Змей Горыныч – фигурант многих русских сказок. Представить себе русский фольклор без этого персонажа просто невозможно. Это – один из главных «плохишей», наравне с Соловьем-разбойником и Кощеем Бессмертным, собирательный образ врага, которого необходимо победить, чтобы на земле, наконец-то, воцарились мир, покой и счастье. И все же, почему он – Горыныч? По поводу прозвища Змея однозначного мнения не существует. Наиболее распространенная версия: Горыныч он был потому, что жил в подгорных пещерах. Но такой вариант представляется не совсем верным, во многих сказках Змей Горыныч и близко к пещерам не подходил по причине отсутствия оных, равно как и гор, в данной местности. Например, в сказке про Ивана, коровьего сына, Змей благополучно жил в белокаменных палатах. Множество сказок, где местожительством Змея называется самое глухое место в лесу. И тем не менее, он оставался Горынычем, вне зависимости от наличия пещеры под горой. Еще один вариант – Змей является выходцем из высшего, «горнего» мира. Потому и Горыныч. Но как-то он слишком злобен для заоблачных сфер. Есть и другие мнения, которые автору статьи представляются более интересными и правдоподобными. Змея прозвали Горынычем потому, что во всех сказках он непременно плюется огнем. Вот такой огнедышащий. Между прочим, вовсе не такая уж невероятная и фантастическая история. Природа знает подобные феномены. Жук-бомбардир выстреливает горючую жидкость, спасаясь от врагов. Причем состав этой жидкости близок к современному ракетному топливу, но создается не в лаборатории, а прямо в теле жука. Любопытно, что в ископаемых черепах некоторых видов динозавров обнаружены полости, подобные используемым жуком-бомбардиром для выработки химического оружия. То есть можно предположить, что эти динозавры обладали аналогичными свойствами. Попросту говоря, могли быть огнедышащими. Теперь добавим к этому маленький факт: в фольклоре практически всех народов присутствуют драконы. Конечно, можно говорить, что для сказок нет границ, и история, рассказанная на одном конце земного шара, постепенно перекочевала на другой. Но это представляется натяжкой. Гораздо проще поверить в то, что не все динозавры вымерли к моменту начала человеческой цивилизации. Могли сохраниться и «огнедышащие» разновидности. Или водоплавающие (как Кецалькоатль или библейский Левиафан, который, кстати, кроме того, что был водоплавающим, еще и благополучно изрыгал пламя: «…из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры; из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла. Дыхание его раскаляет угли, и из пасти его выходит пламя» (Иов, 40). Ну а так как Красной Книги в те времена не существовало, а поголовье динозавров было невелико, их благополучно уничтожили, как уничтожили многие другие виды животных. Так что возможно, что Змей Горыныч – это отголосок встречи с огнедышащим динозавром. Отнюдь не сказочным персонажем, а вполне реальным животным. Но существуют и другие версии прозвища трехглавого Змея русских народных сказок. И они не имеют ни малейшего отношения к вопросу, существовали ли динозавры на Земле одновременно с человеком или нет. Более того, о настоящих животных и речи нет. В полесских деревнях до сих пор рассказывают о том, как в стародавние времена, когда русские города приглашали варяжских воинов на княжеские столы, один из северных рыцарей явился в глухую деревушку, что расположилась на маленьком болотном островке между реками Припять и Горынь. Дружина у него была небольшая, но в поселище народу было мало, так что захватил рыцарь-разбойник островок без особых проблем. А дальше случилось необычное: вместо того, чтобы сесть князем на захваченном островке, как другие такие же северные воины, рыцарь выбил всех местных жителей поголовно. Поселище обнесли дубовым частоколом (дубовые бревна, заточенные, как карандаши – комар не проскочит), и начались разбойничьи набеги. Место для разбойничьего лагеря было очень удобное – рыцарь сел как раз на пути «из варяг в греки»: по Припяти и по Горыни в те времена бегали челны торговых людей, везли диковинные и дорогие товары. Рыцарь был жаден, подати с купцов за свободный проезд не собирал, всегда отбирал все. Людей же убивал. За такой характер прозвали его Змеем, ну а по расположению – Змеем с Горыни, или попросту – Змеем Горынычем. Кстати, среди болот между Припятью и Горынью есть маленький островок, который до сих пор называют Змеиным Поселищем. На том островке давно уже никто не селился, кроме очень злобных гадюк. Говорят, что именно там и располагался Змей Горыныч со своей дружиной, пока его хитростью не заманили в ловушку, а поселище не сожгли дотла. Рассказывают эту историю и немного иначе. Говорят, что Горынь тогда была безымянной рекой. А вот когда жгли поселище Змеиное (утверждают, что греческим огнем – монах какой-то помог, составил смесь для благого дела), и злое пламя взметывалось до самого неба, получила река имя – Горынь. И рыцарь, который до той поры был просто Змеем, вошел в предания уже как Змей Горыныч. Но если с Горынычем более или менее ясно, можно выбрать любую версию, как биологическую, так и историческую, то с его многоглавостью сложнее. Тут биология упирается: если некоторые археологические находки позволяют сделать вывод о существовании в доисторические времена огнедышащих динозавров, то вот трехглавых, а уж тем более шести-, девяти- или двенадцатиглавых, не обнаружено. Все динозавры скромно бегали на четырех лапах (разумеется, сухопутные) и имели по одной голове на единицу туловища. На Полесье утверждают, что у Змея Горыныча было два сына, которые вместе с отцом командовали дружиной. И были они такими же жестокими и жадными, как и сам Змей. За что их называли Змеенышами, а то и Змейскими Головами. Вот и получился в сказаниях Змей не только Горыныч, но еще и Трехглавый. Правда, в некоторых сказках Змей Горыныч изумительно многоглав. Некоторые разновидности обладали той же способностью, что и знаменитая Лернейская гидра – на месте отрубленной головы тут же вырастала новая. Правда, если у гидры голова (точнее, головы – вместо одной срубленной две новеньких) вырастала вполне самостоятельно, то Змею Горынычу нужно было чиркнуть по отрубленной голове огненным пальцем. Полесские рассказчики объясняют это тем, что у Змея с Горыни были не только сыновья – основные Головы, вместе с рыцарской, но и военачальники. Так сказать, ротные командиры. И сладить с ними иногда было куда как сложнее, чем с самим Змеем. Между прочим, если Змей Горыныч был таким, как рассказывают в полесских деревнях, то понятно, почему он собирал дань молодыми девушками. Если же он был огнедышащим динозавром, возникает закономерный вопрос – для чего динозавру девицы, да еще и красивые? Или, может, это такой гастрономический изыск? Ответа на этот вопрос археология и биология пока не нашли.

Источник: http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-38482/
 

http://www.onelegend.ru/zmey_gorynych.html  

http://www.testpilot.ru/espace/bibl/tayny-xxv/2007/25-kitay.html  

А ЛЕГЕНДОЙ - ИСТИНА?

Змей Горыныч - образ врага, с которым сражались наши предки...

КИТАЙ -

родина Змея Горыныча?
 

---

Каждый, кто хоть раз слышал или сам читал русские народные сказки, обязательно знает о Змее Горыныче. Зато мало кто догадывается, сколь таинственным кажется появление этого огнедышащего персонажа современным филологам!..

---

Змей - инопланетянин?
 

Существует несколько гипотез, пытающихся объяснить происхождение сказочного образа Змея Горыныча. Например, по мнению академика Б. А. Рыбакова, это не что иное, как претерпевшее значительные трансформации воспоминание... о мамонтах. Другие авторы связывают легенды об огнедышащем змее с попытками древних понять сущность полярного сияния, или проводят аналогию между Змеем Горынычем и смерчем. Этот ряд можно было бы и продолжить: почему бы не считать прообразом Змея Горыныча, скажем, шаровую молнию («огненный шар»), извержение вулкана («огненная река»), динозавров (страшная гора с «хоботом»), не говоря уж о космических пришельцах (похищение людей)?

Но высказывалось и иное предположение, согласно которому образ Змея Горыныча мог отражать тему борьбы славян с их лютыми врагами - степными кочевниками в конце I - начале II тысячелетия нашей эры. К сожалению, сколько-нибудь конкретной разработки это предположение не получило. Однако в последние годы все большее количество исследователей считает, что именно оно, это последнее предположение, и имеет самые серьезные основания. Более того, его можно в значительной мере конкретизировать - для этого достаточно сопоставить некоторые исторические факты с определенными чертами фольклорного образа Змея Горыныча.
 

Тайны китайских арсеналов

Сначала напомним некоторые сведения из истории. Расхожие представления о татаро-монгольском нашествии на Русь, основанные на школьном курсе истории и популярных кинофильмах, рисуют воображению дикие полчища кочевников, заполонившие степь. Главными причинами военных успехов этой неорганизованной орды мы привыкли считать внезапность нападения и подавляющее численное превосходство завоевателей. Между тем, серьезные исследователи единодушно утверждают, что войско Чингисхана и Батыя в ту историческую эпоху было одной из лучших, если не лучшей, армий в мире. Ее высокие боевые качества во многом объясняются заимствованием и усвоением чужого военного опыта. Это относится и к вооружению татаро-монголов. В частности, не подлежит сомнению, что они располагали огнестрельным оружием, в основном китайского производства. Это была еще не артиллерия в нынешнем понимании, а различные типы метательных установок, использовавшие «огневые снаряды», основным компонентом которых был пороховой заряд.

