СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

ЛЕС

Чистота небес,
Родниковый звон,
Накренился лес,
Да со всех сторон.

Хочешь волком вой,
Хочешь, лешим плачь,
Или - стоймя стой,
Или – рысью вскачь.

В Бога душу взять,
Иль свою сложить,
Эх, Россия-мать,
Дай еще пожить!

Дай попить винца,
Да поесть ухи,
Девку снять с крыльца
В куст черемухи.

Ничего не жаль,
Никому не верь,
За обиду – вдарь,
Власть народу – зверь.

За зазнобу – в лоб,
От тоски – в кабак,
На погосте – гроб,
В кошеле – табак.

На троих распить,
Наискось – тюрьма,
Надоело жить
И хлебать дерьма.

Уходи двором,
Обходи окрест,
На холме сыром
Покосился крест.

В бороденке вошь,
В поднебесье клин,
Делай то, что хошь,
Ты теперь один.

Под ногами прах,
На устах запрет,
Для России страх –
Становой хребет.

Соловьиный грай,
Лебединый плачь,
За окошком – рай,
А в Кремле – палач.

А в Кремле молчат.
На стенах зубцы
Грозно вверх торчат,
Как волчиц сосцы.

Понад нами Бог,
Благ и всемогущ,
Отворись, чертог
Православных кущ!

На рассвете синь,
На закате кровь,
На лугу – полынь,
А в душе – любовь.

Если долго бить
В мякоть топором,
Можно душу слить
Чистым серебром.

Вот и наш черед
Подбивать концы,
Расступись, народ,
Красны молодцы!

Жаль, что мало жил,
Жаль, что мало пел,
Не по той тужил,
Не того хотел!

Лес стоит, как тать.
Грех большой тужить,
Дай, Россия-мать,
Мне еще пожить!

22.05.95г.

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

ДОЖИТЬ, КАК ЛЕШИЙ, ДО ВЕСНЫ

Дожить, как леший, до весны,
И костыли поставить в стойку,
И пить вишневую настойку,
И видеть радостные сны.


И ощущать жужжанье пчел,
Кукушки зов, и запах мяты,
Найти в траве, тобой примятой,
Ту книгу, что давно прочел.


Пугать детей незнаньем тем,
Привычных им, и ставших модой,
Пройти тропинкой к огородам,
И успокоиться затем.


И вдруг решить, что здесь конец,
Что впереди туман и слякоть,
Что вкус вина и хлеба мякоть
Тебе приелись наконец.


Достать из сумки пистолет,
И, разорвав патронов пачку,
Нажать упругую собачку,
Упав в траву на первоцвет.


А через вечность вспомнить вдруг,
Что оглушительная пушка –
Всего лишь детская игрушка,
Вспугнувшая зеленый луг.


И, на костыль меняя сны,
Плестись домой сквозь огороды,
В траве прокладывая броды, –
Вперед, до будущей весны.

11.03.95г.

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

ВСЁ НА ПРОДАЖУ

(Алушта. Август 2006 –го)

Всё на продажу, всё на продажу!
Женщины даже, девушки даже!
Город-потеха, город-забава,
Лейся, отрава, лейся, отрава!


Всё на продажу, всё на
продажу,
Парни из джаза, леди из
джаза,
Кровью сочится ваша
помада,
Звери из стада, звери из
стада!


Всё на продажу, всё на продажу!
Ангел на страже, ангел на
страже!
Плачет невинный образ
Мадонны,
Милая Донна, милая Донна!


Всё на продажу, всё на продажу!
Он не промажет, он не
промажет!
Метко стреляет мальчик из
лука,
Корчится сука, корчится сука!


Всё на продажу, все на продажу!
Выпачкан в саже, выпачкан в саже!
Снова лукавый мчится вприпрыжку,
В белой манишке, в белой
манишке!


Всё на продажу, всё на
продажу!
Оптом и сразу, оптом и сразу!
Толпы проходят, падая в
бездну,
Всё бесполезно, всё
бесполезно!


Всё на продажу, всё на продажу!
Хуже и гаже, хуже и гаже!
Можно и боком, можно и раком,
Булочка с маком, булочка с
маком!


Всё на продажу, всё на продажу!
Тянется пряжа, тянется пряжа!
Все вы живёте в роще у
ада,
Будет награда, будет
награда!


Всё на продажу, всё на продажу!
Вышей ухмылки я не
изглажу!
Снова несёте похоть на блюде,
Где же вы, люди, где же вы,
люди!


Всё на продажу, всё на
продажу!
Солнце на пляже, воздух на
пляже!
Город у моря полон безумья,
Дышит Везувий, дышит Везувий!


5.08.2006г.

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

КАК СТРАННЫЙ СОН

Как странный сон, увиденный внезапно:
Дверь школы, стойка, длинный коридор,
Куда пришел ты окунуться в детство, –
Давно уже разрушено все это,
И только память, прихотию сна,
Вновь воскресила призраки былого.
И ты стоял пред дверию в ничто,
Пред шахтой лифта, уходящей в вечность,
Которой никогда и не бывало
В той школе, где учился ты однажды,
Где десять славных лет провел беспечно,
И где товарищей своих встречать привык,
Забавам шумным предаваясь с ними вольно.
И вдруг открылись настежь двери школы,
И женщина, по облику вдова,
Повязанная черным платом скорбным,
Вбежав внезапно в школьный коридор,
С рыданьями и стоном билась в стену,
Все повторяя, плача и крушась:
«Серега мой, ах, Господи, Серега!»
И вдруг, поворотив к тебе лицо,
Белее мела и милей самой Мадонны
Взглянула на тебя… и ты проснулся,
И все не мог уснуть, и думал о былом,
И облик милый видел пред глазами,
И голос скорбный слышал, и слова,
Звучащие так странно и так чудно:
«Серега мой, ах, Господи, Серега!»

21.11.94г.

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

РУССКИЙ БУКЕР

I
Русский Букер отчасти
немного Покер,
Русский сахар отчасти
немного шюга,
Дверь открылась, и входит
Крутой Уокер,
Добрый малый, напарник
черного друга.

II
Как приятно, когда ты
всего лишь должен
Что-то высказать, и до конца
не сдаться,
В этом, собственно, и состоит
та должность,
На которой ты обязан, как мавр,
держаться.

III
Впрочем, я не мавр, хотя тоже
склонен к апломбу,
Впрочем, я не сын своей матери,
а сын своего века,
Я не знаю, чем кончится все,
и кто бросит бомбу
В сказочный этот мир и в
последнего человека.

IV
Но я знаю одно, — то, что я
существую,
То, что я дышу и кричу,
когда мне больно,
То, что я пишу и временами
даже ревную,
Словно мавр, к Робинзону, Данту, и...
а, впрочем, довольно!

V
Меня били по роже менты
и трепала вьюга,
Но я шел напролом, и не знал,
чем окончится схватка,
Где-то рядом со мной шагала
чужая подруга,
Но я думал, что обрюхатил ее,
и довел до схваток.

VI
Все окончилось так, что даже
стыдно признаться:
За окном весна, и туманом
подуло с моря,
Если выживу, то буду опять
шататься
По холмам за городом, и трястись,
как бомж, с перепоя.

VII
А потом туман ослабеет и
мавр ослабнет,
И размякнет под нежным взглядом,
как промакашка,
И чужая подруга вновь родит,
от кого не надо,
И положит дитя с ладоней
в твою рубашку.

7.03.2005

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

В ГОРАХ МОЕ СЕРДЦЕ

1
В горах мое сердце, и здесь я умру до рассвета,
Друзья отнесут меня в грот, заслонивши плечами,
И дивное Солнце, вплывая в роскошное лето,
Меня не согреет уже золотыми лучами.

2
А после, сглотнувши слюну, и собрав все патроны,
Они меж камнями рассядутся сверху и снизу,
И будут держать до утра на скале оборону,
А утром умрут, прижимаясь щеками к карнизу.

3
Их души уйдут в темноту предрассветного неба,
Сольются с цветком, с силуэтом ночным кипариса,
И с первым лучом золотого возничего Феба
Предстанут на суд молодого посланца Париса.

4
И я уплыву вслед за ними по звездному следу,
Вливаясь в покой, приходя к изначальным истокам,
А после вернусь, и прольюсь над горами к обеду
Струями дождя и напором шумящих потоков.

5
Зеленым побегом травы покажусь меж камнями,
Шиповником красным вопьюсь в основанье карниза,
Времен чередой протянусь я, ночами и днями,
Туманами южной зимы и весенним капризом.

6
А те, что взойдут по карнизу к подножию грота,
В шинелях чужих, прижимая к себе автоматы,
Увидят лишь скалы да серого камня породу,
Обвалы и ливни им будут достойной расплатой.

7
И все повторится сначала, истлеют запоры,
И круги времен, забывая о крови и мести,
Чрез бездну веков нам подарят любимые горы,
И камни, и скалы, и солнце, и воду, и песни.

8
В горах мое сердце, и здесь я умру до рассвета,
Друзья отнесут меня в грот, заслонивши плечами,
И дивное Солнце, вплывая в роскошное лето,
Меня не согреет уже золотыми лучами.

30.12.94 г.

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

ГОРОД ZERO

1
В этом городе сквозняков
Можно сойти с ума,
В этом скопище чердаков
Нет ничего, кроме дерьма.

2
В этом царстве пустых холмов
Нет ни памяти, ни могил,
В этом мире дырявых умов
У тебя лишь одни враги.

3
Здесь не надо сдирать покров
С заповедных и страшных тайн,
Не несут здесь святых даров,
И даров здесь не принимай.

4
В этой вечной обители лжи
Нет ни жалости, ни тревог,
Здесь вокруг лишь одни миражи,
И руины вдоль пыльных дорог.

5
Здесь не хочется петь псалмы,
Здесь до смерти подать рукой,
Здесь несчастливы только мы,
Только мы, и никто другой.

6
В этом царстве пустых квартир
Нет ни окон, и не петель,
Здесь никто не устроит пир,
И не будет стелить постель.

7
В этом мире седых вершин,
И столовых покатых гор
Есть на всех лишь один аршин,
Лишь аршин, но и он другой.

8
В этом страшном пространстве снов
Черно-белых, но чаще цветных,
Не найдешь никаких основ,
И ничто не воздвигнешь на них.

9
В этом мареве вечных тем
И заброшенных старых дач
Успокоишься ты, а затем
Будет слышен твой вечный плач.

10
В этом шорохе вечных дорог,
И пустых троллейбусных трасс,
Ходит с вечной сумою Бог,
Но Ему нет дела до нас.

11
В этом хаосе вечных стен
Ни прохода, ни выхода нет,
Здесь звучит лишь один рефрен,
И мерцает обманчивый свет.

12
В этом шорохе вечных волн
Побеждает только прибой,
На волнах здесь качается челн,
А в челне только мы с тобой.

13
Здесь в пространстве кривых зеркал
Только хари, хари кругом,
И звериный вечный оскал,
Впрочем, это я о другом.

14
Здесь не жалко и жизнь сложить,
Здесь до смерти надо гореть,
Здесь поэтам непросто жить,
Как непросто и умереть.

8.02.2003г.

