Гл.16   ТЕХНИКУМ,   ЮНОСТЬ

   В техникум я с Женькой Молодовым поступал дважды. Когда мы учились в 7 –м  классе и ходили на вольную борьбу в Железнодорожный, то случайно увидели объявление о Московском техникуме автоматики и телемеханики. Из названия техникума мы поняли  только последнее слово. Значит, телевизоры! Родители тут же нас поддержали – будем уметь ремонтировать телевизоры. Отлично! Телевизоры только появились.

   Техникум оказался недалеко от метро «Семёновская», на улице Ткацкой, дом 10. Приёмная комиссия сразу стала нас отговаривать. Мол, ездить вам далеко, поступать не стоит. Но мы не отступились, стали сдавать экзамены. Оба получили по тройке за диктант и не прошли по конкурсу. Делать нечего, пошли учиться в свою Федурновскую школу в 8 - й класс. Школы в то время как раз переходили на восьми- и одиннадцатилетнее образование. Окончили с отличием и 8-й класс. Опять стали поступать в тот же техникум. Опять получили по тройке за диктант! Но на этот раз нас всё же приняли.

   В техникуме оба учились отлично. Я думаю, что те тройки на вступительных экзаменах были сфальсифицированы. Но ни мы, ни родители не догадались проверить.

   Техникум был небольшой, скромное здание в три этажа, очень маленький дворик. И всё. Даже буфета не было. Я брал с собой из дома на расходы 35 копеек - ни больше, ни меньше. Для проезда на электричке покупалась сезонка. 10 копеек уходило на проезд на метро туда и обратно. В большую перемену мы ходили в ближайшую булочную, где я покупал две булочки по 8 копеек. Оставались 9 копеек, на которые по возвращении домой на Курском вокзале я покупал молочное мороженое. Женька Молодов был богаче меня, он мог купить себе какие-то книжки и мороженое пломбир за 15 копеек. Я получал стипендию, но всю отдавал матери и брал лишь эти 35 копеек. Мать настаивала, чтобы я брал больше, но я был категорически против, считая, что я не вправе шиковать, когда в доме с деньгами туго.

   В техникуме мы нормально общались с одногруппниками, но всё же наиболее сдружились с Володей Гавриковым, проживавшим в Чухлинке, и Сашей Толокновым – москвичом. Помимо учёбы, развлечений в техникуме было мало. Мы поступили в какой-то технический кружок и делали различные пособия для занятий. Очень редко проводились какие-либо вечера с танцами. Иногда всей группой убегали с занятий на интересный фильм в кинотеатр «Родина». Из-за отсутствия своего спортзала занятия физкультурой в хорошую погоду проводились во дворике. Зимой были лыжи в Измайловском парке. Зато в межсезонье техникум арендовал плавательный бассейн, и нас очень неплохо научили плавать разными стилями. Мы с Женькой поступили в лыжную секцию. Ездили на соревнования, а однажды я даже занял первое место в техникуме в гонке на 10 километров. Имел второй разряд по лыжам.

  В техникуме были практики на разных предприятиях. На одной из них мы получили навыки радиомонтажников и соответствующие удостоверения. На другой в течение двух месяцев учились работать на токарных станках. Техникум осваивал новую форму обучения, по которой уже на четвёртом курсе нас должны были распределить на предприятия с продолжением обучения уже по заочной форме. Женькин отец работал в Железнодорожном на п/я 19 и организовал мне с Женькой запрос на распределение. Так на четвёртом курсе мы попали в лабораторию, которая проектировала электронные модули для оборонной и ракетной промышленности, работали радиомонтажниками.

   Учась в техникуме, я каждое лето работал в колхозе на «рыбе». Колхоз устроил на нашей речушке каскад прудов, для чего были сооружены плотины и вырублены все пойменные деревья. В первое лето, когда пруды только наполнили, вода была прозрачная, чистейшая, с изумрудной зеленью на дне – шикарное место для купания. Позже, через пару лет, дёрн со дна стал всплывать, образуя острова и загрязняя воду.

   В прудах разводили карпов. Для этого была создана бригада рыбаков, куда я и попал. Рыбаки были, в основном, приезжие и жили в отдельном, специально для них построенном доме на берегу самого большого пруда. В подвале у них был бильярд, на котором я часто играл с братом и мальчишками.