О том, что порох - китайское изобретение, знают все. Но вместе с тем бытует мнение, будто его первоначальным назначением было устройство фейерверков, и только значительно позднее его начали применять в военном деле. Однако огневые средства издавна занимали важное место в военном искусстве китайцев. Средневековые источники описывают множество случаев применения огневых снарядов и ракет в войнах китайских правителей между собой и с соседями, причем счет использованных снарядов велся на сотни тысяч и миллионы! Ничего подобного Европа тогда не знала и не имела.

Уже в то время китайцы располагали достаточно разнообразным арсеналом порохового оружия: зажигательные снаряды - «огненные ястребы», осколочные снаряды - начиненные порохом и железными крючками фарфоровые гранаты. Существовало у китайцев и, так сказать, химическое оружие: «дымовые шары», испускавшие разноцветный дым, иногда с добавками удушающих веществ. Упоминаются в источниках и реактивные снаряды - полые бамбуковые трубки, начиненные порохом. Благодаря использованию знаний и опыта попавших в плен китайских специалистов, новое оружие недолго оставалось исключительным достоянием китайской армии.

В 1225 году, осаждая Хорезм, монголы обстреливали город ракетами и пороховыми разрывными снарядами. В 1232 году при осаде столицы чжурчжэней Кайфэна монгольские артиллеристы уничтожили зажигательными снарядами защитные средства осажденных. Таким образом, монгольская армия располагала различными типами огневого оружия еще до вторжения на Русь. Было бы странно, если бы войска, отправленные Чингисханом на завоевание Европы, не были снабжены столь эффективным средством ведения войны.
 

Горыныч от слова «гореть»

Вернемся же к Змею Горынычу и сопоставим некоторые характерные признаки этого былинного и сказочного персонажа с изложенными выше сведениями о китайской средневековой артиллерии.

Змей Горыныч имеет много голов, извергающих пламя. Китайские огневые снаряды имели форму шара или бочонка и действительно могли напоминать головы какого-нибудь чудовища. К тому же, зная пристрастие китайцев к украшению предметов материальной культуры, можно предположить, что некоторые снаряды раскрашивались под головы драконов и могли восприниматься защитниками крепостей как кем-то отрубленные.

Войска, нападавшие на Русь, издавна использовали огневую мощь

Змей Горыныч в русских сказках всегда нападает сверху и никогда не появляется из леса или из воды, что характерно для драконов из фольклора других народов. Описанные выше снаряды и ракеты действительно падали буквально с неба.

У Змея Горыныча «черная кровь», которая подолгу не впитывается в землю, потому что ее «не хочет принимать земля русская». Из неразорвавшихся снарядов и гранат с нефтью вытекала черная маслянистая жидкость, которая с трудом впитывалась в землю и могла восприниматься как кровь Змея.

Змей Горыныч появляется всегда неожиданно, его появление в дыму и пламени контрастирует с подчеркнуто хорошей погодой. Обстрел пороховым оружием в дождливую погоду был невозможен, поскольку вода гасила подожженные снаряды и ракеты.

В сказках ничего не говорится о туловище Змея Горыныча, хотя в описаниях китайских, египетских и западноевропейских драконов много внимания уделяется их чешуе и окраске. Если прилетающие из-за крепостных стен снаряды со шлейфами дыма могли ассоциироваться с «головами» и «хоботами» гигантского огнедышащего змея, то «тела» его, естественно, никто видеть не мог.

Прозвище Змея - «Горыныч». Традиционно принято связывать это прозвище с понятием «гора»: он либо сын гороподобной тучи (Змей-гроза), либо сам огромен, как гора (Змей-мамонт). Но нужно иметь в виду, что легенды, былины и сказки о Змее Горыныче записаны в основном в великорусских областях, в то время как борьба богатыря Добрыни со Змеем, к которой они восходят, происходила в эпоху Киевской Руси, южнее. Возможно, первоначальная форма прозвища Змея была связана со словом «гореть», и уже позднее и севернее оно подверглось переосмыслению.
 

Ответ на вопрос

Все эти соображения позволяют сделать следующий логический вывод. В древней мифологии широко использовалась тема змееборчества, борьбы героя с огнедышащим змеем-драконом. В такую форму могли облекаться, в частности, преломленные в народной фантазии представления о непонятных, пугающих природных явлениях, будь то гроза, комета или шаровая молния. В результате у многих народов возник традиционный образ дракона - охранителя вод и хозяина природных стихий. В мифологии же славян, столкнувшихся в период татаро-монгольского нашествия с новым, загадочным и страшным огненным оружием, эта традиционная тема получила совершенно иной поворот. Змей Горыныч утерял привычные черты носителя стихийных сил. Стал олицетворением оружия, превратился в метафорический образ артиллерийского обстрела. Так змееборческая символика древних мифов приобрела конкретный смысл, отражавший мужественную борьбу славян с чудовищным врагом.

Андрей СОЮСТОВ

Змей Горыныч — в русских былинах и сказках, представитель злого начала, дракон с 3, 6, 9 или 12 головами. Связан с огнем и водой, летает по небу, но одновременно соотносится и с низом — с рекой, норой, пещерой, где у него спрятаны богатства, похищенная царевна (или три царевны), знатная невеста, «русские полоны»; там же находится и многочисленное потомство Змея Горыныча — «змееныши» (впрочем, они часто бывают и «во чистом поле», где их «потаптывает» своим конем эпический герой).
О змеях вообще наш пахарь-народ обмолвился не особенно многими словами, занесенными в сокровищницу живучих памятников родной старины. Змея - это пресмыкающееся по земле и жалящее человека в пяту животное, распадающееся на множество видов, не уживается с суровыми свойствами природы тех мест, откуда пошла и стала быть народная Русь. 
   Из рода в род, из века в век переходят древние предания о драконах-змеях - одно другого цветистее,  русский Змей Горыныч, представляет собою чудище, похожее и на крокодила, и в то же самое время на удава -эту «змею, всем змеям большую».у русского сказочного змея -  не то шесть, не то двенадцать крыльев, он может взлетать выше облака ходячего,  дышит огнем-пламенем. 
  Сказочный Змей Горыныч порою скрадывает с небесного свода пресветлое светило светил земных - солнце - и, налегая чешуйчатой грудью на ясный лик кроткой луны, заслоняет трепетный свет ее от взора человеческого и повергает в ужас всю живую природу. Он держит в своей властной руке орошающие землю дожди, - как держала их поселенная полузабытым в народе словом в лоне небесного моря-океана на острове Буяне «змея, всем змеям старшая и большая». 
Наделен совершенно особыми качествами русский дракон Змей Горыныч.
  Змей же Горыныч - всегда был ярким созданием, представлявшимся порождением нежити-нечисти, не заслуживавшей никакого поклонения-почитания, хотя и вынуждавшей своим лукавством ограждаться от нее всякими причетами-заговорами. И Лесовик со Степовым, и Водяной, и Полевик, - не говоря уже о покровителе домашнего очага «дедушке» Домовом, - все вместе и каждый наособицу - пользовались народе несравненно большим почитанием, чем это чудище, несмотря на всю его силу -мочь. 
   Летучий огнедышащий дракон, и устрашая своим видом трепетавшего перед ним сына матери-земли, оставался все тем же змеем. В то время как другие народы видели в драконе предмет поклонения, наш пахарь выходил на борьбу с этим грозным чудищем, высылая против него своих могучих сынов.  
      Змей Горыныч, является обитателем пещер, уходящих в неизведанные глубины гор, - оттого-то и звался-величался он «Горынычем». «Змия лютая пещерная», - прозывают это чудище народные стихи. 
     Обитает в «печорских горах» - на крайнем севере светлорусского простора.      «Змей Горыныч, змия крылата, - гласит сказание, - нос имеет птичий и два хобота, и в коей земле вселится - ту землю пусту учинит; живет в горах каменных, не любит ни трубнаго гласа; пришедше же обаянницы обаяти ю и копают ямы и садятся в ямы с трубами и покрываются дном железным и замазываются сунклитом и ставят у себя углие горящее: да разжигают клещи, и егда вострубят, тогда она засвищет, яко горе потрястися, и, прилетевши к яме, ухо свое приложит на землю, а другое заткнет хоботом и, нашед диру малу, начнет битися; человецы же, ухвативши ю клещами горящими, держат крепце; от ярости же ея сокрушаются клещи не едины, не двои и не трои, и тако сожжена - умирает; а видом она пестра всякими цветы и на земли не садится, только на камень»...
      Есть сказания, по которым пещеры Змея Горыныча находятся на берегах рек. Летит Змей по небу, - сам чернее тучи, а изо рта огонь пышет, искрами по всей поднебесной-«подселенной» рассыпается. Где опустится он на землю, - все огнем спалит. Вздумает поселиться где поблизости от людского жилья - запрет-отведет воды речные, если не дадут ему, Змею, даней-выходов, а дани его - не злато, не серебро, а живая плоть-кровь человеческая. Истребит он всех людей до единого, если не сделать по его: не приводить к нему на съедение-поругание жен-дочерей, детей малых!..
     Летает чудище-Змей из своих неведомо где затерявшихся пещер только к приглянувшимся ему красавицам. Летит он по небу - змей-змеем: только искры наземь сыплют-ся. Подлетит к тому дому, где живет зазнобушка, рассыплется весь над трубой в мелки искорки, встанет-обернется в избе добрым молодцем, - ни в сказке сказать, ни пером описать красоты его!.. Сядет с любушкой за стол, начнет речи вести молодецкие, сожигать огнем-полымем своих змеиных очей разгарчивое сердце: и склонять на любовь не надо, сама - на шею к нему кинется и краска-девица, и жена чужемужняя... Знает Змей, когда придти, - когда никого другого и дома нет... Бывали и такие случаи, что родились от такой любви сразу по двенадцати змеенышей, досмерти засасывавших порождавшую их на белый свет красавицу. Сохранил народ вещую память и о таких детях Горынчища, как Тугарин Змеевич, на которого перенесены были многие черты чудовищного отца. Русский народ наделил его почти всеми качествами Змей-Горыныча - этого представителя темной стихийной силы. Что Змей-Горыныч - это прежде всего грозные-темные тучи, залегающие на небе пути-дороги солнцу красному и лишающие тем весь согреваемый его лучами живой мир главного источника жизни. Дракон-змий является вылетающим из этой «небесной горы» молний. Змеевидность последних сама говорит об этом воплощении. Впоследствии перенеслось представление о Змей-Горыныче с молний на метеоры, проносящиеся над землею и рассыпающиеся на глазах у всех. Летит такой «змей», что шар огненный, искрами - словно каленое железо - рассыпается. «Из рота яво гонь-полымя, из ушей яво столбом дым идет»... - гласит про него сказание
      «Ветра нет-тучу наднесло,
      Тучи нет - а только дождь дождит,
      Дождя нет - искры сыплются:
      Летит Змеище-Горынчище,
      О двенадцати змея хоботах»...
    Ревет он таким зычным голосом, что дрожит от змеиного рева лес-дубровушка; бьет хвостом он по сырой земле - реки выступают из берегов; от ядовитого дыханья змеиного сохнет трава-мурава, лист с дерев валится. Кажись, нет и спасения встречному человеку от такого чудища грозного! Но не таков дух русского народа, чтобы трепетать в бессильном страхе даже и перед подобным порождением темного зла. Ведет он в старых сказаниях смелые речи про своих сынов, не только не страшившихся Змея Горыныча, но и побеждавших его то силой-удалью богатырскою, то силой-верою в Поправшего смертию смерть.
     Был у Горыныча и сын - Тугарин Змеевич, наделенным всеми статьями богатырскими, а не только змеиными.Это - богатырь огромного роста («в вышину трех сажен, промеж глаз - калена стрела»). Он выезжает на бой в полном богатырском вооружении, на вороном коне. При надобности - он быстро поднимается на сложенных под его богатырским убором «бумажных» крыльях. Он так же, как и отец его, Горынчище, устрашает своим шипом-свистом. Заревет-заголосит Змеевич, - задрожит лес-дубровушка, зеленый лист уронит наземь от ужаса. Входя в города, он прикидывается удалым добрым молодцем - на погибель красным девицам. Сказания, ведут речь об ухищрениях Змея Горыныча - девичьего да бабьего погубителя, слетающего в хаты через дымовую трубу, - то никогда не упоминают уже об его сыне Тугарине Змеевиче. А он-то для жаждущих света праведного пахарей Земли Русской был едва ли не опаснее своей скрытою под радующим русский глаз богатырским цветным платьицем силой темною-подземельною..

