Согласен...

ДежаВю57,

Да, за крайние месяцы у меня накопилось их немало. То, что я увидел здесь, отличалось совсем от того, что ожидал увидеть. Армия в глазах гражданского человека она вообще совершенно другая. Ее не понять, не осмыслить. И даже попав сюда, не каждый поймет. Кто-то проскочит на шару, а кому-то и вовсе не надо. Мне интересно все, что непонятно, но ответов пока найти я не мог.
Подумав минутку, спросил:
- Товарищ полковник, почему здесь такие условия?
- Какие? - он опять улыбнулся.
Меня прорвало:
- Я знаю, точно, нас кормят хуже, чем даже в мабуте. Мы почти не спим. Руки-ноги отмораживаем, потому что не хватает даже валенок на зиму, а которые есть - дырявые и маленькие. Даже тулупы в караулке и те дырявые. И носим мы рюкзаки десантника модель пятьдесят четвертого года, а не тактические современные рюкзаки. Много денег надо для хорошего снаряжения? Вон, в штатах обычный солдат одет и обут в самое лучшее, питается хорошо, там, спит. Да ладно штаты, у нас те кого перевели в мабуту рассказывают, там условия лучше. Мы же - спецназ армейской разведки. Да и дедовщины там нет. А Вы без меня знаете - здесь она похлеще, чем во всех остальных частях, и многих ломает. У нас есть парни, которые уже никогда не станут нормальными. Толк-то во всем этом, какой?
Он как обычно внимательно выслушал, не перебил. Затем встал, подошел к книжному шкафу и что-то долго искал. Найдя, крякнул довольно, вытащил книгу и положил на стол, прикрыв рукой.
- Вот представь, - начал он, - что здесь ты будешь высыпаться, есть вволю, всегда будешь в тепле. Красота какая. Тут вдруг случись война. Еще вчера ты стоял в наряде в теплом недырявом тулупе, а сегодня уже в горах выполняешь боевую задачу. Ты мало спишь, ешь сухари, мерзнешь, ночуешь в сугробе в мороз. И тебе придется там не только мерзнуть - убивать. Да. И самое главное - тебе страшно. Ты видишь мать, которая получает на тебя похоронку. Как убивается горем отец. Плачет жена, дети не понимают, что отец не вернется. А тебе так хочется жить. Зачем вообще мерзнуть и голодать? Зачем идти туда и убивать, быть убитым? Зачем лишний раз высовываться при обстреле? Нахер вообще все это надо, да?
Петров улыбнулся и продолжил:
- А там вдруг не оказалось еды, тепла, сна, к которым ты так привык. Значит, ты не готов выполнять боевую задачу. Может, ты там простудишься и заболеешь, промочив ножки? А может, от голода не сможешь идти - организм-то не привык. А когда начнут стрелять по тебе - ты забьешься в нору и не высунешь нос, расплачешься и позовешь маму. Страшно ведь. Из-за тебя погибнет группа, из-за этого будет проиграна битва, война. И что дальше? Кто будет воспитывать наших детей и на каком языке будут они говорить?
Он остановился и неспеша закурил.
- Условия здесь такие, конечно же, не специально. Продукты и вещи со склада специально никто не ворует. Дедовщины специально - нет. Просто на все это... закрывают глаза. Тяжело в учении - легко в бою, слыхал? Кто сказал? А через Альпы бы он прошел, думай по-другому?
И тут он обратил внимание на книгу, о которой я уже забыл. Приподнял ее, но из-за мелкого шрифта я не смог разглядеть названия, так как находился в другом углу кабинета.
- Эта книга мне помогла в свое время многое осмыслить так, как нужно. Она рассказывает о подготовке лучших в истории солдат, сделанных из самого крутого теста. Знаешь, как в Древней Спарте воспитывали мужчин?
Я примерно себе представлял, но не в деталях, о чем сообщил Петрову.