   Мой рабочий день начинался очень рано, в 4 часа утра. Приходил к пруду в любую погоду, там был большой сарай с комбикормом и лодки-плоскодонки. Загружали комбикорм в лодки, в них же перемешивали с водой до густой пасты. На лодке двое, один на шесте, управляет лодкой, другой  - лопатой кидает комбикорм в воду около кольев, которыми обозначены места кормления. Дело нехитрое. Но месить комбикорм, всё равно, что месить цементный раствор, тяжело. Лодка нагружалась так, что борта находились над водой не более, чем на 5 сантиметров. При даже небольшом ветре лодка парусила и её тащило, куда угодно, подминая колья. Один раз я с напарником в волну затонул на середине пруда. Ну, выплыли. А лодка всплыла через несколько дней, когда карпы съели комбикорм. Ежедневно таким образом скармливали 3-5 тонн комбикорма.

   Закончив кормление на основном пруду, я запрягал лошадь, загружал на телегу несколько мешков комбикорма и отправлялся сначала на верхний пруд в Федурново, а потом на нижний пруд в Саввино. На этих прудах были сторожа, лодки. Вместе со сторожами я кормил рыбу, после чего уезжал и распрягал лошадь. Происходило это обычно часа в два-три дня. Мой рабочий день заканчивался. Иногда, правда, приходилось ещё вместе с другими рыбаками разгружать машины с комбикормом.

   Работал без выходных, всё лето. Все заработанные деньги отдавал матери, не оставляя себе ни копейки. Дома после работы уминал целую сковороду жареной картошки. А через час-два шёл к ребятам играть в футбол или волейбол.

   Вечерами мы ходили на танцы, если так можно сказать. Собирались стаей и ехали, к примеру, в Купавну. Там, на круглом пятачке около воинской части моряков, собиралась молодёжь. Танцевали преимущественно девчонки. Мы же ходили, толкались, выясняли отношения с другими группировками. Затевались драки. Если кого-то сильно побили, то могла начаться «война». Тогда собиралось «войско», к примеру, из Железнодорожного,  бить купавинских, человек эдак двести-триста. Эта армада шла колонной через Федурново, Чёрное. И по ходу дела очень запросто могло возникнуть сражение и с федурновскими, и с черновскими. Кто под руку попадётся! Сам  я никогда в этих сражениях не участвовал, как-то  Бог миловал, но видел их последствия – разобранные на «оружие» десятки метров заборов. Убивать никого не убивали, но травмы были серьёзные. Были и другие места для танцев и побоищ. Наш черновской сельский клуб. Деревня Новый Милет, она в трёх километрах за Дятловкой. И туда нас носило.

   Нередко сражения происходили между гражданским населением и солдатами, которых в округе было много. Тогда солдаты вставали спина к спине в круг и отбивались ремнями с пряжками. Вещь хорошая, кто не пробовал.

   На четвёртом курсе техникума многие мои одногруппники задумались, как бы увильнуть от Армии. 5-й курс техникума должен был быть коротким и заканчивался в декабре. И там нас всех ждал призыв по спецнабору. Я никак не мог понять, что я хочу от жизни, и решил не вмешиваться в события. Женька и ещё семь ребят в группе организовали окончание техникума экстерном в июне с тем, чтобы успеть сдать экзамены в институт и получить броню. У них всё получилось. Они все поступили в институты.

   Я же безмятежно после 4-го курса летом первый раз в жизни поехал по туристической путёвке от техникума в Карпаты. Три дня во Львове, потом переезд в Сваляву, оттуда пешим ходом по Полонине Ровной до Ужгорода. Впервые я видел такие просторы, чистую природу, хрустальные ручьи с минеральной водой, предгорья Карпат. Всё это было необычайно живописно и запомнилось на всю жизнь. В Лумшорах, недалеко от Ужгорода, на туристической базе познакомился с местной девушкой Даной. Она работала в столовой на практике. Три дня с ней встречался на танцах. А , когда мы ушли в Ужгород, сбежал от группы и вернулся в Лумшоры. Там было целое приключение, когда мне пришлось ночевать на сеновале. Но всё обошлось хорошо. С Даной мы просто встречались и ничего более, но обменялись адресами. И переписывались целый год, я уже и в Армии был.

   На «рыбе» я этим летом уже не работал, так как трудился на п/я 19. Зато осенью в составе большой группы летал в командировку в Новосибирск, в Академгородок. Это путешествие мне тоже понравилось. Правда, на обратном пути очень тяжело перенёс самолет, было муторно, меня зверски тошнило, почти оглох на посадке. Слух полностью восстановился только через две недели.

