Очень интересные уроки вязания крючком

Уроки вязания крючком

Анатолий Некрасов: Почему мужчины боятся женщин

http://ravelry.com/patterns/library/grannys-gone-bull-istic

Как избавиться от прошлого

Часто двигаться вперед нам мешает ­прошлое — незавершенные романы, прервавшиеся на самом интересном месте, отношения, закончившиеся не точкой, а вопросительным знаком или многоточием. Елена Родина уверена: вовсе не обязательно возвращаться назад, чтобы поставить правильный знак препинания.

Мы с подругами собрались поужинать и отметить переезд одной из нас в новую квартиру. Поедая пасту с томатным соусом, потягивая нагретое на солнце красное вино, мы расслабленно обсуждали сороконожек (бич чикагских квартир), как вдруг Аня, автор пасты и владелица новоприобретенного жилья, прервала разговор — как раз в тот момент, когда я убежденно вещала, что сороконожки не кусаются. После пары секунд нашего недоуменного молчания она торжественным голосом произнесла: «Девочки, мне нужна ваша помощь. Пойдемте, пожалуйста, сегодня со мной в ночной клуб. Там будет мой бывший. Мне важно его увидеть еще раз. Завершить гештальт».

Тема гештальта интриговала меня всегда. Думаю, дело в том, что в моей жизни тоже была история любви, которая долго не хотела завершаться. Мне было 19, и я, впервые побывав в Америке, пережила краткий, но сильнодействующий роман. Отношения закончились спустя несколько месяцев после моего возвращения в Россию, но мои страдания оказались долгоиграющими. Я, конечно, не сидела дома в тоске: работала, путешествовала, влюблялась, встречалась и расставалась с мужчинами. Но история идеальной любви не выходила из головы. Мне казалось, что она завершилась неожиданно и неправильно: после нескольких месяцев каждодневных созвонов, признаний в любви и длинных писем с обеих сторон я получила e-mail со словами: «Давай останемся друзьями». События предсказу­емые — мало кто способен на любовь на расстоянии. Но когда тебе 19 лет, верить в это совершенно не хочется.

Сначала я мечтала, что сумею выиграть какой-нибудь грант, приехать из России в Нью-Йорк (где жил мой бывший принц), встретиться с ним и доказать, как он был неправ. Он увидит, какая я прекрасная, и поймет, что едва не потерял любовь всей жизни. Помучив его для виду, я скажу «да», и мы будем жить долго и счастливо. Гранта я не выиграла, а продолжала жить в России, делать карьеру и путешествовать по всему свету. Вот только в злополучный Нью-Йорк командировок мне не выписывали. Мысли о воссоединении перемежались идеями мщения: я приеду в Нью-Йорк, крутая и успешная, красивая и надменная, а он будет несчастен и беден. Мы случайно столкнемся на Пятой авеню, где он будет раздавать листовки с рекламой крема для похудения, а я — проходить мимо с пакетами, набитыми покупками из Saks. Или нет, лучше я буду проезжать на черном «кадиллаке» и попрошу шофера замедлить ход, сниму темные очки от Armani, и наши взгляды встретятся. В его глазах будут узнавание, радость и отчаяние, в моих — стальной холод... Ничего подобного не случилось. Правда, восемь лет спустя я все-таки переехала жить в Америку, окончила там аспирантуру, встретила будущего мужа и поселилась с ним в Чикаго. Но к тому времени мысли о моей «незавершенной» любви уже совсем потеряли отчетливость и живость.

И вот в какой-то момент мне нужно было ­отправиться в Нью-Йорк по работе. Гуляя по Большому Яблоку, я вспомнила, как бродила тут с героем из моего далекого прошлого. Эти воспоминания появились в моей голове ­незапланированно, неуместно, и я, привыкшая к активным действиям, ненавидящая пассивное созерцание собственных эмоций, совершенно не знала, что с ними делать. Мне было странно думать, что объект моей первой любви, превратившийся с годами в некий бесплотный образ, довольно уже поблекший и затертый, жил в этом самом городе и своими вполне реальными ногами ходил по самым что ни на есть реальным улицам. А нужно ли мне с ним видеться? Устроить встречу вдруг оказалось совсем легко — он был моим другом в фейсбуке, и, хотя мы не общались десять лет с момента расставания, все его контактные данные были доступны. Если я позову его на чашку кофе, он, скорее всего, согласится прийти...