http://www.gps-vitrina.ru/additional/mif/vodjanoj.phtml  

Водяной, Воденик, Водовик, Водыльник, Водяник, Водятник, Водяной дедушка, Водяной Дьявол (Дедко водяной дьявол), Водяной лембой, Водяной леший, Водяной хозяин, Водяной царь (Воден-царь, Царь-водяник), Водяной шишок, Водяной шут

ВОДЯНОЙ, ВОДЕН'ИК, ВОДОВ'ИК, ВОД'ЫЛЬНИК, ВОД'ЯНИК, ВО-ДЯН'ИК, ВОДЯН'ОЙ Д'ЕДУШКА, ВОДЯН'ОЙ ДЬ'ЯВОЛ (Д'ЕДКО ВОДЯН'ОЙ ДЬ'ЯВОЛ), ВОДЯН'ОЙ ЛЕМБ'ОЙ, ВОДЯН'ОЙ Л'ЕШИЙ, ВОДЯН'ОЙ ХОЗ'ЯИН, ВОДЯН'ОЙ ЦАРЬ (В'ОДЕН-ЦАРЬ, ЦАРЬ-ВОД'ЯНИК), ВОДЯН'ОЙ ШИШ'ОК, ВОДЯН'ОЙ ШУТ — дух, обитающий в воде; «хозяин» воды; черт (Дьявол, бес), живущий в воде.

«Воденики есть в каждой воды. Чого у нас небольшая копань (пруд), а и тут еводеник» (Петерб.); «Машозерский водяник проиграл в карты Онежскому всю ряпуху» (Олон.); «В чистом поле бежит река черна, по этой реке черной ездит черт с чертовкой, а водяной с водяновкой в одно весло не гребут, одной думы не думают, совет не советуют» [из заговора] (Арх.); «Когда пьешь квас, считается предосудительным глядеть в это время в поверхность его, или смотреть в колодец, ведро, вообще в воду, потому что может сказаться водяной и напугать своей чертовой образиной» (Волог.); «Вышел к ним старшой водяник и девку с собой вывел: хорошая такая девушка, в богатом снаряде...» (Олон.); «Цариця по утрам стряпала, а девоцька вокруг ей кружилась да мешала стряпать. Мать раз и скаже: „На те воденник!“» (Арх.).

Образ водяного — один из наиболее распространенных и «любимых» на Руси. Он сложен и полисемантичен. Водяной может быть и «живой» водной стихией, и «хозяином» воды (реки, озера и т. п.), и обитающим в воде нечистым духом, часто именуемым чертом.

Водяной — «живая» стихия воды — выглядит и ведет себя в общем-то так же, как озеро, река или пруд: он просыпается весной (по поверьям некоторых районов России — 16 апреля); радуется весной новоселью (Тамб.); когда вода в реке рябит — это сердится водяной (Тамб.), наводнение — свадьба водяных; мутный вал, несущийся по реке, — их лошади: «Водяные любят иногда пошалить. <...>

Вощерма [река] вдруг зашумела, поднялась, вышла из берегов, и пошел по ней страшный вал, который на пути своем прорвал все плотины на мельницах, сорвал все мосты. Мужички поглядят на все разрушения по Вощерме да и примолвят: „Дьяволы эти водяные! Небось не по-нашему разгулялись со свадьбой-то, да и поезд-от, знать, через горлышко хватил; вишь как разомчался“» (Вятск.).

Наводнение 1800 г. под Петрозаводском было, по мнению местных жителей, «не чем иным как свадьбой в водяном царстве», а гул перемешанной с песком и глиной воды — «музыкой водяных» <Барсов, 1874>.

Иногда водяной словно являет собой всю реку: пена — это у водяного слюна со рта бежит, а тина — «это волосья евоныи, он как осерчает, так и

зачнет волосы-то выдирать с головы да с бороды, только клочья летят. Он лохматый-прелохматый, — волосья-то предлинные, длинные. Станет он свои кудри расчесывать чесалом (гребнем), ну и запутляется, потому горазд кудрявый уродился... Сучья-то чесало, самое и есте, ему таким не дойдет, как у нас бабы да девки чешутся, потому башка больно неохватиста, что твой котел... Ну вот, как он это чесанет себя с сердцов-то... волосья на сучьях и остаются. <...> Он вытащит-то прядь, а на место ее чуть что не копна вырастет» (Новг.).

Жители Восточной Сибири рассказывали, что у водяного борода «как трава-то растет, тина-то сама. Вот с этой тины борода длинная. Волосы большие, тоже с этой тины. Тело такое, переливается, как рыбья чешуя, но это не чешуя, <...> а руки-то, как у лягушки — четыре пальца» (Читин.).

Рыба — традиционный облик водяного, хотя чаще всего он то рыба, то человек; и рыба, и человек или ездит на рыбе. Любимый «конь» водяного — сом (Тамб.) <Даль, 1880>. «У водяного есть своя рыба, называемая лешня или чертова рыба (подкамешник). В некоторых местах и налим считается чертовой рыбой и потому его не едят» (Волог.).

Водяной может быть «щукой без наросного пера» (Вятск.), может «напоминать налима» (Волог.), быть просто «громадной рыбой» (Волог.) или рыбой, ведущей себя необычно: «Один мельник ловил рыбу ночью. Вдруг к нему в лодку вскочила большая рыбина. Мельник догадался, что это водяной, и быстро надел на рыбу крест. Рыба жалобно стала просить мельника отпустить ее... Наконец он сжалился над водяным, но взял с него слово никогда не размывать мельницу весною» (Новг.).

По общерусским поверьям, водяной может быть человеком с рыбьим хвостом вместо ног. Водяной-полурыба имеет особое название — «н'авпа» (Смол.) или «п'авпа» (Костр., Смол., Нижегор., Том., Якут.) <Черепанова, 1983>.

Кроме рыбьих обликов, водяному свойственны и птичьи. Чаще всего водяной бывает именно обитающей на воде птицей — лебедем (Тульск., Олон.), селезнем (Юг), гусем, точнее, человеком с гусиными руками и ногами (Олон.).

В рыбьих и птичьих обликах водяного отразились естественные представления о том, что рыбы и водяные птицы — «хозяева» воды. Еще в I тысячелетии н. э. восточные славяне «нарицали реку богиней», а «зверя, живущего в ней», — богом.

Водяной может быть и собакой (Арх., Петерб.), черной кошкой (Волог.), свиньей (Новг.).

Одно из самых излюбленных обличий водяного (точнее, его любимое животное) — лошадь (реже — корова); водяной появляется в виде лошади, коровы, старика или женщины с длинными волосами (Олон., Сев. Дв., Лен., Волог., Новг., Костр., Твер., Пенз.).

По распространенным поверьям, водяной «хорошо держит коров» (Оять), имеет табуны и стада, которых время от времени (например, на Новый год) выпускает пастись к устью реки (Сев., Сиб.).