   Было ещё довольно серьёзное приключение. На Новый Год к нам приехала тётя Зина с мужем. Она сказала, что у неё дома собирается молодёжь. И чего мне и брату тут киснуть, ехали бы в Зюзино. Было уже 8 часов вечера, однако, мы с братом встали на лыжи и поехали. В Зюзине уже собралась молодёжь. Хозяйкой была моя двоюродная сестра Наташа, моя ровестница. На столе водка, самогон, закуски, конфеты. Всё, как у больших. Компания человек десять, ребята и девчонки. Сели за стол. Стук в дверь, Наташа вышла и вскоре вернулась. Местная шпана просила дать выпивку, Наташа не дала. Спустя некоторое время я вышел на террасу и хотел было выйти на улицу. Чуть приоткрыл дверь и тут же её захлопнул – в дверь ломились местные. Я стал держать дверь, но они её вышибли.

   Ворвались в дом, человек семь, с ножами и топорами. Стали хватать со стола. Сопляки расхватали конфеты, старшие спиртное. Наша компания как-то вяло сопротивлялась, девчонки не давали ребятам драться. Ко мне на диван подсел старший – их главарь по кличке Симон. Приставив финку к моему боку, стал выяснять, кто я и откуда. Потом выпил стакан самогона, потом ещё. Одурев, стал метаться с ножом по дому и вонзать его во , что попало. Ударил даже по электросчётчику. Бил по столу и выворачивал щепки. Вся наша компания куда-то разбежалась. Наташа рыдала. Когда Симон пробегал мимо меня, я огрел его поленом по голове. Он упал, финка выскочила. Подбежали девчонки, давай лупить его шпильками по бокам. Окровавленного, мы вытащили его на улицу, бросили в снег. Пришла соседка, сказала, что нас за него посадят. Затащили на террасу, потом в дом. Он уже не бузил и вёл себя смирно, но всё же хорохорился. Праздник был окончательно испорчен. К утру Симон ушёл.

   Позже я узнал, что месяца через два Симон всё же зарезал какого-то мужика и попал в тюрьму.

  Учёба в техникуме подошла к концу. Диплом с отличием я получил 26 декабря 1965 года и через несколько дней получил повестку в Армию.

ВОТ   И   ДЕКАБРЬ

Вот и декабрь. И я к тебе приехал.

И рядом ты, но всё же далеко.

Невесело мне что-то, не до смеха –

Навек проститься очень нелегко.

Ты тоже посерьёзнела вдруг разом.

Работаешь. Заметна чуть печаль.

И крепнет та незримая преграда,

Что встала между нами. Очень жаль.

Да что там жаль! До крови больно,

Когда понять тебя не хочет друг.

Ну, хватит плакаться, достаточно, довольно…

Не умер же. И жизнь кипит вокруг.

Михаил Романенко

22.12.1951 г.  г. Старый Оскол
 

ЗДРАВСТВУЙ,   МИЛАЯ   НАТАША

Здравствуй, милая Наташа.

Как в романах и кино,

Не забыть мне встречу нашу.

Я мечтал о ней давно.

С той поры, когда впервые

Увидал твоё лицо.

С той поры, когда решился

Написать я письмецо.

С той поры, когда родился

И увидел белый свет.

С той поры, когда влюбился

Не в тебя, конечно, нет,

А в другую, ту, что рядом

Оказалась в эти дни

И своим волшебным ядом

Разожгла любви огни.

С той поры, когда по многим

Городам я колесил.

С той поры, как босоногим

На лугах траву косил.

С той поры, как утром рано

Я пускался в дальний путь,

Оттого, что в сердце рана

Не давала мне уснуть.

Не была она случайной,

Наша встреча в ноябре.

И назло судьбе печальной

Я приеду в декабре.

Михаил Романенко

26.11.1991 г.  г. Старый Оскол

Гл.15   ДЯДЬКИ   И   ТЁТКИ

   Наш дом в Пестове постепенно расширялся с ростом семьи и достатка. Сначала холодные сени утеплили, настелили пол, поставили там печку. Получилось новое жилое помещение площадью в 15 квадратных метров. Очень помог в этой стройке опять же дядя Сергей. Позже отец пристроил кухню, столовую и террасу. Дом стал способен принимать гостей.

   Пока была жива бабушка (да и после её смерти), наш дом был центром притяжения и местом сбора всего клана Чекунаевых. Обычно, собирались на Октябрьские и на Майские. 7-8 ноября и 1-2 мая – главные тогдашние праздники.

