Немецкий художник Франц Ксавьер Винтерхальтер (1805-1873)

Часть 1

Анна Фёдоровна, урождённая принцесса Юлиана-Генриетта-Ульрика Саксен-Кобург-Заальфельдская (1781-1860) — великая княгиня, супруга цесаревича Константина Павловича. Была третьей дочерью Франца Фридриха Антона, герцога Саксен-Кобург-Заальфельдского и Августы Рейсс-Эберсдорфской. Леопольд I, король Бельгии был её братом, а королева Виктория и Фердинанд II Португальский - её племянниками.

Юлиана Генриетта Ульрика родилась в многодетной семье герцога Франца Фридриха Антона и была третьим ребёнком из десяти. Сам герцог Франц слыл человеком весьма образованным, он увлекался ботаникой и астрономией. Его жена, Августа Каролина София, урождённая графиня Рейсс-Эберсдорфская, отличалась умом и энергичным характером. Все дети герцогской четы получили хорошее воспитание.

Брачные планы ... Женив старшего внука Александра, Екатерина II вскоре занялась устройством судьбы младшего Константина, хотя тот ещё был подростком, - ему исполнилось только четырнадцать лет. Императрица не без гордости говорила о юном великом князе, что он является завидной партией для многих невест Европы, ведь Константин был следующим за Александром наследником могущественной империи. Ещё до начала поисков неожиданно поступило предложение от королевского двора в Неаполе. Король Обеих Сицилий Фердинанд I и его супруга Мария Каролина Австрийская (сестра королевы Франции Марии-Антуанетты) выразили желание выдать за великого князя Константина одну из своих многочисленных дочерей. Екатерина отреагировала на это предложение резко отрицательно. В 1793 году императрица писала о неаполитанском дворе, которому «пришла охота весьма некстати наградить нас одним из своих уродцев».

В 1795 году с секретной миссией по правящим дворам Европы отправляется генерал Андрей Яковлевич Будберг. Из огромного списка невест он должен был лично отобрать кандидаток в невесты великого князя Константина. По пути генерал заболел и вынужден был остановиться в Кобурге, где обратился к знакомому врачу барону Кристиану-Фридриху Стокмару, который, узнав о цели визита генерала, обратил его внимание на кобургских принцесс - дочерей герцога Саксен-Кобург-Заальфельдского Франца. Будберг больше никуда не поехал и сообщил в Петербург, что желаемое найдено.

После небольшой проверки Екатерина II дала согласие. Императрица дала разрешение Будбергу «раскрыть карты» перед герцогиней Августой. Как только та узнала, что одна из её дочерей может стать женой русского великого князя, то пришла в восторг: она понимала всю выгоду от этого брака для маленького герцогства. Однако в Европе были и другие мнения. Например, Массон (который сам приехал в Россию на заработки, прослужил 10 лет и уехал, лишь оказавшись в немилости у императора Павла) в своих воспоминаниях «Секретные записки о России» писал о незавидной роли немецких невест:

Юные и трогательные жертвы, которых Германия посылает в дань России, как некогда Греция посылала своих девушек на сожрание Минотавру… Эта помпа, которая вас окружает, эти богатства, которыми вас покрывают, не ваши… Конечно, ваш жребий достоин слёз тех, кто вам завидует…

Жизнь в России ... По приглашению русского двора Юлиана со своими старшими сёстрами Софией и Антуанеттой и матерью прибыла в Петербург в октябре 1795 года, где была выбрана Екатериной II в жёны Константину. Императрица писала: «Наследная принцесса Саксен-Кобургская прекрасная, достойная уважения женщина, дочки у неё хорошенькие. Жаль, что наш жених должен выбрать только одну, хорошо бы оставить всех трёх. Но, кажется наш Парис отдаст яблоко младшей: вот увидите, что он предпочтёт сестрам Юлию… действительно, шалунья Юлия лучше всех». Хотя Адам Чарторыйский писал в своих «Воспоминаниях»:

Ему дано было императрицей приказание жениться на одной из принцесс, причём ему был предоставлен лишь выбор будущей супруги.

Подтверждает это и графиня В.Н. Головина:

Через три недели принудили великого князя Константина сделать выбор. Мне кажется, что он не желал жениться.

В феврале 1796 года Юлиана-Генриетта приняла православие и стала зваться Анной Фёдоровной, а по обручении с Константином Павловичем стала именоваться Великой княжной с титулом Её Императорского Высочества. Ещё до венчания, в день обручения, Екатериной II был издан указ об отпуске Анне Фёдоровне на расходы по 30 тысяч рублей в год. Венчание состоялось 15 февраля 1796 года. Невесте ещё не было пятнадцати лет, а жениху - семнадцати.