Если приметить такое стадо и успеть обежать его с иконой, то можно получить коров водяного. Крестьяне Архангельской губернии считали, что подходить к стадуводяного опасно — завербует себе в прислужники. В рассказе, записанном

в Поволжье, водяной с арканом бегает по острову за белой лошадью: «Горбоносый старый старик, волосы до пят, всклокочены, бородища по пояс, глаза так и искрятся, как звезды, то затухнут, то загорятся. Сам такой грязный, зеленый, волосы как бодяга!» Лошадь (живая или сдохшая) или лошадиный череп, которые бросали в воду, были традиционными жертвами, подарками водяному.

Водяной хозяин часто предстает и человеком. Он «ходит нагой или косматый, бородатый, в тине, иногда с зеленой бородой» <Даль, 1880>; водяной похож на обычного человека (Арх.), он как человек, но почернее (Олон.), у него очень длинные волосы (Волог.). Водяной может быть и ребенком, «недоросточком с пестрыми волосами» (Олон., Вятск.). Появляется он и высоким здоровым мужиком, который «с лица черен, а голова как сенная копна» (Олон.).

Как и русалки, водяные женщины, водяной хозяин любит расчесывать свои длинные волосы (почему иногда именуется «кум Гребень») <Успенский, 1982>. Такое расчесывание, видимо, колдовское занятие, связанное со способностью водяных хозяев повелевать стихиями (см. РУСАЛКА).

В XIX в. среди русских крестьян были популярны рассказы о гребне водяного (о гребне русалки, водяной женщины); нашедший такой гребень должен был вернуть еговодяному, иначе его ждали беды.

Иногда водяной принимает облик «бабы с гребнем», показывается в женском обличье, напоминающем водяниху, русалку (точнее — облики этих водяных духов в поверьях смешиваются (см. ВОДЯВА, РУСАЛКА).

В Тульской губернии рассказывали, что водяной хозяин подобен лешему, только шерсть у него белая. Архангельские крестьяне, напротив, полагали, что он «такой же черный и мохнатый как и леший». Водяной — косматый, черный, «волосья длинны, черны и по самую з...» (В. Сиб.). Он может быть схож с чертом: «мохнатый как метла» (Новг.); с длинным хвостом (В. Сиб.); черный, в шерсти (Новг.); с рогами (Тульск.); лохматый, черный, с хвостом (Арх.). Часто он прямо именуется чертом (Мурм., Волог., Арх., Костр., Нижегор., Орл., Вятск.).

Один из наиболее распространенных обликов водяного — старик с длинной седой или зеленой бородой (Мурм., Арх., Олон., Волог., Новг., Тульск., Тамб.);водяной — дед в красной рубахе (Яросл.). В Олонецкой губернии лембой — царь водяной — невысокий старик с седыми распущенными волосами и длинными руками. Он ходит с палицей. В Архангельской губернии водяной хозяин — дедушко водянойс бородой по пояс. Ряд исследователей считает, что в этом облике водяногоотразилось представление о нем не только как о «хозяине» стихии в человеческом облике, но и как о «водяном деде, прадеде», то есть о предке. На Ярославщине оскорбивший бранью или каким-либо неуместным действием воду, опуская в нее кусок хлеба с поклоном, произносил: «На море, на океане, на острове, на Буяне, гулял добрый молодец, да соскучился, пришел он к тебе, матушка вода, с повислою головой да с повинною. Прости меня, матушка вода, простите меня и вы, водяные деды и прадеды, отцы и матери и ваши малые детушки, чем я кого прогневил».

В человеческом образе водяного, видимо, отражены и представления о нем как о покойнике; по общераспространенным поверьям, водяной хозяин «утаскивает к себе» тонущих людей; некоторые из них впоследствии также становятся водяными.

Показываясь людям, водяной может принимать и обличье их знакомых, соседей, родственников.

Водяной часто имеет «смешанный» облик: у него собачьи ноги и туловище с шерстью как у выдры (Сургут.); днем он рыба (сом), а ночью — старик с длинной зеленоватой бородой и сосновой плесой (Тамб.). Водяной имеет «коровье брюхо, лошадиные ноги, островерхую шапку» (Вятск.). Водяной хозяин высокий, оброс мохом и травой, у него черный нос величиной с рыбацкий сапог, глаза большие, красные; он может принимать вид толстого бревна с небольшими крыльями и летать над водою (Волог.), у водяного борода и волосы зеленые, а на исходе луны — белые (Орл.). Водяной — одетая моховым покровом щука, которая держит морду по воде (Новг.), у водяного — длинные пальцы, вместо рук — лапы, на голове — рога; или коровьи ноги и хвост (Смол.). Водяной с длинными волосами (или с небольшими рогами), тело его в чешуе, пальцы рук и ног длинные, между ними — перепонки (Волог., В. Сиб.).

В рассказе рыбака с Ильмень-озера облик водяного пугающе расплывчат: «В Вишере мы ловили раз рыбу; поймали ее много; пудов тридцать одних щук буди. Вдруг сделалось холодно, а мы и потянули нивод, да вдруг вытащили что-то тяжелое; думали, стирва, — ан что-то черное, да так и ворочается, а от него холод. Да еще прежде в лису откликивалось, ажно нас страх взял. Мы, вишь ты, как его вытащили, так вси и убижали на гору да ну хреститься. Один догадался: накинул на ниго питлю, что на щук накидывается. С полчаса лежал он на земли, а как только солнце стало подыматься, он давай поворачиваться, да окунываться, да окунываться, да с бродцом-то в воду вниз и ушел. Мы до солнца и не вытаскивали бродца, а потом как вытащили, то уж ничего и не было, а только холод пошел от бродца, а вода стала горячая. Нам, слышь ты, после старец сказывал: знать это он рыбу-то заганивал».

Особо склонный к метаморфозам водяной, который, образно говоря, «плещется то человеком, то рыбою», — воплощение своенравной стихии воды: «Мужики деревни Заватья рассказывают, как они ежедневно, в продолжение двух недель, были свидетелями игры водяного. Смотрят на реку — тихо: вдруг вода заклубится, запенится и из нее выскочит что-то такое, чего нельзя назвать ни человеком, ни рыбой. Чудо скроется, и опять все тихо, а в полверсте от того места клубится и пенится вода и выскакивает опять то же чудо» (Арх.).

Тем не менее, при всем кажущемся многообразии обликов водяного, набор их, в общем-то, ограничен. Водяные — это и наиболее почитаемые, отмеченные в поверьях существа, связанные с водой, — некоторые рыбы, водяные птицы. Водяной — «хозяин» дарующей жизнь и урожай воды, соответственно, и «хозяин плодородия». Он может принимать традиционный облик «индоевропейского демона плодородия» — коня <Лосев, 1982(1)>. По своей независимости, коварству, непредсказуемостиводяной в поверьях соотнесен с чертом (и, видимо, с обликами черта, нечистого духа — собакой, кошкой). Многоликий образ водяного как бы одновременно содержит в себе все стадии формирования представлений о водяном хозяине (от «живой» стихии и «бога-зверя в ней» — к «хозяину» стихии в человеческом облике). Само название «водяной» появилось в России, видимо, не ранее XVII в. До XVII в.водяному соответствовали водяной нечистый, водяные демоны средневековых житий, повестей, лешая и водяная сила в заговорах XVII в.

Семью водяного крестьяне обычно не описывают подробно. Иногда говорится, что «водяные живут домохозяевами, с семьей» и у них есть жены, которые безобразны (Арх., Вятск.). Есть у водяных и дети, которых порою ловят и отпускают за выкуп рыбаки.

Мужики, «неводя рыбу, вытащили из озера сетьми ребенка; ребенок резвился, играл, когда опускали его в воду, и плакал, томился, если вносили его в избу. Мужик-рыболов, поймавший ребенка, сказал ему однажды: „Слушай, мальчик, больше тебя томить я не буду, пущу к отцу в озеро, только услужи и ты мне: я по вечеру расставлю сети, нагони, дружок, в них побольше рыбы“. Ребенок, сидевший на шестке, задрожал, и глазки его засверкали.

Мужик расставил крепкие сети на озере, посадил ребенка в ушат и, вынесши на берег, бросил в воду.

Поутру приходит мужик осматривать сеть: полна рыбы!» (Арх.).

Обитатели дома водяного — чертенята (Вятск.), у хаты водяного множество детей-чертенят, шумно, играет музыка (Тульск.). Правда, по сообщению из Архангельской губернии, своих детей у водяного нет, и поэтому он топит купающихся ребятишек. В повествовании из Новгородской губернии работник видит, как водяной с семейством обедает под мельничным колесом. Жен водяных иногда именуют «водянихами» и «русалками», но, по общераспространенным поверьям, водяныеобычно женятся на утопленницах или «отсуленных» им девушках.

Жители Архангельской губернии рассказывали о тоскующей по земле девушке, ставшей женой водяного, которая пыталась вернуться домой и погибла. В тех же местах записан и другой сюжет — о том, как девушка влюбляется в водяного, ходит к речке и в конце концов он берет ее к себе. Среди вятичей бытует своя версия о женитьбе водяного: он женится на девушке, «отсуленной» ему матерью. Мать долго не может выдать дочь замуж и сетует: «Хоть бы водяной женился». Водяной в облике зажиточного мужика приезжает и увозит дочь, которая затем живет у него и умирает после родов.

Популярен среди русских крестьян XIX–XX вв. и сюжет о старушке, принимающей роды у жены водяного.

