Русская народная сказка «Василиса Прекрасная»

 

 

В некотором царстве жили-были в маленькой избушке дед да баба, да дочка Василисушка.

Жили они хорошо, светло, да и на них горе пришло. Заболела матушка родимая. Чует – смерть близка. Позвала она Василисушку и дала ей маленькую куколку.

- Слушай, – говорит, – доченька, береги эту куколку и никому не показывай. Если случится с тобой беда, дай ей покушать и спроси у неё совета. Поест куколка и поможет твоему горю, доченька.

Поцеловала мать дочку Василисушку и умерла.

Потужил старик, потужил да и женился на другой. Думал дать Василисе матушку, а дал ей злую мачеху.

Были у мачехи две дочери: злые, дурные, привередливые. Мачеха их любила, ласкала, а Василису поедом ела.

Плохо стало жить Василисушке. Мачеха и сёстры всё злятся, бранятся, работой девицу изводят, чтобы она от тяжёлого труда похудела, от ветра и солнца почернела. Только целый день и слышно:

– Василиса, Васка, Василиска! Обед свари, избу убери, принеси дров, подои коров, да работай живей, да смотри веселей!

А Василиса всё делает, всем угождает, всю работу справляет. И с каждым днём Василиса хорошеет. Красавица! Ни в сказке сказать, ни пером описать. Это всё куколка Василисе помогает.

Утром раненько надоит Василиса молока, запрётся в чуланчике, потчует куколку молоком да приговаривает:

– Ну-ка, куколка, покушай, моего горя послушай.

Куколка покушает и утешит Василису, и всю работу за неё сделает.

Сидит девушка в холодочке, а у неё уж и грядки выполоты, и вода наношена, и печь истоплена, и капуста полита. Куколка ей ещё травку от загара укажет. Станет Василиса ещё краше прежнего.

Вот раз уехал отец надолго из дому. Сидит мачеха с дочками в избе, за окнами темень, дождь, ветер воет, осень поздняя. Кругом избы лес дремучий, а в лесу баба-яга живёт, людей, как цыплят, жуёт.

Вот мачеха раздала девицам работу: одной кружева плести, другой чулки вязать, а Василисе прясть. Во всём доме огонь погасила, одну лучинку оставила, где девушки работали, и спать легла. Трещала, трещала лучина берёзовая, да и загасла.

– Что тут делать? – говорят мачехины дочки. – Огня во всём доме нет, работать надо. Придётся за огнём к бабе-яге идти.

– Я не пойду, – говорит старшая. – Я кружева вяжу, мне от крючка светло.

– И я не пойду, – говорит средняя, – я чулок вяжу, мне и от спиц светло.

Да как закричат обе:

– Василисе, Василисе за огнём идти! Ступай к бабе-яге!

И вытолкали Василису из избы. Кругом ночь чёрная, лес густой, ветер злой.

Заплакала Василиса, вынула из кармана куколку и сказала:

– Куколка моя милая, посылают меня к бабе-яге за огнём. Баба-яга людей ест-жуёт, только косточки похрустывают.

– Ничего, – говорит куколка, – со мною ничего тебе не станется!

– Спасибо тебе, куколка, на добром слове, – сказала Василиса и в путь отправилась.

Вокруг лес стеной стоит, на небе звезда не блестит, светлый месяц не выходит. Идёт девушка, дрожит, куколку к себе прижимает. Вдруг скачет мимо неё всадник – сам белый, на коне белом, сбруя на коне ясная.

Стало рассветать. Идёт девушка дальше, спотыкается, о пни-колоды ушибается. Роса косу покрыла, руки заледенила. Вдруг скачет другой всадник – сам красный, на коне красном, сбруя на коне красная.

Взошло солнце. Приласкало Василису, обогрело девушку и росу на косе высушило.

Целый день шла Василисушка. К вечеру вышла на полянку. Смотрит – изба стоит. Забор вокруг избы из людских костей. На заборе черепа человеческие, вместо ворот – ноги человечьи, вместо запоров – руки, вместо замка – острые зубы. Обомлела девушка, встала как вкопанная. Вдруг едет всадник чёрный, на коне чёрном, сбруя на коне чёрная. Доскакал до ворот и пропал, как сквозь землю провалился.

Ночь настала. Тут у всех черепов на заборе глаза загорелись, стало на поляне светло, как днём.

Задрожала Василиса от страха. Ноги не идут, от страшного места не несут.

Вдруг слышит Василиса – земля дрожит, ходуном ходит. Это баба-яга в ступе летит, пестом погоняет, помелом след заметает. Подъехала к воротам да как закричит:

– Фу-фу-фу, русским духом пахнет! Кто здесь есть?

Подошла Василиса к бабе-яге, поклонилась ей низёхонько, говорит ей скромнёхонько:

– Это я, бабушка, меня мачехины дочки к тебе за огнём прислали. 