С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В



К О К А И Н О В Ы Е П Л А Н Т А Ц И И Ю Ж Н О Г О

Б Е Р Е Г А К Р Ы М А

В одной из своих статей я писал, что Южный берег Крыма можно сравнить с местностью, в которой добывают нефть, и аналогом этой нефти является летний отдых. Такое сравнение вполне оправдано, ибо точно так же, как непрерывно качают нефть из нефтяных скважин где-нибудь в ближневосточной стране, качают здесь ежегодно прибыль из отдыхающих, не прилагая к этому почти никаких усилий. Это паразитическая эксплуатация нефтяной трубы порождает на Южном берегу целый ряд специфических проблем, которых нет в других регионах Украины, и которые махровым цветом цветут в нефтедобывающих странах – паразитах. Такими проблемами являются иждивенчество, лень, чудовищная коррупция, граничащая с геноцидом против природы, истории и человека, небывалая смертность, самоубийства, доносы, произвол властей и правоохранительных органов, небывалое обогащение хозяев южнобережных долин, и такое же небывалое обнищание обычного населения, люмпенизация этого населения, чреватая близкими социальными взрывами, и прочее, прочее, чему нет числа. Однако сравнение летнего отдыха на Южном берегу Крыма с добычей нефти хоть и является яркой метафорой, но не объясняет все те сложные процессы, которые здесь происходят, и которые довольно трудно разглядеть постороннему наблюдателю. Поэтому я предложу еще одну метафору – сравню летний отдых в этих местах с добычей кокаина в странах Латинской Америки. Такое сравнение даже более глубоко и научно, чем сравнение с нефтедобывающими странами, и вот почему это происходит.
Отдых на Южном берегу всегда был своеобразным наркотиком. Вкусив этого пьянящего и дурманящего зелья, люди из года в год стремились сюда снова, чтобы окунуться в непередаваемый мир свободы, разврата, вина, женщин, вдохновения, освобождения от всяческих табу, существовавших в Советском Союзе, которые растворялись в воде, воздухе и солнце этих благословенных еще Пушкиным мест. Причем привыкание к этому крымскому наркотику навязывали искусственно, создав целую индустрию «оздоровления» трудящихся, когда приехать в Крым и отдохнуть здесь стало чуть ли не обязанностью безликой многомиллионной массы советских рабочих, колхозников и инженеров. Происходила своеобразная наркотизация летнего отдыха, который предлагали чуть ли не в приказном порядке, и престижность которого всеми средствами рекламировала ненавязчивая советская реклама. По той же схеме спаивали советский народ водкой, прививая вкус к этому наркотику фронтовыми «ста граммами» и обязательными застольями во время официальных праздников, сменивших праздники религиозные, контролируемые и регламентируемые религией и нравственностью. Наркотическая зависимость от летнего отдыха, алкоголя и идеологических норм в Советском Союзе была чудовищной, и она никуда не делась с его распадом. Привычка вкушать ежегодный южнобережный кокаин у людей осталась на всю жизнь, и все те же миллионные армии отдыхающих-наркоманов продолжали ежегодно устремляться сюда, чтобы получить свою дозу солнца, моря, воздуха, разврата, и свободы от всего и ото всех. Получить свою дозу вина, женщин, мужчин и некоей вселенской отвязанности, граничащей с нирваной, которую не получишь ни в каком ином месте мира.
С распадом великой империи южнобережные долины, ранее жестко контролировавшиеся коммунистической властью, ибо здесь отдыхали вожди и партийные функционеры всех рангов и оттенков, перестали кому-либо принадлежать, и скатились в своеобразный вакуум, который продолжался долгие годы. Формально они принадлежали новому государству Украина, но у Украины были свои заботы и свои болезни роста, и поэтому в долинах Южного берега не было вообще никакой власти, кроме власти тех, кто уже ей здесь обладал. Власти бывших партийных и советских функционеров, милиции, службы безопасности, бандитов, и немногих культурных людей, получивших известность в годы перестройки своей экологической и общественной деятельностью. А между тем миллионные толпы отдыхающих по-прежнему каждый год устремлялись в эти долины, везя с собой огромные деньги, и деньги эти год от года становились все ощутимей. Постепенно население южнобережных долин, и раньше живущее гораздо лучше других, ненаркотических регионов, поняло, что получало до этого жалкие гроши. Что получать можно гораздо больше, причем больше в разы, на порядки, снабжая наркотиком летнего отдыха этих назойливых, по собственной воле устремляющихся сюда наркоманов.
И за контроль над распределением южнобережного кокаина среди миллионных толп отдыхающих в укромных крымских долинах началась кровавая борьба. Сначала робко, а потом все настойчивей то одна группа влияния, то одни кланы, то одна организация, то другая стали пытаться прибрать к рукам ту золотую каплю, которая ежегодно капала в долины Алушты, Ялты, и прочих городов Южного берега. А стоила эта капля как минимум один миллиард долларов в каждой долине – сумма невиданная и неслыханная для этих мест.
В каждой отдельной южнобережной долине борьба за свой собственный миллиард долларов, полученный от продажи кокаина летнего отдыха, происходила по своим правилам, в результате чего побеждала то одна группа влияния, то другая. Бандиты в результате кровавой борьбы в итоге проиграли, ибо оказались слабее партийных функционеров, милиции и службы безопасности. В городах Южного берега Крыма к власти приходили то партийные функционеры, то бывшие высокие чины КГБ, то люди, опирающиеся на местную милицию. Были иногда исключения, и власть доставалась интеллигентам экологической, или демократической ориентации, но эти исключения только подтверждали правило. И все это происходило в тиши и глуши замкнутых местных долин, совершенно незамеченное и непонятное из столицы, в результате чего эти долины стали жить своей собственной, экзотической, фантастической жизнью. Жизнью, чуть ли не в малейших деталях напоминающей жизнь кокаиновых стран Латинской Америки.
Население кокаиновых долин Южного берега, лишь формально принадлежащих Украине, делится на баронов, плантаторов, боевиков и чернь. Это жестко структурированное общество, со своими законами, порядками, представлениями о справедливости, и посторонних людей в этих долинах давно уже не осталось. Все посторонние люди или изгнаны отсюда, или в принудительном порядке переселились на кладбища. Бароны контролируют власть в долинах, правоохранительные органы, и те огромные деньги от продажи местного кокаина – летнего отдыха, - которые через эти долины проходят. То есть делают то же самое, что делают кокаиновые бароны в Гондурасе, Боливии, или Колумбии. Аналогия абсолютная, тем более, что аналог южноамериканской коки - крымский летний отдых, - продукт постоянно возобновляемый, и его можно выращивать здесь круглый год, пользуясь как дикорастущей кокой, так и закладывая ее огромные, абсолютно легальные плантации. Чем и занимаются плантаторы, которых, в отличие от баронов (баронов всего лишь несколько десятков) гораздо больше. Это хозяева земельных участков, на которых, облагороженная и окультуренная, произрастает местная кока: хозяева санаториев, домов отдыха, гостиниц разных размеров, больших и малых квартир, в которые можно пускать курортников. Бизнес вполне легальный, как и легально выращивание коки во многих странах Латинской Америки, где этим видом деятельности занимаются десятки, если не сотни тысяч семей. Каждый южнобережный плантатор мечтает стать бароном, и иногда им это удается.
Власть баронов несоизмерима с властью плантаторов, это не просто деньги, но деньги сверхбольшие, и не просто власть, но власть сверхбольшая. Суммарный годовой доход кокаиновых баронов всего Южного берега Крыма не меньше 10 миллиардов долларов, и это вполне сопоставимо с доходами кокаиновых баронов стран Латинской Америки. Не исключено, что между ними давно уже установлены и личные связи. Одному Богу известно, что из гигантской суммы в 10 миллиардов долларов отходит государству, а что остается в руках баронов, но, разумеется, большая часть этих средств остается у них. Таким образом, бизнес на выращивании южнобережной коки вполне легален, освящен государством, и от него не только нецелесообразно избавляться, но даже абсурдна сама мысль о его прекращении. Поскольку куда же тогда девать те миллионные армии отдыхающих, которые каждый год устремляются сюда в надежде вкусить ад и рай фантастической крымской жизни, и втянуть в свои ноздри белый порошок счастья – чистейший местный кокаин, которые знатоки не променяют ни на какой иной кокаин в мире. Кстати, реальный южноамериканский кокаин давно уже стал частью местного крымского отдыха, они навеки неотделимы, ибо Южный берег просто перенасыщен наркотиками, и вполне вероятно, что эти наркотики поставляют сюда именно кокаиновые бароны стран Южной Америки.
Особый отряд местных жителей составляют боевики. Кокаиновым баронам без боевиков обойтись было совершенно невозможно, они возникли здесь исторически, в результате борьбы за власть в южнобережных долинах. Когда надо было подавлять сопротивление соперничающих групп, бандитов, и недовольного местного населения, одновременно нищего, жалкого, и необыкновенно агрессивного, реакционного, проникнутого насквозь никому уже ненужными коммунистическими идеями, туманными мечтами о воссоздании бывшего Советского Союза и местными разнообразными фобиями, рожденными от местной сырости, безнадежности и идиотизма. Поскольку люмпенизация местного населения чудовищна и достигает в некоторых крымских долинах 50 – 70 % от всех жителей, то в боевики идут особенно охотно, ибо иных источников доходов у этой части населения, особенно в межсезонье, попросту нет. Идут в боевики также из чувства злобы и мести, иногда туманных, иногда вполне осознанных, ко всему необычному, чистому и яркому, в том числе и к той самой природе Крыма, среди которой они живут. С помощью боевиков кокаиновые бароны успешно подавили все местное протестное движение. В том числе экологическое, а также движение наиболее внятной части крымского населения против разорения Южного берега, и превращения его в одну сплошную и безликую кокаиновую плантацию местной коки: тянущиеся на десятки километров сплошные массивы безликих санаториев, домов отдыха, дач, и уродливых хибарок для отдыхающих.
Все это было построено на месте разрушенных византийских и генуэзских крепостей, храмов разных религий, дореволюционных дач в стиле ампир, старинных постоялых дворов, тысячелетних колодцев, заповедных рощ, баснословных пейзажей, зон старой татарской застройки, и прочее, прочее, что во имя торжества местного наркобизнеса пришлось разрушить, и чему нет числа. Это была война, война не на жизнь, а на смерть, и жертвами ее в маленьких южнобережных городах с населением в 20 – 25 тысяч человек стали тысячи местных жителей. Об этой войне практически ничего неизвестно, крымские горы, укрывающие долины со всех сторон, надежно заслонили выстрелы и жертвы этой войны ото всего остального мира. Но они были, причем в процентном отношении этих выстрелов и жертв было ничуть не меньше, чем жертв и выстрелов кокаиновых войн в Парагвае, Гондурасе, или Колумбии! Местные кладбища давно уже переполнены, и по площади приближаются к площади городов, а в некоторых южнобережных долинах вообще реальная жизнь временами перемещается на кладбища, и подчас невозможно сказать, где кончается нереальность жизни, и начинается реальность смерти. В процентном отношении боевики составляют не менее десятой части местного населения, и в любой момент количество их можно увеличить до 50 %, поставив под ружье каждого второго местного жителя. Нет сомнения, что в час «Х» южнобережные бароны это и сделают.
Чернь. Это все те, у кого нет возможности в больших масштабах выращивать местную коку – делать бизнес на отдыхающих. То есть учителя, врачи, массы иного местного полунищего, а зачастую и просто нищего населения, люмпены разного вида и образа жизни, бродяги, бомжи, одичавшие интеллигенты, еще пытающиеся держаться на плаву. Есть среди черни и нормальные люди, которые по каким-то причинам не смогли выбраться отсюда, не покончили с собой, не сошли с ума, не стали ни плантаторами, ни баронами, и вынуждены влачить ежедневное нищее существование, с зависть и злобой наблюдая за успехами других, более успешных слоев местного общества. Чернь в южнобережных долинах наиболее многочисленный класс, одновременно и жалкий, и агрессивный. Поскольку агрессией здесь пропитано все: и море, и горы, и воздух, и души людей, то агрессия черни равна агрессии боевиков, плантаторов, и баронов, вместе взятых. Все четыре класса местного населения великолепно дополняют один другого, и, кажется, идеально подходят для того вида бизнеса, который тут существует.
Отдыхающие, приезжающие на Южный берег Крыма, и привозящие сюда огромные деньги, определенный процент которых в виде налога идет государству, - всего лишь часть заработка местных баронов. Махинации с продажей земли, безудержный строительный бизнес, инвестиции в местные проекты, а также международный наркотрафик, по многим признакам проходящий именно через южнобережные долины, дают местным баронам дополнительный заработок, так что они свои законные 10 миллиардов долларов в год в любом случае получают. Это уравнивает их, как уже говорилось, с кокаиновыми баронами Латинской Америки, а наркотрафик и причастность к поставке кокаина в Украину, и дальше в Россию вообще делает родными братьями! Южноамериканский вариант для Южного берега Крыма утвердился всерьез и надолго, он стал частью общегосударственного бизнеса, и его изменить уже невозможно.
Чисто теоретически, при соблюдении определенных условий, на Южном берегу Крыма мог бы осуществиться Сицилийский вариант, когда в каждом местном городе был бы свой крестный отец, или один такой крестный отец был для всего Южного берега, и местные вассалы целовали бы его руку и клялись в вечной преданности и любви. Но это было возможно лишь в том случае, если бы коренное население Южного берега проживало здесь непрерывно в течении хотя бы нескольких сотен лет. Чтобы оно укоренилось здесь окончательно и навсегда, пустило вечные глубокие корни, обросло традициями, легендами, вековыми обычаями, любовью к своей прекрасной земле. Но нынешнее население Южного берега Крыма в большинстве своем состоит из нищих и обозленных люмпенов, не то что не любящих, но люто ненавидящих ту красоту, природу и историю, которые их окружают. Коренное население здесь множество раз депортировали, многочисленные войны, революции и завоевания сметали отсюда, словно цунами, все традиции, обычаи, и тех людей, которые им следовали. Ничего иного, кроме латиноамериканского варианта, варианта кокаиновых баронов, которым подчиняются плантаторы, боевики, и чернь, здесь быть просто не может. Это реальность, это проклятие географии, времени и истории, которые, соединившись вместе, дали то, что есть – кусок кокаиновой латиноамериканской страны, не то Колумбии, не то Мексики, не то Панамы, в составе нынешней Украины.
Пугающая похожесть на латиноамериканский вариант подтверждается еще и тем, что на Южном берегу Крыма активно действуют не менее десятка различных партизанских отрядов. Они в свое время или организовывались баронами для борьбы со своими соперниками, или возникали самостоятельно в крае с богатыми партизанскими традициями. Все они в той или иной мере контролируются или баронами, или иностранными спецслужбами, которые на Южном берегу действуют давно и необычайно активно. Прибавьте сюда иностранные военные базы (Черноморский флот), и пугающая похожесть на латиноамериканскую Панаму увеличится многократно!
Кокаиновые бароны не подчиняются никому: ни Украине, к которой они формально принадлежат, и в бизнес – структуры которой официально интегрированы, ни России, ни иному центру силы и власти. Они работают исключительно на себя самих. Наивная Россия, мечтающая об аннексии Южного берега Крыма, в случае осуществления своей заветной мечты получит такую проблему, которую решить будет в принципе невозможно. Это будет проблема не меньшая, чем проблема Чечни. И если Чечню в итоге, возможно, все же придется отпустить, то отпустить Южный берег Крыма, населенный в основном русскими, не удастся никогда, и этот уголок далекой отсюда Панамы сможет в будущем вообще изменить ситуацию в России, сделав ее саму кокаиновой страной Латинской Америки!
Кокаиновые долины Южного берега Крыма, как уже говорилось, существуют вне времени и вне пространства, во всяком случае, это не то время, которое существует в Украине, и не те пространства, на которых она расположена. Здесь происходят вещи поистине фантастические, ранее описывающиеся лишь в фантастических романах. К примеру, местные бароны, имеющие неограниченные денежные средства, начали менять историю и проводить эксперименты со временем. Для изменения истории организуются научные конференции, на которых приглашенные ученые, всячески обласканные и ублаженные, меняют историю местных городов. Что же касается экспериментов со временем, то его или отодвигают назад на несколько тысячелетий, или, ничуть не смущаясь, возвращают вперед, произвольно манипулируя датами возникновения местных населенных пунктов.
Нельзя сказать, что из Киева не видели проблем Южного берега Крыма, и не пытались их как-то решить. Президент Ющенко, к примеру, пытался остановить баронов тем, что посылал сюда комиссии Верховной Рады, которые наивно опрашивали местное население, не являются ли преступниками отцы южнобережных городов? Разумеется, деятельность этих комиссий была известна заранее – им никто ничего не сказал! Президент Янукович поступил более решительно и жестко: теперь в мэриях городов Южного берега Крыма рядом с мэрами и их заместителями сидят в отдельных кабинетах крепкие донецкие ребята, официально называемые представителями партии Регионов. Это все равно, как если бы в какой-нибудь мексиканский город, полностью контролируемый наркомафией, из столицы прислали нескольких энергичных молодых полицейских для наблюдения за местными порядками. Как бы круты эти ребята ни были, им ничего не удастся изменить. В городах с несколькими тысячами боевиков, с полностью подконтрольной милицией, прессой, радио и телевидением, с запуганным и знающим свое место населением они - абсолютно ничто. Они или интегрируются в местный кокаиновый бизнес, или спустя какое-то время, когда власть в Киеве переменится, тихо и мирно отбудут восвояси, и о них все забудут.
На данном историческом этапе есть все основания считать Южный берег Крыма совершенно особой зоной, непохожей ни на что ни в Украине, ни в России, которая, возможно, по глупости решит его аннексировать. Больше всего этот регион похож на типичную кокаиновую страну Латинской Америки, со всей бездной нерешенных проблем, чреватых чем угодно, от революции до гражданской войны. Регион, который в будущем может поколебать сами основы государства, которому он в данный момент принадлежит.

