Ржууу)))

Буду ждать, с моря погоды! Смеюсь!

Отрывок

Перекрест приник к прицелу:
- Вот он родной в перекрестье, сопровождаем,- вполголоса сам себе, он замечал за собой такую странность, разговаривать во время работы. А война, тоже работа, только кровавая и страшная! Страх, нет, конечно, вначале он появился, но потом был сразу, же вытеснен зашкаливающей дозой адреналина и азарта. Азарт боя захлестнул Аврама. Он был настоявшим наводчиком. Говорят наводчика выучить легко, неделя и вроде бы готов к бою. Но это неправда, нет, неправда, наводчиком может быть только настоящий мужик. Ведь от него требовалась: во-первых, крепчайшие нервы, быстрота, аккуратность, и сверху все должно быть покрыто хладнокровием. А хладнокровие без смелости, храбрости не бывает. Рядом же рвутся снаряды, свистят пули и осколки, падают убитые и раненые друзья, а ты ведешь аккуратненько через прицел цель и стреляешь, стреляешь несмотря ни на что. Всеми этими качествами сполна обладал простой русский парень, сибиряк Аврам Перекрест.

Открыла огонь пехота. Справа уханье полковых пушек, прорезались резкие хлопки выстрелов противотанковых ружей. Тут же усилился навесной огонь немецкой артиллерии. Пехотные окопы скрылись в разрывах. Остановился один танк. Заполыхал бронетранспортер, из остальных начали высыпаться немцы, сразу же прячась за броню танков и транспортеров.

Медленно крутя маховичками, Аврам сопровождал "свой" танк:
-Четыреста, триста пятьдесят. Пора!
- Батарея! Огонь!- сквозь стрельбу и грохот разрывов, донесся еле слышно, голос комбата и тут же команда Мишки:
- Аврам! По танку! Под срез башни, бронебойным! Огонь!
- Выстрел!- орудие дернулось, откат, лязг полуавтомата затвора, вылетела гильза, но танк в это время полускрылся в низине. "Мимо!".
- Так, так плавненько,- вполголоса себе.- Выстрел!- сноп искр от башни танка: "Не берет!". А танк заводил уже "хоботом", в поисках пушки. Кругом разрывы, но Аврам ничего не видел.

Время остановилось. Он - Прицел - Пушка- Танк. Танк выплюнул сгусток огня, снаряд лег чуток дальше.
- Выстрел!- рикошет от башни. - Мать твою!!!
И крик Мазурина:
- Аврам! Бей по гусеницам!
Танк опять плюнул:
- Слава Богу, мимо. Не видят нас.
- Выстрел!- мимо.
- Выстрел! - Есть!- танк дернулся, гусеница ящерицей, его крутануло на месте. "Да так хорошо! Борт! Но потом!",- радость. Сразу же откинулся люк, и танкисты посыпались из танка*: 'Гадов надо положить!'.
- Осколочным! Огонь!- Мишка оторвался от пулемета, из которого стрелял и тут же снова приник к "эмгэшке".

Сзади разрыв, ещё разрыв, взвизгнули осколки: "Чуть не попали?".
- Выстрел!- нет выстрела. - Выстрел!- нет. Аврам оглянулся: заряжающий Махмуд Батобаев лежал навзничь, рядом валялся осколочный снаряд, в метре от пушки. Чуть дальше, опрокинувшись на спину, Колька Лукьяненко. Второй, правильный Надыров сидел, привалившись к брустверу, пытаясь судорожно, окровавленными руками, засунуть обратно свои внутренности, вывалившиеся наружу, из разорванного осколком живота. "Ни хрена себе! Ребята! Всех!?!",- горестная мысль, тут же откинутая: "Снаряды!".

Младшой кинулся к снаряду, мельком заметив, что Мишка, бросив пулемет, выскочил из командирского окопа и бежит к последнему ящику со снарядами. Снаряд, канал, лязг затвора, разрыв сзади, визг осколков, жужжащие пули, краем глаза зацепил Мишку, с бронебойным снарядом, подбегающего к пушке.
- Выстрел! Попал!- откат, накат, стук гильзы вылетевшей из канала ствола, разрыв осколочного, догнавший осколками троих, из убегающего экипажа танка. Из-за подбитого танка вынырнул корпус танка.
- Бронебойный!- крик Мишки, убегающего за следующим снарядом.
- Выстрел!- и какая-то неведомая сила приподняла, подкинула младшего сержанта Перекрест Аврама Гордеевича вверх: "Как? Что?". Б о л ь.

И последнее, что он увидел, и отложилось в меркнущей памяти, это странно летевшее вверх колесо от его пушки и небо, небо голубое, с кудряшками облаков и клин журавлей улетающих на юг.
"Мама! - Боль!- Боль!". Мрак!

Аврам так и не узнал, что от этого же разрыва, вместе с ним погиб Михаил Иванович Мазурин. Что батареей было подбито три танка и два бронетранспортера. Особенно отличилась пушка сержанта Бодрова, подбившая танк и оба транспортера, прежде чем их раздавит, смешав с землей, прорвавшийся на огневую позицию танк. Что расчет первой пушки сержанта Калмыкова подобьет танк, а потом было прямое попадание мины. Сам Калмыков, раненый в плечо, очнется ночью в полуразрушенном окопе. Он окажется единственным человеком, оставшимся в живых из батареи.

Он никогда не узнает, что они выполнили свою задачу противотанкистов, "разменяв" одно орудие, на один танк. Счет три-три, равный. Всё, нет, еще не всё.

Спасибо!

ЯвоЛ)))

Спасибо)