Как поразительно меняются некоторые люди, когда меняются их социальные роли. Был себе такой Сирожа Чумак, мелкий националистик и третьесортный адвокат, который последние несколько лет жил на то, что окучивал бабушек-пенсионерок судиться за какие-то там льготы.
Говорил тихим и скучным голосом с просительными интонациями. Но тут по превратности судьбы он случайно становится главой винницкого «Правого сектора» (у нас в Виннице националистов мало, поэтому на безрыбье и Чумак – боевик).
И он надевает камуфляж, делает горделивую фотку в «Фейсбуке» и, опираясь на местных боевиков, уже бросает с угрожающими интонациями: «Ты смотри, с кем и как ты говоришь». Но все же прекрасно знают, что без боевиков Сирожа – ноль и тряпка, но роль такая.
Так и затурканные рагули, которые клали плитку и говорили «то е так, пане», внезапно осознали себя укро-ариями, высшей расой, которая должна повелевать другими народами.
Журналист Толик Шарий даже записал для них видеообращение, где говорит «Попуститесь, ребята, вас до 1939 года не было, вы не украинцы, а помощники польских батраков (даже не батраки) с непонятным мешаным происхождением». Мне как бы на происхождение плевать, но и смотреть на гордо задранные носы внезапных сверхчеловеков как-то смешно и дико
Особенно смешно наблюдать, как у них презрение ко всему восточному («колорады», «ватники») сочетается с раболепством и лизоблюдством перед всем западным. Обзывая всех несогласных «рабами Путина», они при этом сами радостно являются рабами условного Обамы (американцев в целом).
Как говорит мой одесский друг, «раб не мечтает о свободе, он мечтает о своих рабах». Вернее, наблюдать за ними было смешно, пока они не начали убивать всех, кто не согласен с их мнимым превосходством. Не получается быть хозяевами, так будут хоть надсмотрщиками, вертухаями, полицаями и карателями у хозяев.
Все равно возможность хоть кого-то «нагибать» греет душу любого настоящего садомазохиста. Эрих Фромм в работах о происхождении фашизма расписал это очень подробно.
А тут проклятые «ватники» и «колорады» не согласны с тем, чтобы их нагибали! Они же живут дальше от благословенного Запада, поэтому по определению хуже и ниже рангом. Бунт!
Вся душа майданутого либеро-националиста кричит и поет: «Я сверхчеловек! Я европеец! Я повелитель! Я креакл!», а тут какие-то шахтеры и металлурги, «ватники» и «колорады» говорят: «Обломайся, чувак, попустись, уважение нужно заслужить, благосостояние нужно заработать».
Поломали такую мечту! Вы думаете, хоть кого-то из них волнует «единая Украина»? Да плевать им на нее, им нужен сам процесс хоть какого-то, хоть минутного, хоть мнимого доминирования. Чисто рабская психология.
И в полном соответствии с рабской психологией они обрушивают свой гнев не на западных хозяев (как сделали бы свободные люди), а на восставших и потребовавших прав и свобод людей.
Они не хотят равенства и свободы, не хотят горизонтальных связей и гражданского общества (о котором годами нудили), они хотят в пирамиде нагибания просто сидеть на одну жердочку выше. Вот и вся суровая правда жизни.
Рабы всегда предельно жестоки. Что? Не признают их превосходства и избранности? Раздавить их танками! И рабы радостно приветствуют, когда хозяева отправляют часть их на убой в угоду хозяевам более высокого ранга, сидящим на самой вершине жердочной пирамиды.
Но из рабов плохие воины. Никудышные. И шестикратно численно превосходящая карательная экспедиция на Восток, невзирая на явное превосходство в вооружении и технике, обламывается раз за разом, теряя людей и дорогостоящую технику. Как говорил бородатый ополченец о них несколько дней назад, «выучка слабая, дух нулевой».
Тогда рабы набираются еще больше злости и решают отыграться на тех, кто еще слабее, кого еще меньше по численности и у кого еще меньше возможностей отбиться, – на одесситах.
Они стягивают в Одессу со всей страны свою «элиту» – самых злобных и бесчеловечных орков, которые и в мирное время чужды гуманизма – футбольных ультрас. Которым к тому же повелитель Коломойский обещал жирную кость с барского стола.
И они устраивают провокацию, в ходе которой около пяти тысяч ультрас атакуют одесский лагерь на Куликовом поле, состоящий из 250–300 человек. И для гарантии победы они вооружены автоматическим оружием.
Автоматы против палок и камней, двадцатикратный численный перевес, прикрытие со стороны милицейского начальства – тут даже трусливые рыжие собаки из «Маугли» победят волков. И полицаево племя устраивает жестокую бойню – нужно же как-то компенсировать всепоглощающее чувство собственной неполноценности, которое подспудно грызет изнутри.
