Татьяна Толстая и Рената Литвинова |
При всех объективных талантах Ренаты Литвиновой я, все же. считаю,
что она очень сильно проигрывает в диалоге с блестящей Татьяной Толстой:
18 октября на большие экраны выходит второй фильм Литвиновой «Последняя сказка Риты». После долгих размышлений мы попросили поговорить с Ренатой писателя Татьяну Толстую, благо автору романа «Кысь» тоже не привыкать к роли интервьюера: ровно те же десять лет назад она приглашала Литвинову в свою передачу «Школа злословия». На этот раз встречались в душную августовскую субботу в винном баре на Бронной. Заказав по бокалу «Шато Латур», дамы завели неторопливую беседу.
Трейлер фильма «Последняя сказка Риты»:
ЛИТВИНОВА: Недавно я читала одну толстую книгу интервью. Там о вас говорит Бродский. Как он вас любит.
ТОЛСТАЯ: Что это он может про меня говорить? Он 16 лет как умер.
ЛИТВИНОВА: Значит, это было аж 20 лет назад!
ТОЛСТАЯ: Нет, 20 не может быть. Мы познакомились в 1988 году, но дружить стали потом.
ЛИТВИНОВА: То есть вы с ним все-таки дружили. Я вот все в поисках идеального мужчины…
ТОЛСТАЯ: Упаси Господь! Он ужас полный, какой он идеальный мужчина?
ЛИТВИНОВА: Но он же такой красивый, он гений. Какие бы злодейства он вам ни совершил, у него есть оправдание.
ТОЛСТАЯ: Там никакого специального свершения злодейств нет. Есть изломанная несчастная душа. Любимая женщина (художница Марина Басманова. — Interview) его переступила, предала.
ЛИТВИНОВА: Знаю, да еще с другом.
ТОЛСТАЯ: Только представьте: Бродского ни за что сослали после тюрьмы, к нему приезжает любимая женщина, а следом за ней друг (поэт Дмитрий Бобышев. — Interview), который увозит ее с собой. И эти двое едут спокойно назад, в Питер, в квартиру с паркетом.
ЛИТВИНОВА: Я ее не пойму, наверное, она была очень странная избранница.
ТОЛСТАЯ: Любовь зла. Но чем стервознее женщина, тем сильнее мужчина ее любит. Это же правило. Разве в вашей жизни не так? Вы не были стервой по отношению к своим мужчинам?
ЛИТВИНОВА: Ну, может быть, я и была этим словом на букву «с». Но, видимо, я их не любила по-настоящему.
ТОЛСТАЯ: Тем более тогда вы охотнее были стервой?
ЛИТВИНОВА: Да нет. Но я бы никогда не поменяла гения на черт-те что. Гений — это же самое возбуждающее!
«Я бы никогда не поменяла гения на черт-те что. Гений — это же самое возбуждающее!»
ТОЛСТАЯ: Никакой гениальности не было видно, когда он с ней хороводился.
ЛИТВИНОВА: Но какой-то культ был.
ТОЛСТАЯ: Да, но вот Рейн (Евгений Рейн, поэт и друг Иосифа Бродского. — Interview) до сих пор считает, что он главный. Судьба послала Бродскому femme fatale, а это хорошие дрожжи для мужской гениальности. Нет?
ЛИТВИНОВА: Ну да, она его слепила, конечно. (Чокаются бокалами.) А Рейн зря обольщается, хотя и замечательный поэт.
ТОЛСТАЯ: Совершенно зря.
ЛИТВИНОВА: Так что, нету его, значит, идеального мужчины?
ТОЛСТАЯ: Это как раз я у вас должна спросить.
ЛИТВИНОВА: Я себе пока виртуального нарисовала.
ТОЛСТАЯ: И какой он?
ЛИТВИНОВА: Ну, вот как мой дедушка, с элементами моего папы. Они были все красивые, качественные — худые, с историями, любимцы дам. Может, таких теперь… Ну как-то не встречаются мне. А потом я даже не знаю мест, где нам рыскать. Где я выявляюсь, там их не бывает.
ТОЛСТАЯ: А вы бы искали через что? Вот если бы у вас была такая задача.
ЛИТВИНОВА: Честно сказать, я через книги ищу. Но не через интернет, как всякие секретарши или там знакомые знакомых. Даже режиссер Кончаловский мне на полном серьезе говорил, что нужно знакомиться через интернет.
ТОЛСТАЯ: А он жену что, тоже через интернет нашел?
ЛИТВИНОВА: Нет. Судя по книжке, в лифте. Честно, для меня до сих пор загадка, где можно встретить кого бы то ни было. В местах нашего обитания настоящие мужчины не водятся. Впрочем, мы можем перейти к теме творчества.