2011

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

АЛУШТА. ЗИМА 94 - ГО

1
Штормит. Летают чайки над водой.
Придавленное серым бытием
С пятном неясным призрачного солнца
Седое море тяжко бьется в буны.
В провалах волн какой-то странный лебедь:
Весь серый, в крапинах небесного дождя, –
Как часовой, оставленный на страже, –
Упорно мерит килем глубину,
То поднимаясь к самым небесам,
То опускаясь прямо в преисподню, –
Как будто хочет всех нас научить
Бесстрашию над пропастью во ржи.

2
На пятачке меж морем и почтамтом
Знакомый вернисаж привычных тем,
Два-три торговца, впаянных в пространство,
Торгующие всякой мелкой дрянью:
Значки, монеты, камушки из моря,
Рубли с портретом лысого вождя,
Ракушки, крабы, семечки и шишки.
Клиентов нет. Лишь нищий ветеран,
Назначенный с утра идти в филеры,
Хрипит, да ищет бдительно крамолу,
Но ощущает вдруг с тоской и страхом,
Как вечность подступает прямо к горлу.

3
Чуть выше корни лавра и акаций
Переплетаются и образуют кущи.
В них лепятся какие-то хибарки,
Сарайчики, клетушки для приезжих,
Татарские дома под красной кровлей
И тупики, ведущие к обрывам.
В оконных стеклах, мутных от туманов,
Мелькают сцены местной скучной жизни:
Горшки с геранью, пятна репродукций,
Куски обоев, полки, банки, лыжи,
Приткнутые в углу на антресолях,
И смысл которых есть мечта о бегстве.

4
Здесь жизни нет, здесь воздух скован льдом,
Здесь страх течет в извивах гибких улиц,
Впитавших кровь и блеск трех падших Римов,
Оставивших вокруг одни лишь камни,
Да жалкий остов башни Юстиана
В объятьях рук надломленных смоковниц.
Здесь все мертво, история ушла,
Уже ничто не может повториться,
И только стаи черные ворон
Кружат над богадельней трех миров, –
Обрывкам стилей, вкусов и страстей,
Придавленных к земле белесым небом.

5
Здесь хочется порой сойти с ума,
Покончить жизнь трагическим уходом,
Пить горькую, создать Четвертый Рим,
Слагать стихи, свершать открытья века,
Иль, затворясь в нетопленой мансарде,
Точить кинжал на Кесаря в столице.
Здесь ощущаешь вдруг себя Мессией,
Помазанным на новое величье,
Наследником империй, тронов, лавров,
Но понимаешь вдруг, что лавров нет,
А ты стоишь незначимой песчинкой
Над бездной, что разверзлась под тобою.

6
И бездна вдруг действительно приходит,
И острое желание бежать, –
Куда угодно, только б не остаться
В кошмаре снов, навеянных веками, –
Засасывает вмиг в водоворот,
В континуум эпох, времен, столетий,
Тебя, торговцев, лебедя, филера,
Владельцев лыж, мечтающих о снеге, –
На удивленье мирным водолазам,
Что опустились здесь в машине счастья,
И наблюдающих сквозь шлем паденье тел
Нелепых и не связанных причиной.

28.12.94 г.

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

ДЕМЕРДЖИ

1
Рогатая гора, нависшая, как рок,
Над временем и над моей судьбою,
Я, как дитя, стою перед тобою,
Как раб, принесший тягостный оброк.

2
Лукавая гора, поверенная снов,
Надежд моих и тайных устремлений,
Свидетельница тягостных решений,
И колебатель всех твоих основ.

3
Наперсница судьбы, подруга дней моих,
Пронесшихся так бурно и так чудно,
Ах, позабыть тебя совсем не трудно,
Но не могу забыть всех чар твоих!

4
Подруга милая, безумная гора,
Мы связаны с тобой теперь навеки,
Мы больше, чем друзья, мы – горы-человеки,
В рулетке дней смешные шулера.

5
Любовница моя, сладчайшая из грез,
В объятьях каменных я вновь от страсти
млею,
Пролил из-за тебя я много слез,
И снова, как тогда, от нежности немею.

6
Рогатая гора, привратница беды,
Смешны мне все твои злодейства и
уловки,
Бегу я от твоей обрушенной судьбы,
И чужды мне твои граненые обновки.

7
Проклятая, дешевая гора,
Обломки скал, осколки бывшей мощи,
Спаленные огнем таинственные рощи,
Величество твое – сплошная мишура.

8
И я один, и ты всегда одна,
Мы – две звезды на куполе вселенной,
Мы – песня дней и кубок пенный,
Налитый вновь, и выпитый до дна.

9
Сокровище небес, обитель красоты,
Пещера тайная с богатствами земными,
Волшебными дарами золотыми,
Безмолвный страж, бегущей суеты.

10
О шлюха дней, о панночка мечты,
Погибель тайная и тайное мученье,
Надежда без любви, и вера без
спасенья,
О воплощение коварной красоты!

11
Мы – два колодника у вечности в
плену,
Мы – два мазка на мировой картине,
Две пальмы на песке в далекой
Палестине,
Билета два в волшебную страну.

12
О Демерджи, последняя любовь!
Ты стала мне и женщиной, и музой,
В объятиях сладчайшего союза
Погибнем вместе, и воскреснем вновь!

7.02.2003г.

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

ЧАТЫР - ДАГ

1
Серебряный ларец, поднятый к небесам,
Души моей сиянье и отрада,
Мне больше ничего теперь не надо,
Спокойным и простым я стал и сам.

2
Седая прелесть пасмурного дня,
Немая тайна пепельного утра,
Небесные всполохи перламутра,
И ощущение пределов бытия.

3
Хранилище небесной чистоты,
Святое место ангельских собраний,
Отдохновенье после трудной брани,
И воплощение заветнейшей мечты.

4
Спокойное величие снегов,
Достоинство полдневного Востока,
Начало всех таинственных истоков,
И чуткий сон забывшихся богов.

5
Прибежище полдневной красоты,
Серебряные струи откровений,
Вместилище Божественных знамений,
И торжество вселенской простоты.

6
Червленое сиянье февраля,
Фантазия стремительных падений,
Подлунный мир заснеженных владений,
Волшебный сон хромого корчмаря.

7
Царь неба и земля, седой владыка гор!
Ты прежде века был, и прежде века будешь,
Ты мой порыв, конечно, не осудишь,
И снисходителен твой будет приговор!

5. 02. 2003г.

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

ЛУНА

1

Луна, как перст небесной длани,
Повисла в воздухе ночном,
Как силуэт бегущей лани,
Как страж, заснувший чутким сном.

2

Светило тьмы, избранница судьбы,
Грозящая неведомой бедою,
Тебя не трогают нижайшие мольбы,
И тщетно слёзы лить перед тобою.

3

Охотница за судьбами людей,
Крадущаяся в зарослях вселенной,
Царица бурь и благостных дождей
Висящая над жертвой вожделенной.

4

Загадка ночи, тайна бытия
Таинственная жрица наслаждений,
Мы двое в этом мире: ты и я,
В подводном сне чарующих видений.

5

Последнее прибежище огня,
Безумный вздох погаснувшего солнца,
Ты вновь поила муками меня,
Впитавшего тебя до треснувшего донца.

6

Любовница моя, царица грёз,
Дарительница тайных откровений,
Пришедшая ко мне надолго и всерьёз
Из вечной мглы мерцающих селений.

7

Мой вечный демон, посланный судьбой,
Терзающий меня под сводом ночи,
Я как агнец, распластан пред тобой,
Потупивши мольбой наполненные очи.

8

Исчадье ада, вестница беды,
Которая придёт, как ангел мщенья,
Разрушивший небесные сады,
Надмирную идею примиренья.

9

О кошка тьмы, о львица темноты,
Сидящая в засаде над землёю,
О чёрная пантера красоты,
Скользящая во мгле бесшумною змеёю.

10

Соединенье неба и земли,
Ажурный мост над пенною водою,
Последний звук, погаснувший вдали,
Последний вздох, подаренный судьбою.

11

Зачатье сна, объятие богов,
Которое тесней, чем свод вселенной,
Небесное прибежище снегов,
Подобие бесценной чаши пенной.

12

Луна судьбы, висящая как рок,
Невластная ни времени, ни тленью,
Пришедшая в положенный ей срок,
И ставшая твоей ночною тенью.

13

О дама ночи, посланная мне
В награду за мою былую нежность,
О красота, пришедшая извне,
О сказка, о судьба, о неизбежность.

14

О грудь земли, о чрево естества,
Впитавшее моё земное семя,
О воплощение вселенского родства,
Разъявшее предательское время.

15

Луна поэтов, призрак кораблей,
Плывущих в даль по бисеру вселенной,
Несущих весть о счастье и о Ней,
Моей любви, погибшей и нетленной.

16

О лоно сна, о дева красоты,
Раскинувшаяся на ложе неба,
О торжество небесной простоты,
О антипод дневного брата Феба.

17

Проклятая, дешёвая Луна,
Неясный свет в разрывах мутной пены,
Последняя бегущая волна,
Чуть слышный стон отчаянной измены.

18

О женщина небес, о нега тьмы,
О счастье ночи, длящееся вечно,
В котором существуем только мы,
Бредущие вперёд бездумно и беспечно.