Брак был неудачным. Страсть Константина Павловича ко всему военному, да и непредсказуемость его поведения, отразились на принцессе. Его нежность сменялась грубостью и оскорбительным поведением в отношении юной супруги. Например, однажды он посадил Анну Фёдоровну в одну из огромных ваз в Мраморном дворце и начал по ним стрелять. Терпеть характер мужа, его дерзкие выходки принцессе становилось всё труднее. Не могла рассчитывать она и на поддержку императора Павла, ведь её выбрала столь нелюбимая им мать. Между тем, взрослея, Анна Фёдоровна становилась все привлекательней, и в обществе её звали «вечерней звездой». Великий князь Константин начал её ревновать, даже к брату Александру. Он запрещал ей покидать комнаты, а если она выходила, то являлся и уводил её. Графиня В.Н. Головина вспоминала: «Анне Фёдоровне тяжело жилось от невозможного характера, которого никто не мог обуздать. Его грубые выходки, отсутствие всякого такта превращали супружескую жизнь в настоящую каторгу, и скромная Анна Фёдоровна нуждалась в дружбе с Елизаветой, умевшей сглаживать частые нелады супругов…»

Через три года в 1799 году Анна Фёдоровна покинула Россию для лечения и не пожелала вернуться. Она приехала к родным в Кобург, но не нашла у них понимания, поскольку они заботились о репутации семьи и финансовом положении Анны Фёдоровны и своём собственном. Из Кобурга она переехала лечиться на воды. В это время в Петербурге узнали о её планах. Под давлением императорской и собственной семей Анна Федоровна была вынуждена вернуться в Россию. В октябре 1799 года планировались свадьбы сестер её мужа Александры и Елены. Великая княгиня обязана была на них присутствовать.

Лишь после убийства императора Павла в 1801 году у Анны Федоровны появилась возможность осуществить свой план. Вскоре ей сообщили, что тяжело заболела герцогиня Августа. Расположенный к невестке император Александр I разрешил ей навестить мать, Константин Павлович тоже не был против, у него начинался очередной роман. Анна Федоровна уезжает в Кобург, больше в Россию она не вернётся. Почти сразу она начинает вести переговоры о разводе с мужем. Константин Павлович пишет в ответ на её письмо:

Вы пишете, что оставление вами меня через выезд в чужие края последовало потому, что мы не сходны друг с другом нравами, почему вы и любви своей ко мне оказывать не можете. Но покорно прошу вас, для успокоения себя и меня в устроении жребия жизни нашей, все сии обстоятельства подтвердить письменно, а также что кроме сего других причин вы не имеете.

Но в 1803 году против развода выступила императрица Мария Фёдоровна, которая боялась повторного морганатического брака Константина Павловича и сказала, что разводом будет нанесен вред репутации великой княгини.

В 1814 году во время нахождения русских войск во Франции во время антинаполеоновской кампании Константин Павлович навестил свою жену. Император Александр пожелал примирения супругов. Но Анна Фёдоровна решительно отказалась.

Официально брак был расторгнут решением Святейшего Синода, вступившим в силу в марте 1820 года на основании манифеста Александра I. При этом её статус нисколько не пострадал. Анна Фёдоровна напрасно опасалась неблагоприятного для себя общественного резонанса. На отношении к ней в европейском обществе это не отразилось, наоборот, все сочувствовали ей, что из-за «слабого здоровья» она не смогла быть женой Константина Павловича.

Жизнь за границей ... Юлианна-Генриетта-Ульрика была большой любительницей музыки, и её дом был одним из центров музыкальной жизни той эпохи. На её приёмах, которые она устраивала в Эльфенау, бывали дипломаты разных стран, находившиеся в Берне. Постоянно встречаясь с персонами высокого ранга, Анна Фёдоровна не могла оставаться несведущей в делах политики. Но она не собиралась играть в ней никакой роли и разбиралась слабо

Она была матерью двоих незаконных детей: сына Эдуарда Эдгара, рождённого в октябре 1808 года от мелкого французского дворянина Жюля де Сеньё (мальчик получил дворянский титул и фамилию Лёвенфельс от брата Анны Фёдоровны и герцога Эрнста Саксен-Кобург-Заальфельд декретом от 18 февраля 1818 года) и дочери Луизы-Хильды-Агнессы д’Обер, рождённой в 1812 году от швейцарского профессора хирурга Рудольфа Абрахама де Шиферли. Во избежание скандала девочка была удочерена французским беженцем Жаном Франсуа Жозефом д’Обером. После этого она купила поместье Эльфенау на Аре, приняв его название в качестве фамилии и провела там остаток своей жизни.

В 1830 году её внебрачный сын женился на своей кузине Берте, внебрачной дочери герцога Эрнста. Это была единственная радость во время потерь. Она потеряла почти всё, что ей было дорого - мать, дочь, которая умерла осенью 1837 года, двух сестёр, преданного друга Шиферли, который умер в июне 1837 года, защитника в лице Александра I, подругу юности Елизавету… Великая княгиня писала, что её дом стал «домом траура».

Скончалась Анна Фёдоровна в возрасте 78 лет от инсульта. Гроб княгини поместили в склеп под мраморной плитой, на которой была выбита надпись «ЮЛИЯ-АННА» и даты жизни и смерти (1781-1860). И ничего более, что указывало бы на происхождение принцессы Саксен-Кобургской и Великой княгини Российской.

