infantry15,
arhytriklin,
Смерж,
Просишь рассказать, как танк украли? Ты же уже слышал. Николай не слышал? Ладно, расскажу, делать то нечего. Но сначала давай вмажем. Во, во, за её, за удачу!
Итак, ГСВГ. Офицерское общежитие учебного центра десантно–штурмовой бригады. Комната. Я лежу в кровати и лениво открываю глаз. Почему лениво? Да с похмелья блин, вчера вечером к Шульцу в гаштет* ездили и наклюкались. Кто такой Шульц? Шульц, это наш друган, по русски шпрехает, я те дам. В плену «гад», с сорок второго по сорок девятый сидел у нас. Теперь русских любит. Как подопьет, хвастает нам, мол, девки русские хороши, в плену пробовал. Про это мы и без него знали, что девки наши хороши. Морду почему не набили? За девок? Не. Первое – брешет, второе–друг, третье–год знаете какой стоял? Одна тысяча девятьсот восемьдесят первый! Во! Сколько лет мы ихних уже пользовали? Считать надеюсь, вы умеете. Вот-вот тридцать шесть лет пользуем и надо сказать, они не против. Мы же варвары. А у варваров, что? Стоит у них хорошо, вот что. Камрады пивом живот нальют, зачем им бабы?
А Империя, Империя посылала в свои заграничные провинции отборных «жеребцов», до полумиллиона доходило. Представляете, какие конюшни с первоклассными «жеребцами»?! Хотя нужно ещё раз сказать, что немки ни в какое сравнение с русскими не идут. Говоришь, каждый кулик свое болото хвалит? Ты меня с мыслей не сбивай. Я одно скажу, немки, какие то сухие, страшненькие, то ли наши девки! Как нибудь расскажу, как я деваху вольняшку, у своего бывшего командира отбил. Вот это была вкуснота, а немки, немки пресные больно. Правда, попадались, например мне, Эльза, тоже сладкая.
Ладно, лежу, глазом повел – соседа уже нет, кровать пустая. Смылся на службу, службист хренов. Он же гад, меня два дня назад чуть не убил. Лежал вечером отдыхал, мысли. Конечно о них, о женщинах. О ком же еще молодой и не женатый будет думать? Вспоминал Эльзу подружку, в воскресенье встреча. Внутри разлагается на атомы грамм двести пятьдесят, а может и больше. И от воспоминаний о немке, ниже тоже пожар, молодой же был, только подумал и уже готов к работе. Тут дверь открывается. Эрик–друг, сосед по комнате, нарисовался, не сотрешь, нулевый, глаза стекло. На поясе у него висит набор ножей охотничих, из четырех штук состоящий, в ножнах. Он же охотник, купил, теперь хвастает. Смотрю далее, что–то не то? У двери стоит, на меня как швед под Полтавой смотрит.
– Эрик что стоишь? – а он выхватывает нож и как метнет в меня, да нож самый здоровый выбрал. Как я смог среагировать? Не знаю. Картина: Я уже на полу, нож подушку располосовал, пух, а я лечу к нему. Удар в глаз, да промазал, попал промеж глаз. Эрик отключен, сдираю ножи с него. Пух из подушки по всей комнате, а я у поверженного «террориста» с тремя ножами. Вот же гад, чуть не убил! Скажи, кому нибудь, не поверят, если бы не подушка. Улика. Завтра будет оправдываться. Рассказывается долго, а произошло за мгновения. Ножи в сейф отнес, благо штаб центра тут же, бандита на кровать. О заворочался, живой сука! Чуть друга мимоходом не кончил и смотри, захрапел. Пух малёха собрал. Всё, теперь подумать. Всё–таки хорошо, что мы дяди Васи Маргелова сынки, а так бы уже завтра, компот по мне пили. А ведь метнул точно, не зря, зараза в разведроте служил. Ну, гад! Завтра я ему устрою.
Чет в горле пересохло, давай наливай.