Город Гая в штате Бихар — одно из самых священных мест Индии. На протяжении тысячелетий индусы совершают сюда паломничество с одной главной целью: провести обряд шраддха (пинда-даан) и поднести пищу усопшим предкам. Считается, что ритуалы, совершенные на этой земле, освобождают души предков от колеса перерождений и даруют им мокшу.

 

Сердце Гаи — величественный храм Вишнупада, возвышающийся на берегу реки Фалгу. Название храма буквально переводится как «Стопа Вишну». В его центре, в восьмиугольном серебряном углублении, находится базальтовый камень с 40-сантиметровым отпечатком стопы Господа. Согласно пуранам, Вишну оставил этот след, когда усмирил могучего демона Гаясуру, придавив его к земле. В Гае Вишну поклоняются в его особой ипостаси — как Гададхару, «Носителю булавы». Это грозное, но безгранично милостивое божество, хранящее космический порядок.

 

Именно в этот древний храм зимой 1835 года пришел Кшудирам Чаттопадхьяя. Ему было около шестидесяти лет — возраст, когда человек подводит итоги жизни. Потеряв когда-то имущество из-за отказа лжесвидетельствовать, он сохранил главное: безупречную внутреннюю чистоту и глубочайшую преданность. Путь до Гаи старый брахман проделал пешком.

 

Кшудирам провел в Гае около месяца. Ежедневно он совершал омовения, читал мантры и проводил ритуалы у стоп Гададхара, поднося пищу предкам. Однажды ночью, после завершения всех положенных обрядов, Кшудираму приснился волшебный сон.

 

Он увидел себя внутри храма Вишнупада. Пространство было залито ослепительным, неземным светом. Кшудирам с трепетом наблюдал, как его предки в тонких телах с радостью принимают его приношения. Но затем они расступились и, почтительно сложив руки, склонились перед Сидящим на троне.

 

Это был сам Гададхар. Его сияющее тело отливало зеленоватым оттенком свежей травы дурва. Божество смотрело на старого брахмана с невероятной лаской. Подозвав Кшудирама ближе, Гададхар произнес:

— Кшудирам, твоя преданность сделала Меня счастливым. Я благословляю тебя: Я рожусь твоим сыном и приму твою любовь.

 

Услышав это, Кшудирам упал к ногам Божества. На мгновение огромная радость сменилась человеческим страхом. Он был стар, беден и жил в простом глинянном доме в Камарпукуре.

— Нет, Господи, я недостоин, — взмолился Кшудирам. — Довольно того, что Ты просто явился мне. Если Ты действительно родишься моим сыном, чем я, нищий, смогу Тебе служить? Как я смогу уберечь Тебя?

 

Но Гададхар ответил еще мягче, развеивая его страхи:

— Не бойся. Чем бы ты Меня ни кормил, Я буду доволен. Пусть исполнится Моё желание.

 

Отказать Кшудирам не посмел. Пробудившись, он понял, что получил величайшее благословение. Вернувшись в родной Камарпукур, он узнал, что его жена Чандрамани тоже пережила мистическое откровение: свет от лингама из храма Шивы вошел в нее, и она ждала ребенка. Когда перед рассветом 18 февраля 1836 года на свет появился мальчик, Кшудирам уже знал, кто пришел в их дом. В память о видении в храме Вишнупада он назвал сына Гададхаром.

 

В индийской (и особенно бенгальской) духовной культуре кровное родство с великим святым или аватаром сакрализуется. Бенгальцы воспринимают этих людей не просто как потомков исторической личности, а как часть «Святого семейства» — живую ветвь того же древа, в котором воплотилось божественное.

 

У Рамакришны не было родных детей: брак с Сарадой Деви остался духовным. Живая линия — это братья, сёстры, племянники и их потомки, а также двоюродная родня. Именно они десятилетиями служили жрецами в Дакшинешваре и Камарпукуре.

 

Его род — кулин-брахманы (рархи, готра Кашьяпа), фамилия Чаттопадхьяя / Чаттерджи.

