Начало здесь.

 

В Саранске Сергей Казнов написал свои первые стихи. Здесь он стал поэтом. Сюда  возвращался из Москвы при первой возможности. Однако извечный спор между городом и селом, столицей и провинцией, мучивший в своё время Есенина и Рубцова, Казновым был изначально решён в пользу Москвы.

 

 

ПАСТОРАЛЬ

 

Ты соберешься рано поутру,
и недосып взревет в башке, как зуммер.
Но вот теперь я точно не умру,
а пару лет назад я б, может, умер.

 

Иди, родная. Бог тебе судья.
Ступай к другим. Все было так недавно.
Мне не под силу молодость твоя,
тебе с моей не сладить и подавно.

 

Я самогону предпочел портвейн,
взращен метро и музыкою венской.
И что мне делать с нежностью твоей —
веселой, краснощекой, деревенской?

 

Я плоть от плоти этих чахлых лип,
в гробу я видел цвет твоих смородин.
Я разве что могу понять твой всхлип,
а может, и на это я не годен.

 

Я ученик, воспитанный тоской,
фонтанами, асфальтом и гранитом.
Пойми, малыш, я слишком городской,
чтоб припадать еще к твоим ланитам.

 

Как было бы чудесно и легко —
уснуть вдвоем и вместе вновь проснуться!
Но наш разлад настолько высоко,
что нам с тобой вовек не дотянуться.

 

Мне виден сквозь оконное стекло
твой стан, еще согретый нашим ложем.
Но город мне милее, чем село,
и потому быть вместе мы не можем.

 

ОТЪЕЗД С ХИММАША*

 

Автобус наш опять миновал кювет.
И мотор гудит, и, кажется, все в порядке,
но обрывается лето, и гаснет свет,
и осень, дружок, обнажает все наши прятки.

 

Позавчера шепнул мне один старик,
что воды Инсара — как рукава Ла-Манша.
Видно, пора отправляться на материк.
Проще сказать, пора уезжать с Химмаша.

 

Ну чего еще не видел я от тебя?
Слезы, истерики, счастье, сирень и солнце,
и катился наш автобус, вовсю трубя,
и на вино не хватало всего червонца.

 

В последнее время, милая, даже в вине
истины я не вижу. И знаешь, Маша,
я представляю все, что ты скажешь мне,
а мне не привыкать уезжать с Химмаша.

 

Много теней и света в мире моем,
и где я только, бывало, не находился.
А потому — ну что мне этот район,
за исключеньем того, что я здесь родился?

 

Последнее, что от Икара слышал Дедал,
глядя, как тот в зените крыльями машет:
«Мне наскучило раньше, чем я ожидал.
Видно, отец, пора уезжать с Химмаша».

 

*Химмаш – спальный район Саранска.

 

 

 

 

Эта фотография 1996 года. Сергей Казнов с друзьями-одноклассниками на фоне поезда, который привезёт его в Москву. Он поступит в Литературный институт, на семинар И. Волгина. Начнётся бурная студенческая жизнь.

 

в общежитии Литературного института. Казнов третий справа.

 

 

Все годы учёбы Сергей вёл дневник. Об этом дневнике следует сказать особо.

 

Из какого сора

 

«Отрывки из книги дневников  (по определению автора: сборника рабочих тетрадей): «ЦВЕТЫ И ЗВЁЗДЫ»
(Предисловие и комментарии — С. Ю. Сеничева)

Дневниками в чистом виде их обозвать сложно. Это действительно были скорее рабочие тетради. Они и назывались у него по названию же поэтических циклов – «Пятикратное эхо», «Звезда Афродита» и т.д. Под названием тетради уточнение – СТИХИ, МЫСЛИ, НАБРОСКИ, ЦИТАТЫ.
Они – типичный кухонный стол, на котором чего только нет – мелко-мелко наструганного. Практически и буквально: тот самый сор, из которого…»

 

Сеничев:

 

«Возможно, когда-то придет время напечатать их такими, какие они есть, без изъятий и пропусков. Пока же вам предлагаются отдельные строки. Те, без которых портрет поэта, ради которого и затеяна вся книга, был бы неполным, размытым. Широкому, как говорится, читателю, они придутся откровеннейшим образом по барабану. Подготовленному же (и прежде всего – досегодняшним общением с поэзией Казнова) покажутся необыкновенно занятными. С одной стороны - эксклюзивное чувство юмора. Необыкновенно каламбурное мышление. Эстетский постмодерн. С другой – правда о боли его несовпадения с этим миром. Правда от первого лица. Та, из которой рождались строки. И та, которая в эти строки не поместилась...»