Герцогиня Александрина (жена её племянника Эрнста II) писала:

Соболезнования, должно быть, будут всеобщими, так как тётю необычайно любили и уважали, поскольку она много занималась благотворительностью и в пользу бесчисленных бедняков, и неимущих.

Александра Фёдоровна, урождённая принцесса Фридерика Луиза Шарлотта Вильгельмина Прусская (1798-1860) — супруга российского императора Николая I, мать Александра II, императрица российская.

Фридерика Шарлотта Вильгельмина была третьим ребёнком и первой дочерью прусского короля Фридриха Вильгельма III и его супруги королевы Луизы. Она приходилась сестрой прусским королям Фридриху Вильгельму IV и Вильгельму I, первому германскому императору. Потеряла мать в 12 лет.

После того, как армия Наполеона вошла в Берлин, семейство короля укрылось в Восточной Пруссии, под защитой российского императора Александра I. В 1814 году Шарлотта познакомилась с его братом Николаем Павловичем. Молодые люди влюбились друг в друга с первого взгляда.

Брак был необходим в целях укрепления союза России и Пруссии. Николай не должен был унаследовать российский престол, так как наследником являлся его старший брат Константин, и Шарлотта была рада стать великой княгиней и жить подальше от дворцовых интриг. Ввиду нежного возраста невесты бракосочетание было решено отложить на два года.

Принцесса прибыла в Россию в июне 1817 года, приняла православие с именем Александра Фёдоровна и обручилась с Николаем Павловичем. При миропомазании получила титул великой княжны и орден Святой Екатерины. Венчание состоялось в день рождения княжны - в июле 1817 года в церкви Зимнего дворца. Перед свадьбой будущая великая княгиня писала: «Я много плакала при мысли, что мне придётся встретиться с вдовствующей государыней, рассказы о которой меня напугали». И всё же впоследствии между Марией Фёдоровной и её невесткой сложились достаточно хорошие отношения (чего нельзя сказать об её отношениях с императрицей Елизаветой Алексеевной). После венчания получила титул великой княгини.

При русском дворе новую великую княгиню приняли любезно. «Нам памятна её величественная и строгая фигура, представлявшая законченный тип немецкой красоты»,  - писал современник. Александра Фёдоровна отличалась грациозностью, любезностью и весёлостью. Компанию ей составляла близкая с детства подруга, графиня Цецилия Гуровская, ставшая женой русского офицера Фредерикса. Хотя Александра и выучила русский язык (под руководством поэта Жуковского), изъясняться всю жизнь предпочитала по-немецки.

Брак Николая и Александры оказался многодетным, уже через девять месяцев после свадьбы великая княгиня родила первенца, сына Александра, названного в честь дяди, императора Александра I.

Будущая императрица, переехавшая в 1825 году в Петергоф, болезненно переживала период неопределённости, связанный с отречением от престола цесаревича Константина. При получении известия о восстании декабристов она бросилась в придворную церковь молиться о благополучии своего семейства. От пережитого волнения у неё развились тик лица и нервная болезнь, из-за которой пришлось несколько раз откладывать коронацию. На следующий день после восстания она записала в своём дневнике:

« Я думала, что мы уже достаточно выстрадали и вынесли. Но волею неба нам было суждено иное. Вчерашний день был самый ужасный из всех, когда-либо мною пережитых... Нельзя было скрывать от себя опасности этого момента. О, господи, уж одного того, что я должна была рисковать драгоценнейшей жизнью, было достаточно, чтобы сойти с ума... Боже, что за день! Каким памятником останется он на всю жизнь!.. »

Услышав о том, что жёны декабристов поехали вслед за мужьями на каторгу, Александра Фёдоровна записала в своем дневнике: «О, на их месте я поступила бы так же!».

В молодости Александра Фёдоровна была изрядной кокеткой, сорила деньгами на лучших курортах Европы, почти каждый год ездила с мужем в Германию. Она упомянута в блестящей строфе «Евгения Онегина», которая не вошла в окончательную редакцию романа, под именем Лаллы-Рук. Таково было придворное прозвище императрицы. В эпоху романтизма, когда все поэты и художники воспевали красоты Италии, императрице страстно хотелось побывать в этой стране. Чтобы утолить эту жажду, Николай велел построить для неё в Петергофе павильон в «помпеянском» стиле. В Москве же её имя получил Александрийский дворец.

Поэт Тарас Шевченко так изобразил сатирический портрет императрицы:

Согласно воспоминаниям современников, «когда Николай I прочёл пасквиль Т. Шевченко на императрицу, то пришёл в великий гнев, и вот его собственные слова: „Положим, он имел причины быть мною недовольным и ненавидеть меня, но её-то за что?“» После вступления супруга на российский престол получила титул императрицы. Коронация Николая I и Александры Фёдоровны состоялась в августе 1826 года в Успенском соборе Кремля. Во время коронации на императрицу были возложен орден Андрея Первозванного.