Разговаривая с друзьями, я всегда с интересом выслушивала их рассказы об опыте общения с прошлыми любовями. Один близкий друг рассказал о первой возлюбленной, отношения с которой не сложились. Спустя годы после расставания (она уже успела побывать замужем, он — повстречаться с разными девушками и даже пожить с одной несколько лет) они снова оказались вместе. Оба честно пытались как-то «залатать» прошедшие годы, восстановив те чувства, которые когда-то были между ними. Не вышло. «Мы поняли, что тоска по нашей первой любви была тоской по яркости первого чувства, которого уже не вернуть, — признался друг. — Мы любили друг друга, когда были молодыми и наивными, а встретившись позднее,

 

поняли, что стали совсем другими людьми. Старые чувства не реанимировать».

Были и другие истории. Одна моя подруга встретилась со своей «безум­ной» любовью спустя годы, и им удалось восстановить отношения. В их случае страсть оставалась прежней, и, как раньше, в ее животе порхали бабочки, стоило ей поехать к нему на свидание. В какой-то момент они решили жить вместе, планировать совместное будущее. Несмотря на долгую историю знакомства (больше восьми лет), влюбленные никогда прежде не жили вместе. Попытка совместного быта завершилась абсолютным крахом: они ругались днем и ночью, доскандалив до расставания, за чем следовала череда примирений и расставаний. Оказалось, что он готов биться в истерике по любому поводу: вот она оставила грязные ложки в раковине, вымыв только тарелки, а вот она забыла телефон в его машине — и ему нужно спускаться за ним вниз, что крайне хлопотно. Ее же раздражали более глобальные его недостатки: мелочность, жадность, эгоизм. Они до сих пор «вместе», но живут врозь, и для нее эти отношения превратились в тяжкий груз: с одной стороны — любовь, с другой — ее невозможность. «А еще я думаю, что никак не могу ему простить, что он бросил меня тогда, — поделилась подруга. — И всякий раз, когда мы ссоримся, я вспоминаю эту обиду».

Лично я забываю все с легкостью: почти не помню таб­лицу умножения, не смогу без подсказки назвать годы правления Александра I, и у меня никак не получается заучить, сколько сантиметров в одном дюйме. Но когда дело доходит до отношений и чувств, моя память превращается в слоновью — забыть что-то бывает чрезвычайно сложно. И я не одна такая: мне кажется, это качество — ­если не общечеловеческое, то общеженское точно. Однажды для журналистского проекта я интервьюировала женщин и мужчин, которым было более ста лет. Все мужчины, вспоминая свою жизнь, рассказывали о начальниках, зарплатах, каких-то скучных рабочих перипетиях и кадровых перестановках. Все женщины говорили исключительно о чувствах. Мне особенно запомнился рассказ одной моей собеседницы, сохранившей, несмотря на свои 104 года, красоту и ясность ума. В юности она заболела, и ее лечил удивительной доброты доктор, тоже довольно молодой, лишь чуть старше ее. Доктор начал за ней ухаживать, но очень робко. А она по глупости не знала, как реагировать на его ухаживания, и, когда он поздоровался с ней на улице, по-старомодному сняв шляпу, сделала вид, что его не заметила. «Я до сих пор жалею об этом, — призналась она мне. — Если бы я поздоровалась с ним в ответ на его приветствие, кто знает, как сложилась бы жизнь...» Такая вот неслучившаяся любовь, оставшаяся с ней навеки.

Почему нас так тянет назад, если даже в настоящем все хорошо и будущее кажется светлым? Почему так сложно сбросить с «борта современности» полузабытые первые любови, свободно вздохнуть, отпустить все, что было давно и вроде бы уже и не с нами? Получится ли «отпустить и забыть», если позволить себе еще одну встречу «для завершения гештальта»? Чувствовали ли себя лучше мои друзья, повстречав своих бывших и что-то развив из «умерших» отношений? И был ли то новый виток любви или месть за прошлые обиды? Такие мысли крутились в моей голове, пока я бродила по длинным улицам Нью-Йорка, перебирая в уме случаи из жизни моих знакомых и знакомых знакомых. Особенно свежа была в памяти история Ани, в которой мне пришлось принять непосредственное участие.

