поколенные росписи лиц, нередко пропускаемых по небрежности первых подавателей в Разряд известий о своем роде в такую пору, когда друг друга не всегда знали и близкие родственники, за дальностью испомещения никогда не видавшиеся и если знавшие родоначальников ветви, то в вопросе о потомстве ничего не могшие ответить. Так что ненахождение в поколенной росписи лица еще не может, безусловно, считаться возможностью отбросить его от фамилии и считать однофальмильцем из другого, неизвестного рода, как позволял себе поступать покойный составитель «Российской родословной книги» князь Петр Владимирович Долгоруков, решавший сплеча такого рода затруднения. Мы позволим только себе, говоря о старинном роде Волковых, выезжих из Литвы к царю Василию V,- заявить о возможности: видеть рядом с потомками Григория Волка представителей из более древнего по службе в Москве новгородского рода Волковых и Волковых-Курицыных, потомков дьяка Ивана III при его внуке — Грозном.

Так как потомками Григория Волка мы хотим теперь преимущественно заняться, то мы должны указать на следы более ранней фамилии,- имея в их родословии прямую преемственность колен,- хотя и не без перерывов, заметных для обращающегося с поколенными росписями по растяжению — не совсем обычному — пространства поколений. Родословие рода, выехавшего к царю Василию из Литвы, Григория Волка указывает, что родоначальник прибыл в Москву с сыновьями Федором и Андреем Григорьевичами, хотя род продолжается от одного старшего брата, о потомстве от второго умалчивая.

Федор Григорьевич Волков показан по родословию отцом трех сыновей: Григория, Ивана и Петра. У Григория в родословии находим мы сына Семена; у Семена — Михаила и у Михаила — Григория. Так что Григорий Михайлович Волков в первых походах времени юности Грозного мог только быть начинающим службу; между тем находим мы в полоцком походе Грозного (по списку 1 марта 1544 года) двух Григориев Михайловичей Волковых. Первый — воевода 1-го полка Правой руки, т. е. чуть не главнокомандующий, а второй, соименный первому, был первым поддатнем у рынды 2-го меньшего государева саадака и сулицы. Ясно, что только роль второго из этих лиц, по самому времени, могла быть прилична праправнуку Григория Волка, обозначенному в родословии. Что же касается соименного ему воеводы 1-го полка Правой руки, то он должен быть уже другой, существовавший гораздо раньше, такой же фамилии, к которой мы должны причислить Григория Васильевича Волкова, дворянина, отправлявшего посольство (с боярином Стрешневым) в Литву в 1546 году. Допуская же, что это одна фамилия с тою, представитель которой мог получить дворянство за услуги в роде участия в договоре с Ганзою, заключенном при Василии V (1514 г.),- мы найдем, что она новгородская и без сомнения торговая, продолжавшаяся, может быть, с XIV века. Еще Дмитрию Донскому (1380 г.) оказывал услуги торговавший в Азове купец Константин Волков. Что же, вместо старосты новгородского приложивший руку свою к договору с Ганзою, купец Федор Владимиров Волков мог попасть на службу в Москву и быть дворянином здесь — прямо докажут нам подписи бояр новгородских Григория Валуева и Ивана Пушкина, с Федором Владимировым Волковым подписывавших договор с Ганзою, несомненно бывших уже при Василии в московской службе. Если же признаем мы, что Федор Владимирович Волков, купец новгородский, сделался дворянином московским, то мы должны считать его принадлежащим к фамилии Волковых, пользовавшейся большею даже значительностью в Москве в то время, когда посвятили себя там служебной карьере потомки литвина Григория Волка. И если мы родоначальником ее будем считать Федора Волкова, бывшего в свадебном поезде княжны Марьи Владимировны, выдаваемой за королевича Магнуса, то рядом с ним на свадьбе царя Иоанна Грозного с Марфой Собакиной (1 октября 1572 г.) мы усматриваем Степана Волкова несшим государеву свечу, что указывает на занятие удостоенным этой чести лицом высшего сана. Предпочтение на этой свадьбе, видимо, давалось новгородским фамилиям. И это еще более должно укрепить нас в уверенности происхождения дворянской старой московской фамилии из Новгорода, где они имели родных, может быть, и в свойстве с Собакиными, тоже дворянами из купеческой аристократии. К фамилии новгородско-московской принадлежал и Чудин Волков, ездивший в 1586 г. на съезд к шведам, на реку Плюсу.