 

Прадед семьи в деревне Дере (Дерепур, округ Хугли) — Маникрам Чаттопадхьяя. У него было трое сыновей и дочь. Старший сын, Кшудирам (ок. 1775–1843), был отцом Рамакришны. Дочь, Рамсила, была выдана за Бхагавата Бандьопадхьяя из Силимпура. Младшие сыновья — Нидхирам, чьи потомки почти не известны, и Канаирам (Рамканай).

 

Кшудирам отказался лжесвидетельствовать в пользу заминдара Рамананды Рая и потерял землю в Дере. Друг Сукхлал Госвами дал ему хижины и поле в Камарпукуре. Там семья и осела около 1814 года.

 

Кшудирам был деревенским жрецом: служил у семейного божества Рагхувира (шалаграма Рамы), принёс из Рамешварама лингам Рамешвара и почитал Шиталу. Жена — Чандрамани Деви (ок. 1791–1876).

 

Братья и сёстры Рамакришны

Пятеро детей Кшудирама и Чандрамани:

 

1. Рамкумар Чаттопадхьяя (1805–1856) — старший брат. Знаток шастр, держал санскритскую школу (тол) в Калькутте. В 1855 году стал первым жрецом храма Кали в Дакшинешваре при Рани Рашмони. Через год умер от желтухи. Жена умерла в 1849 году при родах. Сын Акшай (1849–1869) — сирота, Рамакришна растил его сам. Акшай был жрецом храма Радхаканты в Дакшинешваре, женился в 1869-м и в том же году умер от лихорадки. Потомков не осталось. Линия Рамкумара пресеклась.

 

2. Катьяяни (ок. 1810) — старшая сестра. Выдана за Кенарама Бандьопадхьяя из деревни Анур. Обменный брак: Рамкумар женился на сестре Кенарама. Сведений о её потомках почти нет.

 

3. Рамешвар Чаттопадхьяя (1826–1873) — средний брат. Назван в память паломничества отца в Рамешварам. Жена — Шакамбхари, сестра Рамсадая Баннерджи из Гаурхати. После смерти Акшая около четырёх лет служил жрецом Радхаканты в Дакшинешваре, иногда — и Кали. Умер от тифа в Камарпукуре; просил похоронить его у дороги, чтобы прах топтали ноги садху. Это главная живая ветвь семьи. Трое детей: Рамлал (1860–1934), Лакшмимани (Лакшми Деви) (1864–1926) и Шиварам (Шибу-дада) (1866–1933).

 

4. Гададхар / Рамакришна (1836–1886). Жена — Сарада Деви (1853–1920) из Джайрамбати. Детей нет.

 

5. Сарвамангала — младшая сестра. Выдана за Рамсадая Баннерджи из Гаурхати (обменный брак с Рамешваром). Потомки в открытых источниках почти не прослеживаются.

 

Двоюродная родня — тоже жрецы

Хемангини, дочь тётки Рамсилы, выросла у Кшудирама как родная дочь. Вышла за Кришначандру Мукхопадхьяя из Сихара. Четыре сына: Рагхава (Рамрагхав), Рамаратан, Хридайрам Мукхопадхьяй (1840–1899) и Раджарам.

 

Хридай — ближайший спутник Рамакришны около 25 лет: повар, сиделка, помощник в храме. С 1855 года помогал в Дакшинешваре, одно время сам совершал пуджу Кали. В 1881 году изгнан из храма. После смерти дяди бедствовал, торговал тканями, умер в Сихаре. Потомки Хридая до сих пор живут в родовом доме в Сихаре. Паломники пишут, что там служит жрец из его рода — у семейного Дурги-мандапа, где в 1868 году Хридай впервые совершил Дурга-пуджу.

 

От дяди Канаирама: Рамтарак, прозвище Халадхари — двоюродный брат Рамакришны. С 1858 года жрец Кали в Дакшинешваре, потом — Радха-Говинды. Учёный вайшнав, знаток «Бхагаваты» и «Адхьятма-Рамаяны». Служил около восьми лет. Калидас — второй сын Канаирама.

 

Жрецы Дакшинешвара из семьи

Храм Кали основала Рани Рашмони, и им до сих пор управляет её траст (Sree Sree Jagadiswari Kalimata Thakurani Estate). Но первые десятилетия богослужения совершала семья Рамакришны.

 

Первыми в 1855 году начали Рамкумар и Рамакришна: Рамкумар

стихи Махендранатха Гупты - М.