ТОЛСТАЯ: Это может быть какое-то слово — лучше выбирать редкое, а то будет на каждом шагу встречаться — или какой-то предмет. Да вот хоть «Шато Латур» — пусть будут нашими словами.
ЛИТВИНОВА: Я сейчас запишу, а то забуду.
ТОЛСТАЯ: А в чем замысел Господа относительно этой страны?
ЛИТВИНОВА: Читать тексты, здесь издающиеся.
ТОЛСТАЯ: Ну и сколько у нас писателей?
ЛИТВИНОВА: Весьма пишущая территория. Правда, места гениев сейчас вакантны. Так же, как и в кинематографе, пока ничего не народилось такого. Вот двадцатые годы пойдут — и начнутся гении.
ТОЛСТАЯ: Такая возможность есть. Только мешает, что очень многие вещи уже выполнены, сделаны, записаны. Вот изобразительное искусство умерло, да?
ЛИТВИНОВА: В каком-то смысле да. Не востребованы уже все эти Уффици, Третьяковки, Эрмитажи.
ТОЛСТАЯ: Они востребованы как склад. Но продолжить это никто уже не может.
ЛИТВИНОВА: Ну ведь если садиться писать какой-то приличный роман, нельзя же торопиться ни с какими дедлайнами. На это нужно время, а его никто не хочет тратить.
ТОЛСТАЯ: Вы пишете?
ЛИТВИНОВА: Был период, писала. Сейчас я завязла в своей картине «Последняя сказка Риты», я же ее делала без малого два с половиной года. Адский труд — когда ты одна в ответе за целую картину. Это же производство, общение и разобщение с людьми, страшные разочарования. Возглавляешь бешеный коллектив, насилуешь его, заставляешь покоряться твоей воле: они же все какого-то черта должны объединиться, чтобы у меня получилось кино. А они в ответ угнетали меня. Очень энергозатратный процесс.
ТОЛСТАЯ: То есть вы верите, что мы должны здесь за что-то расплатиться?
ЛИТВИНОВА: Да.
ТОЛСТАЯ: За прежнюю жизнь?
ЛИТВИНОВА: Это какие-то неведомые расплаты: ты совершаешь нехорошие поступки, за которые потом придется платить. Гневаешься, не прощаешь.
ТОЛСТАЯ: Ну если не гневаться и все прощать, будет ерунда какая-то.
ЛИТВИНОВА: Уж и так я веду аскетичный образ жизни, в целибате пребываю. (Смеются.) А потом с удивлением читаю желтую прессу. Уж лучше грешной быть, чем грешной слыть. Но вообще быть полным святейшеством как-то пошло.
ТОЛСТАЯ: Если человеку дан гнев — он дан ему для того, чтобы тот научился им управлять.
ЛИТВИНОВА: Но как им управлять?
ТОЛСТАЯ: Как учат все этические системы.
ЛИТВИНОВА: А молниеносным как управлять? Вот тут-то он тебя и берет за грудки.
ТОЛСТАЯ: Пока ты еще не обуян, нужно себя останавливать. Это все равно что носить с собой пистолет.
ЛИТВИНОВА: И вовремя вынимать пули. (Смеется.) И потом, мы с вами живем на такой особенной территории. Вы-то хоть отлучаетесь в американские дали?
ТОЛСТАЯ: Я много куда отлучаюсь.
ЛИТВИНОВА: А я тут большую часть жизни провожу — это тоже испытание. Не Африка, конечно, но все-таки.
«Я в России большую часть жизни провожу — это тоже испытание. Не Африка, конечно, но все-таки».
ТОЛСТАЯ: В Америке я прожила десять лет и должна сказать, что испытание поджидает тебя где угодно. Просто там тебе приготовлено другое испытание. Ты его сразу увидишь, после того как немного сориентируешься. И поймешь: «Ах вот как здесь велят!» Это как в компьютерной игре: на каждом уровне свое испытание — на одном горячая пустыня, на другом холодная.
ЛИТВИНОВА: И мы, как женщины изворотливые, будем менять пустыни. Мыкаться всему вопреки.
ТОЛСТАЯ: А в следующей жизни вы что думаете, не будете мыкаться? Думаете, не вернетесь?
ЛИТВИНОВА: Ах, как бы так сделать, чтобы не возвращаться! Поэтому-то я, наверное, и готова к каким-то испытаниям. Я их не прошу, но я к ним готова.