19

Селена ночи, спутница тревог,
Спаси меня от ужаса дневного,
Дадим друг другу сладостный зарок,
И окунёмся в мир лобзанья неземного!

22.12.2003 г. – 12.01.2004 г.

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

ЯЛТА

Как Ялта в час рассвета молчалива,
Блестит и наряжается слегка,
И точно так же, сквозь нее, игриво,
Течет и извивается река.

Как горы в час заката непорочны,
Зеленою покрытые листвой,
И сосны, беспричинно и досрочно
Смыкают на холмах свой чудный строй.

Как ангел на крыле немой громады
Застыл от близости немерянной воды,
И облака его соседству рады,
Сдувая с крыш прозрачные следы.

Вот так и я, презрев ночной покой,
Брожу средь скал меж небом и землей.

31.01.2005г.

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

АЛУШТА

На седьмой версте,
На седьмой тоске,
У ветров в горсти,
В чистом вереске.

Поперек дорог,
Поперек тревог,
Там, где ходит Бог,
Там, где в поле стог.

В синеве небес,
В разноцветье трав,
Там, где правит бес,
Там, где ты неправ.

Там, где кончен бег
Вечных колесниц, –
Странный человек
В шорохе страниц.

Там, где плачь и стон,
Там, где кровь и боль, –
Холостой патрон,
Старая любовь.

Там, где ты всегда
Будешь лишь вторым,
Там, где навсегда
Ты неповторим.

В тайне синих вод,
В крике белых птиц, –
Вечный хоровод
Невозвратных лиц.

Невозвратных лет,
Невозвратных дней, –
Еле видный след
На песке ночей.

На бульваре тайн,
На аллее роз, –
Разноцветный рай
В зареве угроз.

На семи холмах,
На восьми верстах,
Там, где чистый прах,
Там, где вечный страх.

На виду у всех,
На исходе дня,
Дева для утех,
Сказка для меня.

На семи столбах,
На восьми замках,
В белых теремах,
В женских завитках.

Пьяная гульба,
Взгляд через века,
Белая изба,
Чистая доска.

На которой Бог,
Чертит письмена, –
Выйди за порог,
Встретится она.

Та, с которой быль
Кажется ясней,
Та, с которой был
Ты в чудесном сне.

В гробовой тиши,
В парафразе фраз,
Моцарт, напиши,
Реквием о нас!

О тебе и мне,
О хромой судьбе,
О прекрасном сне,
О былой борьбе.

Город на показ,
Город на сейчас,
На чужой заказ,
На последний раз.

Город на песке,
Город на крови,
Город на тоске,
город на любви.

Там, где я любил,
Там, где ты прошла,
Где тебя забыл,
Где любовь ушла.

В чаше вечных дней,
В пене белых струй,
Та, что всех родней, –
Вечный поцелуй.

В тишине лесов,
В разговоре рек,
Ходит среди снов
Вечный человек.

Там, где милый край,
Там, где птичий грай,
Где всегда раздрай, –
Там, где красный рай.

Это ходишь ты,
Это ходим мы, –
В шорохе листвы,
В тишине зимы

У тоски в плену,
У беды в горстях, –
Вспоминай войну
На чужих костях

Вот и весь рассказ
О прекрасном сне, –
Торопливый сказ
О былой весне.

О чудесном дне,
О чужой красе,
О былой войне,
О твоей косе.

Город чистых снов,
Город страшных войн,
Крепость всех основ,
Вековечный вой.

Тайна старых слов,
Грустный парадиз,
Мати городов,
Солнечный каприз.

Ты моя судьба,
Ты моя тоска,
Вечная борьба,
Вечная река.

Лета дней моих,
Где хромой Харон
Сочиняет стих
Вечных похорон.

2.08.2004г.

С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В



М О Я П Р Е К Р А С Н А Я М О Л Ь

сказка для театра


В сказке описывается царство, которое разоряет неизвестно откуда взявшаяся
М о л ь, зародившаяся не то от сырости, не то от экспериментов в секретных
военных лабораториях. Пожрав все в государстве, М о л ь подступает к столице,
и начинает ее осаду, требуя в качестве дани сто бочек с червонцами, один
сундук с бриллиантами, и царскую дочку в придачу. Когда Ц а р ь отвергает
ультиматум, М о л ь штурмом берет город, и заставляет самодержца выполнить
свои условия. Кончается, правда, все хорошо, Ц а р я отправляют в отставку,
П р и н ц е с с а женится на У ч е н и к е З в е з д о ч е т а, а М о л ь отбывает
восвояси искать счастье в других странах.


М о л ь.
Ц а р ь.
П р и н ц е с с а.
У ч е н и к З в е з д о ч е т а.
П е р в ы й С о в е т н и к.
В т о р о й С о в е т н и к.
М и н и с т р Ф и н а н с о в.
В о е н н ы й М и н и с т р.
Г е р о л ь д.



Действие сказки происходит во дворце Ц а р я, государство которого разоряет
неизвестно оттуда взявшаяся М о л ь. Она уже сожрала половину страны, и
подступила под стены столицы, разорив все окрестные деревни, пожрав весь
скот и всех людей, вместе с их домами, хозяйственными постройками, стогами
сена, и прочее. Аппетиты М о л и не знают границ, она присылает Ц а р ю
ультиматум, нацарапанный корявой и наглой лапой на обрывке какой-то
бумаги, в котором требует отдать ей сто бочек золотых монет, один сундук
отборных бриллиантов, а заодно и царскую дочь, на которой М о л ь
намеревается жениться. Ц а р ь и все его окружение в ужасе, они не знают, что
отвечать зарвавшейся и обнаглевшей М о л и, которая непрерывно стучит в
ворота города, и требует от царя немедленного ответа, грозясь перейти к
решающему штурму. Ц а р ь сидит на троне, и требует совета от своих
приближенных.

Ц а р ь (прислушиваясь к страшным ударам в ворота города). Что это за страшные
звуки?
П е р в ы й С о в е т н и к. Это, государь, обнаглевшая Моль, которая пожрала уже
половину твоей страны, бьет своей лапой в ворота города, и требует впустить
ее внутрь!
Ц а р ь. Неужели она уже разорила половину страны?
П е р в ы й С о в е т н и к. Не просто разорила, о государь, но пожрала, вместе с
домами, стогами сена, дворовыми постройками, малыми и большими местечками,
людьми, скотом, и даже, прости меня, мерзкими амбарными крысами. Амбары с
зерном она тоже, мой государь, пожрала, и теперь, когда ей стало нечего есть,
подступила под стены столицы, надеясь в ней поживиться всем, чем ты,
государь, владеешь и дорожишь!
Ц а р ь (вздымая руки вверх). О ужас, о наказание небес! Но откуда взялась эта
наглая Моль? Есть ли у вас, мои верные советники, какое-нибудь мнение на
сей счет?
В т о р о й С о в е т н и к. Моль безусловно, о мудрый царь, родилась от сырости,
ибо подобные мерзкие насекомые, вкупе с комарами, мухами и блохами, а
также тараканами и жуками, могут рождаться не иначе, как от сырости!
Ц а р ь. А неужели у нас в государстве сыро? я слышал, что нас в прошлом году
поразила страшная засуха!
В т о р о й С о в е т н и к. Это, государь, было в прошлом году; а в этом
непрерывно с утра до вечера лил дождь, и люди, вместо того, чтобы ходить по
улицам и проселочным дорогам, катались по ним на лодках, словно, извините
меня, по искусственным рекам и озерам. Вот в этих-то реках и озерах и
зародилась от сырости Моль, ибо больше ей не от чего было появиться на свете!
П е р в ы й С о в е т н и к (выбегая вперед). И не от сырости вовсе и не от воды
зародилась ужасная Моль, ваше величество, а от экспериментов в иностранных
военных лабораториях! Вы, не слушайте, ваше величество, этого глупого Второго
Советника, он ничего путного вам не скажет! он во время дождя, о котором
только что говорил, спрятался в самой высокой башне города, и не выходил
оттуда, думая, что начался Всемирный Потоп; так испугался этого дождя, что
весь покрылся плесенью, словно головка старого сыра, и его чуть не съели
голодные мыши. Моль, ваше высочество, зародилась в секретных лабораториях
сопредельных государств, это их тайное оружие, которое они не смогли
контролировать, и которое случайно вырвалось на свободу!
В т о р о й С о в е т н и к (выбегая вперед). Не слушайте, государь, этого
завравшегося Первого Советника, он вам такого расскажет, что у вас уши завянут
от этого вранья! Он, между прочим, в недавнюю засуху, когда погорели вокруг
столицы все луга и леса, уехал срочно лечиться в одно из сопредельных с нами
государств, и там, очевидно, наслушался этих баек про вражеские секретные
лаборатории. На самом деле ничего секретного в появлении Моли нет, она
наша, отечественная, и зародилась от нашей отечественной сырости во время
недавних дождей, которые залили водой половину нашей страны!
П е р в ы й С о в е т н и к (выбегая вперед). Я поражаюсь, о государь, тому потоку
невежества и клеветы, который льется из уст этого наглого Второго Советника!
он безусловно, о государь, не советник, а шарлатан, и его надо немедленно гнать
из города в шею на съедение зарвавшейся Моли! Может быть, съев этого жирного
Второго Советника, она наконец-то наестся, и отступит от нашей столицы! А
Моль, государь, родилась в секретных лабораториях!
В т о р о й С о в е т н и к (выбегая вперед). Нет, государь, это я поражаюсь безумию
и никчемности этого так называемого Первого Советника! если бы ты, о царь,
отдал его на съедение Моли, она бы наверняка подавилась этой долговязой
оглоблей, и отступила от нашей столицы! а Моль, вне всякого сомнения,
зародилась от сырости!
П е р в ы й С о в е т н и к (отталкивая В т о р о г о). Нет, в секретных лабораториях!
В т о р о й С о в е т н и к (отталкивая П е р в о г о). Нет, от сырости!
П е р в ы й С о в е т н и к (топая ногой). Нет, в секретных лабораториях!
В т о р о й С о в е т н и к (топая ногой). Нет, от сырости!

Слышатся глухие удары в городские ворота.

Ц а р ь (вскакивая с трона, в свою очередь топая ногами). Замолчите оба, иначе в
сей же момент прикажу отдать вас на съедение голодной Моли! Быть может, она
после этого или наестся окончательно, или подавится вами, и отступит от нашей
столицы! Не можете ничего путного посоветовать, так хоть молчите, и не
мешайте вашему государю думать горькую думу!

Садится на трон, и задумывается, подперев щеку ладонью.
Опять слышатся глухие удары в городские ворота, а затем страшный вой.

Ц а р ь (вскакивая с трона). Что это за вой?
П е р в ы й С о в е т н и к (склоняясь в поклоне). Это, очевидно, ваше величество,
воет голодная Моль. Она таким образом, ваша светлость, напоминает о том, что
голодна, и что ей надо дать что-нибудь скушать!
Ц а р ь (возмущенно). Какая наглость! Выть в то время, когда государь думает
горькую думу, и прерывать его на самом интересном месте! Я уже почти
додумался до того, как нам совладать с этой наглой Молью, но меня прервали
на самом интересном месте!
В т о р о й С о в е т н и к (высовываясь вперед, льстиво). У царя – батюшки все
места интересные! Царь – батюшка всегда додумывается до чего-нибудь
интересного!
Ц а р ь (строго, грозя пальцем). Не льсти царю, а не то скормлю оголодавшей Моли!
от вас, советников, никакого проку, кроме лести; вы только и умеете, что
угождать, да подхалимничать, а умное слово сказать не можете! Где у нас
Военный Монистр?
В о е н н ы й М и н и с т р (выходя вперед строевым шагом). Я здесь, ваше
величество!
Ц а р ь. Отвечай сей же час, подлец, почему войска не остановили Моль на
дальних подступах к нашей столице?
В о е н н ы й М и н и с т р. Так это того, ваше величество, неясно ведь было: наша
ли это Моль, отечественная, или засланная к нам иностранными разведками.
Ежели бы точно было известно, что она заслана из-за рубежа, то можно было
вдарить атомной бомбой по этому самому зарубежью, чтобы не засылали кого не
надо; а ежели она все же своя, родная, и зародилась, как многие говорят, от
отечественной сырости и разгильдяйства, то ее как бы и трогать не надо,
поскольку сырости и разгильдяйства у нас хватает, и чего только не родится от
них; клопы, к примеру, или, ваше величество, блохи. Ну а теперь, пока судили
да рядили, атомной бомбой жахнуть уже нельзя, поскольку накроем самих себя,
то есть, прошу прощения, тебя, царь – батюшка, и твою золотую столицу!
Ц а р ь (вскакивая с трона, топая ногами). Подлец, идиот, фанфарон, солдафон,
лошадиная морда! только и умеешь, что военные парады закатывать, да награды
себе и мне вешать на грудь! не знаю, как у тебя, а у меня грудь уже давно не
вмещает всех этих наград! одних звезд героя нашей страны восемь штук на меня
повесил, а что мне толку от этих звезд, если Моль вот – вот залезет в город, и
лишит меня моего законного трона!?