Бойню, по цинизму и жестокости сравнимую только с подавлением восстания в Варшавском гетто или зверствами нацистов в Майданеке или Аушвице. Бойню, от которой вся нормальная Украина (и далеко за ее пределами) содрогнулась от ужаса и отвращения. И там полицаево племя уже оттянулось по полной. На несколько минут омега-холуи почувствовали себя альфа-самцами.
Потом, правда, это ощущение проходит, и они снова чувствуют себя тем, кем являются на самом деле. И чтобы вновь пережить это ощущение, они ищут, кого еще можно избить, пытать, издеваться и убивать.
В день, когда в Одессе живьем сгорали люди, все рабы ликовали, испытывая коллективный экстаз торжества. Они чувствовали себя уберменшами (сверхчеловеками) и победителями.
А на следующий день им стало страшно. До жути страшно. Потому что вместо покорности, которой они ожидали (судя по себе), пошла волна возмущения и гнева. Их начали вычислять, просчитывать, они вместо охотников почувствовали себя жертвами.
Особенно четко это было видно, когда толпа «воинственных и страшных» наци пришла к новому начальнику милиции Одессы и визгливо и истерично требовала, чтобы их защитили от народного гнева (слова были чуть другие, но смысл был именно таков).
Им теперь все время будет страшно. Страшно, что Юго-Восток добьется свободы, и им придется прозябать в родных аграрных и депрессивных регионах (сказочки про депрессивность промышленного Донбасса оставьте для майданутых, на Юго-Востоке никто на это не ведется).
Страшно, что одесситы и жители других городов, возмущенных их зверствами, восстанут и принесут им справедливое возмездие (ибо бессознательно они чувствуют, что совершили ужасную мерзость, но гонят от себя такие мысли). Страшно, что если все вскроется, то их не возьмут в вожделенную Европу и не дадут кредитов, на которые можно не работать еще пару лет.
Но больше всего страшно, что придут большие взрослые дяди, страшный тиран из «соседней страны» и его вежливые человечки, и накажут за содеянное. И если еще месяц назад это было бы легкое «атата», то теперь они нагадили хуже некуда, и тут уже наказание будет «по всей строгости».
Отсюда вся эта демонстративная ненависть к Путину и истерические визги в адрес его лично и россиян в целом. И с каждым днем, с каждым убитым на Юго-Востоке ополченцем или мирным жителем, кара становится все явственнее и все страшней. А Путин молчит, и от этого становится только страшнее (уже и их западные хозяева покрылись холодным потом и начинают пожевывать галстуки).
В истерике все – хунтоботы, сама хунта и хунтоводы. Новости о том, что в Славянск якобы прибыло крымское ополчение и вскрыты склады в Соледаре, заставили Выпивайченко и Вавакова бросить в бой все резервы, теряя вертушки, бронетехнику и лучших бойцов, а также стягивать в этот район всю полуразваливающуюся рухлядь, которая еще может летать и ездить (или ее можно доставить в район боевых действий на поездах).
При этом где-то остатками межушных ганглий хунта понимает, что до сих пор она сражалась всеми своими силами только с небольшим передовым отрядом, а основные силы Донецкой и Луганской республик в это время только формировались и вооружались, а в бой даже и не думали вступать.
Вдумайтесь: до сего момента противостояла хунте только мизерная группировка в 2,5 тысячи ополченцев. А мобилизационный потенциал Донбасса в случае всеобщей мобилизации составит, на минуточку, от 300 тысяч человек (малолеток в бой посылать никто не будет, им еще жить да жить).
То есть в 120 раз больше того, с чем хунта столкнулась до сих пор. Нацики, вы должны одесситов беречь как зеницу ока! Иначе если еще хоть кого-то обидят, то будет третья степень злости разбуженного медведя (пока только вторая).
Я понятно объясняю? Хунте предстоит столкнуться с тем, с чем столкнулись в свое время шведы, потом французы, потом немцы – русские не кончаются! Хунтенышам, хунте и их хозяевам нужно посмотреть в интернете такую штуку, как «перманентная мобилизация», а потом бежать менять памперсы.
Они хотят войны? Они еще не поняли? Нужно было учить русские пословицы и поговорки – русские долго запрягают, но быстро ездят. И мы еще толком даже не начинали воевать!
А там еще столько дел – отлавливать бандерлогов для зоопарков, провести показательные суды над американскими марионетками в Киеве, выпить и помолчать за упокой в Одессе, между делом навестить Сирожу Чумака и прочих «великих и ужасных воинов» и спросить, как сам.
И не забыть еще братьям-русинам помочь, их там на днях тоже попытались обидеть...
Александр Роджерс, специально для Полемики
Есть такой интересный закон. Он объясняет, почему все наши начинания и затеи быстро заканчиваются. 