Иногда водяной пытается ходить (и ходит) к понравившимся или заклятым девушкам, женщинам, вдовам. Один из жителей Олонецкой губернии предлагал известному собирателю П. Н. Рыбникову познакомить его с бабой, «к которой и о сю пору похаживают водяники. Чего-чего не делали сродники <...> и заговаривали ее, и ведунов к ней водили, — ничто не берет: сначала как будто полегчает, а немножечко погодя, смотришь, к ней опять лезут из воды незваные гости» <Рыбников, 1910>. В Олонецкой быличке водяной живет со вдовой, а затем уносит свою «некрещеную» половину умершего ребенка. Такие сюжеты напоминают средневековую «Повесть о бесноватой жене Соломонии», где водяные демоны осаждают Соломонию, рожающую от них детей.

По поверьям Русского Севера, водяные (более сохранившие облики «живых» стихий) женят своих детей между собой. Их свадьбы сопровождаются стихийными бедствиями — не только наводнениями, но и возникновением новых рек, исчезновением озер.

Вообще же, водяных «бесчисленное множество в воде» (Волог.), при этом в самом маленьком пруду или ручье есть свой водяной. Среди водяных могут быть и старшие над другими; им подвластны водяные-утопленники, пока не отыщут себе замену (Тульск.). Водяные распоряжаются определенными территориями в воде и могут даже распределяться «по погостам», «по церковным приходам» (и вообще, любят селиться возле церквей (Олон.). Есть среди них и царь, «обходящий дозором свое царство» (Сев., Смол., Тамб.), но чаще, особенно на Русском Севере, старший водяной похож на «большака с седой бородой», Его, старшего в крестьянской семье.

Излюбленные места жительства водяных, по общерусским понятиям, — омуты (особенно у мельниц), водовороты, глубокие и опасные места на реках и «боготы маленьких речек» (Волог.). «Водяной живет в глубочайших ямах, в озерах или реках. Над теми ямами вертит воду. Такие места называются чертовыми домовищами» (Арх.). Обитает водяной и в «бездонных болотах» (Новг., Смол.), и в «провалах под землей», куда, по мнению крестьян Тамбовской губернии, водяные уходят жить на зиму (вместе с русалками и утопленниками): «Находятся они [жилища водяного] глубоко под землей. Ход в них открыт всегда и для всякой нечисти. Водяной уходит туда через отверстия в русле, таинственные отверстия эти бывают во всяком озере».

Верят, что дедушка водяной «живет в мутной воде у мельницы», — сообщал в конце XVIII в. М. Чулков <Чулков, 1786>.

Жилищем водяного может быть дворец (Смол., Орл., Калуж., Пенз.). Под водой уводяных есть целые царства: в рассказе из Олонецкой губернии водяной лембойупрашивает священника взять крест и спуститься с ним под воду — от брошенного вниз креста водяное царство загорается, удовлетворяя мстительные чувства лембоя. Однако чаще жилище водяного — крепкий (или, наоборот, пустой) крестьянский дом, хата (Арх., Олон., Новг., Ряз., Тульск., Калуж., Орл., Самар., Вятск.). Мотив «подводного житья-бытья», почти такого же, как жизнь людей на земле, — один из наиболее распространенных в крестьянских рассказах о водяном: «И пошли они берегом, дорожка все спускалась вниз, стало как-то холоднее. И пришли они в большое село (подводное. — М. В.) к богатому дому. <...> И встрел их в избе большак — седая голова, седая борода» (Олон.).

Нередко жилище водяного — просто омут, река, озеро или нечто неопределенное под водой — «ровно погреб какой» (Симб., Вятск.).

«Занятия» водяного разнообразны. Вода — насущно необходимая, всеохватывающая стихия, и водяной в поверьях некоторых районов России предстает существом почти универсальным. Он (особенно в обличье коня, животных) «хозяин» не только определенных территорий (даже вне воды), но и погоды, плодородия:водяной поднимается над землей тучей, он может создавать реки и озера, двигать острова (Олон.), водяной изменяется вместе с луной — он юноша на молодике, а на ущербе — старик <Максимов, 1903>; водяной владеет скотом; он дает урожай (рожь) (Тульск.); «нерестится» или «свадебничает», когда зреет рожь (Олон.).

Видимо, именно как существа, связанные со всеобъемлющей стихией воды, водяные обитатели наделяются способностью знать и предсказывать будущее. Один из распространенных способов гаданий — у проруби на конской или коровьей шкуре: «Носят кожу коровью или конёвую к проруби, и тамо садятся на нее, очертясь кругом от проруби огарком. По времени выходят из проруби водяные черти, взяв кожу, и с тою особою, которая сидит на оной, загадавши, носят мгновенно в дальние расстояния, например: в дом будущего жениха и прочая. По окончании же сей работы желают присвоить себе сидящую на коже и с великим стремлением летят к проруби, дабы погрузиться с нею в воду, где успевать должно выговорить при самой проруби „чур сего места“, чем спасти себя можно, а инако следует неминуемая погибель» <Чулков, 1786>.

Могущественный водяной хозяин, от которого зависят многие стороны бытия человека, в русских поверьях наиболее ярко проявляет себя все же как «хозяин» рек и озер. В первую очередь от него зависит удача рыбаков и благополучие мельников, пчеловодов, участь всех людей, находящихся у воды или на воде.

Отношения водяного с рыбаками описаны не очень подробно: традиционноводяного «кормят», угощают — перед началом лова ему бросают две-три рыбы, крошки хлеба, посуду с остатками вина (Тамб. и др.) <3еленин, 1991>; бросают на воду табак и приговаривают: «На тебе табачку, а нам дай рыбки!» Ему возвращают, кидая в воду, и первую выловленную рыбу или часть улова. «Весною, когда хотят в первый раз ловить рыбу, то, прежде чем намочить сети, берут хлеб-соль и бросают в воду. Это делается для того, чтобы круглый год был хороший улов рыбы» (Енис.). В Вологодской губернии рыбаки бросали в воду худой сапог (лапоть) с портянкой: «На тебе, черт, лапти, загоняй рыбу!» «К пальцам вершей привязывают высушенную лесную ящерицу, и тогда рыба хорошо ловится. Ящерицы эти ловятся и высушиваются заранее. Устьсысольские зыряне, отправляясь в плавание и отчалив от берега, бросают в воду столько кусков хлеба, сколько седоков в лодке, — в жертву водяному» (Волог.).

«На Онежском озере рыбаки накануне Николина дня (19 декабря) делают на берегу похожее на человека соломенное чучело, надевают на него портянки и рубаху и в дырявой лодке спускают его на воду. Разумеется, оно тонет. Это и является жертвой. Чтобы лов был удачным, севернорусские Вологодской губернии первую забитую острогой рыбу закапывают в землю» <3еленин, 1991>.

Водяного хозяина дарили, угощали не только рыбаки, но и жившие близ рек, озер крестьяне. Обычно весной, при пробуждении водяного, для него бросали в воду (топили) сдохших или живых лошадей, бараньи головы, петухов, хлеб, масло, мед с приговорами, например: «На тебе, дедушка, гостинец на новоселье, люби и жалуй нашу семью». Жертвовать водяному могли на Николины дни (22 мая и 19 декабря) <Успенский, 1982> и на Никиту-гусятника (28 сентября). В рассказе цз Орловской губернии дружный с водяным поп каждый год привозит ему и вываливает в воду воз испорченного хлеба.

Водяной хозяин следит за своими владениями и требует соблюдения при ловле рыбы определенных правил. Он любит почет и мстит за злые шутки; ловля с подсветом и глубокое опускание невода его злят (Орл.). Он может забраться в невод, порвав его и спутав, если невод плохо починен или вязан в праздники (Олон.). Запрет ловить рыбу во время праздников в Приангарье мотивировали так: «Она собирается вся в кучу, возьми и людей в церкви, сразу всех можно выневодить». Водяной не любит шумных людей, не переносит, когда у воды поминают зайца, медведя, попа, дьяка, Господа Бога и вообще много и без дела болтают: «Около зимника есть заездок. Дядя Степан говорил, что в этом месте много попадает рыбы, только не надо ничего говорить. У меня из рук три раза верши вышибал. Я как увижу рыбу, каждый раз и скажу: „Ну Слава Богу, много рыбы!“ И каждый раз как треснет по верши, так всю рыбу и опустит» (Новг., Белоз.).

Как отзвук веры в необходимость выкупа водяному за выловленную в его владениях рыбу звучит повествование из Вятской губернии, где водяной — «большая щука без наросного пера» — разгоняет рыбу в затоне. Ранив щуку острогой, рыбаки ожидают мести водяного хозяина. Они приготавливают у костра изображающее рыбака чучело, которое, в свою очередь, пронзает острогой появившийся у костраводяной.

Сожалея о выловленной рыбе, водяной стонет два дня «так, что слышно во всей окрестности» (Новг.). В рассказе приильменских рыбаков он мстит за непочтение к себе и подвластным ему существам: «раз ловили раков, да и поймали рака, — вот этакого!.. Ни один из нас приступиться к нему не смел: догадались, в чем дило. В ту пору пономарь Яков, бидовый пьяница, сбигал за шестом, да им и растолок (рака. —М. В.); а мы-то, слышь, друг сердечный, вси выпивши были. А как мы стали раков-то варить, так Яков-то и поди бродить по берегу, да язя нашел большущего, в аршин, не то и боле буде; <...> а он-то положил язя на руку да и кажет нам: значит, язь-то живой был, да только затравлен. <...> Яков-то его и положил на руку, а язь-от как ударит его, Якова-то, так у того рука почитай что отнялась, да и ушел в воду. Это, слышь,водяник-то сам и был: значит, не толки черта. Видь водяник-то... недобрый бис: только буди с ватаманами и знается».