   Приезжал дядя Вася из Пскова, самый старший и уважаемый из братьев моей матери. Полковник в отставке, весьма обеспеченный в сравнении с нами, он привозил деликатесы. Ещё у него был фотоаппарат, он нас фотографировал и потом присылал фото по почте.

   Из Москвы неизменно приезжал дядя Ваня с женой тётей Тамарой. Эта пара всегда вызывала у меня восхищение. Любящие и интеллигентные, они одновременно были очень простыми в общении, своими.  Тоже из Москвы приезжал дядя Петя, человек малоразговорчивый и потому казавшийся очень серьёзным.

   Шумной ватагой с женой тётей Дусей и всем выводком появлялся дядя Сергей из Орехово-Зуева. Неистощимый юморист, весельчак и балагур, он сразу вносил с собой атмосферу праздника. Тётя Дуся постоянно его одёргивала, пытаясь сделать из него степенного человека.

   Пешком из деревни Зюзино, что в трёх километрах за Полтевом, приходили тётя Зина и её муж дядя Жора (Георгий).

   Бывало, что собирались все. Иногда кого-то не было. Пили, ели, пели. Отец знал несколько украинских песен и очень неплохо их исполнял красивым  басом. Играли в карты, чаще всего, в «петуха». Несколько раз в нашу компанию попадал крёстный дядя Миша с женой. Они жили в деревне совсем рядом. Приносили с собой патефон, тогда у нас были танцы. Мне, как старшему из детей, доверяли крутить ручку патефона, чем я был несказанно горд.

   Однажды дядя Вася подарил мне два рубля. Вскоре я поехал с этими деньгам гулять с ребятами  в Москву. Поезд был битком, ехали на подножке, электричек ещё не было. Поехали в парк Культуры, катались на лодках, стреляли в тире, кружились на каруселях, несколько раз ели фруктовое мороженое за 7 копеек.

   С десяти лет я и сам стал ездить в гости по родственникам. Первым моим путешествием был поход к тётке Зине в Зюзино. Было лето, тепло. Я отправился в путь с братом Сашей. Дорогу я запомнил, когда ходил в Зюзино с матерью. Сначала мы долго шли через лес, наткнулись на лося.  Огромного, с рогами! Вышли к Полтеву, прошли мимо разрушенной церкви, далее полем и снова лесом. Вот и Зюзино. Тёткин дом был второй от края, а совсем рядом речка. Дядя Жора дал удочки, и я с братом ловил плотву. Переночевали, утром домой. Позже я часто бывал в Зюзине, с братом и без него. Летом пешком, зимой на лыжах. Нравилось мне там.

   Любил ездить в Москву к дяде Ване и тёте Тамаре. У них было очень интересно. Мне показывали семейные архивы, дядя Ваня гулял со мной по Москве, угощал мороженым. Тётя Тамара очень вкусно готовила. Зимой с двоюродным братом Колей мы ходили на каток. А ещё у тёти Тамары была сестра тётя Лида, которая никогда не была замужем, курила «Беломор» и работала в кукольном театре им. Образцова актёром. Она несколько раз брала меня на спектакли.

   В Орехово-Зуево я тоже ездил часто. Там было попроще, но тоже уютно.

   У дяди Васи в детстве и юности не был ни разу, далековато всё же, не на что было ехать. А к дяде Пете тоже не ездил, видимо, из-за его серьёзности.

   Поскольку в то время отец работал проводником, то ему раз в год был положен бесплатный проезд с семьёй в купейном вагоне. Трижды он эту возможность использовал для поездок на свою Родину.

   Наиболее запомнилась первая поездка. Поехали впятером: родители, я, брат и сестра Таня. Было ей тогда года два. Всю ночь в поезде я не спал, лежал на верхней полке и глазел в окно. Очень уж всё было интересно! Доехали до Бахмача. Отец пошёл искать попутный транспорт. Вернулся с подводой. Сели на телегу, поехали. Часа два-три ехали. По пути попались ничейные вишни со спелыми ягодами. По-моему, они росли на кладбище. Извозчик остановился, срубил топором несколько веток, отдал нам. Мы ехали и ели вишни. Показался хутор Терешиха. Белые хаты под соломенными крышами, сады, коровы, куры.  Родная хата отца была крайней, забора нет. Из хаты выбежала женщина, суматошно метнулась обратно. Мы подошли и зашли внутрь. Земляной пол, большая печка, куры бродят по хате, деревянные нары с каким-то тряпьём на них, грубый деревянный стол. На столе – яичница на сале и отварные вишни. Подошла мама отца, запричитала, заохала, заплакала. Успокоившись, заговорила ласковым украинским говором. Бабушка мне понравилась, настоящая и добрая, не то, что наша Пестовская, парализованная и никакая. А вот, к стыду своему, так и не знаю, как её звали. В хате была сестра отца, тётка Галя, которая первой выскочила из дома, и её муж Митро. Детей их дома не было, они были заняты делом.

