ВОТ ОНА, ТУРЦИЯ!



Это случилось недалеко от Турции. Пехотный, уже немолодой капитан лежал, свернувшись калачиком, на грядке и по-детски улыбался во сне. Военнослужащий во сне сильно похож на ребенка. Так его тепленького, калачиком, взяли с грядки, перенесли в комендатуру и положили в камеру.
Начальник караула и его помощник решили над ним подшутить. Они подождали, пока он проспится.
Сделав свой первый вздох и оторвав голову от сладких деревянных нар, капитан вдруг обнаружил себя в камере; мало того: рядом с ним сидели двое в белых чалмах, и разговаривали эти двое на иностранном, скорее всего турецком, языке.
У нашего капитана голова тут же перестала болеть; глаза стали, как два рубля, челюсть отвисла до нижней пуговицы, слюна непрерывно потекла.
Наконец "турки" заметили, что капитан проснулся, и оторвались от своей Турции.
Один из них был величественен, как утренний минарет.
"Турок" спросил через переводчика: как уважаемый капитан оказался на Территории славной Турции; не хочет ли он попросить политического убежища, а если хочет, то что он может предложить турецкой разведке?
Когда капитан услышал о турецкой разведке, он, ни секунды не сомневаясь, вскочил на ноги. От хмеля ничего не осталось.
- Я, может быть, пьяница! - заорал он туркам. - Но не предатель!
После этого он так удачно стукнул стареньким армейским сапогом "турецкого" капитана, похожего на утренний минарет, туда, где у того кончался человек и начиналось размножение, что "турка" сразу не стало: отныне и навсегда он занимался только собой.
"Переводчик" обомлел; теперь у него отвисла челюсть до нижней пуговицы.
Наш капитан схватил его за кимоно и, шлепнув изумленной турецкой мордой об грязную стенку, с криком "Русские не сдаются!" вылетел в коридор и там попал в часового.
- А-ааа, - закричал проворный капитан, - и форму нашу одели?! - (Это возмутило его больше всего.)
Возмущение придало ему титанические силы, и он тут же разоружил часового.
Если б он не забыл, как снимается с предохранителя, он положил бы полкараула насмерть: те выбегали из караулки, а капитан их просто укладывал прикладом вдоль стенки. Наконец его скрутили и побили. Это было в воскресенье. На следующее утро комендант, прибыв на службу, произвел разбор этих полетов.
Нашего капитана, как человека надежного и проверенного, выпустили сразу, а искалеченные "турки" сразу же сели.
/А.М. Покровский/