Сознание, весело играючись, скакало где-то совсем рядышком с Меридой. Но колдунье никак не удавалось схватить его за пышный хвост, чтобы прижать покрепче к себе и слиться затем с ним в единое целое. Изредка оно само запрыгивало к ней на руки, ластясь, но, покрутившись волчком и не сумев удобно устроиться, тут же сигало прочь и вновь исчезало в густой туманной дымке бесчувственности, плотно окутавшей девушку. И все же в эти краткие минуты возвращения в себя Мэри успевала осознать, что вокруг нее происходит что-то странное и непонятное, да вот только у волшебницы никак не получалось открыть глаза, чтобы убедиться воочую в наличии странностей.  А заодно уж и высказать им все, что она о них думает: хорошего и плохого. Неласковых слов в списке набиралось строчек на восемьсот больше, чем приятных для слуха, да и то если записывать претензии кратко, с большими сокращениями, мелким убористым почерком и опустив самые крепкие ругательства. А вот на оборотной стороне списка претензий Мериды красовалась одна единственная благодарственная надпись огромными буквами: СПАСИБО, ЧТО НАСМЕРТЬ НЕ ПРИШИБЛИ.

Собственно, память, как таковая, тоже отсутствовала, взяв отпуск. Последним внятным воспоминанием, безостановочно прокручивающимся перед мысленным взором девушки, был вид Лебяжьей улицы, запорошенной пушистым снегом. Тихой, мирной, сонной. И она сама, направляющаяся с бабулей в магазин… А потому колдунья, даже находясь в бессознательном состоянии, не переставала удивляться противоестественному факту, будто ей нужно кого-то еще там благодарить. За что, спрашивается? И с какой стати?

Изредка до Мэри, отчаянно пытающейся вырваться из туманно-зыбкого плена, пробивались звуки внешнего мира, отдаленно напоминающие слова. Они набухали где-то вдалеке, потом, накопившись до критической массы, накатывались на ведьмочку прибрежной морской волной: тяжелые, невнятно бормочущие, пенящиеся незнакомыми интонациями и переливами, да еще и …смешные.

Хотя нет, смешными и прикольными они стали казаться ей совсем недавно, если понятие времени применимо к той вязкой пустоте, где колдунья беспомощно барахталась, пытаясь стать самой собой. Поначалу звуки даже на слова-то не походили, представляясь ей лишь бессмысленным чередованием гласных, согласных, шипящих и свистящих. Но вот потом эта бессмыслица стала ненавязчиво складываться в более-менее понимаемую речь. Именно она и вызывала у девушки внутренний смех своей прикольностью. Чтобы понять, почему Мэри так воспринимала слышимое, достаточно тонко намекнуть на то, как мы сами обычно весело скалимся в душе, окажись у нас в собеседниках представитель очень близкого, родственного народа, изъясняющийся на своем родном языке. Вроде бы и смысл его речи хорошо понимаешь, но в то же самое время какое у него …забавное произношение, а уж слова-то насколько чудные порой проскальзывают.

Веселое развлечение продлилось недолго. Сегодня Мерида поняла, хотя правильнее сказать, что почувствовала: голоса теперь звучат привычно, вполне понимаемо и даже будто бы по-домашнему, как родные. Но главное открытие девушки заключалось в другом. Тихий разговор невдалеке от нее воспринимался вполне реально, а беспамятство исчезло без следа, правда, оставив после себя противный металлический привкус во рту, вялость мыслей и ломоту в костях. А про неприятные ощущения во всем теле, словно девушкой слоны в футбол играли, причем пару суток подряд и без перерыва, даже упоминать не стоит. Глаза открывать не хотелось. Вот волшебница и продолжала прикидываться тряпичной куклой, что почти соответствовало действительности, меж тем внимательно вслушиваясь в беседу.