Император Николай I питал к своей жене, этому хрупкому, безответственному и изящному созданию, страстное и деспотическое обожание сильной натуры к существу слабому, единственным властителем и законодателем которого он себя чувствует. Для него эта была прелестная птичка, которую он держал взаперти в золотой и украшенной драгоценными каменьями клетке, которую он кормил нектаром и амброзией, убаюкивал мелодиями и ароматами, но крылья которой он без сожаления обрезал бы, если бы она захотела вырваться из золоченых решеток своей клетки. —  писала фрейлина Анна Тютчева

В мае 1829 в Сенаторском зале Королевского замка состоялась коронация Николая I и Александры Фёдоровны на Царство Польское - уникальный случай в истории России и Польши.

Во время пожара Зимнего дворца император приказал в первую очередь спасать письма, которые писала ему Александрин из Германии в период их помолвки. Семейное счастье омрачало её расстроенное здоровье (она выносила семерых детей) и невозможность приспособиться к климату Петербурга. Из-за частых болезней она была вынуждена уезжать лечиться на европейские курорты. Душевную боль приносили ей мимолётные увлечения мужа, особенно его связь с Варварой Нелидовой, возникшая после того, как врачи уверили государыню в опасности новой беременности для её жизни и посоветовали прекратить половые отношения с мужем.

При этом собственный круг друзей-мужчин Александры Фёдоровны в 1830-е годы составляли молодые кавалергарды Скарятин, Куракин, Дантес, Бетанкур и Александр Трубецкой, которого в письмах к подруге Софи Бобринской императрица ласково называла «Бархат». Подобно мужу, она не выносила запаха табака и впоследствии заставила своего первенца расстаться с этой пагубной привычкой. Распорядок дня императрицы, по словам современника, был следующим:

« Трудовой день императрицы начинается с раннего утра смотрами и парадами. Затем начинаются приёмы. Императрица уединяется на четверть часа, после чего отправляется на двухчасовую прогулку в экипаже. Далее, перед поездкой верхом, она принимает ванну. По возвращении - опять приёмы. Затем она посещает несколько состоящих в её ведении учреждений или кого-либо из своих приближенных. После этого сопровождает императора в один из лагерей, откуда спешит на бал. Так проходит день за днём, подтачивая её силы. Поговаривают, что у неё чахотка, и опасаются, как бы зима в Петербурге не оказалась роковой для её здоровья, но ни за что на свете она не решится провести шесть месяцев вдали от императора. »

Александра Фёдоровна умела владеть собой, скрывать под маской безоблачного счастья обиды и слёзы, старалась казаться здоровой и весёлой, когда её мучила лихорадка. Маркиз де Кюстин в 1839 году отмечал, что императрица не только танцевала все полонезы на свежем воздухе с открытой головой и обнажённой шеей, но и «будет танцевать до тех пор, пока у неё не станет сил держаться на ногах». При этом он не преминул отметить, что в свои сорок лет государыня выглядит гораздо старше своего возраста:

« Императрица обладает изящной фигурой и, несмотря на её чрезмерную худобу, исполнена, как мне показалось, неописуемой грации. Она была сильно взволнована и казалась мне почти умирающей. Нервные конвульсии безобразили черты её лица, заставляя иногда даже трясти головой. Ее глубоко впавшие голубые и кроткие глаза выдавали сильные страдания, переносимые с ангельским спокойствием. Императрица преждевременно одряхлела и, увидев её, никто не может определить её возраста. Она так слаба, что кажется совершенно лишенной жизненных сил. Жизнь её гаснет с каждым днем; императрица не принадлежит больше земле… »

В 1845 году, когда врачи велели Александре Фёдоровне ехать для поправки здоровья на юг, в Палермо, казавшийся несгибаемым император умолял их со слезами: «Оставьте мне мою жену!» Не в силах вынести разлуку, он совершил путешествие на Сицилию (в сопровождении фрейлины Нелидовой, с которой императрица к тому времени смогла наладить отношения). В 1837 году он начал для неё строительство приморского дворца в Ореанде, однако там Александра Фёдоровна, искренне любившая Крым, побывала лишь однажды. С годами она предпочитала всё больше времени проводить на Лазурном берегу.

В 1854 году Александра Фёдоровна была как никогда близка к смерти. Через год, после кончины Николая I, она затворилась в Александровском дворце и на протяжении пяти лет носила титул вдовствующей императрицы. Она была окружена избранным кругом любимых фрейлин, читавших ей на ночь Шиллера и Гёте; среди них была и Варвара Нелидова. В эти годы императрица всё чаще болела, лечилась в Швейцарии, Ницце и Риме, а вернувшись из заграничной поездки в июле 1860 года уже не переставала хворать. Во время пребывания на Швейцарской ривьере с умирающей императрицей встречался поэт Ф.И. Тютчев, написавший об этих встречах стихотворение «Её последние я помню взоры…».

Александра Фёдоровна скончалась в Царском Селе, ей было шестьдесят два года. 

