Во время путешествия, о котором идёт речь, на борту корвета «Боярин» нёс службу гардемарин Илья Андреевич Боратынский — двоюродный племянник поэта Е.А. Боратынского . Возможно, от этого плавания не осталось бы никаких свидетельств, кроме официальных документов, если бы на протяжении всего времени Илья Андреевич не вёл дневника. Позднее, в 1886 г., Боратынский издал часть своего сочинения под названием «Плавание корвета Боярин. Отрывки из дневника морского офицера». В то время книги часто выпускались малыми тиражами (по 100 экземпляров) и адресовались узкому кругу читателей — членам семьи, друзьям и знакомым. Поэтому издание Боратынского сейчас представляет собой библиографическую редкость, а история описанного в нём плавания остаётся малоизвестной.

Дворянский род Боратынских имеет славную военную историю. Почти все его мужские представители на протяжении XVIII—XIX вв. служили офицерами, генералами и адмиралами в русской армии. Так, дед Ильи Андреевича Боратынского, носивший те же имя и фамилию — Илья Андреевич Боратынский, был вице-адмиралом российского флота, участвовал во многих военных кампаниях, был награждён орденами. Поэтому есть основание предполагать, что Илья Андреевич (младший) выбрал морскую службу и начал вести записи под впечатлением от образа жизни деда, который тоже вёл дневник, хранившийся в семейном архиве Боратынских (ныне — в Государственном архиве литературы и искусства).

Корвет «Боярин» — корабль, на котором совершил своё путешествие Илья Андреевич Боратынский-младший, — был заложен в 1855 г. на Охтинской верфи в Петербурге; через год был спущен на воду. Он был первым в серии винтовых корветов, создававшихся специально для Крымской войны, но не успевших принять в ней участие. Остальные 13 судов этого выпуска назывались: «Воевода», «Новик», «Посадник», «Рында», «Гридень», «Вол», «Волк», «Медведь», «Зубр», «Рысь», «Вепрь», «Буйвол», «Удав». В тот же период были построены шесть паровых клиперов — кораблей, не имевших аналогов ни в одном военно-морском флоте, кроме русского.В 1857—1860 гг. корветы «Боярин», «Новик», «Воевода» и паровые клипера «Пластун», «Джигит» и «Стрелок» (в составе эскадры под командованием капитана 1-го ранга Д. Кузнецова) совершили первое в истории кругосветное плавание паровых кораблей. Через десять лет службы, в 1866 г., корвет «Боярин» был тимберован в Кронштадте (т.е. претерпел капитальный ремонт) и вновь отправился на Дальний Восток.

Впоследствии, отслужив свой срок в действующем флоте, он был превращён в обычное парусное судно и использовался как учебный корабль в Морском училище. Многие известные моряки проходили во время обучения практику на этом корвете. Учитывая прежние заслуги корабля, один из новых крейсеров, построенных для русского флота в Копенгагене в 1901 г., также получил имя «Боярин». Он предназначался для усиления позиций Тихоокеанской эскадры и базировался в Порт-Артуре. Только в начале 1904 г. его сменил на этом посту крейсер «Варяг». Случись это на месяц позже, неизвестно, имя какого судна было бы нам сейчас более известно… 27 января 1904 г. крейсер «Боярин», находясь в разведке, первым обнаружил главные силы японского флота и в начавшемся сражении передавал русской эскадре сведения о противнике. Через два дня он подорвался на мине и погиб. В его честь Генеральный штаб собирался назвать новое судно, заказанное за границей. Но, к сожалению, в силу ряда обстоятельств этот проект так и остался неосуществлённым.Таким образом, корабль, на котором совершил своё путешествие Илья Боратынский, имел славную историю до и после плавания 1869—1873 гг. Часть этой истории записана в дневнике морского офицера Боратынского, который хранится в Государственном архиве литературы и искусства.