К тому времени, как мы доели пасту и допили вино, Аня рассказала, зачем она звала нас в клуб и что за гештальт она хотела завершить. Ее бывший парень, с которым у них были сильные чувства, появился на горизонте после ужасного расставания и долгого периода полного молчания. Он сообщил, что будет с друзьями в Чикаго, в ночном клубе, и хотел бы с ней повидаться. Подруга не могла устоять перед этой встречей, которую уже окрестила «последней» и «завершающей». «Мы очень непонятно расстались, — оправдывалась она. — Мне просто нужно поставить точки над «i».

Я сомневалась в полезности подобных точек, но очень хорошо понимала соблазн подобной встречи. Вопреки нашим худшим ожиданиям («Он приглашает, чтобы сообщить о том, что женится», «Он позовет свою нынешнюю девушку и будет их злорадно знакомить», «Он просто хочет вновь соблазнить и бросить»), все сложилось идеально. Парень прибыл унылый и раскаявшийся, рассказал, что разошелся с нынешней девушкой и горько сожалеет о расставании с Аней. Он плакался ей в жилетку, признавался, что у него ужасный характер, и удивлялся тому, как она хорошо его понимает, восторгался ее мудростью. Она насладилась реваншем и — не без нашей помощи — вовремя ушла с поля боя, сказав, что очень его жалеет, но у нее уже новые отношения и она желает ему от чистого сердца «помириться со своей девушкой». Аня изящной поступью вышла из клуба, после чего принялась совсем не элегантно скакать и визжать от восторга. «Ура! — кричала она. — Гештальт завершен! Это мегакруто! Я его сделала!» Мой американский муж, хорошо говорящий по-русски, выслушав историю подружкиного счастливо завершен­ного гештальта, ­лаконично подвел итог, заявив: «Все понятно. Она оторвала ему яйца».

Тогда, в Нью-Йорке, я приняла собственное решение. Я села на лавочку и подумала наконец-то о бывшем парне не как об абстрактном герое, а как о конкретном человеке. Я сказала себе правду: десять лет назад мы расстались не из-за того, что между нами было расстояние. Просто любовь прошла. Причем у обоих, только у него — быстрее, чем у меня. Это

больно, но все же не смертельно. Мы оба давным-давно живем своими жизнями, и если мы все же встретимся, то как два чужих человека. Наверное, нам будет странно и неловко. И главное, я поняла, что я не хочу забывать о своей любви, завершать этот гештальт. Я хочу, чтобы наш роман остался таким, какой он есть, с его подростковой красотой, трагизмом и незавершенностью. Я вспомнила о 104-летней бабушке, сожалеющей о докторе, снявшем перед ней шляпу. И подумала, что эта пронзительная история осталась таковой именно потому, что она не помахала ему в ответ, не стала с ним встречаться, выходить за него замуж, заводить с ним семью, жить, веселиться и страдать. Он так и остался прекрасным принцем, вежливым и робким доктором в ­старомодной шляпе.

Иногда, как в случае с моей подругой, история неудавшейся любви завершается эффектным финалом. Но порой лучший финал — его отсутствие.

Елена Родина| ELLE.ru

Врач раскрыл тайну «жизни после смерти»: там «новый мир» и высшие существа

Доктор Эбен Александр, долгое время преподававший в Гарварде и успевший заслужить себе репутацию отличного нейрохирурга,…..

сколько себя помнил, считал себя христианином, однако никогда не верил в существование загробной жизни и даже сочувствовал тем, кто верил, что где-то там есть Бог, который нас любит безусловно.

«Как нейрохирург, я не верил в феномен «опыта вне тела». Я вырос в научной среде, я сын нейрохирурга. Последовав по пути отца, я стал академиком и нейрохирургом, преподавал в Гарвардской медицинской школе и других университетах.

