Друзья познаются в беде.
Семья познаётся в ремонте.

Сложность возникает даже не в самом исполнении, как раз не в нём, этим занимаются специально обученные люди, а в утверждении на семейном совете общей идеи. Дмитрий на мои «нет» восклицает «аргументируй!», я на его «нет» соглашаюсь и захожу к тому же с другой стороны, а наш папа безапелляционно заявляет «вы оба с ума посходили, будет так, так и так». Мы молча принимаем версию и наутро выдаём новую, по сравнению с которой вчерашняя — «идеальный вариант, осталось проработать детали». И как тут не вспомнить И. А. Крылова:
Когда в товарищах согласья нет,
На лад их дело не пойдет,
И выйдет из него не дело, только мука.
А потому, понимая, что ремонт затеян с целью укрепить и украсить своё «гнездо», пытаюсь слушать и прислушиваться.
И так мне занятие вопросами ремонта нравится, настолько меня это увлекло! Ощущение такое, будто рисуешь новую лучшую жизнь. Поистине, отдохновение души в смене деятельности.

Находя (в переводе, конечно) чистым и лёгким слог Германа Гессе, читаю его Рассказы о любви, словно разговариваю с мамой. И думается: какая гадость, какая всё же гадость эта ваша любовь, где самая робкая женщина, поддавшаяся любовным чарам, покидая ореол невинности, обречена на эпитет «порочная», а всякий поэт, ищущий её расположения, живет «бесполезной жизнью ребёнка». Если в юном возрасте человек прочтёт и проникнется этими рассказами, он будет не только бояться любви, как все, но и стыдиться её всю жизнь, коверкая и выдавая её за что угодно как перед людьми, так и перед самим собой.

                                                                   (читая Бродского)

А я влюбилась бы в горящие глаза
И в пылкий нрав — источник дерзкой мысли.
А если бы он временами гас,
Я становилась ближе бы к той жизни,

Что правит им. И было б не больней.
Чуть приземлённее и, может быть, теплее.
А я так явно делалась смелее,
Как будто стало больше мелочей,

Способных позабавить наш уют
Вниманьем общим: смехом ли слезами.
Но это жизнь моя, где не стихами,
А прозой повседневности живут.

Он — дышит там, где слов идут парады.
И сознаю в который раз: наверняка,
Ему так много говорящего себя,
Что мой обет молчания — награда.

Вот такое какое-то настроение сегодня!

Не так чтобы очень (плохое/хорошее), а с подвыподвертом.

Бывает...

фото взято здесь

И стих соответствующий на ум пришёл.

Пришёл и не уходит. Обживается.

***

Погода была ужасная,

Принцесса была прекрасная.

Однажды, во втором часу

Заблудилась принцесса в лесу.

Вдруг видит - полянка прекрасная

Hа полянка - землянка ужасная.

А в землянке - людоед.

Заходи ко мне на обед!

Вынимает нож - дело ясное.

Вдруг увидел - какая прекрасная.

Людоеду сразу стало худо:

Уходи, говорит, отсюда.

Аппетит, говорит, ужасный.

Слишком вид, говорит, прекрасный.

И пошла потихоньку принцесса,

Прямо к замку вышла из леса.

Вот какая легенда ужасная.

Вот какая принцесса прекрасная.

А может

«Цветом лица я менее походил на негра, чем можно было ожидать, принимая во внимание, что я жил невдалеке от экватора и нисколько не боялся загара. Сначала я отпустил себе бороду. Выросла борода непомерной длины. Потом я сбрил её, оставив только усы; но зато усы отрастил замечательные, настоящие турецкие. Они были такой чудовищной длины, что в Англии пугали бы прохожих.Но обо всём этом я упоминаю лишь мимоходом: не слишком-то много было на острове зрителей, которые могли бы любоваться моим лицом и осанкой, — так не всё ли равно, какова у меня была внешность! Я заговорил о ней просто потому, что к слову пришлось, и больше уж не буду распространяться об этом предмете».

Даниэль Дефо. "Робинзон Крузо".

Восприятие героя зависит, в том числе, и от того, кто именно нам повествует историю, удивительную, неправдоподобную и незабываемую. Модный фотограф Nathaniel Goldberg на свой лад пересказал «Робинзона». По-моему, удачно. Двадцатипятилетний француз Patrick Petitjean здесь совсем не выглядит гламурным и светским, каким можно видеть его на страницах глянцевых журналов или на подиуме. Одно слово — Робинзон.

Писать да сочинять? Я теперь ленюсь. Или вольно размышляю. В любом случае, я не могу вернуться к тому, что захватывало ранее. Не потому что не хочу, всё как-то само собой движется. И я бы не сказала, что мне это не нравится. 

Вот случайно натолкнулась на интервью с Максимом Амелиным (тут же впервые с ним и познакомившись), где он размышляет о современной поэзии и не то чтобы отвечает на мучившие меня вопросы, но толково формулирует и складывает мысли в позицию, которая для меня интересна.