 

Из воспоминаний Стаса Нестерюка:

 

 

«В плане творчества же, как я понял, любой человек был для него в той или иной мере источником вдохновения. Всё: наши слова, мысли, идеи - служило ему подручным материалом. Если не тетрадка, то пачка отдельных листков всегда хранились в его карманах. На этих листочках оставались жить наши мысли, подчас тут же нами забытые. ...Он фиксировал всё, что попадало в поле зрения, перерабатывал, и создавал произведение искусства.
Потому и круг общения его составляли те, с кем это поле зрения не пустовало. Увы, круг этот в последнее время составляли люди, такие же одинокие, как и он сам.
В основном - мужская компания, в которой даже редкие женщины оказывались друзьями...»

 

Из дневника Сергея Казнова:

 

 

30 июня. Саранск.

Когда (в апреле 1999) Митька приехал в Москву, он (будучи таким уж чистоплотным) носил с собой пластиковую трубочку – пить сок – и железную ложечку – есть мороженое. И когда милиция случайно остановила его и обыскала, то сказала: так, в этом готовим, а через это нюхаем?

 

***
Выпил лишнее - вспомнил прошлое:
осень в небе и журавлей,
и тропинку в лесу заросшую,
версты, версты желтых полей.

 

Боже милостивый, что деется:
весь зарос наш высокий сад.
Здесь гуляли мы с красной девицей
лет пятнадцать тому назад.

 

Наши встречи, так долго жданные,
шли все лето, как караван.
У нее был хвостик каштановый
и малиновый сарафан.

 

Пахло медом и простоквашей,
засыпало наше село.
Её звали, конечно, Машей -
быть иначе и не могло.

 

На опушке, под кроной дерева,
заслонявшей горячий свет,
мы лежали в траве немеряной,
точно зная, что смерти нет.

 

Век мой нынче, как холст, распорот,
и его уже не сплетут.
На фига я уехал в город
и устроился в институт?

 

На фига я лучшие годы
продал за чужие слова?
Провались ты в огонь и воду,
золотая моя Москва!

 

(в дальнейшем я буду часто прибегать к строчкам из дневника Сергея, сопровождая их его стихами (по своему выбору), если они, на мой взгляд, как-то пересекаются между собой. Особенно в тех случаях, когда одно напрямую вырастает из другого.)

 

Итак, золотая Москва. Студенческая братва. Богема. Собутыльничье братство.

 

 

 

«Без друзей я по чуть-чуть, а с друзьями – много!» - юморит Сергей в дневнике.
У него там много таких прикольных строчек на эту классическую тему:

 

«Мужики, а вы сами-то откуда будете? – А вот из горлА и будем».

 

«Господу горько смотреть, как мы спиваемся – но Ему угодна наша радость»

 

«Духом святым – известный способ закуски»

 

«Бухо сапиенс – пьянь разумная»

 

«Хорошо вчера алкнули» (Честнов)

 

«Подлить тебе? – Нет, мне и так хорошо. – Завидую» (мы с Ульяной)

 

«Глаза боятся, а руки наливают».

 

Сенчин: «Перед таким загрузом, как посещение Эрмитажа, дунуть просто необходимо»

 

«Ну конечно, страдаю! От этой проклятой селедки
Может вконец развалиться брюхо.
О! Если б теперь… рюмку водки…
Я бы даже не выпил… а так… понюхал…»
(«Страна Негодяев»)

 

«Вот если б было: один раз выпил – и месяц пьяный».

 

«… Представим себе: мой ангел-хранитель. Как ему, должно быть, тяжело тащить из (мимо) бед еще и моих собутыльников, когда я с ними».