Дети ... сын Александр Николаевич, будущий император Александр II (1818-1881), был женат в первом браке на Марии Гессенской и во втором, морганатическом браке, на княжне Екатерине Долгоруковой;

дочь Мария Николаевна (1819-1876), была замужем в первом браке за герцогом Максимилианом Лейхтенбергским и во втором, морганатическом за графом Григорием Строгановым;

дочь Ольга Николаевна (1822-1892), была замужем за вюртембергским королём Карлом I, умерла бездетной;

дочь Александра Николаевна (1825-1844), была замужем за ландграфом Фридрихом Гессен-Кассельским, скончалась при родах через год после замужества;

сын Великий князь Константин Николаевич (1827-1892), был женат на принцессе Александре Саксен-Альтенбургской, оставил потомство;

сын Великий князь Николай Николаевич Старший (1831-1891), был женат на принцессе Александре Ольденбургской, оставил потомство;

сын Великий князь Михаил Николаевич (1832-1909), был женат на Цецилии Баденской, оставил потомство.

Мария Александровна (1824-1880) — принцесса Гессенского дома, российская императрица, супруга императора Александра II и мать императора Александра III.

Урождённая принцесса Максимилиана Вильгельмина Августа София Мария Гессенская и Прирейнская, после принятия православия - Мария Александровна, после обручения - великая княжна с титулом императорского высочества, после бракосочетания - цесаревна и великая княгиня, после восшествия супруга на российский престол - императрица.

Юность ... Замужество Принцесса Мария родилась в семье герцога Людвига II Гессенского. Биографы матери принцессы Марии Вильгельмины Баденской, великой герцогини Гессенской, убеждены, что её младшие дети были рождены от связи с бароном Августом Сенарклен де Гранси. Муж Вильгельмины, великий герцог Людвиг II Гессенский, чтобы избежать скандала и благодаря вмешательству высокопоставленных брата и сестёр Вильгельмины, официально признал Марию и её брата Александра своими детьми. Несмотря на признание, они продолжали жить отдельно в Хайлигенберге, в то время как Людвиг II занимал великогерцогский дворец в Дармштадте.

В марте 1839 года, путешествуя по Европе, наследник российского престола, сын императора Николая I Александр, будучи в Дармштадте, влюбился в 14-летнюю Марию. Первая встреча цесаревича и принцессы произошла в оперном театре, где шла постановка «Весталки». Существует также пересказ описания знакомства в воспоминаниях Ольги Николаевны:

«...свита не переставала дразнить его неудачными невестами. Один из свиты... заметил: "Есть ещё одна молодая принцесса в Дармштадте". "Нет, благодарю", ответил Саша, "с меня - довольно, все они скучные и безвкусные". И все же он поехал туда... старый герцог принял его со своими сыновьями и невестками. В глубине кортежа, совершенно безучастно, следовала девушка, с длинными, детскими локонами. Отец взял её за руку, чтобы познакомить с Сашей. Она как раз ела вишни в тот момент, когда Саша обратился к ней, ей пришлось сначала выплюнуть косточку в руку, чтобы ответить ему. Настолько мало она рассчитывала на то, что будет замечена... Уже первое слово, сказанное ему, заставило его насторожиться; она не была бездушной куклой, как другие, не жеманилась и не хотела нравиться. Вместо двух часов, которые были намечены, он пробыл два дня в доме её отца»

Ранее одна из принцесс Гессен-Дармштадтских уже выходила замуж за русского цесаревича, ею была Наталья Алексеевна, первая жена Павла I; кроме того, тёткой невесты по материнской линии была русская императрица Елизавета Алексеевна (жена Александра I). Приехав в Россию, Александр Николаевич решил жениться на Марии, скандальное происхождение девушки его не смущало, он писал своей матери в письме: «Милая Мама, что мне до тайн принцессы Марии! Я люблю её, и я скорее откажусь от трона, чем от неё. Я женюсь только на ней, вот моё решение!»

Императрицу Александру Фёдоровну смущало происхождение будущей невестки и она отказывалась благословлять брак сына. Всё же, после уговоров Александра и Николая I, императрица сама отправилась в Дармштадт, чтобы познакомиться с Марией, чего ещё никогда не было при династии Романовых. Согласие на брак было получено. Отношение императора и императрицы к невестке со временем стало очень тёплым.

«Мари завоевала сердца всех тех русских, которые могли познакомиться с ней. Саша (Александр II) с каждым днём привязывался к ней все больше, чувствуя, что его выбор пал на Богом данную. Их взаимное доверие росло по мере того, как они узнавали друг друга. Папа (Николай I) всегда начинал свои письма к ней словами: „Благословенно Твое Имя, Мария“. Папа с радостью следил за проявлением силы этого молодого характера и восхищался способностью Мари владеть собой. Это, по его мнению, уравновешивало недостаток энергии в Саше, что его постоянно заботило» 

В сентябре 1840 года принцесса прибыла в Россию. Впечатлениями о Санкт-Петербурге она поделилась в письме к родным: «Петербург гораздо красивее, чем я думала; этому много способствует Нева; это чудная река; я думаю, трудно найти более величественный город: при этом он оживлён; вид из Зимнего дворца на Неву исключительно хорош».