Открывается дверь, и в тронный зал вбегает Г е р о л ь д.

Г е р о л ь д. Ваше величество, Моль перестала штурмовать ворота, и полезла вверх
по городской стене!
Ц а р ь (удивленно). Полезла вверх по городской стене? и как высоко ей удалось
забраться?
Г е р о л ь д. К сожалению, достаточно высоко; она одолела уже половину!
Ц а р ь (военному М и н и с т р у). Вот видишь, подлец, Моль уже взобралась на
половину стены, а ты до сих пор не смог организовать оборону! Немедленно
ступай на городскую стену, и сбрось это насекомое вниз! пусть упадет со
стены, и сломает себе шею!
В о е н н ы й М и н и с т р (со страхом). А может, ваше величество, подождать,
пока она одолеет всю стену, и уже потом сбросить ее с самого верха? Чем выше
залезешь, тем больнее падать, мой государь!
Ц а р ь (кричит). Это мне, подлец, будет больно падать, когда проклятое насекомое
сбросит меня с моего трона! сей же момент отправляйся на стену, и вместе с
вверенными тебе войсками сбрось насекомое вниз! и Герольда с собой
прихвати, пусть информирует меня о ходе военной баталии!
В о е н н ы й М и н и с т р. Слушаюсь, господин главнокомандующий!
(Г е р о л ь д у.) За мной, шагом марш! мы покажем этому насекомому, где раки
зимуют!

Строевым шагом вместе с Г е р о л ь д о м покидает тронный зал.

Ц а р ь (облегченно). Ну вот, ушел, солдафон неотесанный, никакой пользы от
него, один лишь рост военных расходов! каждый день клянчит деньги то на
танки, то на ракеты, то на атомные бомбы, а как дойдет до дела, толку от всего
этого пшик! то танки завязнут в грязи, то ракеты полетят в другую сторону, то
атомные бомбы не желают взрываться, и их приходится отдавать детям вместо
игрушек; а после говорят, что страна у нас милитаризуется, и дети становятся
агрессивными еще с детства! а как же им не быть агрессивными, если они с
материнским молоком впитывают радиацию, и вместо погремушек и оловянных
солдатиков играют атомными бомбами! а ты что скажешь на это, министр
финансов?
М и н и с т р Ф и н а н с о в (выступая вперед, льстиво). Конечно, ваше величество,
вы совершенно правы, дети отбились от рук, и их надо пороть; а что касается
расходов на армию, то они непомерны, и сравнимы разве что с расходами на
иллюминацию во время великих праздников; таких, как десятилетие восшествия
на трон вашего величества и совершеннолетия вашей любимой дочери!
Ц а р ь (удивленно). Неужели расходы на иллюминацию так велики?
М и н и с т р Ф и н а н с о в (льстиво). К сожалению, ваше величество, или, вернее
сказать, к счастью, это действительно так! только лишь в прошлом году на
иллюминацию потрачено двадцать бочонков отборных золотых монет и пять
шкатулок с бриллиантами; и столько же стоило совершеннолетие нашей
любимой принцессы, которое страна отпраздновала всего лишь месяц назад!
но это расходы оправданные, и их можно компенсировать новым налогом,
таким, как налог на воздух, на падение с неба звезд, или, к примеру, на счастье
жить в одну эпоху с вашим величеством!
Ц а р ь. Может статься, что новые налоги в государстве будет собирать кто-то
другой!
М и н и с т р Ф и н а н с о в (философично, неожиданно для себя самого). Цари
приходят и уходят, а налоги в государстве существуют всегда!
Ц а р ь (подозрительно). На что ты намекаешь?

М и н и с т р Ф и н а н с о в не успевает ответить, поскольку опять слышится рев
М о л и, а следом за этим в дверь вбегает Г е р о л ь д с клочком бумаги в руках.

Г е р о л ь д (подавая бумагу Ц а р ю). Ваше величество, Моль проползла вверх еще на
несколько метров, и прямо в воздухе нацарапала вот на этой грязной бумажке свой
ультиматум!

Подает Ц а р ю ультиматум М о л и.

Ц а р ь (рассматривает бумажку). Как нацарапала, чем нацарапала?
Г е р о л ь д . Своей мерзкой лапой прямо в воздухе нацарапала, государь! и заявила,
что когда она одолеет стену и вступит в город, все ее требования должны быть в
точности выполнены! иначе, мол, сожрет всех без разбора и без соли, и первого
тебя, царь – батюшка, как самого главного, и несущего за все персональную
ответственность!
Ц а р ь. Какая наглость, еще не успела вступить в город, а уже предъявляет свой
ультиматум! (Опять смотрит в бумажку.) Итак, посмотрим, что она тут
нацарапала?

Вертит бумажку и так, и сяк, ничего не понимает, и отдает ее М и н и с т р у
Ф и н а н с о в.

На, почитай, я что-то не разберу ничего, у меня от всех этих событий круги перед
глазами, и страшная иллюминация в голове!
М и н и с т р Ф и н а н с о в (берет бумажку в руки, также вертит ее туда и сюда).
Требует от вас, государь, проклятое насекомое в качестве компенсации за
причиненные ему неудобства сто бочонков отборных золотых монет и один
сундук отборных бриллиантов, а также руку принцессы, поскольку она уже
достигла совершеннолетия. В противном случае грозится сожрать вас и всех
остальных, а столицу разорить, предав ее огню и мечу!
Ц а р ь (испуганно). Нет, нет, меня жрать не надо, я не для этого родился на свет!
скажи мне, мой верный министр финансов, есть ли у нас в наличии эти самые
сто сундуков отборных золотых монет и один сундук с бриллиантами, как и
требует проклятая Моль?
М и н и с т р Ф и н а н с о в (виновато). К сожалению, нет, государь, все золотые
монеты и все бриллианты ушли на иллюминацию и пиры по случаю вашего
персонального юбилея и на совершеннолетие принцессы, а оставшиеся пришлось
отдать военному министру на его бесполезные побрякушки. В настоящее время
царская казна пуста, и ничем заплатить проклятому насекомому мы не можем!

Слышится близкий стук и оглушительный рев.
Вбегает Г е р о л ь д.

Г е р о л ь д (запыхавшись). Государь, Моль взобралась на городскую стену, и сейчас
движется по направлению к дворцу, пожирая по пути доблестных защитников
вашей столицы! движется, наглая, и ревет во всю глотку, так что все приборы
связи выходят из строя, и даже «SOS» послать в сопредельные и теоретически
дружественные нам государства мы не можем!
Ц а р ь. Разводите костры, и посылайте «SOS» сигнальными дымами!
Г е р о л ь д. Пробовали, государь, но нечем разводить костры, все дрова были
потрачены на то, чтобы растапливать смолу и свинец, и лить их сверху на голову
моли!
Ц а р ь. И что же, хорошо лили?
Г е р о л ь д. Хорошо, государь, да что проку, ей эти смола и свинец пустая забава!
ее, похоже, ничем не взять, разве что заговором каким-нибудь, или обманом!
Ц а р ь (всплескивая руками). Да как же обмануть это проклятое насекомое, если оно
уже в столице, и его не берут ни смола, ни свинец! Ладно, беги, разведай
обстановку, и сей же момент сообщи о продвижении Моли!

Г е р о л ь д убегает.
Опять слышатся ужасающие вой и рев.

П е р в ы й С о в е т н и к. Пора, государь, спасаться! Спустимся по веревочной
лестнице с восточной стены, а дальше на лодке через реку, и в сопредельные
страны, просить политического убежища!
В т о р о й С о в е т н и к. Без денег в сопредельных странах нечего делать!
придется смириться, и просить милости у страшного насекомого!
Ц а р ь (философски). Вот так рушатся царства, воздвигнутые на века! а сколько
славных проектов было задумано у меня, которые уже не удастся осуществить!
во-первых, проект о счастье всех граждан страны, и о снижении налогов на
женские прически и мужские усы! не осуществится уже и проект о
строительстве подземного дворца развлечений, куда бы раз в год пускались все
жители и гости столицы; и проект о даровании каждой матери титула младшей
жены царя; и многое другое, что рушится уже на глазах, и что осуществить
никогда не удастся; через несколько минут сюда ворвется ужасная Моль, и все
вы ( кивок в сторону п р и д в о р н ы х) будете служить другому государю;
если, конечно, вас не съедят сегодня за ужином, или завтра за завтраком! эх,
жизнь моя царская горькая! одно средство теперь – застрелиться, чтобы не
видеть собственного позора!

Сидит на троне, обхватив руками голову, и скорбит, раскачиваясь из
стороны в сторону.

И потом, отдать собственную дочь в жены этому проклятому насекомому – какое
родительское сердце не разорвется от этого!? Нет, решено, только лишь
стреляться, чтобы не видеть собственного позора! немедленно подать мне
пистолет!

В т о л п е п р и д в о р н ы х смятение и смущение.
Вперед выходит У ч е н и к Зв е з д о ч е т а.

У ч е н и к З в е з д о ч е т а. Ваше величество, позвольте мне, ученику звездочета,
сказать несколько слов, которые, возможно, укрепят вашу волю и вселят
уверенность в будущем! Не все потеряно, государь, и надежда еще существует,
хотя, признаться, ее не так уж и много!
Ц а р ь (вскидывая голову). Ученик Звездочета говорит мне о надежде? А где же
сам Звездочет?
У ч е н и к З в е з д о ч е т а. Самого Звездочета, ваше величество, вы велели казнить
три дня назад за то, что он предсказал вашему царствию страшные бедствия, а
вам самим – скорую смену профессии. Я его ученик, который в отсутствии
придворного Звездочета вынужденно заменяет учителя. Я, ваше величество,
составил новый астрологический прогноз, который утверждает, что спастись
вам все-таки можно, хотя профессию придется сменить!

Подает Ц а р ю пергамент с его гороскопом.

Ц а р ь (принимая пергамент). Что это такое?
У ч е н и к З в е з д о ч е т а. Это, ваше величество, ваш персональный гороскоп, в
котором сказано, что спасение возможно лишь в одном случае – если вы
сдадитесь на милость победившей Моли! пусть проклятое насекомое занимает
ваш трон, пусть женится на вашей дочери, пусть даже какое-то время вы будете
у нового государя мальчиком на побегушках, но потом все изменится самым
чудесным образом! и для вас, и для принцессы, и для всех остальных.
Ц а р ь (подозрительно, с надеждой). А ты не врешь?
У ч е н и к З в е з д о ч е т а. Как можно, ваше величество, я дорожу своей
репутацией, и надеюсь в будущем занять место придворного Звездочета! и, кроме
того, так говорят звезды!
Ц а р ь (вздыхая). Ну что же, раз так говорят звезды, то делать нечего, придется
сдаваться на милость победителя! Сто бочонков с золотыми монетами и один
сундук с бриллиантами я ему отдать не могу, а выдать за него дочь, очевидно,
придется! Эх, судьбина наша царская горькая, последнего сокровища лишаюсь
на старости лет! (Кричит.) Принцесса, принцесса, немедленно предстать пред
царские очи!

Открывается дверь позади трона, и входит П р и н ц е с с а.

П р и н ц е с с а. Я здесь, батюшка!
Ц а р ь. Садись, дочь моя, по правую руку от своего отца, и слушай внимательно,
что я тебе буду говорить! времени мало, поэтому внимай каждому моему
слову!

П р и н ц е с с а садится на меньший по размеру трон с правой стороны от
Ц а р я, и внимательно слушает.

Ц а р ь. О дочь, настали трудные времена! через несколько мгновений в эти покои
ворвется ужасная Моль, и с моим царствованием, возможно, будет покончено
навсегда! не знаю даже, останусь ли в живых, и поэтому даю тебе последний
родительский наказ!
П р и н ц е с с а (скромно склонив голову). Я слушаю, батюшка!
Ц а р ь. Это хорошо, что ты такая скромная и послушная, тем легче тебе будет
выполнить мой царский и отцовский наказ. Надлежит тебе, о царская дочь,
выйти замуж за ужасное насекомое, именуемое Молью, зародившееся то ли от
отечественной сырости, то ли вообще неизвестно где. Становись его законной
женой, ибо так хотят небесные звезды, и во всем слушайся этого молодого
человека (показывает на У ч е н и к а З в е з д о ч е т а), который предсказывает
всем нам счастливый конец; на сегодняшний день это твой единственный
советник, ибо от остальных советников (смотрит на п р и д в о р н ы х) проку
немного, и надеяться на них нельзя. На сем, любезная дочь, кончаю, ибо чую
приближение страшной развязки!
П р и н ц е с с а (с интересом взглянув в сторону У ч е н и к а З в е з д о ч е т а,
склонив голову в сторону Ц а р я). Повинуюсь вашей воле, батюшка!