- …уже шестой день пошел, как она у нас, а улучшения в состоянии девушки не заметно, - голос мягкий, с грустинкой на самом донышке, и переливается всеми оттенками искренней обеспокоенности. – Зая, а ведь ты мог ее убить! Даже представить себе страшно…

- Ну я же не виноват, Сайна, - принялся тихо, но торопливо оправдываться кто-то, обладающий приятным баритоном заметно соскальзывающим в хрипловатую басовитость. – Сколько уже раз можно одно и то же повторять. Я шел себе спокойно с бревном на плече. Ты же сама меня давно и настойчиво убеждала новый засов, покрепче прежнего, на ворота сарая выстругать. Иду, значит, никого не трогаю. Задумался крепко, правда. Ну да ты знаешь…

- Знаю, знаю, как ты умеешь задумываться, - деревянные половицы пола заскрипели, и этот скрип неспешно приближался к кровати, на которой, как Мэри догадалась, она и лежала. - Самого себя не помнишь и не видишь, чего уж про других-то говорить.

- Да при всем своем желании я не смог бы увидеть девчонку, - слегка обидевшись, ответил обладатель баритона, грузно завозившись в кресле, которое издало под ним жалобный писк. В крайнем случае, колдунье именно так представилось в воображении. – У меня же нет глаз на затылке! А тут вдруг позади меня как бабахнет. Вот не поверишь, Сайна, я перепугался до жути.

- Да почему же? Вот именно в твой испуг я с легкостью поверю, Зая, - даже не видя лиц говоривших, Мерида по интонации поняла, что произнесенную фразу сопровождала мягкая блуждающая улыбочка.

- …сразу подумалось, что вот оно пришло, и мне конец настал, - не обратив внимания на подначку, второй собеседник продолжил рассказ, как ни в чём не бывало, даже не запнувшись. – Ты же прекрасно знаешь, в округе что-то неладное творится последние полгода… Любой бы струхнул не на шутку. Вот я инстинктивно и развернулся на хлопок. И бревно на моем плече, как ни странно, тоже.

- Да я же не говорю, что ты специально им девушку приласкал по головушке. Вот только от того, что ты ее случайно чуть не угробил, мне почему-то нисколько не легче на сердце. Ну не может же человек после удара, пусть даже очень сильного, столько дней в беспамятстве находиться?! И еще этот жар у неё непонятный… Может быть она, уже заболев, здесь объявилась? А твое бревно только усугубило и так незавидное положение в ее состоянии?

- Ты, наверное, как всегда права, милая. Очень похоже на правду, Сайна, - серьезно произнес второй, судя по звуку, решительно встав из кресла. – Вот только ума не приложу, откуда девушка могла так неожиданно появиться. И к тому же в таком странном одеянии. Я ее за медведицу в первую секунду принял. Даже, каюсь, хотел еще раз бревном приласкать, только уже пониже спины, - откровенная усмешка на губах, хотя и не видимая ведьмочке. – Чтоб не озорничала. А пригляделся повнимательнее, так это всего лишь шуба на ней одета… Но ведь уже лето началось!

“Лето – прекрасная пора. Обожаю его!” – мечтательно подумала Мерида.

Теплый ветерок, игриво треплющий волосы. Солнышко, ласково поглаживающее по непокрытой макушке. Щебетанье птичек, порхающих в пронзительной синеве неба. Мотыльки, бабочки, комарики. И блаженное ничегонеделанье на золотистом песке пляжа, который имеется в наличии у неё в “берлоге”. Разумеется, что так балдеть можно только в выходной, когда есть возможность отрываться по полной программе и не нужно шастать по Сумеречному лесу, занимаясь привычной работой. А если скучно станет, то можно с остальными учителями колдовской школы на пикник выбраться, да хотя бы в тот же самый Сумеречный лес. Это для учеников его территория под запретом, но не для смотрителя с преподавателями. Костер, запеченая в углях картошка, шашлычок, легкое винцо в кувшинах, песни под звуки гитары, на которой, как недавно выяснилось, Семен Борисович - учитель истории магии, совсем неплохо играет. А уж тролли-полукровки с радостью поддержат песню, наяривая на своих звяках, бздынах и свистелах. Им, приблудившимся к Хилкровсу бродячим музыкантам, только повод дай чего-нибудь сыграть – не упустят. Хорошо!... Романтика… сумашествие…