В декабре 1840 года принцесса приняла православие с именем «Мария Александровна». «На следующей день, было обручение цесаревича с великой княжной Марией Александровной. С той же торжественностью и роскошью был парадный выход. Обручение свершилось в присутствии всей царской фамилии, всего двора, всей российской знати и множества знатных иностранных гостей, и представителей иностранных государств».

В апреле 1841 года в Большой церкви Зимнего дворца состоялось бракосочетание.

Все в семье полюбили новую родственницу, в которой «соединялось врожденное достоинство с необыкновенной естественностью». В дневниковой записи Александры Фёдоровны слышится вздох облегчения:

«После свадьбы жизнь молодых складывается прекрасно... У неё прибавилось самоуверенности, им осанка её сделалась величественнее с тех пор, как она замужем и заняла более определенное положение; в ней столько благородства, она выглядит в своих красивых туалетах, выбранных с таким вкусом и изяществом» 

Отношение Николая I к невестке было особенным. Все письма к ней он начинал словами «Благословенно Твое Имя, Мария».

Мария Александровна не любила шумных приёмов и балов, столичную жизнь. Всё это её тяготило. Она предпочитала спокойную жизнь в царских резиденциях. Однако «этикет обязывал все это исполнять».

Она отличалась сдержанностью, даже застенчивостью. Вспоминала, что росла в уединении и даже некотором небрежении в маленьком замке, почти не виделась с отцом. Теперь же испытывала только ужас перед той блестящей судьбой, которая столь неожиданно открывалась перед ней.

Портрет Марии Александровны в русском платье, работа художника И.К. Макарова

Императрица ... Мария Александровна стала императрицей в тридцать лет. Коронация состоялась в августе 1856 года в Успенском соборе Москвы. «Государь шёл величественный, а Императрица была трогательна со своей скромной причёской, на голове не было никакого украшения, только два длинных локона спускались из-за ушей по плечам. Она была поразительно мила с её глубоким сосредоточенным взглядом». В воспоминаниях современников упоминается, что во время коронации корона упала с головы императрицы, что было воспринято как дурной знак.

Многие осуждали Марию Александровну за отсутствие инициативы и активности в государственных делах, в которые императрица не любила вмешиваться. Она была прекрасно образована, хорошо разбиралась в музыке, хорошо знала новейшую литературу. Именно при ней в России был учреждён Красный Крест, который быстро превратился в самую крупную общественно-государственную структуру, аккумулировавшую на своих счетах огромные суммы, переводимые благотворителями со всей России. Императрица являлась высочайшей покровительницей Красного Креста. Всего императрица патронировала 5 больниц, 12 богаделен, 36 приютов, 2 института, 38 гимназий, 156 низших училищ и 5 частных благотворительных обществ. Она положила начало новому периоду женского образования в России учреждением открытых всесословных женских учебных заведений (гимназий). Императрица сыграла не последнюю роль в деле освобождения крестьян. Тратила огромные суммы на благотворительность. Во время войны она отказалась даже шить себе новые платья и все эти сбережения отдавала в пользу вдов, сирот, раненых и больных.

Мария Александровна сочувствовала балканским славянам, которые находились под властью Турции, не раз высказывалась за ужесточение позиции российской дипломатии по этому вопросу (и в этом расходилась с императором, который «говорил горячо против увлекающихся симпатиями к братьям славянам». Также императрица отправляла от общества Красного Креста на Балканы врачей и госпитальные вещи.

Императрица уделяла огромное внимание воспитанию и образованию своих детей, сама приглашала опытных педагогов. Детей воспитывали в строгости, однако воспитатель младших сыновей императрицы адмирал Д.С. Арсеньев пишет в воспоминаниях: «императрица всегда старалась, чтобы дети её, воспитанные в истинно-христианском направлении, в то же время не чуждались удовольствий и развлечений».

Мария Александровна покровительствовала педагогу Константину Ушинскому, пользовалась уважением самых разных людей, видных деятелей середины XIX века. Среди них были: поэт Вяземский (который писал про императрицу стихи), фрейлина Высочайшего двора Анна Тютчева, поэт Тютчев (который посвящал ей стихи), двоюродная тётка Льва Толстого Александра Толстая, В.А. Жуковский, Д.А. Милютин и Пётр Кропоткин.

Как писал С.Д. Шереметев "Мария Александровна женщина большого ума и сложного характера. Её воспитательное значение в семье велико, не говоря уже о других её заслугах."

Она долгие годы собирала все документы, написанные Елизаветой Алексеевной или как-то связанные с её жизнью. Когда Елизавета умерла, её племяннице было всего два года, так что помнить тетушку она не могла. Зато из рассказов матери, родной сестры императрицы Елизаветы, возникал образ столь притягательный, что Мария всю жизнь находилась под его обаянием.

