Да это в СССР границы были на замке! хотя бывали случаи.

Обычный день, утром дозоры на охрану, а на левый фланг вместо дозора, связисты систему сотку пошли обслуживать, ну и заодно дозор. Достала она нас эта "сотка". Погода же, знаешь какая в Приморье, солнца бывало, неделями не видели, дожди и сработки от них. "Сотка" шла в тылу заставы в трех километрах. Что представляла собой, спрашиваешь, столбы высотой метра два с половиной и колючая проволока, ну, естественно, загиб в сторону границы по верху полуметровый тоже с колючкой. А на изоляторах уже шла эта "сотка" система сигнализации. Участок границы делился примерно поровну, середина - это ворота в тыл, а влево и вправо от них - наш участок по семь километров. Так вот два дозора к воротам вышли, по телефону доложили и каждый на свой фланг тронулись, а связисты, шедшие по левому флангу, еще пассатижами подтягивают систему на изоляторах. Связисты, ты же сам их зовешь исчадием ада, прошли пару километров и залегли у точки, периодически докладывают, что все нормально.

Дежурный, сержант Шатров, годок, мы его уже не застали, у "Кипариса" дежурит, доклады фиксирует. Что такое "Кипарис"? Да пульт сработки системы. Так вот, сидит он, раздается звонок, он трубку берет, а ему на китайском: - Бель- мель- тель- куль- туль. Сержант в трубку тихонько: - Мужики, не балуйтесь, а то зампобой услышит.- начальник заставы утром сменился и отдыхал. Ответственным был прапорщик Поляков, сидел в канцелярии и мог прослушать, о чем наряды говорят. Спрашиваешь, почему прапорщик был зампобою? Образование позволяло, ждал присвоения офицерского звания, классный командир, кстати. Очередной звонок, и опять китайская речь, ну и: "Добалделись, придурки",- мысль у дежурного, когда услышал на линии голос зампобою:- Кто там балуется,- в ответ молчание:- Дежурный, Шатров, машину на выезд, я им побалдею, откуда был последний нормальный звонок,- в трубке команду, подключившегося к линии зампобою.

- Звонок с левого фланга, ефрейтор Потков, третий участок, десять минут назад, товарищ прапорщик,- доложил дежурный зампобою, выскочившему из канцелярии.
Выехали на 'шестьдесят шестом'*, 'козлик' 'шестьдесят девятый*' ремонтировался. К воротам три километра, махом долетели и по участку к третьему, никого. Тогда к четвертому, опять безлюдье. Поляков с дежурным связался.
- Никак нет, товарищ прапорщик, никто не выходил,- ответ.

Зампобою чертыхнулся, пообещал кары небесные и назад к воротам. Возле ворот никого, все как всегда, система, колючка вдоль нее влево и вправо, КСП*. Поляков за трубку, она всегда под козырьком у ворот висела там, звонить на заставу, а водитель Николай остался в кабине разлагаться, он ночью, несколько раз выезжал на сработку, поэтому спал, когда дали команду на выезд. Так вот, Поляков разговаривает с заставой, Похалко зевает, а из кустов выходит китаец с пистолетом, пистолет стволом чуть в землю. Немая сцена.

Колька потом рассказывал:- Я зевком захлебнулся, блин. Зампобой с трубкой застыл, как истукан. Ведь если долго ничего не происходит, расслабляешься, вот и зампобой расслабился, в машину прыг, а пистолет, да на хрен, по ушам наряду настучать - пистолет не нужен. Я, выпрыгивая из машины, за автомат*, он у меня, слава богу, всегда с собой. Зараза застрял, из зажимов не вылазит, наконец, рванул, такое впечатление, вместе с зажимами вырвал. Кранты нам пришли, в голове, а магазин, магазины под сиденьем, хотя должны всегда на поясе быть, пока выудил из-под сидения, там же еще тряпки, ключи, блин. Это сейчас рассказываешь, кажется долго, а тогда все длилось мгновения, но за эти мгновения китаец мог нас положить, в два счета.

Вылетаю из кабины, передергивая затвор. Прапорщик Поляков развернулся к китайцу, и, по-моему, собрался помирать уже, как в фильме, помнишь, "Освобождение" майор кричал немецкому офицеру: - Стреляй сцука, ты увидишь, как умирает русский офицер (это уже Михаил от себя добавил, тогда этой серии еще не было). Так вот прапорщик стоял молча. В двадцати метрах от него китаец, такой невзрачный, невысокий, возраст у них не определишь, морщинистый, худой, с пистолетом в руке, направленным в землю. Увидел меня, пистолет бросает под ноги прапорщику, ласты сразу вверх. Ну, тут уже, мы обыскали, связали и доклад на заставу. Колесо закрутилось, везти на заставу запретили, ждали, пока приедут оперативники из отряда. От отряда тридцать километров было, поэтому приехали быстро, первичный допрос и в отряд. На вечернем разводе начальник заставы, старший лейтенант Никифоров, сказал мне и зампобою:- Крутите дыры под медали на груди.

Правда, крутить дыры пришлось недолго. Через два дня все командование заставы вызвали в отряд, остался один старшина, прапорщик. Долго их не было, приехали уже по-темному и приехали невеселые. Короче, 'дырки' на груди пришлось заштопать, и начались у нас веселые деньки, если сказать попросту, то 'дрочиво'.

Оказалось, китаец был другом Союза, и на допросе рассказал о том, что сидел в кустах более суток, вскрыл при этом, нашу систему охраны. Короче, гад, заложил нас по полной, а послала его какая-то дружественная СССР - китайская организация. Почему сразу не сдался, не знаю, нам солдатам не доводили. Прошел он к нам через правый фланг, там у нас сплошной КСП не было, сопки, валуны не распашешь, как он прошел противопожарную полосу, не знаю. А связисты за 'гасиво', тоже отхватили. А мне, вот знак все-таки вручили, и вы, наверное, заметили, что подсумок у меня всегда на поясе. Гнездо разработал, теперь автомат у меня, как по щучьему велению в руки влетает