আবার আসিবে

 

Я дивный образ узрел, едва

Припал впервые к Твоим лотосным стопам.

Благословенна, Рани! Священен Твой храм!

Неужто Само Живое Божество ступает здесь?

Откуда сошла к нам эта драгоценность в облике человека?

 

Ах! Эти два глаза, хмельные от любви,

Тот лотосный лик, озаренный вечной улыбкой…

Словно ребёнок пяти лет,

Он беспрестанно купается в блаженстве!

 

Бог Он или смертный — рассудку не постичь;

Он явно не от мира сего, но отчего же

Так близок и так дорог, словно родной?

Иначе отчего душа с первого взгляда

Так неудержимо рвётся к Нему?

 

Сегодня утолилась вековая жажда,

И вдруг разрешилась загадка всей жизни.

О чудо! Тьма навек отступила от сердца.

Моё земное рождение обрело высший смысл

От прикосновения к этому философскому камню.

 

Я думал: кто же Ты, пленивший моё сердце,

Путеводная звезда моей любви?

Как же я теперь вернусь в свой дом?

Где ещё в этом мире искать мне приют,

Если не у Твоих стоп?

 

От одной мысли о расставании разрывается грудь.

О Ты, Читающий в сердцах! Поняв мою немую боль,

Ты улыбнулся той дивной улыбкой,

Что пролила прохладу в мою душу.

 

Затихнув на мгновение, с заботой о своём слуге,

Ты тихо произнёс: «Приходи ещё».

 

Перевод отходит от буквального подстрочника, чтобы передать ритмику, дыхание и эмоциональный накал оригинала. Стихотворение представляет собой документальную фиксацию мощнейшего духовного пробуждения, которое М. пережил в Дакшинешваре.

 

Опьянение божественной любовью (Преме матояра)

М. был блестяще образованным калькуттским интеллектуалом, привыкшим к сухим, рациональным диспутам и философии Брахмо Самадж. Приехав в Дакшинешвар, он впервые столкнулся не с теорией, а с состоянием бхавы — экстатического транса. Фраза «глаза, хмельные от любви» описывает взгляд человека, ум которого полностью растворен в океане Абсолюта. Рамакришна был буквально «пьян» Богом, и этот иррациональный восторг мгновенно обезоружил скептицизм М.

 

Трансмутация души (Порошмони)

Образ философского камня (спаршамани) — один из ключевых в индийской духовной поэзии. По легенде, прикосновение к этому камню превращает любой неблагородный металл в чистое золото. До встречи с Рамакришной М. находился в глубочайшей, суицидальной депрессии; его ум был отягощен семейными скандалами и казался ему самому куском холодного железа. Одно лишь физическое присутствие Рамакришны сработало как алхимическая реакция: природа его ума мгновенно изменилась, тьма сменилась ясным светом.

 

Трагедия возвращения в мир (Кемоне джаибо пхири гхоре!)

Строка «Как же я теперь вернусь в свой дом?» обнажает главную внутреннюю драму Махендранатха. Здесь сталкиваются два «дома». Первый — его калькуттская квартира с больной женой, долгами, обязанностями директора школы и непрерывной мирской суетой. Второй — истинный духовный дом, который он только что обрел у стоп Рамакришны. Душа М. хочет остаться в Дакшинешваре навсегда, приняв монашество.

 

Читающий в сердцах (Онторджами)

М. ничего не рассказал Рамакришне о своих планах покончить с собой или о невыносимости своей мирской жизни. Но Рамакришна мгновенно считал его состояние. Улыбка Рамакришны «пролила прохладу» (монпран корила шитол), потому что она означала полное и безусловное принятие. Рамакришна не стал читать ему мораль. Он лишь сказал: «Абар ашибе» (Приходи еще). Эти два слова сняли невыносимое напряжение: М. понял, что ему не нужно прямо сейчас разрушать свою мирскую жизнь и становиться отшельником. Он может оставаться в миру, выполняя свой долг домохозяина, зная, что у него теперь есть тайное духовное прибежище, куда он всегда может вернуться.

 

Абар ашибе

 

Херилам опурбо муроти, джобе

протхом раджиб подо кори дорошон.

Дхонно Рани! Дхонно