Служил в третьем отделении грузин Дэвадзе Гоча. По русски лопотал плохо, в боевой подготовке ноль, но гонору, гонору выше крыши. Мучились мы с ним, мучились, наконец, отдали его в кочегары. А там уже Гоча развернулся, особенно когда прослужил полтора года.

Попадается он с неутавняком-молодому синяк организовал под глаз. Командиром дивизиона был подполковник Тимошенко, строгий командир. Он говорил:
- Я вас по отцовски воспитываю, отцы порют ремнем и я порю. А то иш уже о неуставных взаимоотношениях пишет "Крестьянка" и "Работница" женские журналы. Дожились блин.

Итак:
- Строиться дивизион! - построились. Сержанты на плац из канцелярии вытащили полированный стол.
- Дэвадзе! Выйти из строя,- тот выходя и зная, чем это закончится:
- Товарыщ польковнык, можэт нэ надо,- повысил командира в звании:
" А вдруг поможет?"- не помогло.
- Надо Дэвадзе, надо.
- Товарыщ польковнык, я вашь прошю,- комдив сам сдирает с Гочи ремень, отпускает на всю длину, через руку на удавку перехватывает:
- Ложись! Я тебя по отцовски сейчас выпорю, а потом жалуйся, хоть министру обороны.
- Товариш польковнык, нэ надо,-делает последнюю попытку Гоча,
- Дэвадзе ложись на стол.
- Нэт!
- Ложись!
- Нэт, - а подполковник уже с разворота хлестанул по нему, нервы, что поделаешь и попадает не по заду, а по локтю. А бляха ох и пристает!

Гоча пулей сиганул к столу и разлегся, как на пляже, на живот, "подстелив" под подбородок кулаки и нежно так, засучил ножками, обутыми в кирзовые сапоги.
- Дэвадзе, я сколько с тобой мучаюсь? - ласково так спрашивает Тимошенко и с оттягом хлестанул по попе. Гоча, бедолага выгибается "коромыслом", только "коромыслом" вверх и пускает слезу, а так как его выдернули на воспитание с котельной, щеки в угольной пыли и от слез остались бороздки. Все в шоке. Гоча, горний джигит и плачет:
- Товарыщ польковнык, я вашь прошю,- умоляющим голосом. - Товарыщ польковнык, я вашь прошю,- а комдив продолжает ставить ордена и медали бляхой на Гогиной заднице. Горячих штук пятнадцать отпустил.
- Ты понял Дэвадзе!
- Так точно!
- Встать! - Гоча пулей слетел. Комдив отдает ему ремень, тот не уменьшая длинны, одевает его, ремень спадает, но Гоча получив команду. - Стать в строй!- махом затерся в строй.
- Сержанты. Убрать стол,- команда. - Вольно разойдись.

Гоча заходит в сушилку, вокруг его земляки и сочувствующие из его призыва славяне:
- А я Тумана обебал. Мнэ нэ болно било, - гордий орол хвастается своей хитростью.