Среди архитекторов, работавших в Петербурге на рубеже XIX–XX вв., пожалуй, самым титулованным, причем не только в силу графского происхождения, был академик архитектуры Павел Юльевич Сюзор. Почетный член Академии художеств, Санкт-Петербургского и Берлинского архитектурных обществ, этот деятельный человек и незаурядный организатор одновременно возглавлял Общество архитекторов-художников, был учредителем и председателем множества других организаций, съездов и комиссий. По прошествии времени становится все более очевидно, что Сюзор – личность поистине пассионарная. Архитектор немало строил в Петербурге, в том числе на Невском проспекте и в непосредственной близости от главной столичной магистрали. На счету Павла Юльевича реализованные проекты целого ряда построек по берегам Екатерининского канала: это и жилой дом № 15, и открывающееся на канал огромной аркой оконного проема здание Первого общества взаимного кредита (д. № 13), это и Пассаж Ратькова-Рожнова по другую сторону Невского проспекта (д. № 24).

В 1902 г. П. Ю. Сюзор получает заказ на проект здания на углу Невского пр. и наб. Екатерининского канала для Акционерного общества «Мануфактурная компания Зингер». Всемирно известная фирма, решив наладить выпуск швейных машин в России, сочла необходимым разместить в Петербурге свою главную контору и открыть центральный магазин. Этот проект стал этапным в творческой биографии архитектора. Именно на этом объекте впервые в России в качестве несущей конструкции применен металлический каркас. Постройка стала новацией для мастера не только в конструктивном отношении, но и в стилистическом: Сюзор выступает здесь как приверженец модерна. И даже по назначению новое здание не будет иметь аналогов в Петербурге той поры. Поражает способность архитектора осваивать новое, ведь к моменту окончания этого строительства Сюзору исполнилось шестьдесят (!) лет.

У этого проекта были противники. Архитектор Л. А. Ильин (в 1925-1938 гг. - главный архитектор Ленинграда) полагал, что соседство фирмы с Казанским собором недопустимо. Тем не менее, Николай II 16мая 1902 г. дал разрешение на строительство нового здания. Оно возводилось в 1902-1904 гг. по проекту архитектора П. Ю. Сюзора. Зодчий впервые в России применил здесь железный каркас, заполненный кирпичной кладкой на цементе. Это новшество позволило строителям соорудить огромные окна, которые во многом определили стиль и облик фасада.

Еще одно новаторское решение Сюзора касалось водосточных труб. Для того, чтобы не перегружать фасад здания лишними конструкциями, архитектор "спрятал" их, и дождевые воды отводятся по медным трубам внутри стен. Система вентиляции и кондиционирования была самой современной для начала XX в. Приточные вентиляционные камеры находились в подвале, воздух в помещения подавался очищенным, подогретым и увлажненным.

Здание было выстроено в шесть этажей и имело седьмой - мансардный. Его фасады облицованы гранитом: на уровне первых двух этажей - красным, выше - серым. Внутренний дворик перекрыт стеклянной крышей, а стены в нем облицованы разноцветным глазурованным кирпичом. Это одна из ранних городских построек в стиле модерн: громадные окна-витрины (стекло одного окна весит почти центнер!), затейливый силуэт купола угловой башни, богатая отделка, обилие стилизованной декоративной скульптуры на фасадах дома, которая была выполнена по моделям известных скульпторов А. Л. Обера и А. Г. Адамсона. Угловую башню здания венчает стеклянный глобус диаметром 2,8 м. Он служил рекламой фирмы "Зингер", изнутри освещался электричеством, а снаружи был обвит надписью "Зингер и К°". Стеклянный шар поддерживает скульптурная группа, символизирующая мореплавание. Угловую часть фасада украшают бронзовые девы-валькирии на рострах кораблей (в скандинавской мифологии они по воле бога Одина решали исход сражения). Одна из них держит в руках веретено и швейную машинку - символы легкой промышленности, другая - гарпун, символизирующий судостроение и тяжелую промышленность. На фасаде также можно увидеть атрибуты Меркурия (Гермеса), бога торговли: кадуцей - "посох вестника" - жезл, обвитый двумя змеями, и петаз - дорожная шляпа с крыльями.

Башня дома компании "Зингер", задуманная как символ знаменитой фирмы, стала своеобразной доминантой этой части Невского проспекта, а со временем - одним из самых узнаваемых образов Санкт-Петербурга.

В нижних этажах здания располагался банк, американские консульство, магазин фирмы "Зингер" и этнографические выставки костюмов и вышивки. Выше находились швейные мастерские. Компания "Зингер" не только продавала швейные машины по всей России (она первой стала торговать ими в кредит), но и выполняла крупные заказы на пошив военной формы для русской армии. Мансарду занимало российское отделение компании "Зингер".