Дверь открывается, и вбегает запыхавшийся Г е р о л ь д.

Г е р о л ь д. Ваше величество, Моль вступила на дворцовую площадь, организуйте
оборону дворца!
Ц а р ь (безнадежно). Поздно, мой милый, что-либо организовывать, покоримся
судьбе и воле небес!

Вздымает руки к небесам.
Вбегает раненый и покрытый пылью В о е н н ы й М и н и с т р.

В о е н н ы й М и н и с т р. Все кончено, мы проиграли, спасайся, кто может!

Мечется по сторонам, ища, где можно спрятаться.
Слышатся тяжелые шаги, в дворцовую залу входит увешанная оружием и
закованная в латы М о л ь.

М о л ь (страшным голосом). Который тут Царь, выходи на честный бой!

Угрожающе поднимает над головой меч.
Ц а р ь пугается, сбрасывает с головы корону, и прячется за свой трон.
У ч е н и к З в е з д о ч е т а одевает на голову царскую корону, и обращается
к М о л и.

У ч е н и к З в е з д о ч е т а. Уважаемая госпожа Моль, приветствую вас под
сводами этого дворца, и предлагаю на правах победителя занять царский трон!

М о л ь подозрительно смотрит на л ж е - ц а р я, но все же нехотя садится на
трон, продолжая угрожающе сжимать в руке меч.

У ч е н и к З в е з д о ч е т а. Склоняю перед вами, отважная завоевательница, свою
голову, и отдаю эту золотую корону, которая находилась на моей голове целых
десять незабываемых лет! царствуйте, блистательная госпожа Моль, вместо
меня, владейте всем и в этом дворце, и в этой разоренной вами столице, и в
самом разоренном вами государстве, а о честных боях на время забудьте! Какие
честные бои между победителем и побежденными? Все честные бои уже в
прошлом, а сейчас, сиятельная Моль, настало время вашего царствования,
время новых свершений и милости к побежденным!
М о л ь (недовольно, принимая царскую корону и одевая ее себе на голову). Я Моль
свирепая, я не милую побежденных!
У ч е н и к З в е з д о ч е т а. Все так, госпожа Моль, все так, но станьте выше
ваших свирепых принципов, и заново взгляните на себя и на всех тех, кого
вы победили! зачем сражаться с теми, кто и так находится у ваших ног? зачем
показывать свою свирепость и свое людоедство? Милосердия прошу я у вас,
милосердия, а взамен готов выполнить все требования, изложенные в
ультиматуме, написанном на клочке грязной бумажки!
М о л ь (недовольно). В пылу боя не до чистоты официальных посланий! А что
касается ультиматума, то я не шучу, и хотела бы получить все сполна, и
прямо сейчас!

Опять угрожающе поднимает кверху свой меч.

У ч е н и к З в е з д о ч е т а (успокаивающе). И получите, госпожа Моль, и
получите все до последнего пфеннига, рублика, доллара, тугрика и полновесного
золотого червонца! Все, что есть в закромах нашего государства, теперь
принадлежит вам, и вы вправе распоряжаться им по своему усмотрению и по
своей собственной воле!
М о л ь. И принцессу тоже хочу взять себе в жены!
У ч е н и к З в е з д о ч е т а (очень мягко). А для какой цели, если не секрет, хотите
вы это сделать?
М о л ь. Я Моль одинокая, неустроенная, скитающаяся по разным странам, и потому
хотелось бы мне пожить жизнью домашней, оседлой, и человеческой. Хочется
мне, одинокой Моли, любви, хочется ласки и нежности, желаю я завести малых
детушек, которые бы называли меня мамой, гладили по голове, и вызывали во мне
положительные эмоции. Одним словом, желаю я, одинокая Моль, любви, и по
этой причине беру в жены принцессу!
У ч е н и к З в е з д о ч е т а. Так-то оно так, госпожа Моль, так-то оно так, любовь и
все такое прочее, это, конечно, прекрасно, в том числе и детушки, ползающие у
ваших ног, и называющие вас своей мамой, но в связи с этим возникает одна
маленькая неувязочка!
М о л ь (подозрительно). Какая еще неувязочка?
У ч е н и к З в е з д о ч е т а. А такая, госпожа Моль, что вы, хоть и победительница,
но все же существо женского полу, и принцесса тоже вроде бы как женщина; а у
двух женщин, сколько бы их не женили одна на другой, и сколько бы ни
праздновали их свадьбу, дети родиться не могут! Ежели бы, к примеру,
принцесса была не принцессой, а принцем, то тогда бы все было иначе, и вы бы
моли выходить за него замуж. А за принцессу замуж выйти нельзя, на ней можно
только жениться!
М о л ь (она поражена). Правда?
У ч е н и к З в е з д о ч е т а. Истинная правда, госпожа победительница, истинная
правда! Нельзя женщине жениться на женщине, ибо от такой любви ничего не
родится, и, выходит, вы завоевывали нашу страну совершенно напрасно! не
найдете вы здесь себе малых детушек, которые бы величали вас своей мамой,
не найдете любви и сочувствия, а найдете разве что червонцы с бриллиантами,
да и то не сейчас, а попозже, когда мы немного отдышимся, и лет через десять,
а может и больше, выполним все ваши требования. Если, конечно, инфляция их
не съест!
М о л ь (обескуражено). Так что же мне, несчастной Моли, делать, ведь так хочется
любви и простого человеческого счастья!
У ч е н и к З в е з д о ч е т а. А искать их, госпожа Моль, искать, но не у нас, а в
сопредельных с нами странах; в которых, между прочим, у тамошних царей есть
законные наследники, мужского полу. То есть принцы. Вот на них и женитесь, и с
ними заводите своих малых детушек. Они, между прочим, и любовь вам подарят.
Если, конечно, вы им понравитесь!
М о л ь (смущенно). А нельзя ли спросить у вашей принцессы, нравлюсь я ей, или
нет?
У ч е н и к З в е з д о ч е т а. Отчего же нельзя, спрашивайте; да она и сама, как я
вижу, готова вам что-то сказать.

П р и н ц е с с а, сидящая все это время на малом по размеру троне рядом с
М о л ь ю, поворачивается к ней, и гладит рукой сначала по латам, а потом
по щеке.

П р и н ц е с с а (нежно). Моя любимая Моль, вы покорили меня своим мужеством
и отвагой, и, будь вы мужчиной, я бы с радостью вышла за вас замуж! Мне ведь
тоже, как и вам, хочется нежности и любви, а в этих латах вы напоминаете мне
известных героев, таких, как Александр Македонский, или Ричард Львиное
Сердце! Но, к сожалению, наш союз не принесет счастья ни вам, ни мне. Ищите
счастье на стороне, моя любимая Моль, а нашу страну оставьте в покое!

Опять гладит по латам и по щеке крайне смущенную М о л ь.

М о л ь (устало). Неужели опять война, неужели опять в поход? и все ради любви!
У ч е н и к З в е з д о ч е т а. Что делать, госпожа Моль, за любовь надо бороться!
советую вам, не теряя времени, вновь отправляться в поход, и завоевывать
любовь и ласку в других государствах! А здесь, прошу прощения, вы
ни любви, ни ласки не дождетесь; здесь одно разорение и одна сырость, от
которой, говорят, вы и зародились!
М о л ь. Тайна моего рождения покрыта мраком, и держится в строжайшем
секрете! может быть, и от вашей сырости зародилась, а может быть, и от чужой,
сейчас это неважно, сейчас о любви надо подумать! ведь выше любви,
надобно вам знать, нет вообще ничего в этом мире; и все войны, в том числе
и нынешняя, начинались во имя любви!
У ч е н и к З в е з д о ч е т а (очень вежливо). Вам виднее, госпожа Моль, вы нынче
здесь самая главная!
М о л ь (строго). В том-то и дело, что самая главная! И посему хочу сей же час
женить у вас кого-нибудь одного на другом, а потом сразу же отправиться в поход
на сопредельные страны!
У ч е н и к З в е з д о ч е т а. Как кстати это ваше желание, как кстати! жените меня,
если можно, вот на этой милой девушке (показывает на п р и н ц е с с у), между
прочим, принцессе данного царства! ибо я вовсе и не царь, а скромный ученик
звездочета, принявший в критической ситуации на себя тяжкие обязанности
главы государства!
М о л ь. А где же сам царь?
Ц а р ь (виновато выходя из-за трона). Здесь я, страшная победительница, здесь, и
мне очень стыдно за то, что я не смог выполнить до конца своих царских
обязанностей! слагаю с себя корону, и отрекаюсь в пользу ученика звездочета!
пусть ныне правит вместо меня, и берет в жены принцессу; ежели, конечно, вы,
госпожа Моль, не против!
М о л ь. Я не против, ведь меня ждут дальние страны, новые сражения, и новая
любовь! а в вашей стране мне больше делать нечего! Объявляю ученика
звездочета и принцессу мужем и женой, и повелеваю новому царю занять место
на троне!

Встает с царского трона, передает корону У ч е н и к у З в е з д о ч е т а.
У ч е н и к З в е з д о ч е т а одевает корону и занимает царское место.

Ц а р ь (жалобно). А что будет со мной?
М о л ь. А что с тебя взять, проигравший сражение царь? ведь, насколько я
понимаю, ты не можешь даже выплатить мне контрибуцию в размере ста бочек
червонцев и одного сундука с бриллиантами!
Ц а р ь (виновато). Да, это так, все деньги потрачены на иллюминацию и юбилеи!
М о л ь (строго). Вот потому ты и проиграл эту войну! Повелеваю тебе занять
должность придворного звездочета, и, подучившись немного, предсказывать
новым правителям удивительные свершения в их долгом царствовании!
Ц а р ь (склонив голову). Повинуюсь, госпожа Моль!
У ч е н и к З в е з д о ч е т а. Мудрое решение. Я же, со своей стороны,
обязуюсь отрубить новому звездочету голову, если его прогнозы будут
ошибочны, или чем-то не понравятся нам, царским величествам! (С любовью
глядит на П р и н ц е с с у.)
П р и н ц е с с а. Но поскольку это все же бывший царь, и к тому же мой отец, то
мы в случае ошибочных прогнозов заменим ему казнь почетной ссылкой
куда-нибудь в отдаленную сельскую местность. Пусть разводит там пчел, и
вспоминает о своем былом величестве и могуществе!
М о л ь (громовым голосом). Да будет так! Ухожу в поход в поисках нового
счастья и новой любви! И горе тем странам и государствам, которые откажут мне
в этом!

Строевым шагом покидает дворец.

К о н е ц

2011

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

СУДЬБА МОЯ - РОССИЯ

Судьба моя – Россия,
Мой отчий дом – Москва,
И сколько ни проси я, –
Себя не пересилить, –
Не скрыться от родства!

Мне трудно жить на свете,
Но только до тех пор,
Пока России дети, –
Сережи, Гали, Пети, –
Не скажут мне в упор:

«Спасибо, милый дядя,
За то, что ты живешь,
И сказки сочиняешь,
И всех нас удивляешь,
И песенки поешь!

Живи как можно дольше,
И сочиняй скорей
Истории про зайцев,
Про чукчей, про ногайцев,
Про леших и зверей!»

И я живу на свете,
Катясь то вверх, то вниз, –
На голубой планете, –
Ведь всей России дети
Мне подарили жизнь!

12.12.2003 г.

