Альтернативная история происхождения азбуки - глаголицы.

Иван Александрович Стрельцов.

Адрес заметки: http://rodonews.com/news_1295798759.html 

Серия сообщений "Славянство. Славяне.":
Часть 1 - Иван Александрович Стрельцов.
Часть 2 - Старинные русские напитки

211 лет назад появился первый велосипед.



15 сентября 1801 года первый в мире велосипед, имевший вид двухколесной тележки с педальным приводом на переднее колесо и рулем, был сделан крепостным сибирским кузнецом Ефимом Артамоновым. На нем он и прикатил из уральского Верхотурья в Москву, где на Ходынском поле его прибытия ожидала толпа людей. Понравившееся чудо техники пополнило царскую коллекцию редкостей, после чего было забыто. Второе рождение велосипеда, как, впрочем, и его названия (в переводе с латинского «велосипед» — «быстрые ноги»), состоялось в 1808 году в Париже.

Серия сообщений "Изобретения":
Часть 1 - Первый велосипед.

Встреча с медведицей.

Выбрав подходящее время, мы на лошадях выехали из Майкопа. Начало осени было прекрасным. В синей дымке с гор были видны леса, речки, сверкавшие на дне ущелий. Дикие яблони и груши заставляли лошадей нагибаться, пугая под деревьями "убиравших" плодовый урожай кабанов. Валентин говорил, что пути можем встретить медведя. А я очень ждал такой встречи.

Спали мы в палатке или дощатых балаганах, построенных еще во времена царских охот. Утром мы варили на костре еду, седлали лошадей и, оглядев наш приют, любовались осенними красками и синим небом с горными вершинами.

Однажды мы увидели: зима в горах идет сверху. Выпал снег на вершинах. На серых оконечностях скал при солнце сверкали куски холодного синеватого снега. Под скалами лежала поздняя, бурая осень. А еще ниже  - желтые пятна диких яблонь и груш.

Наша пихта стояла в полосе лета. Горели белые свечи чешуйчатых шишек. По мокрой траве ходили продрогшие лошади. Чувствовалось: не сегодня-завтра и сюда сбегут по склону рыжие хороводы. И только под нами, в синей долине, лето еще постоит. Сквозь толщу воздуха долина похожа на синее и глубокое море. Тени от гор уплывают в долину и растворяются в синеве. Солнце длинным широким лучом щупает синее дно и рассыпается серебром. Это сверкает внизу ручей, тот самый, что начинается возле нашей палатки. Тишина. Дикая пчела поднимается у лошади из-под ног и тяжелой пулей уносится к оцепеневшему мокрому клену. Непуганые дрозды у нас на глазах клюют рябину. Коршун висит над снежной вершиной. Было такое утро, когда кажется, что ты сегодня родился.

Мы собирались ехать в китайскую балку и уже держали уздечки – поймать лошадей.

- Гляди-ка… - сказал Валентин.

Я взял бинокль и минут пять не мог оторваться от того, что увидел. На склоне горы, чуть выше берез, паслись медведица с медвежонком. Медвежонок был еле виден. Медведица приподнимала и опускала морду в траву.

- Километра два…

- Лучший случай вряд ли представиться…

- С малышом…

- Медвежонок уже большой. Медведица волноваться уже не будет. Главное – не спугнуть.

Я бросил уздечку на куст и зарядил в аппарат свежую пленку. Валентин остался седлать лошадей, а я полез в гору. Вчерашний дождь висел на траве гроздьями. Уже через пару минут казалось: не иду, плыву, спасая над головою фоторужьё. Кончился лес. Пошли по траве остова пожелтевших, гнутых берез. Плыву от острова к острову. Оглянулся – внизу белеет палатка. Валя седлает вторую лошадь. По росе темнеет след моего путешествия.

Неужели ушли? Приподнимаюсь на валуне – не видно. Ползу лощиной и вижу вдруг в тридцати метрах… двух медвежат. Повернули небольшой камень, лижут с него червей. К одному пристала пчела – колотит лапой около уха.