– Так, – говорит баба-яга, – твоя мачеха мне родня. Ну что ж! Поживи у меня, поработай, а там видно будет.

А потом как крикнет громким голосом:

– Эй, запоры мои крепкие, отомкнитесь, ворота мои широкие, отворитесь!

Отворились ворота, баба-яга въехала, Василиса вслед вошла. У ворот растёт берёзка, ладит девушку исхлестать.

– Не хлещи, берёзка, девушку! Это я её привела, – говорит баба-яга.

У дверей лежит собака, ладит девушку искусать.

– Не тронь её, это я её привела, – говорит баба-яга.

В сенях кот-воркот, ладит девушку исцарапать.

– Не тронь её, кот-воркот, это я её привела, – говорит баба-яга. – Видишь, Василиса, от меня нелегко выбраться, кот исцарапает, собака искусает, берёза глаза выбьет, ворота не откроются.

Зашла баба-яга в избу, на лавке растянулась. – Эй, девка-чернавка, подавай еду!

Выскочила девка-чернавка, стала бабу-ягу кормить: котёл борща, да ведро молока, да двадцать цыплят, да сорок утят, да полбыка, да два пирога, да квасу, мёду, браги без счёту.

Всё съела баба-яга, Василисе только краюшку хлеба дала.

– Ну, – говорит, – Василиса, возьми вот мешок пшена, да по зёрнышку перебери, да всю чернушку выбери, а не сделаешь – я тебя съем.

Тут баба-яга и захрапела.

Взяла Василиса хлеба краюшку, положила перед куколкой да и говорит:

– Куколка-голубушка, хлеба покушай, моего горя послушай! Тяжёлую мне дала баба-яга работу. Грозится меня съесть, если я всего не сделаю…

А куколка в ответ:

– Ты не плачь, не тужи, лучше спать ложись: утро вечера мудренее.

Только Василиса заснула, кукла и закричала:

– Птицы-синицы, воробьи и голуби, прилетайте, от беды Василису выручайте!

Слетелось тут птиц видимо-невидимо.

Стали пшено перебирать, стали громко ворковать, зёрнышки – в мешок, чернушки – в зобок. Да всё пшено по зёрнышку перебрали, от чернушки очистили.

Только дело сделали, проскакал мимо ворот белый всадник на белом коне. Рассвело. Тут проснулась баба-яга, Василису спрашивает:

– Что, работу сделала?

– Всё готово, бабушка.

Рассердилась баба-яга, – говорить-то нечего!

– Ну, – ворчит, – я сейчас на добычу полечу, а ты возьми мешок, там горох, с маком смешанный, всё по зёрнышку перебери, на кучи разложи. А не сделаешь – я тебя съем.

Вышла баба-яга на двор, свистнула – подкатила к ней ступа с пестом.

Проскакал красный всадник. Солнце взошло. Села баба-яга в ступу, выехала со двора, пестом погоняет, помелом след заметает.

Взяла Василиса хлебца корочку, накормила куколку и говорит: –

Пожалей меня, куколка-голубушка! Помоги мне.

Крикнула куколка звонким голосом:

– Прибегайте, мыши, – полевые, домовые, амбарные!

Набежало мышей видимо-невидимо. В час мыши всю работу сделали.

К вечеру собрала девка-чернавка на стол, стала бабу-ягу ждать.

Проскакал за воротами чёрный всадник. Ночь пала. У черепов глаза загорелись, затрещали деревья, зашумели листья, – едет баба-яга – костяная нога.

– Ну что, Василиса? Работа сделана?

– Всё готово, бабушка.

Рассердилась баба-яга, а сказать-то нечего.

– Ну, коли так, иди спать, и я сейчас лягу.

Пошла Василиса за печку и слышит – баба-яга говорит:

– Ты, девка-чернавка, печь разожги, огонь размечи, я проснусь – Василису зажарю.

Легла баба-яга на лавку, положила губы на полку, ступнёй закрылась, захрапела на весь лес. Заплакала Василиса, вынула куколку, положила перед ней хлебца корочку:

– Куколка-голубушка, хлеба покушай, моего горя послушай. Хочет меня баба-яга изжарить да съесть.

Ну, куколка её всему научила: что делать, как быть, как беду избыть.

Бросилась Василиса к девушке-чернавушке, в ноги поклонилась:

– Помоги мне, девушка-чернавушка! Ты не столько дрова поджигай, сколько водой заливай. Вот тебе за это мой платочек.

Отвечает ей девушка-чернавушка:

– Ладно, милая, я тебе помогу. Буду долго печь топить, буду бабе-яге пятки чесать, чтобы ей крепче спать. А ты убегай, Василисушка!

– А меня всадники не поймают? Назад не воротят?

– Нет, – говорит девка-чернавка, – белый всадник – это день ясный, красный всадник – солнце золотое, чёрный – ночь тёмная. Они тебя не тронут.