   Хутор был небольшой, хат на двадцать. Два ставка, загаженных гусями и утками. У всех в саду вишни. Хуторские наперебой звали нас в гости. Отец поочерёдно обходил хаты, где его щедро угощали самогоном, и потому он почти не просыхал и был счастлив. Мы же, ребятишки, как воробьи, усаживались на вишни и усердно ели спелые ягоды на выбор.

   Понравилось мне, как в хуторе держали кроликов. Выкапывалась большая и глубокая яма, в неё запускали несколько взрослых кроликов, они рыли там норы и плодились. Кормили кроликов сверху, бросая траву и ветки. И всё! Сколько в яме было кроликов – никто не знал. Правда, мне непонятно, как их потом отлавливали.

   С санитарией и гигиеной было, конечно, не ах. Удобства во дворе -  две жёрдочки над ямой без каких-либо ограждений. Помыть руки, умыться было негде. Электричества нет. Мать в первые же дни чем-то отравилась, несколько дней была зелёная. У сестры во рту образовались язвочки, ей мазали во рту мёдом, и она дурным голосом орала.

   Чем же занимались ребятишки? Их в хуторе не было видно. Оказывается, пасли гусей в степи, за несколько километров от хутора. Там было и болото. Стада гусей у каждой семьи были огромные. Сто, двести и даже триста голов. Ребята угоняли гусей в степь и там жили, ночевали в шалашах. Изредка появлялись дома. Я несколько раз тоже был в степи со своими двоюродными братьями, Витей и Колей, погодками со мной и моим братом. Там мы играли в камушки, как-то хитро подбрасывая их на ладонях. Уже и забыл. Впервые в жизни я увидел там на болоте цапель и журавлей.

   Мать задумала помыться. Оказалось, что это совсем непросто. Хуторяне, видимо, вообще не мылись, обходились дождиками. Мы отправились на болото. Нашли зеркальце воды по пояс. Кое-как вымылись.

   К концу этой поездки отец рассорился со своей сестрой. Он предложил своей матери съездить к нам, погостить, а если  понравится, то и остаться. Тётя Галя взвилась. Как так? А кто будет смотреть за коровой? За домашней птицей? За хатой? Оказалось, что тётя Галя и Митро живут в хуторе только летом, а зимой в селе Парафиевка, что в десяти километрах. И живут там вполне цивилизованно, у них есть квартира в двухэтажном доме с удобствами и электричеством. А бабушка оставалась на зиму в хуторе одна, чтобы присматривать за скотиной. Вот почему была такая резкая реакция на приглашение отца. Бабушка расплакалась и сказала, что никуда она не поедет, даже погостить. Уехали мы почти врагами. Гораздо позже всё улеглось. На похороны своей матери отец ездил один. А ещё позже тётя Галя с мужем однажды даже приезжали к нам в гости.

   Вот, вспоминаю сейчас и думаю. Чего бы мне путешественником не стать, географом, лесничим?  При такой-то тяге к новым местам, природе. Был бы каким-нибудь Пржевальским или Миклухо-Маклаем. Но судьба распорядилась иначе. А, может, я не понял своей судьбы ?

   Бабушка Аграфена Григорьевна Чекунаева умерла в августе 1959 года. Все её дети собрались заранее. Бабушка лежала несколько дней без сознания. Умерла под утро, тихо и незаметно. Я ночевал в террасе. Подошла моя мать, сказала, что умерла бабушка. Я подошёл, посмотрел. Ни страха, ни волнения я не испытывал. Собрался и ушёл в лес за грибами, о чём накануне договорился с ребятами.

   Бабушку похоронили на Саввинском кладбище через дорогу от церкви. Много лет спустя, когда проводилась инвентаризация захоронений, я получил документ на право собственности на этот участок. Позже, когда я уехал в Курчатов, я передал это право своей сестре Любе. Там теперь, помимо бабушки, захоронен прах кремированного дяди Пети и кремированной дочери моего брата -  Светы.