Помимо описаний повседневных забот, он наполнен экзотическими подробностями о культуре разных стран и народов, с которыми гардемарин познакомился за время плавания через три океана: Атлантический, Индийский и Тихий.Уже в самом начале своего путешествия, проплывая мимо берегов Норвегии, команда корабля заметила на берегу пожар и, не колеблясь, поспешила на помощь. Горел город Христианзандт. Русские моряки вовремя вмешались — пожар удалось потушить. Так начало плавания ознаменовалось спасением норвежского города…

Зайдя в Англию, «Боярин» продолжил путь вдоль берегов Европы и Африки к экватору. Здесь Боратынский наблюдал забавную картину: молодые матросы просидели всю ночь на борту судна, т.к. ветераны их уверили, что, если не моргая смотреть в воду, экватор будет заметен на волнах в виде огненной полосы.Обогнув мыс Доброй Надежды, «Боярин» через Индийский океан направился к Австралии.

Всё свободное от вахт, учений и артиллерийских стрельб время Илья Боратынский посвящал музыке и самообразованию. Он играл на скрипке в дуэтах с корабельным доктором, делал астрономические вычисления, углублял знания французского языка и читал роман Л.Н.Толстого «Война и мир». Кроме того, как человека, сведущего в музыке, ему поручили руководить корабельным церковным хором, состоявшим из матросов. Каждое воскресенье во время службы, по свидетельству Боратынского, этот «хор довольно сносно пел».

Среди городов, которые посетил «Боярин» в Австралии, Боратынскому особенно запомнился Габартаун. С 1821 г. в тех местах не видели ни одного российского судна, поэтому моряков ждал великолепный приём. Все кокарды, ленточки с матросских шапок и даже эполеты перешли в руки габартаунских леди, восхищённых русскими офицерами. Кокарды они носили вместо брошек, а ленточки использовали в качестве браслетов или украшали ими голову. Ни одного дня не проходило без балов и светских визитов, а когда пришло время уезжать, горожане провожали моряков с такой теплотой, что Боратынскому невольно вспомнилось прощание с родным Кронштадтом.Следующие яркие впечатления ждали Илью Андреевича на Соломоновых островах, где он увидел настоящих дикарей. Среди них жил один-единственный европеец, который рассказал, что племена непрестанно воюют между собой, но к приезжим относятся довольно мирно. Боратынскому с кондуктором Константиновым удалось сходить вместе с аборигенами в лес на охоту.

Делая в дневнике большой пропуск, Илья Андреевич обращается к записям уже в Японии, на рейде Нагасаки. Здесь его волнуют, прежде всего, события современной международной политики. «Носятся слухи, что Россия объявила кому-то войну. Кому именно — с достоверностью не известно, — пишет Боратынский. — С нами стоит на рейде английский броненосный фрегат Ошен. Теперь он пошёл в Шанхай, чтобы перехватить почту, и если война с Англией, то он воротится и с одного залпа пустит нас всех ко дну».Боратынский посвятил Японии много тёплых слов. Одним из положительных качеств японцев, наряду с честностью и гостеприимством, Илья Андреевич называет то, что они охотно принимают православие. Он пишет: «Насколько японцы толково принимают православие, видно из следующего: в наше время миссионером в Японии был некто отец Николай. Он часто бывал у нас и много рассказывал нам про японцев и, между прочим, рассказывал про одного японца, который, приняв православие, вдруг исчез неизвестно куда и довольно-таки долго его не было, так что решили, что он пропал. Наконец в один прекрасный день он явился к отцу Николаю и привёл к нему человек двести японцев, совершенно подготовленных к крещению!»

Упомянутого здесь святителя Николая Японского, которому за время своего служения здесь удалось обратить в православие более 34 тыс. японцев, Илья Андреевич мог встречать в 1871—1872 гг., т.е. в самом начале его православной миссии в Японии.Боратынский побывал и в Соединённых Штатах Америки, а именно в Сан-Франциско, куда его отправили встретить нового губернатора Сибири контр-адмирала Крауна (он должен был прибыть туда из Англии). На этом кончается изданная часть дневника.