Сдурели, что ли все напрочь! Какое к капыру лето?! Зима на дворе! Холодно было, вот Мэри и куталась в шубейку. Уж это-то она прекрасно помнит.

От возмущения, что ее самым наглым образом разыгрывают, девушка широко распахнула глаза, зрачки которых в свою очередь тут же непроизвольно стали менять цвет с голубоватой синевы мечтательности на кареглазую недоверчивость. Рот колдунья тоже было открыла: сперва с мыслью высказать своё гневное “фи!” относительно неуклюжести розыгрыша, правда быстро сменившейся желанием нервно хихикнуть. Не произнеся ни звука, ведьмочка, вовремя одумавшись, быстренько захлопнула рот обратно, судорожно сглотнула и лишь потом тихо произнесла, чуть приподняв в виноватой улыбочке уголки губ:

- Здрасьте…

Сверху над Меридой нависала озабоченно-миловидная, добродушно-приветливая …рожа тролля?

Девушка пару раз моргнула, попытавшись отогнать примерещившееся спросонок видение. Оно не отогналось. Тогда колдунья постаралась испуганно вжаться в кровать, чтобы затеряться там меж складок постельного белья. Такой фокус тоже не вышел: затеряться на довольно-таки просторной лежанке была не судьба, а уж испугаться и тем более не получилось.

С чего это она вдруг решила, что над ней нависает, хм-м, рожа? Вполне нормальное лицо для тролля, тем более, что оно принадлежало троллю женского пола. И, видимо, очень даже привлекательной троллихе. Большие, почти круглые глаза её смотрят с внимательной заботой, правда, посверкивая изредка желтоватыми искорками удивления в бездонности зеленых зрачков. На мочках ушей, даже вон, сережки тихонько болтаются. Не золотые, конечно, и не серебряные, а из какого-то прозрачного камня. Возможно, что они из горного хрусталя искусно вырезаны. Симпатичненькие. Вон как солнечный лучик в них заиграл, преломившись, а затем рассыпавшись вокруг хозяйки украшения множеством мелких бликов из искорок-отражений! Красотища!

И одета троллиха прилично …даже по человеческим меркам. Платье из легкого ситца, с нарисованными на ткани легкомысленными васильками, ей бесспорно идет, нисколько не портя облика приветливой и улыбчивой домохозяйки. На пальчике, несколько толстоватом для представительницы прекрасной половины, красуется не лишенное изящности колечко из неведомого Мериде переливчатого металла, поверхность которого покрыта узорчатой вязью резьбы.

- Хвала Безымянному, она наконец-то очнулась! – радостно и с явным облегчением произнесла троллиха, расплывшись в широкой улыбке и распрямляясь во весь рост, оказавшийся не таким уж и большим, как сперва почудилось Мэри. Да, троллиха однозначно выше волшебницы, но вряд ли больше, чем на голову. – Зая, иди-ка живенько сюда. Извинись перед девушкой за свой недостойный поступок… Я кому сказала! А ну живо тащи сюда свою…

Она не договорила фразу до конца, хотя и так было прекрасно понятно, что осталось не сказанным. Вновь обернувшись к ведьмочке, троллиха плутовски подмигнула и, сложив на груди ладони, слегка склонила голову в намеке поклона:

- Ты уж прости нас обоих. Так получилось… Но Зая не специально тебя ударил, - и без перехода она сменила тему. - Меня зовут Сайн-Санаа, но это официальное имя. А для своих просто Сайна. А тебя нам как называть, гостья?