ТОЛСТАЯ: Черт его знает, вдруг дадут такое испытание…
ЛИТВИНОВА: Которое нельзя вынести? Говорят, таких не дают.
ТОЛСТАЯ: Давайте сменим тему. Лучше уж про смерть в вашем фильме, это хорошая тема.
ЛИТВИНОВА: Моя роль в «Последней сказке Риты» — это мое прошение о справедливости. Я прочитала кучу мифов разных народов — о том, как приходит смерть, кого она уважает и как провожает. Знаете, сколько есть разных верований? Мне понравилась история о том, как смерть приходит к человеку во сне, чтобы предупредить его за три дня — если она тебя уважает, то обязательно предупредит. Как перед казнью, когда тебе дают три желания. Вот такая должна быть смерть.
ТОЛСТАЯ: А что бы вы сделали за эти три дня?
ЛИТВИНОВА: Ой, завещание составить надо, столько ужасной возни…
ТОЛСТАЯ: А если это воскресенье и нотариуса нет?
ЛИТВИНОВА: Да я уже все написала. И без того проблем будет много. Какие-то бумаги придется уничтожить.
ТОЛСТАЯ: Так быстро все бумаги не уничтожишь.
ЛИТВИНОВА: Ну что-то совсем ужасное из квартиры можно убрать. И попрощаться с кем-то. Поэтому я бы предпочла, чтобы меня предупредили. И еще разлагаться не хотела бы.
ТОЛСТАЯ: Да, это неприятно.
ЛИТВИНОВА: Лежать, вонять, быть обузой… Чтобы все говорили, что ты еще выживешь. Знаете, как умирающих обманывают, пытаясь их поддержать?
ТОЛСТАЯ: Я знаю, что к деревенским людям приходят умершие родственники, которые зовут их и манят из-за реки.
ЛИТВИНОВА: Да. И если ты хочешь, можешь уйти с ними. А не хочешь — они тебя оставят.
ТОЛСТАЯ: Потому что там не одна дата вызова, а несколько.
ЛИТВИНОВА: Да, могут прийти, подождать, отпустить. Но, говорят, есть еще некая навигация: если уедешь, сменишь внешность, имя и фамилию, они могут тебя потерять. И ты останешься вообще без судьбы. Как актеры, которые что-то такое делают с лицом — и вдруг становятся никому не нужны.
ТОЛСТАЯ: Еще я вспомнила, что у северных народов не принято выплывать, если ты свалился в воду во время рыбной ловли. Тебя позвали духи реки — и ты должен покорно тонуть. Есть такой роман писателя Юрия Рытхэу…
ЛИТВИНОВА: Вы знаете, у меня в детстве был псевдоним «Рытхэу». Я в школе так произведения подписывала.
ТОЛСТАЯ: Я читала его роман, напечатанный еще до перестройки: Амудсен с экспедицией застревает во льдах и начинает общаться с чукчами, приглашает их к себе на корабль. А потом до чукчей добирается советская власть — действие происходит после 1917 года. Так вот, был там один персонаж — не утонувший. Он выжил, вернулся домой, и ему пришлось все менять: имя, манеры, все-все-все. Скажем, если раньше он спал слева от жены, то теперь должен был спать справа — чтобы духи воды не пришли за ним.
ЛИТВИНОВА: Нам бы его проблемы. (Смеется.)
ТОЛСТАЯ: Мы просто поверхностные люди, не сильно привязанные к природе. Но если подумать… А вот какую музыку играть на похоронах? У меня есть заказ.
ЛИТВИНОВА: Да? Какую?
ТОЛСТАЯ: Второй вальс Дмитрия Шостаковича. Эта музыка празднует жизнь прожитую, рыдает над тем, что она закончилась, и дает тебе силы перейти на ту сторону.
ЛИТВИНОВА: Мне тоже хочется что-нибудь нетрадиционное.
ТОЛСТАЯ: Что важного вы помните из детства?
ЛИТВИНОВА: Важного? В детстве все равно все построено на ощущениях. Часто я была несчастна, одинока. Мои первые воспоминания связаны с бабушкой, я все время у нее отдыхала. Все-таки это что-то радостное: как бабушка брызгается духами, как я в ботинки ее духи выливаю… И дедушка, который постоянно режет мне яблоки, счищает шкурку. А с другой стороны — крышка гроба на лестнице, мешавшая мне войти в подъезд. И еще помню, как не могла вторгнуться в какую-то ужасную историю: мальчишки во дворе били ногами умирающего голубя. Я хотела его отобрать у них, а они мне его не давали, все били его, били… Потом я все-таки забрала голубя домой, и он у меня выздоровел.
