Вань, если не читал, то рекомендую старую книжку про курсантов Перед вахтой Кирносова
— На румбе? — задал вопрос капитан-лейтенант Шермушенко.

Доня вздрогнул, смешался, ответил:

— Есть курсант Ташкевич!

Лейтенант Машкин-Федоровский, отвернувшись, прыснул и рукав потрепанного кителя.

Командир сдержался, сказал терпимо и назидательно:

— Надо отвечать, какой курс.

— Второй, товарищ капитан-лейтенант! — доложил Доня. …На высоте двадцати четырех футов над уровнем моря,

и тесной рубке эскадренного тральщика Т-612, посередине бушующего Баренцева моря четыре взрослых человека, изгибаясь н судорожно корчась, кашляли, икали, хрипели, задыхались, рыдали и вообще помирали. Доня, осознавший, наконец, гомерическую нелепость своих ответов, залился краской и заорал во все горло, будто громкостью голоса мог исправить положение:

— Курс сто пять градусов, товарищ командир!!!

Первым сумел взять себя в руки лейтенант Машкин-Федоровский. Утерев слезы платком, надушенным «Русским лесом», он сказал:

— Вот так попадают в неписаную историю флота, курсант Ташкевич. Теперь тебя не вычеркнет из нее ни стихийная, ни слабая человеческая сила. Умри ты завтра, имя твое моряки будут помнить, пока существуют корабли и их экипажи. И моя скромная фигура будет освещена отблеском твоей славы, потому что рассказывающий эту легенду непременно должен будет упомянуть: дело было на вахте лейтенанта Машкина-Федоровского. Вот какое завидное будущее тебя ожидает, курсант Ташкевич, а пока держи курс сто три градуса и не очень виляй.

Убитый Доня уткнулся взглядом в картушку компаса.