 

 

* * *
Русские медведи любят напиваться.
В душу их, соседи, лучше не соваться.
Глухомань вселенной, не видать с холма.
Снега по колено, вечная зима.

 

Вот приходит русский с вьюжного базара –
водку без закуски пьёт из самовара.
Сам в лаптях, в тулупе, борода до полу –
нам-то здесь, в Тулузе, это по приколу!

 

После щи хлебает деревянной ложкой,
спину разгибает – и пошёл с гармошкой!
Будет он до гроба – как не удивляться! –
в глубине сугроба по ночам валяться.

 

По утрам – похмелье. Ни добра, ни злата.
Дети подземелья! Звери, азиаты!
Говорят – им гадко. Денег ни шиша.
Чем живут – загадка. Русская душа!

 

Так у них на улицах говорят про русских.
Я сижу ссутулившись. Муторно и грустно.
...Завивала волосы с печкой визави,
пела звонким голосом о своей любви,

 

кликала по имени ласково меня,
вечерами зимними греясь у огня,
чай на печку ставила ночью в холода,
а потом оставила раз и навсегда.

 

Каменными шторами занавешен рай.
Мы делили поровну сон и каравай,
и она любила кружево плести,
и от счастья было рук не развести.

 

Кто-то любит танцы. Кто-то – голос Музы.
Плохо мне, испанцы, гадко мне, французы!
Надо жить на свете, мыться, обуваться...

Русские медведи любят напиваться.

 

Читает Сергей Казнов:                         http://www.youtube.com/watch?v=TEyHKKNtsMs

 

сентябрь 2001 год. Москва.

 

 

Однако слухи о сергеевом пьянстве были сильно преувеличены.
Из воспоминаний Стаса Нестерюка:

 

«Сергей любил выпить, не скрывал этого и нисколько не стыдился.
Но Мишкин припомнил единственный случай за долгие годы их общения, когда видел Сергея по-настоящему пьяным. Это было в день похорон Серёгиной бабушки... В остальных случаях он лишь становился более весёлым и открытым, и, казалось, совершенно не пьянел. К процессу же пития относился как к определённому каналу связи с миром и собеседником. Процессу этому посвящено немало строк, и везде вино выступает символом жизни, которую Сергей пил с жадностью, «не оставляя ни капли». Налитую рюмку он почти всегда растягивал на несколько раз, полагая, что это усиливает силу общения. Общение же наше нередко растягивалось на несколько дней, когда (особенно зимой) ночь переходила в ночь, минуя светлое время суток».

 

 

"Ценю в людях талант, привязанность и чувство юмора" , - записывает Сергей в дневнике.
Его собственное чувство юмора было неоспоримо и неистощимо.

 

Игнатово. 2003 год. Сергей Казнов на празднике села.

 

 

Давно я так не смеялась, как над его сатирическими стихами, хохмами, пародиями и шутливыми посвящениями. Некоторые и них с удовольствием здесь привожу.

 

Из дневника Сергея Казнова:

 

«Старуха была «с приветом» и сейчас пыталась передать мне этот привет»

 

16 апреля
Евреи! Устроим субботник!

 

Плакат «Проживи этот день без мата!» (висел у меня летом)

 

А Есенину давали Нобелевскую премию? То-то.

 

Шуточные стихи

 

7-8<ноября> ночь-вечер:

 

Я не пил портвейна четыре дня,
я не ел котлет и тому подобных
деликатных яств, и легко меня
накормить любой из вещей съедобных.

 

* * *
(баллада)

 

Слишком ты много сахара
кладешь, дорогая, в чай.
С тонкой улыбкой знахаря
он скажет ей: «Ну, прощай…

 

***
Поэту нельзя доверять пистолет:
на лире своей отыграв,
себя непременно застрелит поэт
и будет по-своему прав.

Неужто не жалко ему головы
и сердца, былого и дум?
"Ума не приложим!" - ответите вы.
А надо прикладывать ум.

