Как матрос Василий Шукшин совершил в Севастополе маленький подвиг

Никогда, ни разу в своей жизни я не позволил себе пожить расслабленно, развалившись

Шукшин Василий Макарович

Матрос В.Шукшин.

Жизнь и творчество известного советского писателя, режиссёра и киноактёра Василия Макаровича Шукшина тесно связаны с Севастополем. В 1950-1952 годах он служил радистом на Черноморском флоте.

Казалось бы, В. Шукшин, чье творчество строилось на основе собственного жизненного опыта, лично пережитого и прочувствованного, должен был бы если не выпячивать, то хотя бы подчеркивать свою принадлежность к славному морскому сообществу. Но этого не случилось.

Почему? "Ларчик открывался просто": причина его молчания крылась в одном – часть, в которой он служил, как говорят на флоте, была "за двумя нулями". То есть все, что там делалось, носило секретный характер. И не просто секретный, а "совершенно секретный", что как раз и подчеркивают "нули" – два нуля обычно предшествуют цифрам номеров документов, имеющих гриф "Совершенно секретно".


Шукшин в Севастополе. Художник Коваленко В К.

Часть Черноморского флота, куда попал служить после "учебки" Балтфлота Василий Шукшин, являлась режимной. И, естественно, рассказывать об этом не рекомендовалось – давались соответствующие "подписки" о неразглашении, хотя по роду своей деятельности радиотелеграфист В. Шукшин, конечно, не особо был посвящен в суть того, чем на службе занимался, – у матроса свой круг обязанностей и, соответственно, уровень осведомленности. Тем не менее режим секретности – дело серьезное. И, естественно, серьезна ответственность. Потому сам Василий "легендировал" свою флотскую жизнь, описывая в письмах домой свою службу на "крейсере "Лукомский".

Четвертый хутор называли дачей генерала Лукомского. Так же, как и третий хутор, он находился севернее третьего. Постройки были более значительны, да и зелени было куда больше чем на втором и третьем хуторах.

Может быть хутор Лукомского Сергея Родионовича кто-то и называл дачей, но это хутор. Нынешняя украинская администрация города пытается уничтожить память у людей об этом факте и переименовывает хутор Лукомского С.Р. в улицу Лукомскую. Его сын генерал-лейтенант Генерального штаба Русской армии Лукомский А.С., был сподвижником Л.Г.Корнилова, П.Н. Врангеля, А.И. Деникина.

Во время ВОВ на хуторе Лукомского располагалась бригада морской пехоты под командованием полковника Горпищенко. В настоящее время в нём расположена в/часть РФ, в которой в своё время проходил срочную службу радиотелеграфистом Шукшин Василий Макарович.

Лукомский – так назывался хутор в предместье Севастополя, где дислоцировалась часть связи, в которой Василий служил. Потому радисты и, конечно, В. Шукшин, писали родным, используя "красное словцо": служим-де на "крейсере", скоро уходим в долгое плавание, потому письма сможем присылать нечасто. Некоторые даже ухитрялись сфотографироваться на фоне или даже на палубе какого-нибудь корабля и, естественно, отсылали домой "морские фотки".

Старшему матросу Василию Шукшину подобный безобидный розыгрыш пришелся по душе. Он не расставался с этим образом и легендой о "крейсере "Лукомский" и во ВГИКе, и на первых своих съемках показывал себя бывалым "морским волком". В какой-то мере (как и положено по определению – как-никак, служил на Флоте!) эти письма носили "романтический" окрас – мол, нахожусь на корабле, хожу в море, бывает, попадаю в шторма… Однажды смыло за борт моряка, стоявшего на вахте, – он не привязался. Сорок минут держался – так и не спасли…

Конечно, это была матросская "травля" – байки-мифы, а по сути – начало творчества, проба пера. Да еще попытка матроса-береговика (а таковых немало – на флоте лишь порядка 20 процентов личного состава относится к плавсоставу) предстать перед земляками завзятым, просоленным морями-океанами мореманом. Соблазн "распустить павлиний хвост" был велик, тем более, что не каждому парнишке из далеких Сросток выпадало примерить морскую форму. Но те, кому довелось попасть на Флот, как и Василий, гордились своей принадлежностью к нему и это, естественно, хотели выпукло обозначить и ярко подчеркнуть.