Я понимаю, что происходит с мозгом, когда люди находятся на грани смерти, поэтому я всегда считал, что существует разумное научное объяснение путешествиям вне тела, которые описывают люди, чудом избежавшие смерти», – поделился он с Newsweek.

Однако все изменилось после того, как мужчина осенью 2008 года сам впал в кому.

Именно тогда, когда Александр неделю находился на грани жизни и смерти, а кора его головного мозга, отвечающая за мысли и эмоции, перестала функционировать, он, по его собственным словам, сам совершил путешествие в загробный мир и, в частности, в рай.

«В соответствии с настоящим медицинским пониманием мозга и разума представить, что я во время комы находился хотя бы в ограниченном сознании, а не то, что совершал очень яркое и цельное путешествие, просто невозможно, – отметил нейрохирург.

– Нет никакого научного объяснения, что несмотря на то, что тело было в коме, а кора моего мозга отключилась, сам мозг продолжал работать и, более того, отправился в другую, гораздо большую Вселенную – измерение, о существовании которого я никогда не подозревал».

Врач подчеркнул, что в целом мистическое измерение, которое он посетил, походило на многочисленные описания людей, переживших клиническую смерть или другие пограничные состояния.

По его словам, оно представляет собой буквально новый мир, в котором мы гораздо больше, чем только наше тело и наш мозг, и где смерть – это не конец сознательного существования, но лишь часть бесконечного путешествия.

Смог описать врач и как выглядит этот удивительный мир. Он рассказал, что его путешествие началось с того, что он парил где-то высоко в облаках, и вскоре увидел «прозрачных, мерцающих существ, летающих по небу и оставляющих за собой длинные, похожие на линии следы».

Кроме того, эти существа издавали удивительные звуки, похожие на прекрасную песню, и, как показалось мужчине, таким образом они выражали радость и благодать, переполнявшие их.

Однако ни с птицами, ни с ангелами Александр не решается их сравнить – слишком непохожи они были на что-либо существующее на нашей планете.

Это были некие высшие создания, уверен он.

Одно из таких созданий – незнакомая молодая женщина – присоединилось к нему, и стало его проводником по мистической вселенной.

При этом внешность своей прекрасной спутницы Александр запомнил в деталях – у нее были темно-синие глаза, золотисто-коричневые волосы, заплетенные в косы, и высокие скулы.

Одежда женщины была простой, но красивой и яркой – нежно-голубого, синего и персикового цвета.

С ней, как и с другими подобными ей существами, нейрохирург говорил без слов – сообщения проходили сквозь него и были подобны ветру.

Привел он даже одну из речей, сказанных ему мистической женщиной.

«Ты любим и тобой дорожат навсегда. Тебе нечего бояться.

Нет ничего, что ты можешь сделать неверно, – сказала она. – Мы покажем тебе здесь многие вещи.

Но в конце концов ты вернешься обратно».

Постепенно женщина привела врача в «огромную пустоту, где было совершенно темно, но ощущалась бесконечность, и при этом было очень приятно».

Сейчас Александр считает, что эта пустота была домом Бога.

Вскоре мужчина очнулся.

Однако теперь, испытав на себе путешествие в загробном мире, он не спешит делится своим опытом с коллегами, но находит утешение в церкви.

Также мужчина написал книгу «Путешествие нейрохирурга в загробный мир», которая должна увидеть свет в конце октября.

«Я по-прежнему врач, и все так же остаюсь человеком науки, – резюмирует Александр. – Но на глубинном уровне я очень отличаюсь от того человека, которым был раньше, потому что я увидел эту новую картину реальности».

http://www.newsru.com/world/10oct2012/afterlife.html

Анатомия гороскопа.

Что входит в интерпритацию гороскопа.

Кто все сообщения читал - пробуйте.

Гороскоп состоит из 5 частей

  1) 12 знаков зодиака . 2) Планеты. 3) Аспекты– это линии и расстояния между планетами.   4) Дома. Их 12 , как и знаков зодиака.

Каждый дом описывает какую-то часть жизни человека.

5) Неподвижные звезды.

У них есть собственные имена, как правило арабские.