- Мерида, но чаще всего меня зовут просто Мэри, - глаза хозяйки и без того большие и круглые попробовали ещё больше увеличиться в размерах, а полноватые губы беззвучно повторили имя девушки. – Ну а если вас интересует, как звучит полное и официальное, данное мне родителями, то с налёта и не выговоришь. Мерида Августа Беливер Вилд Каджи…

Молодая волшебница и не предполагала, что её имя звучит настолько страшно, что может повергнуть в шок троллей. И чего в нем такого ужасного? А Сайна между тем вздрогнула, приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но передумав, тут же захлопнула его обратно, для пущей надежности прикрыв ладонью. Появившийся рядом с ней обладатель чуть хрипловатого баритона выглядел не менее ошарашенно. В задумчивости нахмурив надбровные дуги так, что на большом широком лбу пробороздилась парочка преждевременных морщин, он быстро-быстро заморгал тяжёлыми веками и, легонько толкнув супругу локтём в бок, тихо произнёс:

- Неужто Изменчивая?..

- И мне об этом же подумалось, - едва слышным шёпотом ответила мужу троллиха, смерив его пристально-загадочным взглядом, словно впервые увидала.

Вряд ли супруга нашла в его облике что-то новое, незнакомое, а вот Мериде тролль показался забавным. В крайнем случае, колдунье раньше не приходилось сталкиваться с настолько элегантно выглядевшими представителями этой расы, в большинстве волшебных миров олицетворяющими собой полное отсутствие интеллекта. Этот был не таков!

Черты крупного лица казались резкими, малость угловатыми, можно даже сказать, что создавалось впечатление, будто они высечены тупым зубилом на куске гранита. Но в тоже время муж Сайны блистал интеллигентно-суровой привлекательностью. В глазах тролля определённо присутствовала мысль, и она там была явно не одна. А ещё его глазюки лучились откровенной добротой. По всей видимости, они - ум и доброта, вполне мирно уживались в безволосой голове тролля. Отсутствие волос компенсировалось множеством мелких шишечек, выступов и прочих неровностей черепа. Крупный нос, смахивавший на приплюснутую картофелину, придавал выражению лица некоторую простодушность или даже скорее детскость, что, впрочем, не совсем сочеталось с решительным изгибом волевого подбородка. На толстых губах блуждала лёгкая, чуточку растерянная улыбочка.

Остальной внешний вид супруга Сайны тоже не полностью соответствовал привычному облику троллей, какими их знавала Мерида. А вот вам частенько приходилось видеть их одетыми в атласный стёганый халат цвета спелой малины, который самым поразительным образом не подходил к зеленовато-серой коже? Мы сомневаемся, что эти верзилы попадались вам на каждом шагу, разодетыми именно так. И уж тем более, вряд ли они обувались в тёплые тапочки-шлёпки с меховой опушкой по краям, а в кулаке сжимали слабо курящуюся ароматным дымком причудливо изогнутую трубку.

- Нда, - протяжно выдохнул тролль, - угораздило вот ведь на старости лет…

Резким движением руки воткнув чубук трубки в рот, он с наслаждением глубоко затянулся. Затем поиграв пухлыми губами, словно перекатывал языком во рту сладкую конфетку, тролль выпустил наружу огромный клуб дыма, отдалённо напоминающий по запаху цветущую вишню. Облако стремительно пронеслось в сторону девушки, окутав её призрачным туманом. Она малость закашлялась, попытавшись разогнать его отчаянными взмахами рук.

- А другого времени у тебя не нашлось покурить, Зая? – Сайна неуловимо-стремительным движением ладони едва не выбила из кулака мужа трубку, но он вовремя успел спрятать её за спину. – И иного места тоже не сыскалось? Мэри только-только в себя пришла, а ты тут дымишь, как испорченная печь. Поимей совесть!