Но, замечаем мы, между прочим, отсутствие в боярских книгах XVII века фамилии Курицыных, к которой принадлежал знаменитый делец Ивана III — дьяк Иван Григорьевич Волк. Его род мог — по общей привычке московских прозваний — обратиться тоже в Волковых; причем, разумеется, старая фамилия Курицыных должна была испариться. На этот счет мы позволяем себе теперь в виде гипотезы указать, что у Волка Курицына был сын Иван; что Иван Богданович Волк-Курицын поручился за князя Ивана Федоровича Мстиславского царю Иоанну Грозному в 1571 году. Рода Курицыных Грозный не истреблял, а при Михаиле этой фамилии мы уже в боярских книгах не встречаем, но находим мещовского городового дворянина Севастьяна Богдановича Волкова, значащегося по книге 1627 года. При этом невольно приходит на мысль: видеть продолжение исчезнувшего из боярских книг рода Курицыных в дворянах Волковых? Отец Дмитрия Васильевича Волкова в XVIII веке был помещик Клинского и Рузского уездов. В Клинском уезде надавал Иван III деревень и сел и своему дьяку Волку-Курицыну, как значится из документа 1504 года (межевая грамота на пожалованные князю Юрию Ивановичу города: Дмитров, Рузу и Звенигород). До точного разъяснения всех обстоятельств пусть наше указание остается гипотезою, имеющею за собою известную долю вероятности. К ней же обращаясь снова в вопросе о роде Курицыных, считаем нужным заметить, что из этой фамилии у Ивана III были двое дьяков, родных братьев: Иван (Волк) и Федор Григорьевичи. У Федора Григорьевича был сын дьяк же — Афанасий Федорович, поручившийся с другими перед царем за князя Михаила Глинского (1527 года). Народные прозванья в старину давались большею частью по характерным особенностям лица, служившим ему отличием от других. Не одни физические недостатки или наружные приметы служили поводом и основою этих прозваний, но и качества специального рода обязанностей, отправляемых получившим кличку. Так, слово Кривопиш ясно могло только принадлежать подьячему, как технику писанья, составлявшего прямое его занятие по службе. Находя поэтому в списке убитых под Казанью Панкрата Кривопишича Волкова, мы можем и при незнании подлинного имени его отца считать сыном дьяка или подьячего, т. е. принадлежащим не к фамилии потомков Григория Волка, а разве к роду Курицыных-Волковых?

Второвы купцы

В деле развития мануфактурной промышленности наряду с фабрикантами прилагали свой труд, свой капитал и оптовые торговцы мануфактурными товарами. Благодаря их предприимчивости, их энергии, мануфактурные товары из промышленных районов проникали в далекие окраины нашего обширного отечества, благодаря им приобретались новые рынки. В XIX столетии торговля мануфактурою в центральных губерниях сосредотачивалась в руках небольшого числа скупщиков — оптовых торговцев: братьев Щаповых, И. В. Щукина, Н. И. Харузина, С. П. Оконишникова, И. И. Дунаева и некоторых других; их торговля ограничивалась преимущественно Москвою и Нижним Новгородом. Что же касается далеких окраин, например, Сибири, Средней Азии, Заволжья, то проводниками мануфактурных товаров являлись скупщики — меновщики, которые к окраинам направляли предметы фабрично-заводской промышленности, а оттуда они привозили естественные произведения тех стран. Такие торговые фирмы, как сыгравшие и играющие еще большую роль в общем государственном хозяйстве, заслуживают полного уважения и должны занять почетное место в истории развития русской промышленности. Среди них в этом отношении должна быть отмечена фирма Стахеева, но были и такие фирмы, которые вывозом сибирских товаров не занимались. К числу этих последних принадлежит товарищество А. Ф. Второва с сыновьями.