Дома гороскопа

Читать далее

Читать далее

Читать далее

Ричард Бах. Иллюзии,
или приключения Мессии, который Мессией быть не хотел

3

     Необозримая  толпа  людей,  закручиваясь  водоворотом,  бурлила  вокруг
одного человека,  стоящего  в  самом  ее центре. Вдруг  люди превратились  в
океан, готовый поглотить этого человека, но  вместо того, чтобы утонуть, он,
насвистывая,  пошел прямо по этому океану и  исчез.  Вместо океанской  глади
вдруг  появилось свежескошенное  поле. Аэроплан  "Трэвэл Эйр 4000",  сияющий
белой и золотой краской,  приземлился на этой траве, из кабины вылез пилот и
повесил  на  бок  самолета  объявление,  написанное  на   материале:  "Катаю
пассажиров. Совершите прогулку в небо всего за 3 доллара".
     Когда я  пробудился  от этого сна, было уже три  часа. Я помнил его  во
всех деталях и  почему-то от  этого был счастлив. Я  открыл  глаза  и увидел
стоявший  рядом с моим  "Флитом" большой биплан "Трэвэл Эйр",  омытый лунным
светом. Шимода сидел на  спальном мешке, привалившись спиной к левому колесу
своего самолета в той же  позе, что и во время нашей  первой встречи. Не то,
чтобы я мог его ясно видеть, просто я знал, что он был там.
     "Ну как, Ричард", - тихо сказал он в темноте. "Теперь тебе понятно, что
же происходит?"
     "Когда  это  "теперь"?  Что  происходит?"  -  спросил  я  спросонок.  Я
по-прежнему все помнил, и решил не удивляться, что он не спал.
     "Твой сон.  Парень,  толпы  и самолет",  -  объяснил он  терпеливо. "Ты
интересовался  моим  прошлым,  теперь ты  знаешь вполне достаточно. Об  этом
писали в газетах:  Дональд Шимода,  тот самый,  которого  начинали  называть
Механик-Месия, Американский Аватар, который  в  один прекрасный момент исчез
на глазах у двадцати пяти тысяч очевидцев".
     Я вспомнил, что читал эту историю  - попалась мне  на глаза, потому что
занимала первую страницу местной газетки какого-то городка в штате Огайо.
     "Дональд Шимода?"
     "К вашим услугам", - сказал он. "Теперь ты  знаешь, и не  ломай  больше
себе голову на эту тему. Спи давай".
     Но прежде чем заснуть я еще долго думал об этом.