- Ну всё уже, всё, затушил. Успокойся, Сайна, - большим пальцем руки тролль за своей спиной выделывал чудеса пожаротушения, правда, толку от них было маловато. Обжечь кончик пальца о тлеющий табак великанчик уже успел, а вот дыма позади него только прибавилось. Окончательно решившись на отчаянное самопожертвование, муженёк просто-напросто заткнул отверстие трубки, сграбастав её целиком в ладонь. – Заясан-Нутгийн. Это – я… Зовут меня так. А, впрочем, можно просто: Зая…

Тролль смущённо прокашлялся в кулак и, виновато потупившись, приступил к извинениям:

- Покорнейше прошу меня простить, милостивая сударыня, - голос Заясана звучал ровно, в его интонациях в равной степени присутствовали искреннее раскаяние и немалая доля покорности перед судьбой, словно он был готов понести абсолютно любое наказание за свой поступок.

Мериде даже показалось, что тролль сейчас примется выписывать перед собой носком ноги полукруг, спрятав руки за спину и окончательно засмущавшись. Девушка искоса стрельнула в его сторону взглядом и с изумлением убедилась в правильности своих предположений. А великанчик между тем продолжал каяться виноватым тоном:

- Я и вправду неуклюжий, неповоротливый, тугодумный… и вообще лох.

Тут он взглянул прямо в лицо колдуньи, перестав внимательно изучать носок своей тапочки. В его глазах матово мерцали задорные смешинки, приглашая девушку улыбнуться в ответ. Что она и не замедлила сделать, расплывшись во всепрощающем оскале. Улыбка у Мериды получилось мило-непринуждённой, и незримо присутствующая в комнате малая толика неловкости от первых минут знакомства растаяла туманной дымкой без следа. Всем вдруг сразу стало легко и просто, будто они знают друг друга чуть ли ни с детства.

Ведьмочка, которая за время беспамятства уже належалась досыта, аж бока болели, попыталась сесть в кровати. Но голова у неё тут же взбунтовалась от такого непредвиденного насилия, отчаянно закружившись. Перед глазами поплыли разноцветные круги как в калейдоскопе, и Мэри обессиленно рухнула обратно на подушку. Заясан, мысленно переименованный колдуньей на японский лад в Заяц-сан (впрочем, без издёвки, а скорее с улыбкой), резко дернулся вперед, словно хотел подхватить девушку на руки. Тролль еще и попытался что-то сказать, но не найдя подходящих слов, тут же умолк, так же порывисто вернувшись назад и ожесточенно воткнув погасшую трубку в рот. Зато Сайна и слова нужные нашла, и захлопотала, закружилась вокруг постели девушки.

- Ты лежи, лежи. Вот ещё удумала вскакивать так резко, - всплеснув руками, она с огорчением покачала крупной головой и заботливо поправила легкое покрывало, сбившееся набок от маневров колдуньи. – Шутка ли почти целую неделю в беспамятстве промаяться. Да и температура у тебя ещё не спала. Ты куда собралась-то, Мэри?

На лоб волшебницы легла увесистая ладонь троллихи. Оставшись недовольной замером температуры, произведенным таким нехитрым способом на скорую руку, Сайна скорбно поджала губы и после минутного раздумья решительно высказалась:

- Еще как минимум пару дней чтоб даже и не думала из постели подниматься. Отлёживайся, пока не окрепнешь окончательно. И никаких возражений!.. А я тебе сейчас молочка с  медом подогрею, – троллиха быстро взглянула на настенные часы несколько странного вида, по мнению Мэри. – Только вначале нашу коровку подою, как раз время приспело.

Ситцевое платье хозяйки быстро промелькнуло в проеме двери и скрылось из виду. С улицы через оставшуюся приоткрытой дверь в комнату ворвался тугой поток жаркого марева, обильно приправленный вальсирующими пылинками, звонко-дребезжащим звуком опрокинутого в спешке ведра, покатившегося по ступенькам, беззлобным чертыханием троллихи и протяжным мычанием бурёнки, заждавшейся вечерней дойки.