 

3 января 2005

 

***
Не дай Бог мне пистолет – я бы целил бы
по мишеням, что сто лет необстреляны,
если б даже мне коньяк на стол выставил –
я ведь конченый маньяк, я бы выстрелил.

…
не паля по ерунде, без истерики
я бы начал с президента Америки.
… уложил бы наповал прямо спереди,
чтобы он не забывал Дж. Ф. Кеннеди…

(задержка в написании: я еще не решил, в кого, собственно, стрелять)

 

 

 

ПЕСНЯ О СТРАУСЕ

 

Когда враги наступают шибко
и грозно целят прямо в висок,
страус впадает в одну ошибку:
голову зарывает в песок.

 

Так питекантропы век за веком
трудятся, носят горы камней, -
а этот страус стал человеком
лишь оттого, что был поумней.

 

Ему все выходы перекрыли,
и все решили, что он пропал, -
но вдруг в песок он засунул… крылья
и клювом недругов задолбал.

 

Его жена, что ушла с другим,
вернулась плача и пала ниц,
и вскоре снесла одно за другим
целых 28 яиц.

 

А как-то, празднуя именины,
чтоб позабавить себя и вас,
засунул крылья он в пианино
и сочинил знаменитый вальс.

 

С тех пор он плавает и рисует,
сажает деревья, рубит салат.
Гений! Куда он крылья ни сунет –
все там сразу идет на лад.

 

Вот так глядит полукруглым веком
с картины художника Колиньи
Страус, Который Стал Человеком.
А вы чего ждете, друзья мои?

 

«Всё же такие стихи пишутся не с душой, а на технике и на юморе, на легком, нижнем вдохновении. А самое драгоценное – может, оно и однообразней, но оно нужнее. Главное сокровище».

 

«Ну что же, уплывая – уплывай.
От яблок, не доживших до компота.
Оставь недопеченным каравай
в оспинках пота.
Оставь мое лицо. Оставь слова
без падежей, наборщика – без литер.
Пусть вечно мокрой будет голова.
Чтоб ветер вытер»
1996

 

Замечу однако, что этим «лёгким, нижним вдохновением» не гнушались ни Пушкин, ни Рубцов, ни Бродский в своё время.

 

 

Посему не будем ханжами и снобами — почитаем и улыбнёмся.

 

Шуточные посвящения

 

* * *

To L.G.

окулист сказал, что я ослепну,
ортопед сказал, что я не встану,
кардиолог выронил мой полис,
гинеколог просто удавился.

 

Космонавт сказал: «не стоит ехать!»,
мореход сказал: «Сушите весла!»,
маршал подал рапорт об отставке,
плотник уточнил мои размеры.

 

Я сказала: «блядь!», я удивилась,
я обматерила медицину,
я сдала трофейные бутылки
и пришла несчастная к Казнову.

 

А Казнов сказал: «Бывает хуже!»,
а Казнов налил мне ящик водки,
он обнял меня не слишком нежно,
и вообще Казнов меня утешил.

 

И с тех пор я расцвела как лютик,
я с тех пор забыла про болезни,
я имела их, а не имею,
и хожу, здоровая, как лошадь.

 

ДОПИСЫВАЯ МИШКИНА

 

Опять в пожатье сплелись знакомые руки.
Как долго не виделись – боже! о боже мой! –
При встрече старых друзей после долгой разлуки
похож разговор на бритье бритвой тупой.

-------------------------------
При словах «Как дела?» она цепляет щетину.
Отвечаю: «Нормально» и морщусь сам, как изюм.
Обсуждаем вторженье Израиля в Палестину,
а больше ничего не идет на ум.

 

Говорю ему о делах, натужно вздыхая,
и скребу подбородок (бритва дрожит в руке).
Заслышав фразу: «А погода нынче плохая»,
кровавое пятно расплывается по щеке.

 

А вот недавно повстречался со старым другом:
«Ну, как ты? Где пропадал? Почему молчал?»
А он отвечает тихо, почти с испугом:
«Да вот, был в Стокгольме… Премию получал…»

 

Вот тебе раз! В зобу аж дыханье сперло.
Такого бритья не было еще никогда!
Уж лучше бы враз себе перерезать горло –
да бритва безопасная, вот беда.