ТОЛСТАЯ: Вообще дети жестокие.
ЛИТВИНОВА: Да, просто какие-то моральные уроды. Почему так? Я же не была жестоким ребенком.
ТОЛСТАЯ: А я жуков давила ногой.
ЛИТВИНОВА: Подумаешь, жуков-то все давили!
ТОЛСТАЯ: А вы когда-нибудь хотели воровать?
ЛИТВИНОВА: Конечно! В юности была просто жуткая тяга.
ТОЛСТАЯ: У меня вот не было. Но я отметаю какие-либо моральные оценки, не вижу здесь ничего ужасного.
ЛИТВИНОВА: Я обожала где-нибудь что-нибудь стащить. Это же кошмар!
ТОЛСТАЯ: Мне воровать было неудобно. Зато я очень любила находить что-то на земле: 15 копеек найдешь — и счастлив. А воровать — нет. C какого-то момента я стала замечать, что когда мне достаются деньги, которых я не заработала — ну, например, на рынке неправильно сдачу посчитали, — то потом у меня все равно где-то отнимается.
ЛИТВИНОВА: Нельзя брать сверху.
ТОЛСТАЯ: Нельзя, отнимется еще больше. Ну мне, по крайней мере, уж точно нельзя.
ЛИТВИНОВА: Как-то раз я снимала лампу в институте. Открутила ее и не знала, как вынести — она длинная такая была. Так я ее спрятала в пальто — и долго думала, как бы объяснить, почему я в таком странном виде выхожу из помещения. Ну вот нужна мне была лампа в ванную.
ТОЛСТАЯ: А сейчас бывает такое?
ЛИТВИНОВА: Что вы, нет, конечно. Даже наоборот — если мне кто-то передаст лишнего, я страдаю, если не могу восстановить справедливость. Сейчас моего ребенка притащат. Ульяну, ей 11 лет. Она у меня говорит на французском, как на своем родном. Познакомьтесь: это Таня, это Ульяна. (Ульяне.) Ну что, дочитала свои «Сумерки»?
«Сейчас я не краду. Даже наоборот, если мне кто-то передаст лишнего — страдаю, когда не могу восстановить справедливость».
УЛЬЯНА: Нет, мне еще страниц 200 осталось.
ТОЛСТАЯ: А «Сумерки» — это что?
ЛИТВИНОВА: Да ужас — про вампиров. Сага.
ТОЛСТАЯ: А кто автор?
УЛЬЯНА: Стефани Майер.
ТОЛСТАЯ: По ней что, какой-то фильм снят?
УЛЬЯНА: По «Сумеркам» снят фильм «Сумерки». (Литвинова смеется.)
ТОЛСТАЯ: Не смотрела. Хотя я тоже трэш люблю. Но вампиры у меня не пошли. Мои дети смотрят True Blood — там все друг друга убивают, потом воскресают…
ЛИТВИНОВА: Ну, «Сумерки» были первее всех, это я знаю.
ТОЛСТАЯ: Вампиры всю Америку спасут. Они и Россию спасли. В середине 1990-х пошел же откат назад: американцы Россию разлюбили и решили все отделения позакрывать. Нашим профессорам из одного американского университета так и сказали: «Закроем мы вашу кафедру — мало на ней народу учится. Неэффективная она». Тогда преподаватели стали думать, как привлечь больше студентов на свою кафедру. И придумали курс «Вампиры в русской литературе»: набрали упырей, вурдалаков у Пушкина и Гоголя и А. К. Толстого — и сделали по ним курс. Сразу набежало 120 человек — и кафедру спасли.
ЛИТВИНОВА: Круто. (Ульяне.) Ты помнишь, что у тебя в книжке за слово было, когда они должны были влюбиться? Не «докасание», а… Как там?
УЛЬЯНА: «Запечатление».
ЛИТВИНОВА: Да. В переводе на русский язык это означает «когда в вас влюбляются с первого взгляда».
ТОЛСТАЯ: Красиво. «Запечатление». Хорошее слово. Разве мы не оборотни по-своему?(Смеется.)
ЛИТВИНОВА: Я, как главный оборотень, говорю, что я вас всех запечатлела. (Смеются.)Мне кажется, здесь мы с вами должны остановиться, редакторы замучаются с этим интервью.
ТОЛСТАЯ: Замучаются.
ЛИТВИНОВА: Так что пусть это будет то самое слово, которое я вам пошлю оттуда, практически уже посылаю — «запечатлеваю».
| Рубрики: | Интересные люди Исскуство Кино |
| Комментировать | « Пред. запись — К дневнику — След. запись » | Страницы: [1] [Новые] |
