Я поймал себя еще тогда на мысли, что мне лучше (во время разноса), когда подчиненные стоят и молчат...Как только открывают рот для отмазывания себя любимых, то у меня из ушей идет пар...А вот когда сам стоял пред орущими вышестоящими, то бесконечно получал пи...лей за пререкания со старшими. ) Вот такие двойные стандарты, мужики...)

У Вас, как в монастыре - тяжкий грех, нетяжкий грех, оставить на всенощную...

Был у нас парень с Сары-Шагана, Игорь Х.
Хороший мужик но слабый на спиртное и зверски не везучий.
С какого то из первых увольнений он возвращается под вечернюю поверку никакой. Все в строю стоят в х/б , а увольняемые в парадке. Он зачем-то взял ремень, и одел его на китель (а сам в ботинках). Мы зажали его боками во второй шеренге. Курсовой, присутствующий на поверке, подошёл и говорит - Х..к, снимите ремень. Он его снимает, затягивает и снова одевает.
На следующее утро Игорь отсосал свою первую губу.
А про невезучесть. Раз за час до нового года Игорь ловит тачку у стадиона Динамо, уже дюже вмазавший и в форме. Спешит, типа, к бабам. Машин мало. Он вытаскивает бутылку и голосует ей, мол, оплата. Останавливается уазик, Игорь с пьяных глаз прыгает, называя адрес, и прямиком едет в комендатуру с дальнейшей дорогой на десять суток на губу. Комендант Минского гарнизона объезжал маршруты патрулей.
На следующий новый год он к бабам поехал уже на трамвае, сев в него в полдвенадцатого. В час ночи, его, уснувшего, разбудила вагоновожатая на конечной остановке какого-то жопистого бандитского района. Ни машин, ни денег. До утра полз обратно в училище.