- Пожалуй, я тоже пойду, - виновато проинформировал колдунью Заясан, вволю натоптавшийся рядом с кроватью девушки. – Страсть как курить охота! Да и засов-то на ворота я так еще и не удосужился выстругать, – тут он, обернувшись на пороге, заговорщически подмигнул Мериде перед тем, как окончательно исчезнуть. – Иначе мне удачи не видать. Схлопочу от Сайны по первое число…

Волшебница осталась одна. От нечего делать она решила осмотреться. Благо, никто не мешал, а жилище, в котором Мерида сейчас пребывала, оказалось любопытным. И для места обитания троллей совершенно не типичным. По крайней мере, для тех громил, какими они чаще всего были в родном мире девушки, да и во многих других измерениях тоже.

Помещение, где сейчас располагалась Мэри, комнатой она назвать при всем своем желании не смогла бы. Помещение, и ни как иначе! На первый взгляд этакая дикая смесь стилей и форм. По размерам оно приближалось к скромных размеров стадиону, ну или к спортивному залу - это уж точно! Вот только в футбол сыграть здесь оказалось бы весьма затруднительно. Многочисленные перегородки, возвышавшиеся по пояс человеку нормального роста и разбившие зал на несколько отсеков, не дали бы развернуться спортсменам в полную силу. Да и мебель наверняка под ногами путалась бы. Но о ней чуточку позже скажем, так как девушку поначалу заинтересовал общий вид жилища.

Стены сложены из крупных каменных валунов, скрепленных между собой серым раствором, кое-где протекшим излишками вниз, которые так и застыли не убранными. О том, что стены хотя бы изнутри можно заштукатурить или еще каким образом декоративно отделать, хозяева, по всей видимости, даже не подозревали. Пол набран из широких деревянных досок, наоборот настолько тщательно подогнанных друг к другу, что в щелочку между ними и тонкий листочек бумажки не просунешь. Потолок, наверное, тоже из дерева, но точно определить материал без тщательной экспертизы не представлялось возможным. Его застарелая закопченность не втискивалась ни в какие разумные рамки. Но что ж поделаешь, коль вон даже летом слева от девушки около стены полукамин, полуочаг угольками изредка постреливает, и сизый дымок к потолку тихонько вьется?

А вот меблировка этого нарочито грубого, средневекового и непритязательного жилища не самых богатых представителей тролльего племени выглядела так, словно попала сюда или из другой эпохи, или досталась по наследству от весьма богатых предков. Что про неё можно сказать? Стильная, удобная, красивая. Пожалуй, даже стоит добавить, что мебель приятно радовала глаз своими изящными формами.

Кровать, на которой сейчас лежала Мерида, мягкая и просторная. И хотя спинки сделаны из самого обыкновенного дерева, но зато неведомый мастер постарался на славу, чтобы они выглядели не хуже, чем у королевской лежанки. Филигранная резьба смотрелась отпадно. И даже некое подобие балдахина имелось. Да и к постельному белью претензий нет - наилучшего качества из нежнейшего белого шелка.

Под тупым углом к очагу, почти впритык с ним, расположился письменный стол на причудливо изогнутых витых ножках. На столешнице видны аккуратно разложенные письменные принадлежности, стопочка бумаги и два подсвечниками по углам.