Однако почти через двадцать лет Боратынский снова возвращается к записям о путешествии и по памяти восстанавливает его завершающую часть.Доставив адмирала Крауна во Владивосток, «Боярин», по воспоминаниям Боратынского, выполнял различные поручения в Японском и Охотском морях. Он посетил Петропавловск, Охотск, остров Сахалин, Шанхай. Нельзя описать, отмечает Илья Андреевич в своём дневнике, всю радость команды, когда наконец был получен приказ о возвращении в Кронштадт. До родных берегов оставалось больше года плавания, но экипаж находился в таком восторге, словно уже завтра должен был оказаться в России.Обратный путь «Боярин» держал через Гонконг, Сингапур, остров Цейлон, Суэцкий канал и Средиземное море. Придя в Портсмут, в Англию, корабль стал свидетелем важного события — смотра английского флота. После пятилетних странствий в океане «Боярин» имел весьма потрёпанный вид, поэтому русские моряки «ушли с глаз долой и спрятались на время за о. Уайт», — вспоминает Боратынский. 7 июля 1873 г. корвет вернулся в Кронштадт. Таким образом, «Боярин» совершил своё очередное кругосветное путешествие.

Дневник Ильи Андреевича Боратынского не был единственным в своём роде описанием морского плавания. Его следует рассматривать в ряду подобных документов своей эпохи. Среди путешественников тех лет, оставивших аналогичные записи, следует назвать: И.А. Гончарова («Фрегат “Паллада”»); А.В. Вышеславцева, участвовавшего в первом кругосветном плавании паровых кораблей («Очерки пером и карандашом из кругосветного плавания в 1857—1859 годы»); А.Я. Максимова, приплывшего на «Аскольде» на смену «Боярину» («Вокруг света: Плавание корвета “Аскольд”»); В.В. Крестовского («В дальних водах и странах»). Боратынский, несомненно, читал воспоминания Гончарова и Вышеславцева, т.к. ссылался на них в своих путевых записях.Среди упомянутых произведений самым ранним по времени был «Фрегат “Паллада” Гончарова, совершившего путешествие в 1852 г. на парусным судне. Уже тогда писатель сознавал, что будущее флота принадлежит паровым кораблям, которые не подвластны капризам стихии, а их скорость и маневренность зависит не от ветра, как ранее, а от внутреннего двигателя. Но, несмотря на видимые преимущества, паровой флот кое в чём проигрывал парусному. Паруса давали кораблю отличную мореходность и неограниченную дальность плавания. Независимо от размеров, почти каждое судно могло достичь любой точки Мирового океана. С приходом во флот паровой машины совершать такие плавания могли только те корабли, которые были настолько велики, что могли загружаться необходимым запасом топлива. Конструкторам того времени приходилось решать сложную проблему: сочетать в одном военном судне такие боевые элементы, как защита (броня), нападение (число орудий), подвижность в бою и возможность дальнего плавания. В то время появилось большое разнообразие корабельных классов и типов: в зависимости от задачи инженеры варьировали перечисленные элементы, пытаясь найти оптимальное сочетание. Тогда, собственно, и появились в истории флота крейсеры.Причём термин «крейсерство» (самостоятельные боевые действия одиночных кораблей) обозначал отнюдь не тип корабля, а его боевую задачу. Крейсеры должны были сообщать флоту сведения о местоположении врага, выполнять почтовые поручения, уничтожать торговые корабли противника, быстро появляться и быстро исчезать, не давая врагу опомниться. Именно для таких целей и был в своё время построен корвет «Боярин», который нёс службу на Дальнем Востоке.

Создание судна пришлось на тот период в истории нашего флота, когда паровые двигатели постепенно вытесняли паруса. Оно принадлежало к последнему поколению парусных кораблей, которым под силу было совершить кругосветное путешествие. Как справедливо заметил Гончаров, «поэзия дальних странствий исчезала не по дням, а по часам».С завершением эпохи парусных кораблей мореплаватели освободились от переменчивых в своём настроении волн и ветра, но потеряли свободу передвижения. Отныне они были привязаны к постоянным морским путям и зависели от запасов топлива на судах. Поэтому путешествие Ильи Боратынского оказалось одним из последних в своём роде: «Боярин», приняв когда-то участие в первом кругосветном плавании паровых кораблей, осуществил и одно из последних кругосветных парусных путешествий. Боратынский закончил свой рассказ следующими словами: «Итак, с 5-го октября 1869 года и по 7 июля 1873 года мы сделали 64 088 миль или 112 154 версты. В протяжении плавания у нас насчитывается только 47 дней паровых; остальное всё ходили под парусами».
Источник