     "И тебе можно... я не думал... если  у тебя такое предназначенье - быть
Мессией, так ты,  вроде, должен  спасти мир, или нет?  Я не знал, что Мессия
может вот  так  все  бросить  и уйти".  Я сидел  верхом на  обтекателе моего
биплана и вслух размышлял о своем новом друге. "Дон, брось  мне, пожалуйста,
ключ на семнадцать".
     Он покопался в ящике с инструментом, нашел его  и кинул  мне. Как и все
другие инструменты тем утром, брошенный ключ замедлил свой полет, а потом  и
вовсе остановился сантиметрах в  тридцати  от меня, лениво переворачиваясь в
воздухе.  Однако в тот  момент, когда я  коснулся  его, он снова обрел  свой
немалый вес  обычного  хромованадиевого гаечного ключа.  Положим, не  совсем
обычного. С тех пор, как дешевый ключ сломался у меня в руке, я покупаю себе
только  самый лучший инструмент,  и этот,  кстати, был знаменитый "Снэп-Он",
который,  как знает  каждый механик, вовсе  нельзя назвать  "обычным гаечным
ключом". Судя по цене, он явно  был сделан из золота, но его  просто приятно
держать  в руке, и ты можешь быть уверен, что уж он-то не сломается, что  бы
ты с ним ни делал.
     "Конечно, ты можешь уйти! Бросить все что хочешь, если ты передумал это
делать.  Ты  можешь  перестать  дышать, если  захочешь".  Ради  собственного
удовольствия он отправил в полет отвертку. "Поэтому я перестал быть Мессией,
и если  тебе кажется, что я  защищаюсь,  так  может  быть это от того, что я
действительно   все  еще  защищаюсь.  Но  уж  лучше  так,  чем   остаться  и
возненавидеть все  это. Хороший мессия не испытывает чувства ненависти, и он
свободен идти любым путем, каким  пожелает. Это, конечно же, относится  и  к
каждому. Мы  все сыны Божьи, или  дети Абсолюта, или идеи Разума или как  ты
там еще захотел бы это назвать".
     Я  подтягивал гайки крепления цилиндров  двигателя. Мой движок Б-5 всем
хорош,   но  эти  гайки  примерно   через  каждые  сто  часов  полета  хотят
открутиться, поэтому лучше немного  упредить  их ретивость. Первая же гайка,
естественно, провернулась на четверть оборота, и я  с удовольствием похвалил
себя за  то, что  мудро решил  проверить их  с  утра прежде чем снова  начну
катать пассажиров.
     "Ну хорошо, Дон, но знаешь, мне казалось, что Мессианство должно чем-то
отличаться  от  другой работы. Вдруг бы  Иисус  снова  пошел строгать доски,
чтобы заработать  себе на  кусок  хлеба?  Может  быть это только звучит  так
странно".
     Он обдумал мои слова, стараясь понять, что  я этим хочу сказать. "Я  не
понимаю, что  ты  этим  хочешь сказать.  Как  раз  странно именно то, что он
вообще не  бросил  все, когда они впервые  начали  называть его  Спасителем.
Вместо  этого,  в ответ на  эти дурные вести, он попытался объяснить им  все
логически: "Прекрасно, Я  - сын Божий, но мы все его дети; Я - Спаситель, но
и вы все тоже. Чудеса, которые я творю,  может делать каждый из вас!" Каждый
человек в здравом уме понимает это".
     Наверху  на обтекателе было жарко,  но  мне вовсе  не  казалось,  что я
занимаюсь каким-то тяжким  трудом. Чем больше я хочу что-нибудь сделать, тем
меньше я зову это тяжким трудом. Мысль о  том, что благодаря  моим стараньям
цилиндры не улетят с двигателя, доставляет мне большое удовольствие.
     "Ну скажи, что тебе нужен еще один ключ", - подсказал он.
     "Ключ  мне не нужен. И я,  представь себе, настолько продвинут духовно,
что считаю все эти твои  штучки, Шимода,  всего лишь фокусами для простаков,
на  которые   способен  любой  умеренно  духовно  развитый  адепт.  А  может
начинающий гипнотизер".
     "Гипнотизер?!  Парень,  да  ты  меня  вот-вот  раскусишь!  Ну уж  лучше
гипнотизер, чем Мессия. Что за скучная работа! Почему же я не знал, что  это
будет так скучно?"
     "Ты знал", - сказал я мудро. Он лишь засмеялся.
     "А  ты когда-нибудь думал, Дон,  что бросить все, в конце концов, будет
совсем  не  так-то  просто.  Что  тебе   не  удастся  начать  жизнь  простых
"нормальных людей?"
     В ответ  на это он смеяться не стал. "Ты прав,  конечно", - сказал  он,
запустив  пальцы  в  свою черную шевелюру.  "Если  я остаюсь  в  одном месте
слишком долго, больше чем на  день или два, люди начинают замечать, что я не
такой как все. Ведь и умирающий может исцелиться, едва прикоснувшись к моему
рукаву, так что не пройдет и недели, как я снова окажусь в середине толпы. А