- Я вкратце тебе расскажу, - он оживился. - У них была целая система, называлась Агогэ. В семь лет маленького спартанца отлучали от семьи и определяли в лагерь, где, по сути, и начиналась его военная служба. Суровая подготовка каждый день. Чтобы маленький спартанец привык воевать, не имея провизии - его сознательно плохо кормили, а иногда не кормили вообще. Чтобы он мог побороть в себе страх - поощряли дедовщину, так как в лагере были мальчики разных возрастов. Поощряли драки между ними. Чтобы воспитать в них мужество и терпение в бою, маленьких спартанцев регулярно били сами воспитатели. Раз в год точно на видном месте их привязывали к столбам и жестоко пороли розгами. В толпе обычно находилсь родители такого маленького спартанца и страшнейшим позором считалось для них если он закричит или не дай Бог попросит пощады! Матери кричали им из толпы - терпи, сын, терпи! А если он показывал, что ему больно - жестоко за это его порицали. Иногда такие экзекуции заканчивались даже смертью, но очень редко пощадой и слезами. Чтобы маленький спартанец вырос в настоящего воина, был закален и не боялся холода - круглый год их заставляли носить легкую одежду. И даже если он добывал воровством себе теплую - отнимали и наказывали. Вообще поощряли воровство - нет еды - своруй, отними. Но когда попадался - жестоко били именно за то, что попался. А под конец, к восемнадцати годам, каждый должен был собственноручно убить илота - негражданина Спарты. И не попасться на этом. Во всем этом есть смысл. Только так воспитывались, не готовились, а именно воспитывались лучшие в мире солдаты. Да, у них были копья, а не ракеты, но войны выигрывают люди.
Я слушал его внимательно, а он продолжал:
- Рано или поздно ты привыкаешь питаться дерьмом. Не есть трое суток - легко. Ты привыкаешь не спать столько же и не падать в обморок, потому что здесь это делал уже много раз. Здесь закаляется твой организм. Кто ты после - идеальный разведчик. А по поводу дедовщины... Она помогает преодолеть страх. Страшно, ведь? Знаю, сам прошел. Но один сломается, мы переведем его туда, где полегче, а другой - закалится. Сталь закаляется только в печи. Это наш человек. Либо ты побеждаешь проблему, либо она побеждает тебя. Чувства твои умирают, то, что год назад тебя напугало бы - сейчас вызовет улыбку. А там уже будет страшно не так, а может и вовсе не страшно. Если не научить тебя побеждать страх - ты негодный разведчик. Брак. Ты не выстрелишь, когда нужно, побежишь, бросишь всех. Из-за тебя погибнут товарищи, задание не будет выполнено. Жаль, что службу переводят на год... - он задумался. - Здесь не главное освоить программу, знать тактику, уметь стрелять, бегать, закладывать мины... Знаешь, я начинал с командира группы, затем - командир роты и выше. Это третья бригада у меня за плечами. Так вот в наших частях была самая злая, самая жестокая дедовщина - кто бы чего не говорил. И я ее подогревал. Да, кто-то бежал, срывался, всякое было. Зато те, кто выдерживал все два года - превращались в волков. Эх, какие у меня были дембеля в свое время. Злые. Всю Чечню с ними прошел и не раз. Нас боялись, тряслись. Шайтанами звали. Никто никогда не бежал и не трусил. Нажимали крючок, если надо - кололи ножами. И никаких тебе расстройств и послевоенных синдромов. Стальные нервы.
Он засмеялся, вспомнил что-то, закуривая новую сигарету:
- Американцы, конечно, вояки хорошие. Техника, какая, стреляют хорошо. Но... среда формирует личность. Чем жестче среда - тем жестче и человек. Солдат у них сделан из другого материала, понимаешь, помягче... А книжку ты почитай. Ваши замполиты должны иметь ее как настольную книгу. Ну, все, пора и дело делать, заболтались мы.

Подправил! Спасибо