А у нас как то начальник штаба пожелтел, просто сильно пожелтел. Чё, как пожелтел? Да так взял и пожелтел, желтый, желтый стал - желтуха в тяжелой форме. У нас все ею болели, только я не болел. Рядом пластами ложились, а я нет. Почему? Да потому, что красные глаза желтыми не бывают! Хотя у начальника штаба глаза тоже всегда были красными, но. Но он взял и пожелтел.

Так вот долго лечился, а однажды появился к ночи на службе. Я как раз дежурным стоял. Звонит:
– Василий, у нас есть?- а у меня всегда есть, я ж начальник ГСМ.
– Есть товарищ майор, но вам же нельзя.
– Вась, я сам знаю что нельзя, но тащи.
Притащил, а утром в семь ноль, ноль он никакой. Но ничё оклемался.

А потом мы его увидели в «Красной звезде» как лучшего начальника полевого узла связи всей Монголии. А вы говорите, что спирт вреден, нет, он даже полезен.

Меня например, в юности три прапора учили его пить без воды и закуски. Хватанул дозу и, не дыша, начинаешь выделять слюну. Выделяешь, выделяешь её в рот, а потом глотком в себя. И всё. Запил!

Чё, где вода была? Да не было, мы ехали в кузове «шишаги», с нами трехлитровая банка спирта и больше ничего, хотя вру было. Курятина из серии «девять К четыре У». Если на русский гражданский перевести, то это сигареты «Охотничьи». А на пачке был рисунок с девятью камышами и правильно четырьмя утками. Чё? Почему воды не набрали? Так старшим в кабине ехал строгий подполковник, и останавливаться было нельзя. Вот так мы и страдали в армии.

А спирт все любят. Однажды ко мне прилетел в гости свояк Колька из деревни. Утром я его взял на службу, захотелось ему посмотреть на армейскую житуху, мол, глянуть на теперешних солдат, а то ностальгия замучила.
– Ну, пойдем,- говорю,– посмотришь на армию. Перед разводом я завел его на склад, чтобы он там меня подождал, пока освобожусь. Он спрашивает, чё мол в тех двухсотлитровых бочках хранится за решеткой. Спирт питьевой отвечаю. Он не поверил, а кто бы поверил, что так просто в железных бочках выпивон стоит. Я открываю загородку, даю шланг:
– Соси в ведро!- а сам держу бутылку лимонада и конфетку на закусь. У меня всегда джентльменский набор стоял в шкафчике, друзей товарищей же много. Да и получатели должны были снять пробу: чё получают? Друг у меня был из «серии пятнадцатилетних капитанов» Василь Маркович. Так вот он всегда знал, когда я еду за спиртом и приходил помогать бочки загружать, а потом выгружать. Есно он был первым, кто снимал пробу. Чё? Свояк? Смеюсь, вспоминая.

Короче оставил я его с ведром на складе. Через час прихожу, развод долго длился, а он уже за столом в обнимку с Михалычем, подполковником, замом по оружию соседнего полка сидит, и так увлеченно беседуют. Даже на меня ноль внимания. Как рассказывал потом свояк:
– Сижу, жду тебя, и тут заходит целый подполковник. Ну, думаю, встрял ты!- эт он обо мне беспокоился, мол, накажут за него. А Михалыч же зашел полечить «трубы» горящие, а меня нет на месте. Зато есть свояк и полведра выпивки. А потом, потом я еле-еле развез их по домам, так подружились они: подполковник и отставной солдат. И Михалыч, долго вспоминал Николая и всегда передавал ему привет! А Маркович, что Маркович, в сорок лет уволился в запас и уехал в Питер.С тех пор ни слуху ни духу от него. Хотя частенько друга вспоминаю. Впрочем, давай ка выпьем, чёт в горле от мемуаров запершило…

–Хорошо пошла! Не мужики всё-таки спирт это вещь. И все его не чурались, даже генералы. Помню, поехал в девяносто втором в командировку в Ташкент, аттестат получать. Ведь тогда округа разваливались, все разбегались по своим норкам - так называемым независимым государствам. И только мы русские офицеры и прапорщики являлись еще связывающим звеном в этой раздолбаной «горбатым» машине, под название СНГ. Так вот, иду по штабу, а на встречу бывший наш замкомкора, генерал – майор, узбек по нации, он уже был по слухам замом министра обороны Узбекистана. Увидел меня, оживился:
– О! Василий, ты чЁ здесь!
– Товарищ генерал, аттестат забирать приехал.
– Ну понял, а спирта мне привез?
– Конечно, товарищ генерал,- открываю, дипломат и армейскую фляжку подаю. Уважить же надо человека. Хороший мужик был. Где он сейчас и как у него сложилось? Эх жизнь,давай еще по одной...