Ватаман в Приильменье — старший промысловой артели, самый опытный и «знамый» человек. По мнению рыбаков, только он может «сладить» с водяным, которому приписываются все беды, «происходящие даже от собственной оплошности и нерадивости ловцов. Нет рыбы в озере, и тут виноват водяной: он в карты или кости проиграл рыбу в другое озеро. Перервались у ловцов сети, он подшутил». Ватаман умилостивливает водяного обрядами, предпринимает ночные поездки для совета сводяным. «Коли промеж себя они, ватаманы-то, поссорятся, так и велят своему духу, чтобы недругу, ватаману, голиков аль стружек в нивод, вместо рыбы, напихал...» <Остряков, 1895>.

Удача на промысле нередко приписывалась колдовству. В уральском повествовании черти-шишиги сажают воржецу Федору на удочку белуг (см.ПОМОЩНИКИ). Некоторые из беломорских рыбаков вплоть до недавнего времени утверждали, что для удачной ловли «необходимо знать приворот — иначе звезды будешь ловить, ракушки». Здесь же считали, что «сильный» колдун может «с морем договориться, с водяным. Умбский колдун в порог спустился и вышел живой и здоровый. И уговорил, и рыба пошла в реку» (Мурм.). Налаживая промысел, колдун «выводит» черта из-под порога в море: «А сам прутиком по воде бьет — обычный березовый пруток» (Мурм.).

«Битье по воде прутиком» напоминает способ, которым Петр I, в одном из северных преданий, «смиряет» Ладогу: «Того часу приказал подать кнут и порешил наказать сердитое море. <...> После того Ладожское озеро стало смирнее и тишину имеет...» (Онеж., Лен.). В другом рассказе севернорусских крестьян Петр I, подобно «сильному» колдуну, расправляется и с водяным: «Ехал к нам Петр Великий. Выстал человек из воды (водяной. — М. В.), на корму сел. Переехал через Онегу, ничего, кланяется: „Спасибо, что перевез“. Старики на Мижострове Петру жалятся: „Водянойрыбу распугал, рычит на все озеро. Откуда взялся только!“ — „Да где?“ — „Да вон на том камени!“ <...> Опять на веснуху ночью на камень водяник выстал, рычит: „Год от году хуже, год от году хуже!“ Петр начал его вицей хромать: „Я тебя нонь на своей лодке перевез, а тебе все не по люби!“ — „А этот год хуже всех!“ — Водяник в воду утянулся. Больше не видели на Мижострове никакого водяника» (Онеж.).

Водяного можно было, по поверьям, поймать, отпустив потом за выкуп. Чаще же неуловимый и своенравный водяной шутит над рыбаками: поднимает корму лодки, хохочет. Он проказит с началом весны, «радуясь новоселью» (прикидывается мертвецом и лежит в лодке, пока кто-нибудь не перекрестится (Тамб.). Водяной рвет удочки, сети, заталкивает в них траву и веники, разгоняет рыбу и т. п.

Крестьяне верили в особую связь водяного и мельников: водяной есть в каждом мельничном пруду (Орл.); по ночам он любит сидеть возле глубоких мест, «на камнях, на колесах мельничных» (Яросл.).

Поскольку водяной представлялся обитающим преимущественно в омутах, у мельниц и мог особенно вредить им (сносить водой, разрушать и т. п.), то постройка мельниц обычно сопровождалась жертвами водяному. «...Если мельник сам не колдун, то он обязательно должен обратиться к колдуну, прежде чем сделать запруду и поставить мельницу (для договора с водяным или жертвы ему. — М. В.), иначе запруду размоет и мельницу изломает» (Волог.).

В Новгородской губернии (Тихвинский уезд) под водяное колесо бросали мыло, шило, голову петуха. Мельники жертвовали водяному муку, хлеб, водку, лошадиные черепа; зарывали под дверь мельницы черного петуха и три «двойных» стебля ржи; держали на мельнице животных черной масти и носили при себе шерсть черного козла (считалось, что водяной любит черный цвет). Мельник и водяной заключали своеобразный союз, ходили друг к другу в гости.

Последствий договора мельника с водяным крестьяне очень опасались: по поверьям, чтобы мельница стояла благополучно, водяному было необходимо «отсулить» (пообещать и отдать) одного или нескольких человек (например, из прохожих), которых мельник, в представлении крестьян, хитростью заманивал к омуту и сталкивал в воду.

Крестьяне ряда губерний верили, что заключивший договор с водяным нечистым мельник на сорок дней после своей смерти становится еретиком (Самар., Вятск.).

Водяной считался и покровителем пчеловодов (среди русских крестьян бытовала вера в то, что первые пчелы «отроились» некогда от лошади, которую заездил и бросил в болоте водяной дед: у «меда водяного», по поверьям, водянистый вкус, а соты круглые).

Крестьяне Калужской губерний верили, что «если еретик-колдун желает иметь изобилие меда, то он в день Зосимы и Савватия, Соловецких чудотворцев (30 апреля), вынимает из улья осот, и в двенадцать часов ночи отправляется к мельнице для погружения его в воду при произнесении заклятий. Сделав это, он поспешает как можно скорее в свою пасеку. Если же кто увидит в это время еретика, то заклятия его остаются недействительными. Заклятый мед известен под именем наговорного» <Ляметри, 1862>.

Пчеловоды дарили водяного накануне Преображенья (19 августа); ночью, до петухов, топили первый рой или первак в болоте, считая, что это оберегает и от больших разливов <Максимов, 1903>.

Подчеркивая, что «мотив дани, обязательных приношений водяному известен в промысловом фольклоре» и «неоднократно отмечался этнографами как характерный обычай рыбаков, пчеловодов и мельников», Э. В. Померанцева полагает, что этот удивительно жизнеспособный, вплоть до XX в., обычай нашел отражение в известной былине о Садко («опускание Садко на морское дно мотивируется в былине тем, что морской царь гневается на него за то, что тот ни разу не платил ему дани») <Померанцева, 1975>.

Водяной хозяин вступает в разнообразные отношения с людьми: он может попросить их рассудить спор с другим водяным, защитить (Новг., Олон.). Водяныеприглашают людей к себе в гости (Вятск.); щиплют за ноги купающихся девушек (Арх.); водяной ворует горох в отместку за кражу его коровы (Волог.). Водяные играют друг с другом в кости; принимают в гости лешего (Олон.); дерутся с лешим (Симб., Вятск.) (и то и другое связывается с исчезновением рыбы, проигранной или съеденной зваными и незваными гостями).

Неоднократно упоминается о том, что водяной любит музыку (иногда напоминающую, впрочем, плеск и гул волн). Он любит повеселиться под музыку, «для чего утонувших людей — музыкантов сзывает в свой хрустальный дворец, где они начинают играть, а водяной царь пляшет, «несмотря на свои более чем почтенные годы» (Смол.) <Померанцева, 1975>. Эти поверья, по-видимому, также нашли отражение в былине о Садко. Э. В. Померанцева, вслед за Р. С. Липец, указывает, что «игра Садко на гуслях связана с обрядами, имевшими цель снискать расположениеводяного хозяина». «Известен обычай северян сказыванием былин усмирять разбушевавшуюся водную стихию» <Померанцева, 1975>. Водяной не прочь поплескаться, пошуметь, похлопать в ладоши. Он любит всплывать на поверхность реки или озера при свете луны и беседует при этом сам с собой (Тульск.).

По одним поверьям, водяной боится грозы и посылаемых в него пророком Ильей молний, по другим — напротив, празднует Ильин день (Арх., Сиб.).

Согласно распространенным повсеместно в России представлениям, от водяногозависит участь купающихся, да и просто находящихся у воды людей. Отражающий это, по всей вероятности, очень давнее поверье сюжет находим в Житии Иова Ущельского, где нечистый дух, «аки рыба велика», пытается потопить лодку.

По мнению Олонецких крестьян начала XX в., водяные, «пользуясь малейшей оплошностью, хватают крещеных с лодок или во время купанья».

Крестьяне были убеждены, что люди обычно тонут «не от своей вины» — их топят разнообразные водяные существа. В Архангельской области еще недавно говорили, что утонувшего «утащил чертушка». По рассказу из Новгородской губерний, когда отыскивали утонувшую девушку, «то ныряли в воду. Один мужик нырнул, нашел девушку и хотел ее вытащить за волосы, но на ней сидела свинья. Он другой раз нырнул — то же самое. Приготовляясь нырять в третий раз, он перекрестился.Водяной — это был он в образе свиньи — скрылся. Утопленница была вытащена, но к жизни ее не удалось возвратить» (в сходном повествовании, услышанном в этой же губернии, водяной принимает обличье коровы). В повествовании из Тульской губернии тонущего бьет крыльями и клювом, губит сидящая у него на голове белая лебедь.

Едва ли не повсеместно существовал запрет купаться без креста или не перекрестившись, иначе утащит водяной. Кое-где считали даже, что «если и утопиться захочешь, да как креста не снимешь, так не утопиться» (Новг.). В Сургутском крае говорили, что водяной особенно любит «парное тело», поэтому старается утащить людей, обмывающихся в холодной воде после бани.

Водяной похищает неосторожно помянувших его у воды людей: близ воды нельзя ругаться и поминать черта (Яросл.), водяной не любит разговоров про себя близ воды или на воде — утопит, утянет (Вятск.). По рассказу из Олонецкой губернии, когда одна из ехавших в лодке девушек сказала, что хотела бы взглянуть на подводное царство, из реки поднялся водяной и утащил ее.

