Связисты литрами, или Челюскин



Радиотренировка с узлом Генерального штаба. Наш полевой узел убыл в заданный район, развернулся, а тренировка начинается только утром. Все мероприятия с личным (любимым) выполнили. Теперь по собственному плану, но тут ко мне в аппаратную заглянул ротный Юрий Дмитриевич:
- Иван давай самобранку, сейчас Добров с Холовым, начальник радиоцентра и техник по ключевой, придут.
Мы люди военные, быстренько консервы на стол, открыл, кружки, ложки - ну вы сами знаете, как это происходит.

Вот и гости, со своей выпивкой и много - спирт в таре: в комплекте каждой машины идет 2-х литровая баклажка. Приступили-налили, выпили, закурили, начался разговор. Естественно о службе. Мы ещё не знали, что совсем скоро, через несколько лет мы станем гражданами разных стран. Так часа три мы просидели, фляжку опорожнили. На четверых конечно много. У русских одна бутылка - мало, две - много, три - в самый раз. Я на автомате все убрал и в люлю, естественно закрылся, закрылся со страховкой, связисты знают. Сплю и не подозреваю, что за бортом уже молнии и громы.

В пять ноль, ноль нужно начинать тренировку, взводники разбудили Доброва:
- Товарищ капитан давайте радиоданные.
Добров водички холодной хватанул и опять готов, балетки (чемоданчик такой) с документами не могут найти, где? Срыв тренировки с узлом генерального штаба, двойка, ну естественно всем по заслугам или по сусалам - кому как, нравится. Комбат Глазков в панике, правда сам после вчерашнего туго соображает. А что вы думаете? Чем еще русскому офицеру вечером в поле заниматься, конечно, думать, как повысить боевую готовность вверенного подразделения. Наконец методом встряхивания, обрызгивания водой выяснили, где Добров вечером был. Сразу гонцов ко мне, а у меня закрыто и признаков жизни я не подаю.

Объявили подъём, бесполезно, стучали, кричали, но, увы. Из первого отсека, где установлен коммутатор, посмотрели через дыры для кабелей, сплю, попытались палочкой достать, не достали. Тогда кто-то (умная голова)- сняли навесы, дверь естественно на бок. Как только холодный воздух попал в отсек, я вскочил и сразу же за ПМ с пьяных глаз не разобравшись, хорошо не выстрелил (а как же аппаратура, документация). Нас тогда хорошо учили хранить секреты Родины, нечета в нынешние времена. И о чудо! Балеточка сиротливо так стоит в уголке.

Потом естественно, крики, взыскания и комбат, дыша перегаром на меня, выдал:
- Связь-это нервы армии, а мы, связисты - интеллигенция ее, и поэтому связисты литрами не жрут, - но тренировку отработали на "хорошо", могли тогда работать


Тренировка закончилась, но команды на свертывание не поступило. Есть желание домой, близок локоток. Но, увы, пока на месте. Комбат Глазков в честь хорошей оценки, закатил "пир" для своих замов и ротных. Как обычно, русским офицерам не хватило. Что делает русские офицеры в этом случае? Правильно - заводят боевую технику и в гаштет. Бывало, ездили на танках, а на БТР-это уже совсем цивильно, как на легковушке.

В нашем случае поехали на командно-штабной машине Р-142 Н.(на базе ГАЗ-66) всего восемь, плюс экипаж, но их можно не считать - срочники. Пока до гаштета доехали, Глазков в кабине заснул. Замполит, капитан, попытался разбудить дядю Гешу (позывной), не получилось. Ушли сами, наказав водителю беречь комбата, аки зеницу ока. А надо сказать, что была зима и стоял морозчик, не сказать большой, но для ГДР приличный.

Водитель, стервец, не придумал ничего лучшего - бросил своего родного командира на произвол судьбы, спрятался в радийный отсек к земляку, сержанту. Благо в радиаторе залит антифриз. Потом они вместе будут долго жалеть, копая укрытие для Урала - своя машина маленькая. Через три часа, довольные господа офицеры, естественно с боезапасом (водка и пиво с собой) собрались домой...

Далее рассказ ротного Евсютина Юрия Дмитриевича:
- Замполит решил разбудить комбата, а то обидится, был, но не участвовал. Когда он подошел к кабине, Глазков скрючившись, спал, прислонившись лбом к стеклу кабины. Надо ещё сказать, мужик был богатырского сложения под два метра роста. Замполит, тормоша комбата:
- Товарищ подполковник вставайте, вставайте,- тут раздался вой комбата:
- О а, оай! Отпусти! Отпусти сука! Кому сказал! Отпусти!
У всех сразу мороз по коже, понять ничего не могут. Потом поняли, примерз подполковник волосами к стеклу кабины, смеяться вслух никто не смеялся, только в душе, а в полку долго потешались, прозвище дали: "Челюскин"

Эд,смотри,чаю то хоть попей!