с  самолетом я  могу  не сидеть на одном месте, никто и не  знает,  откуда я
прилетел и куда я отправлюсь дальше, что меня прекрасно устраивает".
     "Тебе придется намного тяжелее,  чем  ты думаешь, Дон. В наше время все
движется  от  материального  к  духовному...  пока  очень  медленно,  но это
движение не остановить. Я думаю, что мир не оставит тебя в покое".
     "Не я им нужен,  а чудеса!  А  творить их  я  могу научить  кого-нибудь
вместо  себя;  пусть он и  будет Мессией. Я не скажу  ему, что  это  скучное
занятие. И  кроме того: "Нет настолько большой проблемы, чтобы от нее нельзя
было убежать".
     Я спрыгнул с обтекателя на траву  и начал подтягивать  гайки  на нижних
цилиндрах. Несколько  гаек пришлось дотянуть. "Ты, кажется, начал цитировать
изречения знаменитой собачки Снупи?"
     "Послушай, я буду цитировать истину, кто бы ее не изрекал".
     "Дон,  но  ты не можешь убежать! Что, если мне  надоест заниматься этим
мотором и я начну молить тебя о том, чтобы ты сотворил мне вечный двигатель?
Слушай, я отдам тебе  все до гроша из  того, что я успею заработать сегодня,
если  ты научишь меня порхать по воздуху.  А если ты не сделаешь этого, то я
буду знать, что мне надо начинать молиться  тебе, Святому, посланному  чтобы
облегчить мою непосильную ношу".
     Он  лишь улыбнулся, мне до сих  пор кажется, он так и  не понял, что не
сможет убежать. Но как об этом мог знать я, если он не знал?
     "А у тебя все было так  же  пышно,  как  в  индийских фильмах? Толпы на
улицах,  миллионы  рук  ищут  прикосновения,   цветы  и  благовония,  а  для
выступления - золотые платформы, устланные коврами с серебряными кистями?"
     "Нет. Еще до того, как я попросил себе эту работу, я знал, что не смогу
этого вынести. Поэтому я выбрал США, и мне достались лишь толпы".
     Воспоминания причиняли ему  боль,  и мне было  досадно, что я начал все
это.
     Он сидел  на траве и продолжал  говорить, глядя сквозь меня.  "Я  хотел
сказать, ради  Бога, если вы так сильно желаете  свободы и радости, разве вы
не  видите, что  ее  нет вне вас? Скажи, что она есть у  тебя, и она  у тебя
есть. Поступай как будто она твоя, и она  у тебя  появится. Ричард, что же в
этом такого  непонятного?  Но они  просто не хотели  слушать, большинство из
них. Чудеса... как те зрители автогонок, приходящие поглазеть на аварии, так
и  они приходили ко мне поглазеть  на чудеса. Сначала ты просто не  находишь
себе  места от  чувства бессилия, а  потом это все надоедает. Я  понятия  не
имею, как это только другие мессии выносили такое".
     "Когда ты так об этом рассказываешь, мессианство явно выглядит не столь
уж заманчиво",  -  сказал  я.  Затем  подтянул  последнюю  гайку  и  спрятал
инструмент. "Куда мы направляемся сегодня?"
     Он подошел к моей кабине и, вместо того чтобы стереть  разбитую мошкару
с моего ветрового стекла, провел рукой -  мошки ожили и улетели. Ну конечно,
его собственное ветровое стекло  не  надо протирать, и теперь я знаю,  что и
его мотору не нужен ремонт.
     "Я не знаю", - ответил он. "Я не знаю, куда мы сегодня направляемся".
     "Что  ты  хочешь этим  сказать?  Ты  знаешь прошлое и  будущее всего на
свете. Ты точно знаешь, куда мы отправимся".
     Он тяжко вздохнул. "Да. Но я стараюсь об том не думать".
     Некоторое время, пока  я занимался цилиндрами, я думал, вот повезло-то,
мне  достаточно  лишь держаться  этого  парня,  и  больше  не будет  никаких
проблем,  ничего  плохого  не случиться, и все будет отлично. Но то,  как он
произнес:  "Я стараюсь об  этом не  думать", заставило  меня  вспомнить, что
случилось  с  остальными мессиями, которых посылали  в наш мир. Благоразумие
завопило во мне, требуя сразу же после взлета повернуть на юг и держаться от
него  как можно  дальше. Но, как я  уже говорил,  летая в  одиночку,  бывает
одиноко, и я был рад, что встретил его, просто потому, что появился человек,
с которым можно поговорить, и  при этом  он отличает элерон от вертикального
стабилизатора.
     Мне надо было бы повернуть на юг, но после взлета я остался с ним, и мы
полетели на северо-восток,  направляясь  в будущее, о котором он старался не
думать.
 

АЮРВЕДИЧЕСКИЕ СОВЕТЫ

Очередные сумочки от японцев.

Смотреть далее, искать подходящие лоскуты, шить!!........