Свечкодержатели – настоящие произведения искусства. Отлитый в металле в двух экземплярах незнакомый колдунье многорукий монстрюга, покрытый мелкими чешуйками, словно змей, но с косматой человеческой головой на широких плечах, застыл в напряженной позе, будто готовый вот-вот прыгнуть вперед, оттолкнувшись от поверхности стола спиралевидным хвостом. Именно хвост, извивавшийся позади подсвечника-монстра, и придавал фигурке устойчивость, наряду с двумя полусогнутыми мощными лапами, заканчивавшимися хищно изогнутыми когтями. В шести разбросанных на разном уровне руках монстрюга сжимал по свече. Отдаленное сходство с древнеиндийским богом Шиву имелось, только тот был посимпатичнее. Но и чудище тоже выглядело внушительно …и слишком уж реалистично. Девушке даже подумалось, что в неверных отблесках пламени на кончиках фитилей и при перемежающихся по стенам тенях, это произведение искусства может показаться живым и способно внушить нешуточный страх находящемуся рядом с ним. Особенно посреди ночи…

Мэри поспешила перевести взгляд дальше. Следующим на глаза попалось кресло с высокой спинкой, расположившееся возле стола. Затем еще парочка точно таких же напротив, у камина. Рядом с противоположной кровати стеной нарисовался длинный диван, на котором за один раз вся хоккейная команда усядется без толкотни. И вовсе не из-за полученного двухминутного штрафа, а ради получасового чаепития в непринужденной дружеской обстановке. Естественно, что низенькие журнальные столики в количестве аж четырех штук равномерно раскидались по всей протяженности дивана. И красиво расписанные вазы с неброскими букетиками полевых цветов так же присутствовали на своих законных местах. Каждая аккурат посреди своего столика. Короче, всё чин по чину. Даже картина, реалистично изображающая какую-то древнюю баталию между двумя магами-чародеями (в умении дерущихся колдовать сомнений у ведьмочки не возникало) на стене над диваном сыскалась, вися там на здоровом крюке, основательно вколоченном в узкую щель промеж двух валунов.

Налюбовавшись на живописные волшебные разборки, девушка решила глянуть и на то, что рядом с ней находилось. Первой она увидела прикроватную тумбочку в форме низенького пузатого комода. А сверху на этой тумбочке лежали ее безделушки: косметичка (простенькая), парочка сережек (обычных, почти), несколько колечек (разных по стоимости и предназначению), талисманы (наверняка, бесполезные), амулеты (навороченные) и волшебная палочка (в целости и сохранности). А сбоку от всей этой груды - бантик (шибко помятый).

Серия сообщений "Книга 3. Тьма миров":

Попасть в другое измерение для волшебника не так уж и сложно, да и с возвращением назад обычно проблем не возникает, если знаешь каким путем пришел в Иномирье. Ну а если тебя туда вышвырнуло по стечению случайных обстоятельств? Как найти дорогу домой? Да и позволит ли Судьба тебе вернуться под родную крышу, пока ты не выполнишь в новом для себя мире Предназначение, которое она для тебя наметила? Интересно так же, а есть ли Предназначение на самом деле, или все разговоры о предопределенности жизненных путей - вымысел лентяев и глупцов? Ведь не менее распространено мнение, что человек сам плетет Паутину Судьбы. Вот и разберись тут во всех этих философских нюансах, особенно когда начинаешь понимать, что в Иномирьи от твоих решений и поступков зависит не только твоя личная судьба, но возможно и судьбы многих и многих других людей, тебя окружающих. А это уже не столько отвлеченная философия, сколько проверка тебя на нравственную зрелость. Ты уже готов отвечать за свои поступки хотя бы перед своей совестью?

Часть 1 - Глава 1. Все по ...бантику!
Часть 2 - Глава 2. Погоня за призом
...
Часть 5 - Отступление 1. Пробуждение
Часть 6 - Глава 5. Ты меня слышишь?
Часть 7 - Глава 6. Знакомство с троллями
Часть 8 - Глава 7. Неприветливый Старгород
Часть 9 - Глава 8. Не жгите ведьму поутру!
...
Часть 31 - Отступление 3. Два в одном
Часть 32 - Глава 29. Недвусмысленное послание (начало)
Часть 33 - Глава 29. Недвусмысленное послание (окончание)