Я никогда не задумывался,

в чем тайна зелёных глаз . 

Всё просто -
зелёное ближе всех стоит к осени.
Я помню,
как часто ты мне что-то не договаривала,
скрывала какие-то важные слова
и прятала смущённость
за желанием целоваться.
Теперь,
разглядывая твои фотографии
я читаю :
«Скоро осень».
«Скоро осень», - кричали твои зелёные глаза,
предчувствуя первые морозы.
«Скоро осень,
а мы ещё всего не сказали друг другу,
не смогли обняться так крепко,
чтоб раствориться
друг в друге,
стать одним целым
и пережить это время».
А я следил за твоими губами,
вслушивался в слова
и ждал прикосновения рук…
сегодня я бы не отрываясь
смотрел только в глаза,
но осень уже позолотила
деревья и траву.

Я думал,
что мне осталась хотя бы память,
но осень не любит оставлять следы,
она прячет всё под слоем опавшей листвы.

Это древний ритуал вызова зимы,
это подготовка к приходу
забвения. 

Глаза в Клеточку

В те мгновения,
когда я не дышу стихами,
я совершенствуюсь
в искусстве
создания улыбок.

Что?
Вы не слышали об этом?
Вы всю жизнь
улыбаетесь просто так?

А я
в грустные улыбки
добавляю «Прощание Славянки»
и корицу.

В летние улыбки
я кладу ромашку.
Как же мне нравится,
когда в улыбке
присутствует ромашка.
Вот представляете:
зимой
из-за мехового воротника,
из-под заиндевевшего шарфа
я достаю улыбку
с запахом ромашки…
Вы слышите,
как в вашу комнату
заходит июнь?

А в деловых разговорах
в моей улыбке
всегда есть берёзовый сок,
и люди
не могут напиться
моими словами.

Такое простое занятие:
как шутка за новогодним столом,
как слово нежности
при поцелуе любимой.

Но это лишь кажется,
ведь нелепо
добавлять в улыбку,
предназначенную
ребёнку,
кофе
или шум камыша.
За то -
как гармонично
вписываются картины Моне
в улыбку для ветра. 

ГрАль. Глаза в Клеточку

Латышский художник, мастер пейзажа, представитель модерна, один из основоположников современного латвийского искусства. 

Родился на хуторе Яужи близ Риги 20 февраля (3 марта) 1872 в крестьянской семье. Учился в петербургской Академии художеств (1890–1895) у А.И.Куинджи.

После ранних романтических и импрессионистских поисков выработал свой зрелый стиль, развивавшийся в русле северного модерна. Выбирал сравнительно простые природные мотивы, как правило лишенные всякого сюжетно-человеческого элемента.

Следуя сезонным пристрастиям модерна, особенно любил изображать весну и зиму. Среди его типических вещей – Последний снег (1897–1898, Русский музей), Начало весны (1900), Март (около 1900), В саду Виестура (ок. 1914), Летний вечер (1936), Пейзаж со стогами сена (ок. 1936), Когда пробуждается бор (ок. 1936; все работы – в Художественном музее Латвии, Рига).

Весьма плодотворно работал как педагог: занимал пост директора Рижскойгородской художественной школы (1909–1916), в 1919 преобразованной в латвийскую Академию художеств. В последней Пурвитис был ректором (1919–1934); оставив эту должность, продолжал руководить пейзажной мастерской. К концу Второй мировой войны, опасаясь ареста (поскольку в «буржуазной Латвии» занимал достаточно высокое административное положение), перебрался в Германию.
Умер Пурвитис в Бад-Наухайме (Германия) 14 января 1945. В 1994 прах художника был перезахоронен в Риге.