Основателем этого товарищества был мещанин города Луха, Костромской губернии, Александр Федорович Второв.

В 1866 году он открыл в городе Иркутске оптовую мануфактурную торговлю. Открытие торговли в таком отдаленном городе, каковым является Иркутск, в то время представляло большие затруднения. Отсутствие правильно поставленных отношений с покупателями, с одной стороны, и неудобные пути сообщений — с другой, сильно отражались на планомерном развитии дела. Товар приходилось закупать в Москве и на Нижегородской ярмарке. Для этой цели Александр Федорович ездил сам в Москву и на Нижегородскую ярмарку, причем на одну дорогу из Иркутска приходилось тратить 1 — 1 1/2 месяца.

Из Москвы товар отправляли гужом до места назначения. На доставку товара тратилось от 3 до 4 месяцев. Таким образом, только на закупку и доставку товара на место назначения уходило около полугода. Это обстоятельство, разумеется, не позволяло в достаточной степени увеличивать оборот, так как капитал мог оборачиваться только один раз в год. Трудность доставки товара заставляла быть очень предусмотрительным в его сортировке, так как в случае недостачи того или другого сорта покупать товар для подсортировки было очень затруднительно. С этой задачей Александр Федорович справлялся очень успешно. Товар был в надлежащем ассортименте, и поэтому его дело начало увеличиваться.

Выдрины купцы

Выдрин Иван Семенович родился в 1861 году в богатой казацкой семье в имении своего отца, Оренбургской губернии. Не получив в детстве никакого образования и имея с ранних лет влечение к техническим познаниям, Иван Семенович стал изучать на практике эту отрасль, работая на заводах Урала и  Сибири. Будучи от природы одарен недюжинным умом и энергией в приложении упорного труда, он, преодолев все трудности, выдержал экзамен в комиссии инженеров при Миасском горном округе и удостоился свидетельства на право замещать горного инженера и  самостоятельно как руководить работами на золотых приисках, так равно и проводить таковые. Не ограничиваясь этим и стремясь к  широким познаниям, Иван Семенович предался изучению высших наук по математике, химии, медицине, философии и пр.

Владея громадными познания и опытом, Иван Семенович в 1909 году открыл в городе Екатеринбурге собственную техническую контору и мастерскую, а также и торговлю всевозможными станками и инструментами по  обработке металлов и всеми приисковыми техническими принадлежностями. Оборудовав мастерскую по последнему слову техники, лично управляя делом, Иван Семенович стал выпускать в обращение разные горнозаводские инструменты самого высокого качества и  строго проверенные в научном отношении. Кроме того, в мастерской производились работы по ремонту и оборудованию железных дорог, лесопильных заводов, мельниц, приисков, а также по установке в земских ремесленных училищах образцово-показательных инструментов. Завоевав себе справедливо заслуженную лучшую репутацию и известность, Иван Семенович распространил свою деятельность на весь Урал и Сибирь.

Усердная и общеполезная деятельность Ивана Семеновича по горному ведомству отмечена ВЫСОЧАЙШИМ пожалованием ему серебряной медали для ношения на  шее на Станиславской ленте.

Виноградовы купцы

Еще за несколько лет до падения крепостного права тогдашним владельцем крестьян села Игнатовки (Симбирской губернии Сенгилеевского уезда) князем А. А. Долгоруковым была устроена здесь суконная фабрика, вырабатывавшая толстые, грубые сукна для армии и  местных потребностей. Построена она  была на реке Гуще и приводилась в движение водяным колесом. Несколько чесальных и скалочных машин, действующих приводом, да небольшие прядильные машины и  ткацкие станы, работающие ручным способом, составляли все оборудование фабрики.