"В одной несостоявшейся державе,
Где год уже друзей дерут за чуб,
Зачем-то террористов поддержали
Берёза, Левус, Игорь Мосийчук.

Оглашены через эфир угрозы:
Падет, мол, Грозный, вот еще чуть-чуть!
Налили, видно, лишку для Берёзы,
И перебрали Левус-Мосийчук.

Винтовка, что с оптическим прицелом,
В портрет стреляют - он недалеко,
Рука дрожит и мушка окосела,
Раз попаданье точно - в «молоко».

Возможно, были чересчур поддаты,
Что, зубы скаля, поднимали шерсть,
Забыли про чеченские адаты,
Что существуют кровники и месть.

А поутру, когда они проснулись,
Пришел бодун, но нет пути назад,
Когда свистят над головою пули
И пальцем им уже грозит Рамзан.

Ну вы, хохлы, известно - простодыры,
Плюете в вечность лихо, между тем
Забыли: если оскорблен Кадыров,
То, значит, оскорблен и целый тейп.

Еще бы ладно, было это где-то,
Но чтобы Киев? В этом соль и суть:
Не выбирает местности вендетта,
Ей нет конца! Такая, хлопцы, жуть.

Настал трындец, судьбы запущен жернов,
Всё решено - не плачь и не гутарь,
Готовы ли сакральною стать жертвой
На грязный незалежности алтарь?

Какая там поэзия - здесь проза:
Грозит с Кавказа черный карачун!
«И что ж робить?» - подумал вдруг Берёза,
«Куда ховаться?» - мыслит Мосийчук.

Зашторены все окна, свет потушен,
Мешки с песочком - ну а вдруг снаряд?
В сортир лишь под охраной эСБэУшной,
Которой стал утроенный отряд.

И в вечность превратились эти сутки,
Из Интернета новость принесли:
Поймают, мол, и отдадут под суд их,
Достанут, в общем, хоть из-под земли.

Но где же Нуланд и ее печеньки?
Однако эта Вика далека...
Что выбрать им - привет, что шлют чеченцы,
Или привет московский от СК?

А по ночам кровавые кошмары,
На миг один забыться им хотя б...
Из ада усмехается Умаров,
И смотрит в них оскаленный Хаттаб."