***

Корни сплелись

Ветви сплелись -

Лес Любви.

А. А. Ахматовой

Москва, 17 русского марта 1921 г.

 

Дорогая Анна Андреевна!

 

Читаю Ваши стихи «Четки» и «Белую Стаю». Моя любимая вещь, тот длинный стих о царевиче/ Это так же прекрасно, как Андерсеновская русалочка, так же запоминается и ранит — навек. И этот крик: Белая птица — больно! Помните, как маленькая русалочка танцевала на ножах? Есть что-то, хотя и другое.

 

Эта белая птица — во всех Ваших стихах, над всеми Вашими стихами. И я знаю, какие у нее глаза. Ваши стихи такие короткие, а из каждого могла бы выйти целая огромная книга. Ваши книги — сверху — совсем черные, у нас всю зиму копоть и дым. Над моей кроватью большой белый купол: Марина вытирала стену, пока руки хватило, и нечаянно получился купол. В куполе два календаря и четыре иконы. На одном календаре — Старый и Новый год встретились на секунду, уже разлучаются. У Старого тощее и благородное тело, на котором жалобно болтается такой же тощий и благородный халат. Новый — невинен и глуп, воюет с нянькой, сам в маске. За окном новогоднее мракобесие. На календаре — все православные и царские праздники. Одна иконочка у меня старинная, глаза у Богородицы похожи на Ваши.

 

Мы с Мариной живем в трущобе. Потолочное окно, камин, над которым висит ободранная лиса, и по всем углам трубы (куски). — Все, кто приходит, ужасаются, а нам весело. Принц не может прийти в хорошую квартиру в новом доме, а в трущобу — может.

Но Ваши книги черные только сверху, когда-нибудь переплетем. И никогда не расстанемся. Белую Стаю Марина в одном доме украла и целые три дня ходила счастливая. Марина все время пишет, я тоже пишу, но меньше. Пишу дневник и стихи. К нам почти-то никто не приходит.

Из Марининых стихов к Вам знаю, что у Вас есть сын Лев. Люблю это имя за доброту и торжественность. Я знаю, что он рыжий. Сколько ему лет? Мне теперь восемь. Я нигде не учусь, потому что везде без «ять» и чесотка.

 

Вознесение.

И встал и вознесся,

И ангелы пели,

И нищие пели.

А голуби вслед за тобою летели.

А старая матерь,

Раскрывши ладони:

— Давно ли свой первый

Шажочек ступнул!

 

Это один из моих последних стихов. Пришлите нам письмо, лицо и стихи. Кланяюсь Вам и Льву.

Я вот думаю о чем: детство – это открытие мира.

Юность – открытие себя в мире.

Зрелые годы – открытие того, что ты — не для мира, а мир — не для тебя. И — установив это – успокаиваешься.

Когда ты внутренне спокоен – суета тебя охватывает, одолевает физически, а душа не тонет...

Трудна астма с ее предсмертными задыханиями, особенно ночными...

Оказывается — просто дыхание — настоящее счастье!

***

Каждой человеческой потерей немного умираю сама, и, кажется, единственное,

что у меня осталось живого, — это способность страдать еще и еще. Совсем я состарилась душой.

***

Я маму особенно вспоминаю в лесу — она так любила природу и так привила мне любовь к ней,

что сама для меня как бы растворилась во всём прекрасном, не человеческими руками созданном.

***

...А Бунина читаю — и за голову хватаюсь, и вскакиваю с места, и бегаю по комнате, и потрясаюсь до слез, и опять хватаюсь за голову, ай-ай-ай, что за чертовский талант...

***

 

 

"Человек, который так видит, так думает и так говорит, может совершенно положиться на себя во всех обстоятельствах жизни.

Как бы она ни складывалась, как бы ни томила и даже ни пугала временами, он вправе с легким сердцем вести свою, с детства начатую, понятную и полюбившуюся линию, прислушиваясь только к себе и себе доверяя.

Радуйся, Аля, что ты такая."

 

Б.Л.Пастернак

 

Письмо А.С.Эфрон от 5 декабря 1950 г

 

Просто дыхание — настоящее счастье!/ Ariadna Efron, letters, last years (1970-75)

Ариадна Эфрон на даче в Николо-Урюпине под Москвой, лето 1937 года

Елена Коркина: «А вы “Поэму конца” можете написать?»

Один из ведущих исследователе наследия М.Ц. -

о судьбе ее архива и своих встречах с Ариадной Эфрон

 

Читать:

http://www.colta.ru/articles/literature/2520

 

Господин Уодингтон

Первая публикация устного рассказа Ариадны Эфрон