 

ПАРОДИЯ  на Сеничева

ЛЕЖБИЩЕ

                        Они лежат...

 

Я скажу вам правду, чего скрывать:
над Европой плыла Венера.
А они возлегли на свою кровать,
Возлегли, как два инженера.

 

Засыпал под вечер веселый парк,
и Венера сверху смотрела.
И она возлегла не как Жанна д`Арк,
потому что ведь та сгорела.

 

Он возлег не как Ариэль Шарон,
непохоже на Сен-Симона,
и она, с каких ни смотри сторон,
возлегла не как Дездемона.

 

Им хотелось лечь под другим углом
(эта фишка их и сближала) –
как Эдит Пиаф и Ален Делон
или с кем она там лежала.

 

И вот так вот лихо лежать до утра,
чтоб никто не посмел и пикнуть,
чтоб не как простые инженера,
а как Дуглас Фербенкс и Мэри Пикфорд.

 

Все, казалось бы, просто: сбросить наряд,
позабыть запреты, законы
и лежать по нескольку дней подряд,
словно Леннон и Йоко Оно.

 

Им хотелось забыть про родной бардак
и лежать в благородном стиле –
как Варум и Агутин, хотя бы так,
или как Пугачева с Филей.

 

Вот они, кумиры моей земли…
Бог не фраер, Он тоже видит:
все они настолько уже легли,
что подняться едва ли выйдет.

 

Так они лежали до десяти
и не знали вечером летним,
что на самом деле, как ни крути,
хорошо лежит, кто лежит последним.

 

Вот ведь как бывает: любовь, весна,
все вокруг прекрасны как боги –
а они похожи на два бревна
и лежат на моей дороге.

 

Каламбуры Сергея Казнова

 

Тверь Клином вышибают.

 

«Где можно сдать на птичьи права?»

 

Упоите меня вусмерть вином, накормите яблоками до аллергии, подайте мне пепельницу, ибо я изнемогаю от любви.

 

Дистанционный смотритель

 

Агония Барто (компьютер выдал мне вариант)

 

Все свое унесу с собой

 

Ел хлеб свой в поте лица своего

 

Голос той, которой я верю,
сердце трогает, как струну:
«Милый мой, ты ошибся Тверью,
ты попал не в ту Кострому»

 

«Дом Быдла» (Вит – о Доме Быта)

 

Небо – наш, небо – наш родильный дом

 

«Знаем книжек до хрена
Александра Куприна»

 

Комья блинов

 

Наши мертвые нас не оставят в живых

 

В мире есть еще множество граблей, на которые не ступала нога человека

 

узы Галилея

 

пока смерч не разлучит вас

 

я как будто бы снова
возле дома Казнова

 

не пойман – не зверь

 

«ЧЕРНАЯ БЛАГОДАРНОСТЬ» (мы с Артемом придумали)

 

Сен.: «Ты прямо демон – Врубеля позвать?»

 

З.Ы. Так и не позвонила. (А, собственно, ждали?)
Да, ждал. Ждал, как Жданов.

 

Русалка с собственным омутом

 

«Пьешь ли ацетон,
нюхаешь ли клей –
всё равно забыть не можешь о любви своей»

 

Храни меня, мой талисман
От грёбаного фетишизма.

 

Я утомлен сочинением мадригалов.
Я вижу во сне ересь, как Свидригайлов

 

Вот так течет моя, товарищ, жизнь.
Вот так – без божества, без вдохновенья,
без бабы…

 

Тождество Христово

 

Поэт Тождественский

 

Е.Евтушенко. Стихи о прекрасной дамбе.

 

«Подавись моим сердцем!» (картинка по SMS)

 

Маркиз де САРТР (я)

 

«Талант даю на отсечение» (Вит.)

 

О, быть или не быть — вот в чем вся фишка;
и стоит ли на свете кантоваться?
Вот здесь — где, между нами, так хреново!
О, умереть или пойти поспать —
 вот выбор! Вот еще дилемма, на хрен!

 

 

Продолжение здесь:  http://www.liveinternet.ru/users/4514961/post352500778/