О том, бывал ли старший матрос Василий Шукшин в море, многие спорят до сих пор. По роду своей деятельности, он, конечно, мог ходить в море на кораблях спецназначения – кораблях разведки. Но в то время Черноморский флот был иным, чем нынче, и особой необходимости в этом не было, да и подобного рода специализированные "корабли связи" стали появляться в составе Черноморского флота несколько позже, когда наш флот стал регулярно выходить за Босфор. А на "обычных" кораблях и судах флота – боевых и вспомогательных – штатных радистов хватало и без привлечения В. Шукшина и его сослуживцев. Это же подтверждают и товарищи по службе Василия Макаровича

Сослуживец, харьковчанин Валентин Александрович Мерзликин писал: "Намерение сдать экзамены за среднюю школу экстерном появилось у Василия Макаровича еще в октябре–ноябре 1950 года и было высказано лично мне. Александр Михайлович Маевский (сослуживец. – С.Г.) отдал ему вскоре все учебники за девятый класс, а я – в 1951 году – за десятый...

В вопросах литературы и истории он был подготовлен лучше меня уже в 1951 году, хотя по этим предметам я имел "5"". Сам Шукшин об этом в "автобиографии" (1966) писал: "Считаю это своим маленьким подвигом – аттестат. Такого напряжения сил я больше никогда не испытывал".

Огромные усилия потребовались ему непосредственно для подготовки и сдачи экзаменов за полный курс средней школы экстерном – в течение буквально двух-трех месяцев и в первые полгода после увольнения в запас. Это был именно завершающий бросок, потребовавший высочайшей сосредоточенности и напряженности.

Подготавливался же он, созревал по крупицам в условиях трудных, в считанные часы так называемого "личного" матросского времени. "Какие же силу воли, желание и стремление надо иметь, чтобы собрать всего себя в кулак, сжать, как пружину, и жить в таком положении! Кто-то в увольнение – на прогулку в парк, на набережную с девушками знакомиться, а ты – в библиотеку, читальный зал. Кто-то после ночной радиовахты – отсыпаться всласть, а ты – прикорнул два часа и – за учебники. Кто-то свободные часы проводит на волейбольной площадке, в красном уголке за шашками и шахматами или просто "байки травит", а ты – опять-таки – корпишь над какой-нибудь физикой или химией.

Отдых же твой единственный – в перемене книг: точные и естественные науки сменяются русской классикой или книгой по отечественной истории, бывают, конечно, "срывы" – не смог, например, отказаться от участия в художественной самодеятельности, сам даже захотел. Но это детали, это нетипично. Хорошо еще, что "умники" приставать перестали: дескать, зачем раньше времени голову забиваешь, золотые, редкие на службе часы непутем тратишь; вот кончится служба – и на здоровье, учись себе в вечерней школе. Чем не выход?" – рассуждает в книге о Шукшине Владимир Коробов.

УЖЕ ТОГДА, в годы службы, Шукшин пришел к пониманию: жизнь быстротечна, надо многое успеть. "Он, – пишет В. Коробов, – чувствовал себя каким-то преступным растратчиком своего прежнего времени, строго судил себя за это и даже не пытался выслушать другой голос, который его вполне извинял, объяснял, что не он в том виноват, а жизнь так неудачно складывалась. Но Шукшин в этот период уже начал делать самого себя, был неумолим к себе и строг сверх меры"

Когда В. Шукшин служил на флоте, на побывку в Сростки приехал его двоюродный брат Иван Попов, учившийся тогда на художника. Иван под впечатлением о встрече с родными местами написал Василию письмо, в котором рассказал о себе, вспоминал детские годы (до 1945 г. Иван жил в Сростках). Однако на послание брата Василий ответил письмом обидным и резким. Уже спустя годы И. Попов спросил: "Ты почему такое письмо тогда написал?". "Да разозлился вдруг чего-то, – ответил Василий. – Вместе росли, вместе коров пасли, а ты вон уже на художника учишься, а я все еще – ни Богу свечка, ни черту кочерга. Не столько на тебя, если разобраться, рассердился, сколько на себя…".

И потому Василий, надев матросскую форму, независимо от обстоятельств и ситуации решил во что бы то ни стало наверстать те три года, которые бы потребовались для учебы в восьмом, девятом и десятом классах. Отметим при этом его настойчивость: учились "для себя" и некоторые другие матросы – те, кто отдал ему потом учебники, но ни у кого из них не было такого отставания и пробела в знаниях, как у Шукшина.