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

К А К П И Ш У Т С Я Л Е Г Е Н Д Ы

заметки писателя

Собственно говоря, легенды не пишутся, а записываются. Практически в готовом виде. Они существуют от века в виде неких текстов, в виде самостоятельных сгустков энергии, которые терпеливо ждут своего часа – встречи с человеком, для которого они предназначены. Это похоже на то, как ищутся клады: они тоже приходят не ко всем подряд,атолько лишь к людям, достойным их. В этом смысле отыскание легенд схоже с отысканием кладов – необходим человек, внутренне подготовленный к встрече с легендой, который не пройдет мимо нее, который заранее знает, что она существует. Человек, знающий, что ее нужно лишь отыскать, пройдя через поиски, надежды, и сомнения, и в конце пути разыскать наконец-то этот заветный сундук с сокровищами,от блеска которых слепнут глаза и радостно колотится сердце. Как человек, записавший за короткий срок – семь лет, - пятьдесят крымских и иных легенд, я попытаюсь рассказать, как это делается.
Во-первых, надо неожиданно для себя прибыть в некую волшебную страну, где все дышит тайной, сказкой и легендой, где из-за каждого камня выглядывают сказочные существа, одни фантастичнее другого; где все просто-таки пропитано отзвуками героических битв и сражений; где высятся остовы загадочных крепостей, стоят постоялые дворы возрастом в 500 – 700 лет, тянутся такие же древние булыжные мостовые и таят прохладу замшелые колодцы, выкопанные тысячи лет назад. Надо попасть в уединенную сказочную страну высоких гор и бездонных ущелий, синего моря и мрачных пещер, в страну сказки, тайны, легенды и притчи, и в этой стране тыдолжен быть единоличным хозяином. То есть – у тебя здесь не должно быть конкурентов, все гаремы, все сокровищницы, все наложницы и все тайные клады этой страны должны принадлежать только тебе, и больше никому. Ты должен стать хозяином тайны, спящей в этой стране. Хозяином и хранителем. Не знаю, за какиезаслуги (спросите у высших сил), но я неожиданно стал хозяином и хранителем такойспящей до поры страны. Страна эта называлась Южным берегом Крыма, и в ней былмой особый, личный, заповедный удел, переполненный сказками и легендами (ипритчами тоже) - Алуштинская долина.
Алушта был городом моего детства, я здесь когда-то кончил школу, потом уехал, долго скитался по разным странам, и наконец вернулся домой. Но дом оказался чужим, населенным пришлыми, чуждыми этим местам людьми, не любящими и не понимающими этих сказочных мест. Коренные жители (и не только татары) были выселены, а до них здесь было столько набегов, войн и переселения народов, в томчисле и исчезновение народов, царств, княжеств, капитанств (красивое слово!), что уизнывающей от переизбытка сказок и легенд земли просто-напросто не было возможности эти сказки и легенды кому-то отдать. Земля молила: «Приди, человек, способный записать рожденные мной легенды!» А человек не приходил. Его или убивали, или изгоняли отсюда, или он просто не успевал родиться, или не подходил по складу характера для роли собирателя и хранителя легенд. И так продолжалось тысячелетия. Нет, то есть, возможно, и даже конечно, во времена тавров были и сказки, и легенды, но не было письменности (важное условие выживания легенды!), и они не сохранились. У греков были свои греческие герои и мифы, были свои легенды. У римлян тоже свои, у византийцев свои. Появилось много легенд во времена Крымского ханства, но реально их было в десятки раз больше, и они продолжали постоянно рождаться этой землей, однако их никто не записывал.
Во времена принадлежности Крыма к России появились собиратели легенд и первые сборники легенд, но это было всего лишь собирание верхнего, поверхностного слоя народных сказаний (народное сказание, собранное, обработанное и записанное литератором – вот одно из определений слова «легенда»). Что же касается советского периода в жизни Крыма – то какие легенды могли здесь появиться? Легенды о ста тысячах расстрелянных большевиками белых офицеров, чьи кости вечно будут взыватьк возмездию? И я уверен, что крымская земля родила уже и такие легенды!
То есть, легенд в этом легендарном краю были тысячи, и я начал лихорадочно записывать их одна за одной, столкнувшись с интересным и загадочным фактом: легенда литературная, вроде бы выдуманная из головы, и записанная на бумаге, будучи опубликованной (одно из условий рождения легенды - ее публикация), сразу же становилась полновесной, «народной», и жила уже самостоятельно, независимо от меня, ее создателя.
Еще одно любопытное заблуждение – будто легенды рождаются народом, что это продукт творчества народа, живущего на данной земле. Это не так, это в корне неверно, легенда рождается землей, самим ее духом, и подчас косный и невежественный народ, живущий в данной местности (например – нынешнее, к тому же еще и реакционное население Южного берега Крыма), - народ к легендам отношения не имеет. Легенды рождаются в глубине родников, в тайне пещер и ущелий, в подземной лаве вулканов, а лучшие представители народа, владеющие словом и письмом, всего лишь их записывают. Легенды и сказки – это золотые самородки, издревле и извечно лежащие у поверхности в данной местности, и нужен всего лишь культурный и грамотный человек, который бы нагнулся и взял их в руки. Так рождались сказки братьев Гримм и Пушкина, так рождаются вообще все сказки и легенды, так рождались мои сказки и мои легенды.
Первой легендой, которую я записал, были «сокровища Аю – Дага». Я проезжал мимо него на троллейбусе, и внезапно подумал, что неплохо бы придумать легенду об этой горе, с которой меня так много связывало. И в тот же момент практически готовая легенда возникла у меня в голове, и я спустя несколько дней, очень этому противясь (я в это время в огромном количестве писал для одной из московских газет свои сказки), - через некоторое время я ее записал. Внезапное возникновение в голове практически готовой легенды – это и есть «подбирание» с земли золотых самородков – легенд, которые кроме тебя никому не видны и не нужны.
И пошло, и поехало! Я стал записывать крымские легенды в таком количестве, что это стало мешать моей работе сказочника. Сказки, кстати, сочинялись тоже по такому принципу – записывались практически готовыми. Родной мой Южный берег Крыма оказался настолько переполнен легендами, их здесь не создавали (или они не рождались) в течении нескольких столетий, и земля просто молила: «Возьми, возьми эти золотые сокровища, и занеси их на бумагу!» И я заносил на бумагу совершенно новые, никому неизвестные до сих пор крымские легенды. Так, я написал легенду «Фуна – Гора-Дракон», разгадав, по-существу, тайну горы Демерджи (Фуна – старинное, еще византийское, название этой горы). С новейшим, народным названием Демерджи – Катюша, - связана легенда «Профиль Екатерины». Я записал легенды «Откуда Черное море получило свое название» и «Врата Ада», ибо мне были посланы апокалиптические, происходившие в небесах видения нисхождения с небес в Черное море огромных столбов таинственного серебряного света. Интересная деталь: эти видения имели вполне материальный, физический характер, и были видны только мной, а стоящие рядом со люди видели только краешек их, так что находящийся рядом фотограф, чувствуя, что поймал кадр века, долго искал нужную точку съемки, и наконец, став строго впереди меня, сделал-таки этот свой кадр. Не знаю, понял он что-нибудь, или нет, но на меня он смотрел с ужасом и широко открытыми глазами, интуитивно чувствуя связанную со мной тайну.
Вместе с крымскими легендами я, ставший к этому времени благодаря своим путешествиям и своей скитальческой жизни человеком мира, стал записывать легенды других стран и народов: «Легенду о Святой Руси», «Призрак ВДНХ», «Русская карта», «Чрево Парижа», «Легенду о долготерпении земли», и пр. Но основные легенды, разумеется, были крымские: «Откуда взялась ночь», «Как Луна появилась на небе», «Откуда на небе появились звезды», «Возвращение Ифигении», «Вечный Фаллос»,«Семеро смелых», Камни Судьбы», «Легенда о Лысой горе», «Легенда о Золотой Фореле», «Легенда о Последнем Партизане», «Владыка Чатыр -Дага», и другие. И, как всегда, происходило необъяснимое таинство: абсолютно никому неизвестная легенда, только-только записанная на бумаге (не успели еще просохнуть чернила)становилась известной всем, ее рассказывали торговцы на рынке, ее передавали из уст в уста крымские таксисты, о ней сообщали в школе учителя своим ученикам. Это было прикосновение к неким запретным и страшным тайнам, это было посвящение в некую тайную и страшную мистерию, и в центе этой мистерии, как некий жрец, как авгур, находился я. Вынести все это было очень трудно.
Однако самый глубокий, я бы даже сказал глубинный пласт легенд, и он же самый многочисленный, был связан с родной мне Алуштинской долиной. Я лихорадочно записывал легенды «Долина дьявола», «Город Зверей», «Город старух», «Низвержение в Аид», «Семь засыпанных колодцев», «Семь разрушенных кладбищ», «Синагога Эммануэль», «Судьба Алустона», Проклятие Алустона», «Стопы Аллаха»… Я записывал эти легенды родного для меня города, поражаясь, насколько они бескомпромиссны и злы, даже жестоки по отношению к Алуште. Практически все легенды об Алуште новейшего времени носят апокалиптический характер и в один голос предрекают этому городу скорую гибель от разного рода казней: огня и серы с небес, засухи, наводнений, землетрясения, потопа, полчища мух, ядовитых гадов, вроде змей и скорпионов, и прочих египетских казней и иных ужасов. Самое страшное, что никто на это не обращает внимания, город-курорт у моря, почти во всем подобный исчезнувшим Помпеям, беспечно и безумно сгорает в разврате, убийствах, изгнании лучших людей города, лжи, насилия, подлогах, демагогии, продажности и алчности,
не понимая, что Везувий уже курится невдалеке (кстати, «Фуна» так и переводится: дымящаяся, курящаяся) и вершина его зловеще тлеет красноватым огнем близкого извержения. В том, что оно, это пока что виртуальное извержение, вскоре произойдет, для меня, главного собирателя крымских легенд, нет никаких сомнений. Будет ли оно реальным извержением вулкана, станут ли таковыми не до конца родившиеся вулканы Аю – Даг и Кастель – я не знаю. Появившиеся в последние годы в городе безумные проповедники, которые загадочно куда-то исчезают (возможно, их убивают, ибо нет иного способа заткнуть проповеднику рот), - новейшие проповедники предрекают Алуште гибель от огня и серы с небес. И это символично для города, ставшего новейшим Содомом на берегу Черного моря. Во всяком случае, на Ялту (а Ялта и другие южнобережные города подозрительно похожи на Алушту) дождь из огня с небес уже падал, поразив довольно большую площадь на ее окраине, земля здесь горела много часов подряд, по этому поводу строили много версий, и все списали на некий прорыв газа.Пролетавший осенью 2002 года между Алуштой и Ялтой Витимский болид чудом не упал здесь, взорвавшись над Шуйско – Витимском районом Красноярского края, и местные племена, жившие внизу, сразу же в спешке покинули свои жилища и пастбища, чтобы никогда больше туда не возвращаться.
Апокалиптика легенд, связанных с Алуштой, очевидна, легенды не могут лгать, и этот современный двойник античных Помпей, несомненно, скоро за свои разврат, похоть и ложь (а они огромны, чего только стоит разрушение старой еврейской синагоги в 2009 – ом году!) скоро погибнет вместе со всем, что его населяет. Кстати, пикантная деталь: в легенде «Синагога Эммануэль» говорится, что, помимо прочих казней, которым подвергнется город, отцы его будут наказаны тем, что на стенах домов будут сами собой появляться надписи, называющие этих отцов ворами и злодеями. Так оно и происходит сейчас, и по городу ночью ездят специальные машины с рабочими, выискивающими и замазывающими такие надписи!
В новейших легендах Крыма апокалиптика переплетена с огромной любовью к этой древней земле, с седыми традициями, с тайнами гор, пещер и морей, с философскими раздумьями («Душа Крыма», «Почему горный миндаль всегда горчит»), с надеждой на лучшее завтра, которое, после серии катастроф, страданий, горя и неизбежного чудесного обновления обязательно придет на эту землю. Ибо земля эта вечна, как вечен седой Чатыр – Даг с его «Химерами Чатыр – Дага» и вечно курящаяся, покрытая облаками Фуна, предстающая перед нами то в легенде «Фуна – Гора-Дракон», то в «Профиле Екатерины». Как вечен рыбак Али, поймавший свою Золотую Форель в «Легенде о Золотой Фореле», и живущий в крымских пещерах Последний Партизан, бдительный защитник всех попавших в беду, герой «Легенды о Последнем Партизане».

2010

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

ЗА РОССИЮ ГИБНУТ ДЕТИ

1
За Россию гибнут дети,
Ранним утром, на рассвете,
В тихий полдень, в чистом поле,
За мою и вашу волю.

2
За моё и ваше счастье,
За дожди и за ненастье,
За разливы и за ветер,
Ранним утром, на рассвете.

3
За Россию гибнут дети,
Кто теперь их всех приветит,
Кто подаст им кров и пищу,
Кто оплачет на кладбище?

4
Кто протянет хлеб и воду,
Кто вернёт им всем свободу,
Кто поставит вновь на ноги
Всех лежащих у дороги?

5
Всех, кого настигла пуля,
Не красуясь, не рискуя,
Та, что в поле пролетела,
Та, что в душу залетела?

6
За Россию гибнут дети,
Им вообще уже не светит,
Им вообще уже не нужны
Чья-то боль и чья-то дружба.

7
Чьи-то вздохи, чьи-то стоны,
Чьи-то льстивые поклоны,
Чей-то бархат, чья-то кожа,
Чья-то масляная рожа.

8
За Россию гибнут дети,
Что теперь им ваши плети,
Что теперь им ваши рыла,
Ваши окна и перила?

9
Ваши долы и овраги,
Ваши трепетные флаги,
Ваши сказки, ваши песни,
И цветы на Красной Пресне?

10
Ваши лес и ваше поле,
Ваше чистое приволье,
И стога густого сена,
И река в Сибири Лена?

11
Ваши кошки и собачки,
Ваши беленькие дачки,
Ваши козы, ваши куры,
Ваши шуры, ваши муры?

12
Ваши взгляды, ваша пища,
Ваши тесные жилища,
Ваша слабость, ваша сила,
Ваши низкие стропила?