Выбежала Василиса в сени. Бросился к ней кот-воркот, ладит её исцарапать. Кинула ему Василиса пирожок. Он её не тронул.

Побежала Василисушка с крыльца. Выскочила собака, ладит её искусать. Девушка ей хлебца бросила. Собака её отпустила.

Побежала Василисушка прочь со двора. Хотела ей берёзка глаза выстегать. Она её ленточкой перевязала, и берёзка девушку пропустила. 

Хотели ворота захлопнуться. Василиса им петельки салом смазала, они перед ней и растворились.

Выбежала девица в чёрный лес. А тут и чёрный всадник проскакал, стало в лесу темным-темно.

Как без огня домой дойти? Как без огня в избу войти? Мачеха со свету сживёт.

И тут куколка Василису научила. Сняла Василиса череп с забора, на палку надела.

Бежит девушка через тёмный лес, – у черепа глаза светятся, тёмной ночью, как днём, светло.

А баба-яга проснулась, потянулась, Василисы хватилась, бросилась в сени:

– Кот-воркот, девушка мимо бежала, – ты её исцарапал?

А кот-воркот ей в ответ:

– Я тебе, баба-яга, десять лет служу, ты мне корочки не дала, а она мне пирожка дала!.. Вот я её и пропустил.

Бросилась баба-яга во двор:

– Пёс мой верный, искусал ты девку непослушную?

А собака в ответ:

– Я тебе сколько лет служила, – ты мне косточки не бросила, а она мне хлебца дала. Я её и пропустила.

Закричала баба-яга зычным голосом:

– Берёза, моя берёза, ты ей глаза выстегала? А берёза ей в ответ:

– Я у тебя десять лет расту, – ты мои веточки верёвочкой не подвязала, а она меня ленточкой обвила. Я её и пропустила.

Подбежала баба-яга к воротам:

– Ворота мои крепкие, вы закрылись, задержали девку непослушную?

А ворота ей в ответ:

– Мы тебе сколько служили, – ты нам в петельки воды не подлила, а она нас сальцем смазала. Мы её и пропустили.

Рассердилась тут баба-яга. Стала собаку бить, кота трепать, ворота ломать, берёзу рубить.

Уходилась, упарилась, притомилась. Не стала Василису догонять.

А Василисушка домой прибежала.

Видит – в доме огня нет.

Выбежали мачехины дочки, забранились, заругались:

– Что долго ходила, огня не несла? У нас никак огонь в доме не держится. Уж мы высекали, высекали, никак не высекли, а который от соседей приносили, тотчас в избе гас. Авось твой огонь будет держаться.

Внесли череп в горницу, а глаза из черепа так и глядят на мачеху да на её дочерей, так их огнём и жгут. Те было прятаться, но куда ни бросятся, глаза всюду за ними так и следят.

К утру совсем сожгло их в уголь, а Василису не тронуло.

Зарыла Василиса череп в землю, – вырос на этом месте алый розовый куст.

Не захотела Василиса в этом доме оставаться, пошла в город и стала жить у одной старушки. Вот как-то и говорит она ей:

– Скучно мне, бабушка, без дела сидеть. Купи-ка мне самого лучшего льну.

Купила ей бабушка льну; села Василиса прясть.

Работа у неё так и горит, веретёнышко так и жужжит, так и вьётся, нитка тянется ровная, тонкая, как золотой волосок.

Стала Василиса полотно ткать, выткала такое полотно, в игольное ушко вместо нитки вдеть можно.

Выбелила Василиса полотно белее снега.

– Вот, бабушка, – говорит Василиса, – продай это полотно, а деньги себе возьми.

Глянула бабушка на полотно и ахнула.

– Нет, дитятко, такое полотно кроме царевича и носить некому. Понесу-ка я его во дворец.

Увидал царевич полотно, подивился.

– Что ты хочешь за него? – спрашивает.

– Этакому полотну цены нет, я тебе его в дар принесла.

Поблагодарил царевич и отпустил старуху домой с подарками.

Хотели царевичу из того полотна рубашки сшить, да никто не брался: очень работа тонкая! Позвал царевич старуху и говорит:

– Умела ты соткать такое полотно, умей из него и рубашки сшить.

Старуха отвечает:

– Не я, царевич, пряла, не я ткала, а девушка Василисушка.

– Ну, так пусть и сошьёт она.

Воротилась старушка домой, рассказала обо всём Василисе. Василиса рубашки сшила, шелками расшила, жемчугом унизала. Отнесла старушка рубашки во дворец.

Села Василиса у окошка в пяльцах шить. Вдруг видит – бежит царский слуга.

– Требует тебя царевич к себе во дворец.

Как увидел царевич Василису Прекрасную, так и обмер.

Взял её за руки белые, посадил её подле себя, а там и свадьбу сыграли.

Скоро воротился отец Василисы и остался жить при дочери. Старушку Василиса к себе взяла, а куколку всегда в кармане носила.

Так они живут-поживают, нас в гости поджидают.