Скорейшее же получение аттестата зрелости было необходимо ему не только для того, чтобы заиметь потом хоть какую-нибудь "престижную" и уважаемую профессию. Аттестат ему позволял вернуться в Москву, давал шанс и возможность "выучиться на писателя". Для этого стоило корпеть над книгами, недосыпать, держать себя в кулаке, напрягать волю. Отсюда – сосредоточенность, молчаливость, задумчивость…

"Ни тогда, ни долго после того Шукшин не имел перед собой, на своем жизненном и творческом пути живого примера, реального человека, который олицетворял бы собой не только Писателя, но и был в то же время личностью, которая достигла творческих высот наперекор всему: рождению, среде, воспитанию, образованию, условиям жизни и т.д. – самым неблагоприятным, самым суровым, изматывающим физически и душевно, – пишет В. Коробов, – но уже тогда перед ним стоял во весь могучий рост пример литературный – Мартин Иден Джека Лондона, герой, как мы знаем, которому его создатель отдал многое из собственной биографии".

Потом, впоследствии, Шукшин неоднократно говорил о влиянии на него "книги юности" – романе "Мартин Иден". "Эта книга, – говорил В. Мерзликин, – была им не просто прочитана, а изучена еще до 1950 года". По его же свидетельству, молодой Шукшин даже во внешних каких-то черточках и манерах подражал Мартину Идену (кстати, тоже бывшему матросу).

Судя по всему, Василий воспринял эту книгу еще и как своего рода руководство к действию. Роман стал для него своеобразным самоучителем. "Иным людям, – говорил Мартин Иден, – нужны проводники. Это так. А мне кажется, что я могу обойтись и без них. Я уже довольно повертелся возле этих карт и знаю, которые мне нужны, и какие берега мне исследовать, я тоже знаю. Один я гораздо скорее исследую их. Скорость флота меряется всегда по скорости самого тихоходного судна. Ну вот, то же самое и со школой. Учителя должны равняться по самым тихоходным ученикам, а я один могу идти быстрее".

"Мартин Идеен" дал Шукшину многое. И как жить, и что делать. Как делать и достигать литературного мастерства. К чему стремиться и каким быть. У него он познавал философию жизни, смысл которой заключался в главном: жить по Правде. Порой в метаниях и мучениях, но находить ее, несмотря на сомнения, переживания, промахи и даже падения. Подражание, следование Мартину Идену неминуемо приводили Василия к воспитанию железной воли, к строгому и даже аскетическому образу жизни.

НАВЕРНЯКА ЛЮБОЙ, даже далекий от флотского бытия человек понимает: матросу-срочнику и в начале 50-х годов, и сейчас довольно непросто решиться и тем более выкроить время для того, чтобы стать читателем Севастопольской Морской библиотеки, носящей нынче имя адмирала М.П. Лазарева. А старший матрос-черноморец Василий Шукшин решился на это и время нашел. Наверняка сделать это было непросто, ведь постоянными читателями Морской библиотеки в то время в основном были офицеры, времени у радиста, чья часть тогда находилась практически за городом, возможностей даже добраться до нее было не очень-то много. Тем не менее Василий сделать это смог. Очевидно, посещение библиотеки играло для него особенную роль. Об этом думается, наблюдая за игрой В. Шукшина в фильме С. Герасимова "У озера", имею в виду сцены в библиотеке, заготовленные речь, запись…

Одна из планет, открытая Н.С. Черных в сентябре 1979 г. в Крымской астрофизической обсерватории, названа именем Шукшина (в 1984 г. она включена в Международный астрономический каталог по классу малых планет N2777). В 1991 году имя Василия Шукшина присвоено одной из новых улиц в коттеджном микрорайоне Ушаково-1 в Ленинском районе Севастополя (7-й километр Балаклавского шоссе). Примечательно: микрорайон этот находится неподалеку от воинской части, в которой проходил срочную флотскую службу Василий Макарович. А раз есть такая улица, значит, В. Шукшин остается в Севастополе, с его жителями и моряками-черноморцами. Его путь в большую жизнь, начавшийся в алтайских Сростках, после службы на флоте вышел на главное, магистральное направление.

http://sevastopolnashgorod.starbb.ru/viewtopic.php?id=1483
http://www.sevmb.com/news/p_1_at92_id428/
http://blackseafleet-21.com/news/14-07-2014_cherno...arshij-matros-vasilij-shukshin
http://fondus.ru/forum/index.php?action=vthread&forum=14&topic=310

В. М. ШУКШИН В СУДАКЕ http://www.liveinternet.ru/users/4768613/post255924533/