13
Ваши песни, ваши пляски,
Ваши вкрадчивые ласки,
Ваше тёплое участье,
Ваша боль и ваше счастье?

14
За Россию гибнут дети,
Над Россией чистый ветер,
То ли рано, то ли поздно,
И горят рубином звёзды.

15
И сочится чистым воском
Кровь Христа на старых досках,
И бросают свечи блики,
И молчат во храмах лики.

16
Лики павших и воскресших,
Лики нищих, лики грешных,
Дев прекрасных и уродов,
Бородатых, безбородых.

17
И гудят речитативом
Колокольные мотивы,
И пугают всех без меры
Пьяные милиционеры.

18
За Россию гибнут дети,
Кто за это всё ответит,
Кто отдаст за это душу,
Кто не станет бить баклуши?

19
Бить баклуши, бить поклоны,
Воровать у них патроны,
Те патроны, что стреляют,
Те, что часто убивают?

20
За Россию гибнут дети,
Может те, а может эти,
Может ваши, может наши,
Может даже тёти Глаши.

21
Тёти Глаши из подъезда,
Дяди Бори из уезда,
Бабы Нюры, мамы Кати,
Счёт идёт уже на рати.

22
Счёт идёт уже на тыщи,
И мильоны на кладбище,
Под крестами, под землёю,
Под могильною травою.

23
Кто услышит их молитвы
Ранним утром перед битвой,
Кто омоет капли крови,
Кто в последний раз укроет?

24
За Россию гибнут дети,
Ты найдёшь их по примете,
По нехоженой тропинке,
По изрытому суглинку.

25
По кровати, что скрипела,
По друзьям, что шли на дело,
По обугленной одёжке,
По Захару, по Алёшке.

26
По крестам, что здесь стояли,
По провалам, что зияли,
Словно вход в иное место,
Где не душно и не тесно.

27
Где хватает всем патронов,
Где тебя уже не тронут,
Где поют чудно и тихо:
«Ой ты, лихо, ой ты, лихо!»

28
По траншеям, по бомбёжке,
По убитому Серёжке,
По разорванной Марине,
По мечте, да и по мріе.

29
По Танюшке, по Алёнке,
По расстеленной клеёнке,
По буханке, что лежала,
По травинке, что дрожала.

30
По свинцовому налёту,
По бесшумному полёту,
По разорванной гранате,
По бинтам, да и по вате.

31
За Россию гибнут дети,
Ранним утром, на рассвете.
И качается на воле
Чистый клевер в чистом поле.


10.03.2005г.

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

П Р О К Л Я Т И Е А Л У С Т О Н А

крымская легенда

В Алуште, на высоком холме, во времена господства Византии над неприветливыми и суровыми крымскими брегами, была построена крепость Алустон. Произошло это в 6-ом веке новой эры по приказу императора Юстиниана 1-го. Шли года, века, прошло одно тысячелетие и половина следующего, наполненные самыми разнообразными событиями: войнами, набегами, пожарами, героизмом, предательством, сменой веры, вторжением иноземных полчищ, кровопролитными сражениями и годами абсолютной безвестности. Если перечислять все эти события, то они займут многотомное собрание сочинений, и на изучение их понадобится не один десяток лет. За время своего полутора тысячелетнего существования крепость Алустон, самая большая на сотни километров вокруг, давшая имя современному городу Алушта, то сгорая и разрушаясь почти до основания, то вновь подымаясь из пепла, как легендарная птица Феникс, была наполнена жизнью. Она с у щ е с т в о в а л а. Она была центром притяжения сил, как добрых, так и злых, для целого региона, и накопила в себе такую мощь и такую энергетику, какую накапливают на земле только центры притяжения очень больших сил. Можно сказать, что энергетика Алустона была сравнима с энергетикой египетских пирамид, энергетикой московского Кремля, британского Стоунхэнджа, или Великой китайской Стены. В неявном, тайном, но хорошо известном посвященном списке значимых мест на нашей планете Алустон занимал очень почетное место. И, казалось, так будет происходить всегда.
Мистическое значение Алустона для земной цивилизации огромно и до конца необъяснимо. Это единственное место на земле, или, во всяком случае, одно из немногих, где повстречались друг с другом три самые великие цивилизации мира, три Рима: Первый, Второй, и Третий, - правившие в разные времена на огромных пространствах земли. Нет на планете больше другой такой точки, или, по крайней мере, они незначительны, кроме территории нынешней Большой Алушты, где бы эти цивилизации, доходя до своих пределов, соприкоснулись бы друг с другом. Именно Алустон был последним пределом для Римской империи. Именно здесь была окраина Византийской империи. Именно сюда докатилась Российская империя, ставшая позже Советским Союзом, а потом, начав распадаться, отхлынула, словно океан после прилива, назад. Многие считают Алустон последним пределом на земле, дальше которого пути вообще нет, где кончаются все пути и стремления, и начинается спуск в ад, или Аид, как называли его древние греки, считавшие, что спуск в царство мертвых начинается где-то здесь. К таким мистическим точкам на теле земли, в которых сконцентрированы огромные энергии, как энергии добра, так и энергии зла, надо относиться очень бережно. Надо бояться обидеть их. Надо бояться их оскорбить. Надо страшиться нарушить некий незримый баланс между силами добра и зла, который откроет невидимый и страшный водоворот, засасывающий в свою бездну все, что находится поблизости: людей, природу, историю, и даже целые города. И тогда уже ничего не останется вокруг такого яростного и незримого водоворота, а будет звучать одно лишь вечное проклятие – проклятие людям и городам, поднявшим руки на вечные ценности.
Так и произошло в Алуште в 90-х годах двадцатого века: местные чиновники продали крепость Алустон атомному ведомству, которое на ее территории должно было построить свой санаторий. К этому времени от Алустона, который был для Алушты тем же, чем Кремль для Москвы, то есть был его душой, мало что осталось. Сохранились всего лишь две башни – круглая и квадратная, да огромная подземная часть, которая была важнее верхних, разрушенных частей крепости. При желании можно было абсолютно бесплатно (добровольцев и строительного материала вокруг было в избытке) и в кратчайшие сроки восстановить крепость Алустон, как сделали это жители Судака со своей гораздо меньшей по размеру крепостью. Но вместо этого алчные отцы города, презрев протесты общественности, экологов, писателей и культурных людей Крыма и России настояли на строительстве здесь санатория. Для идеологической поддержки были призваны археологи, которые прокопали территорию крепости до самого дна, на глубину 10 метров, до самого основания, до прочной материнской скалы, нарушив этим все этические нормы, существующие в археологическом мире. Идеологом уничтожения Алустона стал глава археологов, фамилию которого нельзя произносить вслух, откровенно заявлявший, что ему наплевать, что раскапывать, что он раскопает и закопает все, что угодно. Очевидно, это относилось и к могиле его матери.
И Алустон был уничтожен раскопками. Экологическое, общественное и культурное движение в защиту крепости было подавлено, и уже ничто не препятствовало ее окончательному падению. Алуштинский Кремль, душа города, был уничтожен, и на его месте вырос очередной, уродливый и безвкусный санаторий. А потом появились и другие, совершенно лишние здесь постройки, в том числе абсолютно чуждая христианской крепости мечеть. Один лишь небольшой раскоп с древним византийским храмом, словно в насмешку, был пощажен археологами, но и в нем, довершая уничтожение крепости, местная и приезжая чернь устроила туалет. Унижение крепости было закончено, защитники ее были частично убиты, частично доведены до самоубийства, частично изгнаны из города, или просто сделались равнодушными, не верящими в справедливость, красоту и разум людьми. Торжествовали лишь преступные отцы города, циничные археологи, да алчные атомщики. Да еще немногие интеллигенты - коллаборационисты, продавшиеся за квартиры. участки земли и деньги, временно тешились, словно иуды, своими тридцатью сребренниками.
Но не проходят бесследно великие преступления! Страшно отомстил Алустон за свою гибель. Некое незримое проклятие крепости, проклятие Алустона, пало на всех, кто его разрушал, и на сам город Алушту. Стали скоропостижно, один за другим, умирать отцы города во главе с его мэром (тогда эта должность называлась иначе), а также множество чиновников рангом поменьше. Стали умирать их близкие родственники, жены, мужья, дети, стали их убивать, стали происходить с ними несчастные случаи. Вслед за умершим мэром Алушты убили сына начальника алуштинской милиции, которая жестоко репрессировала защитников крепости. Затем убили жену начальника местного КГБ, который не менее жестоко преследовал городских экологов, а сам он вскоре лишился почки, и позднее, ненадолго став мэром, вообще умер от цирроза печени. Жена главного идеолога преступления – начальника археологической экспедиции - не выдержав всего этого ужаса, выбросилась из окна. Сам же он, став на короткое время директором археологического института в Симферополе, вскоре лишился этой должности, и любой желающий, набравшись терпения, может увидеть его, страшного и полубезумного, на Симферопольском почтамте, куда он иногда заходит, заполняя трясущимися от страха руками какие-то бланки. Посылая письма в никуда, не то моля о прощении, ни то прося у богов быстрой смерти. Стали арестовывать, ненадолго отпускать на свободу, а затем опять сажать мэров Алушты. Стали мэры Алушты становиться крестными отцами города, отдавая приказы об убийствах, пытках, и иных преступлениях, и накапливая неслыханные богатства. Стали городские чиновники не спать по ночам, опасаясь ареста, справедливо полагая, что проклятие крепости обязательно их настигнет.
Проклятие Алустона было не менее сильным, чем знаменитое проклятие фараона. Так, или иначе, но пострадали все, кто имел отношение к падению крепости, и если кто-то из них еще жив, не посажен в тюрьму, не сошел с ума, и не стал живым трупом, то это, очевидно, некая гримаса судьбы. Некая отсрочка от заслуженного и неизбежного возмездия.
Лишилась Алушта своей души, своего Кремля, и стала, как тело без души – одна видимость жизни. Массовые фобии стали поражать жителей города, стал их преследовать непонятный страх, стали они в массовом порядке бежать отсюда, продавая за бесценок свои дома и квартиры. За двадцать лет, прошедших от разрушения Алустона, от трети до половины населения Алушты покинули ее. Хлынули сюда орды пришлых людей, не знающих, не понимающих, и не ценящих местной истории. Были разрушены последние оставшиеся в городе старинные здания, в том числе и культовые, такие, например, кк старинная синагога, уничтожены берега Черного моря, вырублены заповедные рощи, изгнаны, или доведены до самоубийства культурные люди города. Стал город неким Бедламом, неким Содомом на берегу моря, вопрос окончательной гибели которого – это всего лишь вопрос времени. Появились в городе полубезумные прорицатели, которые пророчат его скорую гибель от серы и огня, упавших с небес, и которые таинственно куда-то исчезают, а потом их трупы находят в оврагах за городской чертой. И лишь преступные отцы города, продавшие здесь все, что можно, беспечно жируют в преддверии близящегося апокалипсиса. Да равнодушные алуштинцы, которых не интересует ничего, кроме безумия летнего отдыха, покорно, как овцы, ждут часа своего заклания, погружая себя в нирвану алкогольного и наркотического дурмана.
И это все проклятие Алустона, которое пало на город и его жителей вслед за разрушением крепости.

2010

СЕРГЕЙ МОГИЛЕВЦЕВ

Д В О Р Е Ц Н А К О Н Ю Ш Н Е

крымская легенда

В Алуште, на улице Ленина, которая является всего лишь частью дороги,
построенной некогда русскими солдатами по приказу Суворова, и соединявшей
Симферополь и Ялту, - на улице Ленина недалеко от моря издревле стоял постоялый
двор. Всего древних постоялых дворов в Алуште было семь, по числу холмов, на
которых она находится, но постепенно остался только этот один, и то не целиком, а
одна лишь длинная конюшня от него. Этой конюшне не было цены, ибо она была
старинным зданием, напоминающем о славном прошлом Алушты, которое глубоко,
неисчерпаемо и трагично. Но людская алчность и злоба в десятом году нового
тысячелетия снесли эту конюшню, и построили на ее месте жилой дом в форме дворца,
который местные жители сразу же окрестили «Дворцом На Конюшне». Всем хорош
дворец – и высотой, и внешним видом, и соразмерностью своих частей, - но всякий,
особенно в ранний утренний час, кто проходит мимо него, явственно ощущает запах
навоза и слышит ржание лошадей. И это не случайно, ибо высшие силы, духи гор и
долин, духи маленьких местечек и городов, повелевающие всем в Крыму, наложили на
этот дворец свое заклятие. Вечно теперь от будет Дворцом На Конюшне, и вечно от
него и всех, кто в нем проживает, будет тянуть сладковатым запахом конского навоза,
а в квартирах, сводя с ума их владельцев, будет слышаться топот бегущих вдаль
лошадей. Ибо прошлое неотделимо от настоящего, и избавиться от него
невозможно.

2010