После Октябрьской революции здание было предоставлено в распоряжение Петрогосиздата. Два нижних этажа передали Дому книги, а на остальных разместились редакции различных журналов.

В начале декабря 1919 г. директор Петрогосиздата И. И. Ионов вручил ключи от книжного магазина №1 его первому директору - А. И. Аникееву, и 19 декабря 1919 г. магазин открылся.

На наш рынок компания Singer вышла еще в 1860-е годы через генерального европейского дистрибьютора немца Георга Нейдлингера – с головным складом в Гамбурге и 65 «дилерскими» центрами в России. В 1897 г. было основано акционерное общество «Мануфактурная компания Зингер». А затем успехи российских продаж побудили руководство Singer задуматься над созданием в нашей стране собственного производства.

В 1902 году в Подольске заработал завод, выпускавший машины с русифицированным логотипом «Зингеръ» (к которому скоро прибавился тогдашний «знак качества» – надпись «Поставщик Двора Его Императорского Величества»). Эти машины не только широко расходились по России, но и экспортировались в Турцию и на Балканы, а также в Персию, Японию и Китай. К началу Первой мировой войны завод ежегодно выпускал 600 млн. машинок. Их продавали напрямую в 3000 фирменных магазинов, а также по системе «товар почтой».

О широте охвата дореволюционного российского рынка говорит один примечательный факт. Один из сыновей знаменитого ювелира Фаберже, Агафон Карлович, был страстным филателистом. Узнав, что петербургское представительство Singer переезжает по другому адресу, он сообразил, как стать обладателем одной из самых полных в мире коллекций редких земских марок. Фаберже-младший предложил компании бесплатно вывезти ее огромный и вроде бы уже никому не нужный архив, который занимал два железнодорожных вагона. Основу его, как легко догадаться, составляли письма-заказы из российских городов и весей с наклеенными на конверты марками. Позже сын Агафона Олег Фаберже безбедно жил на проценты с заложенной в одном из швейцарских банков коллекции отца, которая в конце концов ушла с аукциона за 2,53 млн. швейцарских франков.

Первая швейная машинка, появившаяся на свет в середине прошлого века, породила новую отрасль промышленности - мелкий швейный бизнес. Первую машинку, в свою очередь, породила американская Singer Company. Компанию Singer породил Исаак - Исаак Меррит Зингер. Угробили фирму его незадачливые наследники.

В Советском Союзе Singer был одним из немногих популярных брэндов иностранного происхождения. Каждая малообразованная бабушка помнила наизусть этот логотип, хоть и написанный чужими латинскими буквами.

Юные россияне знают Singer в основном по рассказам старших, а теперь еще и по Интернету. На сайте Singer Company вторую неделю висит объявление: "Компания будет реорганизована в принудительном порядке согласно статье 11 rодекса о банкротствах США. План реорганизации будет представлен суду и комитету кредиторов... Пока невозможно предсказать, что смогут получить держатели акций и владельцы облигаций... Торговля акциями компании на NYSE пока продолжается..."

Еще несколько месяцев назад никто бы не подумал, что всемирно известную компанию ждет такой конец. Продажа в 150 странах мира швейных машин, до сих пор считающихся самыми лучшими, принесла фирме в 1998 году $1,3 млрд. Расходы, правда, оказались еще выше. 

Сразу прошу прощения, кое что будет немножко повторяться, просто удалось найти массу информации о Брокаре в одном месте.

В первой половине XIX века во Франции родился тот, кому предстояло стать одним из самых известных, а потом совершенно забытых дамских угодников. Он угождал и продолжает угождать решительно всем дамам и девицам, вдовам и даже императрицам, невзирая на их возраст, семейное положение и, мало того, даже никогда с ними не встречаясь.



Детство Брокара
Еще в детстве у Анри Брокара обнаружился невероятный дар, однажды папа Брокар с большим удовольствием подбрасывал вверх своего румяного карапуза, а тот смеялся на руках отца и неожиданно спросил:

— Папа, чем от тебя так восхитительно пахнет?
— Нежным ароматом духов твоей матушки, — отвечал отец
— Милая, — обратился он к жене, — посмотри, какой у нашего малыша нос! Непременно он станет парфюмером!
— Кем же еще ему стать, если все в роду Брокаров были отличными парфюмерами? — заметила тетка Брокара, до того тихонько сидевшая в уголке в кресле.
— Вот только как добраться к вершинам парфюмерной славы и хорошим доходам во Франции, где парфюмеров не меньше, чем ёлок в лесу?

Старший Брокар поставил сына на пол, и лицо его помрачнело. Конечно, у мальчика, несомненно, есть талант, да и отец непременно передаст ему некоторые секреты их тонкого, изящного искусства составления изысканных ароматов. Но тётя Жанель, как ни крути, права: парфюмеру пробиться во Франции, считающейся ведущей парфюмерной державой, не так-то просто, даже при солидной поддержке славного имени предков.