Пётр Кропоткин весьма нелестно отзывался о большинстве членов семьи Александра II, но для императрицы делал исключение: «Из всей императорской фамилии, без сомнения, наиболее симпатичной была императрица Мария Александровна. Она отличалась искренностью… Теперь известно, что Мария Александровна принимала далеко не последнее участие в освобождении крестьян… Больше знали о том деятельном участии, которое принимала Мария Александровна в учреждении женских гимназий. С самого начала, в 1859 году, они были поставлены очень хорошо, с широкой программой и в демократическом духе. Её дружба с Ушинским спасла этого замечательного педагога от участи многих талантливых людей того времени, то есть от ссылки».

Портрет великой княгини Марии Александровны, работа художницы Кристины Робертсон 

Семья ... Александр II и Мария Александровна прожили в браке почти 40 лет, и долгие годы этот брак был счастливым. Тютчева называет Марию Александровну «счастливой женой и матерью, боготворимой своим свёкром (императором Николаем I)». У супругов родились восемь детей. Тяжёлым ударом для молодой семьи стала смерть старшей дочери Александры от менингита.

Однако впоследствии отношения супругов охладели.

Как пишет наблюдательный граф Шереметев «мне сдается, что государю Александру Николаевичу было душно с нею». Граф отмечает, что с 60-х годов её окружали приятельницы А. Блудова, А. Мальцева, которые не скрывали пренебрежения к императору и всячески способствовали отчуждению супругов. Царя в свою очередь тоже раздражали эти женщины, что не способствовало сближению супругов. Муж и жена стали расходиться во многих вопросах - религии, воспитании детей, политике.

Сестра Александра II Ольга Николаевна пишет о необычайной религиозности и строгости Марии: «Как все перешедшие в православие, она придерживалась догматов, и это было точкой, в которой они расходились с Сашей; он, как Мама, любил всё радостное и лёгкое в религиозном чувстве. Если всё, что делается, делается из соображений долга, а не из чувства радости, какой грустной и серой становится жизнь!»

Страшным ударом для супругов стала смерть любимого сына и наследника престола цесаревича Николая в 1865 году во время путешествия по Европе. Императрица даже не смогла присутствовать на похоронах сына. «Она была только два или три раза в часы, не назначенные для панихид. Говорят, что когда в первый раз она увидела тело покойного сына, то плакала навзрыд так, что дежурные и караульные офицеры не могли удержаться от слёз»

По свидетельству Ольги Николаевны, после смерти цесаревича Мария Александровна «внутренне умерла и только внешняя оболочка жила механической жизнью». «Она никогда не оправилась от этого горя», пишет С.Д. Шереметев.

После восшествия на престол император стал часто заводить фавориток. Самой продолжительной была связь с княжной Екатериной Долгоруковой, которая родила Александру четырёх детей. Ещё при жизни Марии Александровны император поселил свою любовницу в Зимнем дворце. Мария Александровна не предпринимала никаких публичных действий. «Призванная прощать изо дня в день в течение многих лет, она ни разу не проронила ни жалобы, ни обвинения. Тайну своих страданий и унижений она унесла с собой в могилу».

Последние годы ... Частые роды, измены мужа, смерть сына окончательно подорвали и без того слабое здоровье Марии Александровны. С 1870-х годов императрица по рекомендации своего врача-терапевта С.П. Боткина осень и зиму проводила на юге - в Крыму, в Италии.

Принято считать, что императрица к концу жизни совсем отошла от придворной жизни и не вмешивалась в государственные дела. Однако согласно дневникам военного министра Д.А. Милютина, в 1878 году она присутствовала на совещаниях императора с министрами по поводу военных действий на Балканах.

В 1879 году состояние здоровья Марии Александровны ухудшилось, в том числе и из-за покушений на императора, которые заставляли императрицу постоянно жить в страхе за жизнь мужа. Покушение 1879 года стало для неё настоящим ударом: «Я, как сейчас, вижу её в тот день - с лихорадочно блестящими глазами, разбитую, отчаявшуюся. „Больше незачем жить, - сказала она мне, - я чувствую, что это меня убивает“».

К 1880 году она отошла от придворной жизни. «Здоровье императрицы Марии Александровны быстро слабело, роковые условия её жизни сломили её физически и нравственно, мучительный крест её последних лет принадлежит истории», пишет С.Д. Шереметев. В январе 1880 года императрица вернулась в Россию из Канн, где проходила лечение. Во время покушения на императора в феврале 1880 года (взрыва в столовой Зимнего дворца) она находилась в очень тяжёлом состоянии, даже не услышала взрыва.

В начале мая 1880 года Александр II переехал с Долгоруковой в Царское Село, а больной жене наносил лишь короткие официальные визиты. Это вызывало новую волну осуждения императора: «Императрица лежит здесь, нет и речи о её недуге. Находят неудобным, что, когда ей немного остается жить, Царь переезжает. Мы стараемся приискивать этому благовидные причины. К сожалению, неблаговидных более, чем благовидных…» Её часто навещали сыновья и дочь.

Императрица Мария Александровна, в возрасте 55 лет, скончалась от туберкулёза. Перед смертью она написала письмо, в котором благодарила своего мужа за все тридцать девять лет совместной жизни. Император оставил себе на память некоторые драгоценности покойной жены. Д.А. Милютин записал в дневнике, что государь был «печален, в нервном состоянии».

