Процент потерь, нехарактерный для частных военных компаний, как правило исполняющих в зоне боевых действий локальные и узкопрофессиональные задачи, не предусматривающие хождения в атаку, вернувшиеся живыми объяснили «тактикой Второй мировой»:

«Только штыков на АК не хватает, а то прямо Вторая мировая. Как было под Дебальцево – в поле людей выгоняли с техникой, и команда – ваша задача взять укреп, взять блокпост. И вперед, просто как на мясо. Когда по нам начинали со стодвадцаток класть, с «Кордов», с РПГ по технике – люди... их просто рвало. Прямой с РПГ – только руки-ноги остаются. Без обучения в Молькино в бой никого не пошлют, но чему успеют научить - просто элементарно стрелять, чтобы не сразу сдохнуть. У кого есть боевой опыт – они ещё как-то более-менее живут, но всё равно, не то».

В Сирии, рассказали «Фонтанке», тактика «Ура» продолжилась:

«Что мы там делаем? Идем первой волной. Наводим авиацию с артиллерией, вытесняем противника. За нами бодро заходит сирийский спецназ, а следом «Вести-24» вместе с ОРТ с камерами наперевес идут брать у них интервью».

флаг запрещенного в России ИГИЛ в музее Новороссии в Петербурге флаг запрещенного в России ИГИЛ в музее Новороссии в Петербурге
Денис Коротков

Для просмотра в полный размер кликните мышкой
Последний вопрос, который удалось задать – о том, кто соглашается идти в бой при вероятности «пятьдесят на пятьдесят» за 240 тысяч рублей в месяц. Собеседник заверил, что желающих попасть к Вагнеру гораздо больше, чем вакансий:

«Ты из своего Петербурга давно выезжал? Кроме Москвы и Питера, нигде работы нету никакой. Если повезет – то 15-20 тысяч в месяц считается неплохо, а цены на продукты – как будто в Антарктиде живем. В Молькино очередь стоит. А вообще – были бы ЧВК официально, как за границей, – было бы прекрасно. У нас мы никто и звать никак».