Тетя Жанель подала маленькому Анри идею, каждый может загадать желание и увидеть волшебный вещий сон в Сочельник, если Господь ниспошлёт ему благословение, а как раз и был Сочельник. Она предложила ему пораньше лечь спать и хорошенько помолись перед сном.
Читать далее

Еще один эффектный прием принес Анри Брокару массу новых покупателей

Открывая очередной магазин в Москве (всего их было около десятка), он сообщил через газеты, что весь день набор из 10 предметов - мыла, одеколона, шампуня и др. - будет продаваться за…1 рубль. Властям пришлось вызывать дополнительные силы полиции, чтобы предотвратить чудовищную давку. Но Анри Афанасьевича уже привлекал другой сегмент рынка парфюма. Среди производителей элитных духов никогда не было представителей России. Брокар стал первым, по традиции использовав суперэффектный пиаровский ход.
Ему стало известно, что в Москву прибывает дочь императора Александра II, великая княгиня и герцогиня Эдинбургская Мария. Брокар не без труда пробился на прием в Большом Кремлевском дворце и преподнес аристократке необычный подарок. Изготовленный на его предприятии букет нарциссов, роз и фиалок был неживым. Все детали - лепестки, стебли, цветки - оказались сделаны из…воска и украшены драгоценностями. Но восковый букет источал тонкое благоухание. Фиалки пахли фиалками, розы - розами, а нарциссы, как нетрудно догадаться, - нарциссами. Свое ноу-хау промышленник так и не раскрыл. Да и не нужно это было. Мария Александровна была чрезвычайно тронута подарком. Через небольшой промежуток времени Анри Брокар стал официальным поставщиком двора герцогини Эдинбургской, позднее - российского императорского дома и испанского королевского двора.




Анри Афанасьевич, помимо удивительного дара маркетолога, обладал незаурядными организаторскими способностями. На его предприятиях практически не было забастовок. Во взрывоопасной Российской Империи, где социальный пар не стравливали принципиально, он легко находил общий язык с рабочими. Самый низкооплачиваемый работник у Брокара получал ежемесячно 15 рублей. Чтобы понять масштаб отчислений на зарплату, сообщим, что тогда в Москве можно было плотно пообедать всего за 10 копеек. Кроме того, все сотрудники брокаровских предприятий ежемесячно бесплатно получали наборы собственной продукции по числу членов семьи. Более того, если вдруг работник отдавал предпочтение иному парфюмерно-косметическому брэнду, Анри Афанасьевич оплачивал ему 75% трат на мыло и одеколон.
Брокар вписал свое имя и в историю отечественного коллекционирования. Он был страстным собирателем старины, в его коллекции присутствовали картины и гравюры, ювелирные изделия и посуда.
Апофеозом деятельности Анри Брокара стала Всемирная выставка 1899 года, проходившая на его исторической родине - в Париже. Продукция "Товарищества "Брокар и Ко"" получила там высшую награду - "Гран-при". Не это ли лучшее свидетельство оценки дара нашего героя - бизнесмена и технолога, смелого новатора и патриота своей второй родины - России.

Читать далее

Цитата поста svetlllana

Немного поговорим о табачной промышленности России до 1917 года.

Первые достоверные сведения о распространении табака в России относятся к середине ХVII в. Тогда он считался на Руси "бесовским зельем". Легализовать табак суждено было Петру I.
К середине ХVIII в. табак уже получил повсеместное распространение. И вскоре без его употребления не обходилось на Руси ни одно празднество. В моду у российской знати входит нюхательный табак. При этом для многих была важна не столько процедура употребления зелья, сколько сопутствовавший ей антураж. Табакерка - маленькая изящная коробочка, вмещавшая горсточку ароматной табачной пыли, - стала своеобразным символом знатности и богатства, образчиком высокого эстетического вкуса ее обладателя.
Появление в начале ХIХ в. сигар, а затем папирос произвело настоящую революцию в отечественном табачном производстве. Во второй половине ХIХ в. изготовлением папирос в России уже занимались десятки фабрик, не говоря об огромном количестве кустарных мастерских.



С распространением в начале ХIХ в. литографии на упаковке начинают печатать "этикет" - текстовую информацию о продукте (в данном случае о табаке), рисунок, фирменный товарный знак. Причем вначале этикет наносили в одну черную краску. Впоследствии слово "этикет" было преобразовано в слово "этикетка". Уже во второй половине ХIХ в. на упаковку для папирос шли картон и бумага лучших сортов. Этикетки известных российских табачных фирм, и сегодня впечатляющие специалистов своей высокой эстетикой, графикой и художественными достоинствами, часто выполнялись в технике многоцветной печати.

Читать далее