Связанный с календарным, лунным и особенно суточным ритмом, водяной опасен в Иванов, Петров, Ильин дни (более всего в ночи на эти дни), в Ивановскую, Ильинскую недели, во время созревания ржи (Олон.), когда он «играет и требует жертв» (Арх., В. Сиб.); детей в это время не пускают купаться (Олон.). Сибирские крестьяне полагали, что водяной «купается и играет» в Прокопьев день (21 июля), когда, как и в Ильин день, люди купаться не должны.

«Время водяного» — полдень, полночь и вообще весь период между заходом и восходом солнца: «Суеверный страх заставляет людей избегать купанья в мелких местах после заката солнца, а в глубоких и незнакомых водах днем избегают купаться» (Олон.). «Вера в водяного держится крепко, отношение к глубоким водам боязливое» (Влад.). «Без креста никто не решится купаться днем, а ночью и с крестом на шее спуститься в воду представляет большой риск» (Волог.). «После заката солнушка купаться нельзя: водяной либо помнет тебя, либо к себе за ногу утащит» (Новг.).

В некоторых районах России крестьяне, опасаясь водяного хозяина, избегали проходить ночью у воды: вода после заката вообще отдыхает, и тревожить ее нельзя.

Похищение человека водяным в многочисленных рассказах русских крестьян порой ничем не мотивировано: «Есть в реках и озерах такие места, где водяникпостоянно есть, давит людей и лошадей во всякое время дня и ночи» (спастись от него можно, бросив впереди камни или упомянув предметы с железом на конце) (Олон.).

Водяной нередко воплощает судьбу, рок. В одном из самых популярных в XIX–XX вв. сюжетов водяной показывается на том месте, где должен утонуть человек, со словами: «Судьба есть, а головы нет» (Олон.); «Час тот, да рокового нету» (В. Сиб.); «Рок есть, да головы нет» (Костр.); «Есть рок, да человека нет» (Новг.), — после этого кто-то обязательно тонет.

В рассказе из Тульской губернии водяной хозяин тоже определяет судьбу попавшего к нему человека, однако, выяснив, что тому «не время тонуть», отпускает его на землю.

Водяной «сильно плещется» перед утоплением человека, издает неистовые звуки (Новг.). «Годов пятнадцать тому назад водяной три дня поутру и повечеру гилил (играл) в реке пред головою (перед смертью. — М. В.) нашего Николы» (Арх.). Нередко даже предупрежденный появлением водяного человек невольно идет навстречу судьбе и погибает.

На Ярославщине считали, что водяной имеет обыкновение приводить утопленников на дне в сидячее положение. «Обрадовавшись гибели человека, водянойначинает тешиться и играть. Тогда ветер нагоняет тучи, река начинает волноваться, и после такой игры часто наступает продолжительный холод. В Юрьевском уезде Владимирской губернии при наступлении летом холодной погоды народ утверждает, что непременно где-нибудь утонул человек» (то же в Ярославской губернии) <Пащенко, 1905>.

По поверьям, душу утонувшего водяной берет к себе «в присягу», а тело выбрасывает (Вятск.) или подменяет чуркой, двойником утопленника (Арх.).

Согласно распространенным представлениям, попасть под воду могли и пр'оклятые люди — те, которых сгоряча «послали к водяному» или выругали (Арх., Олон., Влад., Костр., Урал). Они продолжают «жить» под водой, повинуясь водяным духам (см. ПР'ОКЛЯТЫЙ, ШУТ). В отличие от утопленников, проклятые могут вернуться к людям (девушки — выйдя замуж за обычных людей — Арх., Олон.). В повествовании из Владимирской губернии старичок подговаривает бедного крестьянина броситься в воду (т. е., в общем-то, утопиться), уверяя, что он не погибнет: «Там будут тебя угощать всякими яствами и питьями, не ешь, не пей, не бросай через правое плечо, ночью не спи, не бери ни золота, ни серебра, а проси серенькую овечку, а овечка эта — проклятый мальчик» (крестьянин выходит из-под воды с мальчиком-овечкой, а потом богатеет).

Человек, попавший к водяному хозяину, может возвратиться на землю, обманув его (Самар.), но это случается очень редко. На Тамбовщине считали, что утонувший остается слугой водяного до тех пор, пока не найдет себе замену, т. е. кого-нибудь не утопит. Но и тогда он не покидает подводного царства, а сам становится водяным.

В целом же многоликий водяной не столько зол, сколько непредсказуем и двойствен, «играет» вместе со стихией воды; он существо столь же опасное, сколь и необходимое, как и сама вода, которой в поверьях русских крестьян уделено одно из ведущих мест. 

http://d-pankratov.ru/archives/6291  

Предыдущая глава: http://www.proza.ru/2012/05/22/1393
 
Водяной хозяин, Водяник, Царь речной – повелитель рек и озёр, земных вод. Служебный дух Светлой Нави. Дружит с Царём морским (который приходится ему старшим братом) – повелителем вод и глубин морских. 
 Водяной живёт в глубокой воде, откуда выходит редко. Его любимые места – тихие речные омуты. В народе есть по¬словица: «Дедушка Водяной, начальник над водой». Он повелевает Русалками и другими водными духами; требует к себе уважения. Человеку часто показывается как древний старик, покрытый болотной травой. Но облик его меняется: при рождении месяца он молод, волосы его при молодой луне свежи и зелены, будто водоросли; на ущербе месяца волосы становятся седы и длинны. Его любимая рыба – сом, на самом большом из которых он разъезжает. Сома нельзя ругать, иначе Водяной рассердится. Иногда в тихую лунную ночь, забавляясь, он хлопает ладонью звучно по воде и гул слышен на плесу издалека. На реках все рыбы ему подвластны; он решает – дать рыбаку счастливый улов или порвать снасти. При дневном свете Водяной обычно скрывается в глубине, а в ночном сумраке выплывает: то в образе огромной обомшелой коряги или рыбы (щуки, сома), то в человеческой личине. Не любит, когда ссорятся, шумят на воде, без разрешения ловят рыбу или купаются (особенно – ночью). Если Водяной сердится, он разгоняет рыбу, портит водяные мельницы и погоду на реке, может наказать человека. 
 Наши предки жили в мире с Дедушкой Водяным, на особые праздники приносили ему угощение, испрашивали помощи в делах. А он мог в облике человека приходить к людям в гости. Среди людей его легко узнать, так как где бы он ни сел – место постоянно оказывается мокрым, с его одежды и волос капает вода. А вот с Лешим Водяной часто ссорится. В своей родной стихии Водяной неодолим, а на земле сила его слабеет. Зимой Водяной обычно спит. С началом весны он пробуждается от зимней спячки – голодный и сердитый; считают, что это он ломает лёд на реках, помогая проснуться речным обитателям. Люди в старину радостно приветствовали пробуждение Водяного хозяина и приносили ему в дни ледохода угощение на реки. 
 В народе говорят, что когда жене Водяного приходит время родить, он принимает вид человека, идёт к людям и находит ей хорошую повитуху. Потом ведёт повивальную бабку в свои подводные владения. После успешного рождения ребёнка Водяной хозяин расплачивается с бабкой серебром или золотом, исполняет её желания. 

 Если Водяной живёт на болоте, его называют Болотником. Болотнику подчиняется не только стихия Воды, но и стихия прибрежной влажной Земли. Его сущность более тёмная, к человеку он относится враж¬дебно и недоверчиво. Коварство Болотника и Кикиморы болотной общеизвестно. Дружить с ним сложно, редкий человек на это отваживается. Но если такое случается, то будет знать этот человек все омуты болотные, все тропки потаённые, все травы целебные. Раньше люди заключали с Болотником договор на время сбора ягод или трав, принося перед началом сбора подарки на край болота. До сих пор считается, что собирать ягоды морошки или клюквы можно только в дневное время, а ночью на болоте тёмные сущности хозяйничают.


 «Однажды  ребятишки купались  под мельницей; когда они уже стали одеваться, то кто-то вынырнул из воды, закричал: «Скажите дома, что Кузька помер!» – и нырнул. Ребятишки повторили дома отцу слова эти. Тогда вдруг кто-то с шумом и криками соскочил с печи и выбежал вон: это был Домовой, а весть ему пришла о ком-то от Водяного».
                                                            («Былички и бывальщины»)

 «Рассказывают, что однажды рыбаки вытащили в сетях ребёнка, который резвился и играл, когда его опускали в сетях в воду, но томился, грустил и плакал, когда приносили в избу. Ребёнок оказался детищем Водяного; рыбаки отпустили его к отцу с условием, чтобы тот нагонял им в сети как можно больше рыбы, и это условие было соблюдено».
                                                     («Энциклопедия русских преданий»)

 «Разыгрался однажды Леший с зайцами и волками и погнал их по лесам и полям, болотам и озёрам. На шум и гам выскочил Водяной из озера, заспорил с Лешим, и дошло дело до драки. Плохо пришлось бедняге Водяному: на берегу – не в воде – осилил его лесной хозяин, так что Водяной еле-еле убрался в своё озеро. Тут сил у него при¬было, стал он в Лешего камнями кидать и песком швырять – чем дальше, тем больше. В ответ Леший начал в озеро деревья валить. Вырос над озером холм – от одного берега до другого…»
                                                                    («Кто кого», русская сказка)

 «В одном лесу глухое озеро было. В озере Водяной жил, а в лесу Леший, и жили они дружно с уговором друг друга не трогать. Леший выходил к озеру с Водяным разговоры разговаривать. Вдруг лиха беда попутала: раз вышел из лесу медведь и давай из озера воду пить; сом увидал да в рыло ему и вцепился. Медведь вытащил сома на берег, загрыз его и сам помер. С той поры Леший раздружился с Водяным и перевёл лес выше в гору, а озеро в степи осталось».
 (Из сборника Д.Н. Садовникова) 

 «Водяной и сам захаживал в пивоварню, слуги его знали по зелёному фрачку, с которого капала вода. В пивоварне он никого не обижал, помогал солодарям, а стоило угостить его пивом, трудился за четверых…
 Деревенский паренёк снова пришёл на мельницу, мельник накричал на него, сказал убираться, пока он на него собак не натравил. Паренёк расстроился, зашёл за мельницу, сел на пенёк на берегу и заплакал. Откуда ни возьмись – Водяной, и спрашивает: «Что стряслось, парень, чего горюешь?»
 Парень даже испугаться забыл, до того огорчённый был, и сказал только: «О чём говорить, ты мне всё равно не поможешь!»
 «Как знать, - отвечал Водяной, - доверься мне, я много чего умею, много знаю».
 Парню чудно было такое слышать от Водяного, рассказал он про всё, как мельник выгнал его и единственную дочь хочет отдать в жёны пану их замка.
 «Не бойся, не кручинься, я ему женитьбу из головы выгоню!» - утешил Водяной парня».
 («Водяной и пан», чешская народная сказка)


 «Не ходи к потоку – 
 Он шумит, бежит,
 Там неподалёку 
 Водяной сторожит.
 Он на дне золотом 
 Неприметен днём.