Меня медвежата не видят. Ничего не понимаю: откуда второй, где медведица? Поднимаю фоторужьё, навожу… Щелчок аппарата в тихое утро разбудил бы, наверное, и мертвого. Медвежата подпрыгнули и застыли на задних лапах. Но я на медвежат уже не глядел. Чуть в стороне под березой вскочила и тоже встала на задние лапы медведица. Огромная! Нижняя челюсть немного отвисла от любопытства и напряжения, передняя лапа согнута и прижата к груди. У меня одна только мысль: скорее снимать, сейчас испугается и убежит. Медведица шла осторожно. А потом, услышав еще один щелчок, кинулась в мою сторону.

Всё дальнейшее длилось гораздо короче рассказа. Нарушая все предсказанья, медведица не испугалась. Кто думает, медведи неповоротливы, - ошибается. Никогда не видел более резвого, устремленного к цели бега. Этой целью был я в мокрой, тяжелой фуфайке, кирзовых сапогах. Не побежать, не побежать! Я уже вижу огромную, заслонившую горы, пепельно-бурую голову, вижу два маленьких глаза, мокрый лоснящийся нос и репей возле уха. "какая бесполезная штука фоторужьё…". Я замахнулся ударить медведицу по голове и заорал. Хорошо знаю теперь, какой бывает голос в такую минуту – одно сплошное: а-а-а-а-а!...

И медведица испугалась. В трех шагах от меня она дернулась, как будто внутри у неё тормоз включился, потянула воздух ноздрями и вдруг кубарем покатилась по склону. И за нею два медвежонка. "Быстро бегают…" – это была первая мысль после крика.

Над цветами летали пчелы. Синела долина, а вверху сверкал сахарный снег. Я понял: в это утро второй раз родился. Захотелось опять – уже от радости – закричать. Голоса не было. Я сел на траву и губами стал собирать росу.

- Вася! Вася!.. – это был голос снизу.

Я быстро начал спускаться и края берез увидел всадника. У лошади с губ падала пена. Лицо Валентина белее снега.

- Не рассказывай я всё видел… Крик, а потом – ни тебя, ни медведицы. Решил всё…

У костра я вспомнил охоту в Африке на слонов. Охотились с фотографическим аппаратом. Но сзади был проводник с тяжелой винтовкой. Проводник – итальянец Джульяно – внушал: "Бежать- ни в коем случае! Всякий зверь устремляется за бегущим". Сегодня эта мудрость оказалась важнее винтовки.

К палатке подъехал егерь, подстерегавший в балке оленя для музея. За чаем я стал рассказывать, как всё было, и только теперь почувствовал меру пережитой опасности – кружка в руке мелко дрожала.

- И все - таки медведи миролюбивы. Вот случай… - Егерь вспомнил несколько любопытных историй медвежьего миролюбия, и я согласился: "моя" медведица не была исключением. Медведица была с ребятишками. Этим всё объяснялось. Будь на её месте сибирский медведь, не пришлось бы сидеть у костра…

Благополучно закончилось осеннее путешествие. Мы сделали снимки оленей, зубров. Слышали, как свищут серны, видели под пологом диких яблонь стадо испуганных кабанов. Пытались еще раз снимать и медведя. Долго к нему подползали. Но медведь нас почуял издалека и сразу же скрылся.

В местечке Псебай с другом мы распрощались. Он уехал в Майкоп, в управление заповедника. А я через день был уже в Москве.

Бережно, отдельно от других проявил пленку с "моей" медведицей. Разглядывая снимок, еще раз пережил кавказскую встречу.

В ноябре из Майкопа пришло письмо. Сразу же после приветствия Валентин сообщил: "Погиб егерь Бакуменко Яков Никитович. Тот самый, который рассказывал нам о медведях в мой второй день рождения. Нашли мы его на тропе лежащим книзу лицом. Встретил медведя. Видно, случилось все неожиданно, на повороте скалы – человек медведя не видел. И для медведя опасность была неожиданной".

Такие вот бывают встречи.

(В.Песков).

Серия сообщений "Записки о природе":
Часть 1 - Записки о природе. Встреча с медведицей.
Часть 2 - ПО ВОЛЧЬЕЙ ТРОПЕ: ЗАПИСКИ НАТУРАЛИСТА (РАССКАЗЫ О ПРИРОДЕ)
Часть 3 - А п р е л ь