Отрывок из книги Г.Курлова "Обалденика. Книга-состояние. Фаза третья"

Шёл старик Петя по тропинке лесной, ярко солнцем освещённой, да всё по сторонам посматривал — ждал, когда место для привала подходящее отыщется. Неподалёку сосну огромную увидел, а под ней — мужика вида странного. Стоял тот мужик ухом к стволу прижимаясь, будто прислушивался к чему-то.

Петю приметив, не удивился нисколько, а, напротив, к себе поманил, палец к губам приложив — тихо, дескать. Осторожно, чуть не на цыпочках, старик к нему приблизился. Вблизи мужик выгляди ещё страньше, причём настолько, что Петя засомневался даже — а человек ли это вообще?

Была у него здоровенная круглая голова, сплошь заросшая чем-то рыжим да неряшливым, на свалявшуюся шерсть похожим. Огромные глаза без ресниц и бровей были навыкат, почти как у лягушки. Лягушачий же рот словно перечёркивали огромные клыки, не умещавшиеся во рту. Дикая, необузданная сила ощущалась во всём его теле, одетом в звериные шкуры.

— … Слышишь? — не отрывая уха от дерева, спросил незнакомец Петю.

Тот осторожно ухом к дереву с другой стороны прижался, прислушался…

— Нет, ничего не слышу… — наконец сказал старик.

— Вот!.. — торжествующе поднял незнакомец палец вверх. — И я ничего не слышу. Представляешь? И так целый день.

 Единственным критерием для жизни является блаженство. Если вы не чувствуете, что жизнь — это блаженство, тогда знайте, что вы идёте в неправильном направлении.
Ошо

Ин-яна

Я очень ценю в людях чувство юмора, потому что часто это наше единственное оружие против всех гадостей и несправедливостей жизни.

© Пьер Ришар 

     Я стоял у окна, насвистывая песенку об Анне...
                                                                   X.Хорнунг

I
     Домовой,  страдающий  зубной  болью,  -  не  кажется ли это клеветой на существо,  к  услугам которого столько ведьм и колдунов, что безопасно можно пожирать  сахар  целыми бочками? Но это так, это быль, - маленький, грустный домовой  сидел  у  холодной  плиты,  давно  забывшей  огонь. Мерно покачивая нечесаной  головой,  держался  он за обвязанную щеку, стонал - жалостно, как ребенок, и в его мутных, красных глазах билось страдание.
     Лил  дождь.  Я вошел в этот заброшенный дом переждать непогоду и увидел его, забывшего, что надо исчезнуть...