 Солнце лишь к закату – 
 Он встаёт из реки,
 Тяжёлую пяту 
 Кладёт на пески.
 И, луной озарён, 
 Погружается в сон.

 До утра косматый 
 Там спокойно спит,
 Рой духов крылатый 
 Вкруг него сторожит,
 Чтоб случайная волна 
 Не встревожила сна».
                                       («Водяной дух» Д. Ознобишин) 

 «И чудится ему – свет в глаза брызжет. Смотрит – что за диво! Посреди озера Водяной месяц печёт. Вода пузырями, месяц тоже булькает, светляки с него по всему лесу летят. Водяной фыркает по-лошадиному – сердится. Плоховато месяц испекается, кривой, весь в дырках, как сыр. Известное дело, без масла худое – печиво.
 Водяной скребёт корягой-лапой по озеру, а месяц прилип, не снимается. Проне стало жалко Водяного. Слез с дерева. Достал из котомки кринку масла, да и кинул её Водяному: «Держи, дедушка! Масло печива не испортит».
 («Жемчужина окатная» В. Бахревский)

 «Понял я, наконец, что ребячьим голосом стонет омутовая глубина! Что ж это такое? Уж не Водяной ли зовёт меня к себе?!
 «Почему же он тогда ребятёнком плачет?»
 «Кто его угадает? Должно надеется, что так жальче».
 «Водяной кошкой орёт, - убеждённо заявил Дёмка и стал гадать, - Может берегиня какая, русалка, в нашем ёрике поселилась? Может её половодьем с верховья принесло…»
 «Берегиня больше хохочет».
 «Дай сбегаю, послушаю», - сорвался было Дёмка слетать до парусла».
 («Берегиня» Т.Е. Пьянкова) 

 «Стал царь держать путь в своё государство, стал подъезжать к своей земле, а день-то был жаркий-жаркий, солнце так и пекло! И напала на него жажда великая, что ни дать, только бы воды испить! Осмотрелся кругом и видит невдалеке большое озеро; подъехал к озеру, слез с коня, прилёг и давай глотать студёную воду. Пьёт и не чует беды; а Царь озёрный ухватил его за бороду.
 «Пусти!» - просит царь.
 «Не пущу, не смей пить без моего ведома!»
 «Какой хочешь возьми выкуп – только отпусти!»
 «Давай то, что дома не знаешь…»
 (Русская народная сказка)

Продолжение: http://www.proza.ru/2012/05/22/1423

http://skazbook.ru/vodyanoi Один мальчик очень любил купаться. И даже в половодье, когда река вздулась и поднялась, не усидел он дома, не послушался отца с матерью и убежал купаться. Разделся на берегу и прыгнул в воду. Бурный поток подхватил его и понес. Мальчик изо всей мочи боролся с течением, рассекая волны, плыл саженками, да видит - не хватит сил. Стал он кричать, звать на помощь. Услышал его водяной. И хорошо, что услышал, - маленький пловец уже захлебнулся и сознание потерял. Когда водяной подоспел к утопающему, тот уже был недвижим, и волны относили его все дальше и дальше. По правде говоря, водяной терпеть не мог, когда кто-нибудь из людей живьем попадал к нему на дно. Но маленький пловец понравился ему. Жаль стало ребенка топить, и он решил спасти его. К тому же водяному наскучило вечно сидеть одному в обширном царстве, и он обрадовался красивому мальчугану, который мог составить ему теперь отличную компанию.
Водяной взял ребенка на руки и отнес в свой прекрасный город на дне реки. Никогда еще в его владения не попадал живой человек, - впервые так случилось. Положил водяной мальчика на кровать. Потом тихонько отошел и спрятался, ожидая, когда его маленький гость проснется. Проснулся мальчик, посмотрел вокруг и увидел, что лежит на стеклянной кровати посреди стеклянной комнаты. Возле постели - столик, а на нем - полно игрушек, и все из хрусталя. Игрушки так заманчиво переливались и такие были красивые, что парнишка потянулся к ним. Но в тот же миг вспомнил свой дом и горько заплакал.
Водяной подбежал к нему и спрашивает:
- О чем ты, маленький, плачешь?
- Домой хочу, - всхлипывал мальчик.
- Неужели у тебя дома лучше, чем в моем чертоге? - удивился водяной.
- Лучше! - ответил мальчик и заплакал еще громче.
Понял водяной, что все его утешения напрасны, и ушел. А парнишка, наплакавшись вволю, уснул. Тогда водяной подкрался к нему на цыпочках и перенес в другую комнату. Проснулся мальчик, посмотрел вокруг и увидел, что лежит на серебряной кровати посреди серебряной комнаты - и стены, и пол, и потолок серебряные, у постели серебряный столик с игрушками, и все игрушки из чистого серебра. Этакое богатство! Как завороженный, смотрел на них парнишка. Потом взял серебряные игрушки и стал играть. Но через минуту забава ему надоела. Вспомнил он, как весело было возиться дома с братцем и сестричкой, и заплакал навзрыд.
Прибежал водяной и спрашивает:
- О чем ты плачешь, маленький?
- Хочу к брату и к сестричке, - ответил мальчик и зарыдал еще пуще.
Водяной никак не мог его утешить и ушел. А мальчик заснул. Водяной снова подкрался к нему на цыпочках и перенес в третью комнату. Когда мальчик проснулся, то увидел, что лежит он в золотой горнице на кровати из чистого золота. Все там было золотое: и столик, и стулья, и игрушки.
Мальчику часто рассказывали о волшебных сокровищницах, где хранится золото. Но такое сияние ему и во сне не снилось - от него слепило глаза! Очарованный, взялся было мальчик за игрушки из чистого золота. Но недолго они его забавляли. Вспомнились мальчику мать и отец, и он снова заплакал.
Прибежал водяной и спрашивает:
- О чем ты плачешь, дитя мое?
- Хочу к отцу и к матери, - проговорил мальчик, рыдая все громче и громче.
Удивился водяной - ведь он-то не знал, что такое отец, мать, братья и сестры.
- Неужели отец и мать для тебя дороже чистого золота? - воскликнул он.
- Дороже, - сказал мальчик.
Водяной удалился и собрал весь жемчуг, какой таили в себе глубины его подводного царства. Собрал и высыпал перед мальчиком. Груда жемчуга выросла до самого потолка, и водяной спросил:
- Да неужели отец и мать дороже тебе такой груды жемчуга?
Зажмурился парнишка, чтобы сверканье сокровищ не ослепило его. Кругом будто зарево полыхало; казалось, в комнате занялся пожар.
- Напрасно ты трудишься! - ответил мальчик. - Все равно не узнать тебе цену моему отцу и матери. Они мне дороже золота и жемчуга, дороже всего на свете!
Понял водяной, что ничем ему не утешить мальчишку, подождал, пока ребенок уснул, осторожно вынес его сонного из воды и положил на берег. Здесь дожидалась хозяина бедная одежонка, которую мальчик скинул перед тем, как прыгнуть в воду. Водяной отыскал в ней карманы, наполнил их золотом и жемчугом и скрылся.
Проснулся мальчик и увидел, что лежит на берегу у самой воды. Он встал и оделся. И тут же вспомнил про водяного и подводное царство. Сначала мальчик подумал, что все это ему приснилось, но, когда полез в карман и вытащил оттуда золото и жемчуг, понял, что был то не сон, а сущая правда. Бросился паренек домой к отцу и матери, к брату и сестрице и нашел всю семью в слезах: все уже думали, что он утонул. Зато и радости не было конца! Да еще и в доме теперь всего стало вдоволь, - ведь мальчик принес из подводного царства скатного жемчуга да червонного золота. Семья распростилась с бедностью, узнала достаток. Построили себе счастливцы новый дом и зажили в нем припеваючи.
Мальчик по-прежнему ходил на реку купаться, да только теперь уж не плавал в разлив. Да и вообще старался мелководья придерживаться - туда водяному не добраться.
А водяной вернулся в свое подводное царство опечаленный. Он-то думал, что собрал в своих владениях самые ценные сокровища на свете. И вдруг оказалось, что у людей есть сокровища дороже золота и жемчуга. Есть у людей отец и мать, братья и сестры. А у водяного никого не было! Загрустил он и проплакал три дня подряд; от его рыданий сотрясались берега, а волны
шумели, словно при наводнении. Потом водяной отправился осматривать каждый уголок своего царства, - может, где-нибудь затаились особые сокровища, какие до сих пор не попадались ему на глаза.