В июле того же года, не дожидаясь окончания положенного траура в один год, Александр II заключил морганатический брак с княжной Долгоруковой, что было ударом для его детей от Марии Александровны, которые обожали мать. Дочь императора Мария писала отцу: «Я молю Бога, чтобы я и мои младшие братья, бывшие ближе всех к Мама́, сумели бы однажды простить Вас».

Менее чем через год Александр II был убит «народовольцами». Похоронили императора в Петропавловском соборе рядом с первой женой. 

Внешность и характер в оценках современников ... Фрейлина Тютчева так описывает Марию Александровну: «Я сказала, что, когда я впервые увидела великую княгиню, ей было уже 28 лет. Тем не менее она выглядела ещё очень молодой. Она всю жизнь сохранила эту молодую наружность, так что в 40 лет её можно было принять за женщину лет тридцати. Несмотря на высокий рост и стройность, она была такая худенькая и хрупкая, что не производила на первый взгляд впечатление красавицы; но она была необычайно изящна, тем совершенно особым изяществом, какое можно найти на старых немецких картинах, в мадоннах Альбрехта Дюрера… Черты её не были правильны.

Прекрасны были её чудные волосы, её нежный цвет лица, её большие голубые, немного навыкат, глаза, смотревшие кротко и проникновенно. Профиль её не был красив, так как нос не отличался правильностью, а подбородок несколько отступал назад. Рот был тонкий, со сжатыми губами, свидетельствовавший о сдержанности, без малейших признаков способности к воодушевлению или порывам, а едва заметная ироническая улыбка представляла странный контраст к выражению её глаз. Я настаиваю на всех этих подробностях потому, что я редко видала человека, лицо и наружность которого лучше выражали оттенки и контрасты его внутреннего чрезвычайно сложного „я“».

По воспоминаниям современников Мария Александровна обладала исключительной добротой, искренностью и вниманием к людям. Она была очень набожна и строго соблюдала церковные догматы. У императрицы было очень развито чувство долга. «Это прежде всего была душа чрезвычайно искренняя и глубоко религиозная, но эта душа, как и её телесная оболочка, казалось, вышла из рамки средневековой картины…. Душа великой княгини была из тех, которые принадлежат монастырю. Вот подходящая обстановка для этой души, чистой, сосредоточенной, неизменно устремленной ко всему божественному и священному, но не умевшей проявить себя с той горячей и живой отзывчивостью, которая сама и дает и получает радость от соприкосновения с людьми».

Цесаревич Александр (будущий император Александр II) так представлял свою невесту её будущему законоучителю Г.Т. Меглицкому: «Его Высочество изволил обратить внимание на Её Высочество, и сказать, что я найду в ней самую невинную душу, готовую к принятию всякого добра».

Сестра Александра II Ольга писала : «Мари не хватало мягкости и привлекающей к себе сердечной весёлости. Было только немного людей, которые сумели к ней приблизиться. …Вообще она считалась женщиной большого сердца и чувства, но её улыбка все чаще была грустной.»

Историк, правовед К.Д. Кавелин, который преподавал историю цесаревичу Николаю Александровичу, пишет об общем впечатлении «застенчивости и робости», которое возникло у него при встрече с императрицей в 1857 г. «Намерения и чувства, без сомнения, - самые лучшие, но в мыслях видна нетвёрдость, неясность, нерешительность, которые характеризуют жертву событий, а не владычицу их».

Адмирал Д.С. Арсеньев, который был воспитателем её младших сыновей, пишет: «императрица жила только для исполнения своей высокой обязанности (Императрицы, супруги и матери), чуждая всякой суетности и мелкой жизни, была к себе самой очень строга, но в отношении к своему супругу и своим детям думала, что нельзя требовать от других такого возвышенного и строгого взгляда на жизнь».

Военный министр Д.А. Милютин пишет об императрице « ... онавнушила мне чувство благоговейного почтения. Это была святая женщина в нравственном отношении и вместе с тем высокого ума и образования».

Король Баварии Людвиг II писал, что императрица Мария Александровна, которая гостила в его замке Берг в 1868 г., «осенена ореолом святой».

Дети ... Она стала матерью 8 детей :

дочь Александра Александровна (1842-1849) - умерла от менингита;

сын Цесаревич Николай Александрович (1843-1865) - умер от туберкулезного менингита в городе Ницце;

сын Александр III (1845-1894) -император России в 1881-1894 годах;

сын Владимир Александрович (11847-1909) - в 1874 г. женился на принцессе Мекленбург-Шверинской;

сын Алексей Александрович (1850-1908) - с 1883 по 1905 год генерал-адмирал ВМФ Российской империи;

дочь Мария Александровна (1853-1920) - герцогиня Великобритании и Германии, супруга Альфреда Эдинбургского;

сын Сергей Александрович (1857-1905) - московский генерал-губернатор, супруг Елизаветы Гессен-Дармштадтской;

сын Павел Александрович (1860-1919) - дважды женат (первый раз на Александре Греческой, второй раз на Ольге Палей).