Из книги Арнольда Шоца «Экспедиция Николая Рериха в поисках Шамбалы». Лондон, Издательский Дом «Новые знания», Джордж Дакинс к К", 1997 г.44
Давно задуманная Рерихом еще в России экспедиция в Гималаи, страстно желаемая им, была наконец подготовлена и главное — профинансирована в Соединенных Штатах Америки.
Но перед тем как мы отправимся вместе с предприимчивым семейством (продолжаю утверждать: «первая скрипка» здесь, в семейном трио, Елена Ивановна, супруга героя моего исследования, правильнее сказать — попытки исследования) — прежде чем это грандиозное путешествие, растянувшееся на несколько лет, начнется, я считают необходимым понять феномен, название которому «живопись Николая Рериха». Ведь прежде всего нашего выдающегося соотечественника, уникального, если угодно, человека, мир знает и чтит как художника, живописца.
Уже написано около тысячи картин, по большей части огромных, и сам факт этой невероятной, каторжной работоспособности поражает. Впрочем, поражает и другое — краски на полотнах Рериха: яркие, неожиданные, порой яростные, в контрастных резких сочетаниях. Вы попадаете на выставку художника, и в первые мгновения вас буквально ошарашивает, как сказал мой польский знакомый журналист, тот вымышленный мир живописца, который окружил вас со всех сторон. Вы еще ничего не видите конкретно, но уже ошеломлены буйством насыщенных, даже перенасыщенных красок и… огромными размерами большинства картин. Итак, выполнена задача, надо полагать поставленная Рерихом перед собой: ошеломить, озадачить зрителя, если угодно — повергнуть в шок (удастся это или нет — другой вопрос). То есть расчет на внезапный внешний эффект. И если он удается, деятель искусства с такой сверхзадачей (в широком смысле слова — художник, композитор, режиссер театра или кино, поэт) становится модным: «на него» идут, о нем спорят, его творчество в газетных и журнальных статьях анализируют специалисты. Он становится кумиром публики. Другой вопрос, удается ли долгое время, скажем, десятилетия, удержаться на этой высокой рискованной волне. Здесь нужны немалые волевые усилия, осуществление специально разработанной «технологии успеха», которая может быть осуществлена только командой специалистов. Хочу уточнить: я сейчас говорю о посредственном художнике. Все сказанное не относится к таким гигантам, как, скажем, Пикассо, Дали или Шагал — они гении-одиночки на все времена, и «раскручивать» их, держать всеми возможными средствами на высоте планку первого успеха нет необходимости.
Но Николай Рерих, на мой взгляд, если не посредственный художник, то уж наверняка средний, даже ординарный, несмотря на всю его «оригинальность» и внешнюю неожиданность творчества.
Однако факт налицо: при своей жизни он оставался «гениальным» живописцем, и успех его был постоянен, казалось, непоколебим.
В чем же разгадка феномена под названием «живопись Николая Рериха»?
Или сузим вопрос: в чем причина колоссального успеха передвижных выставок живописца в Соединенных Штатах Америки в 1920-1923 годах? Отвечаю: в тематике.
http://royallib.ru/read/minutko_igor/iskushenie_uc...i_nikolaya_reriha.html#1126400
Я готов это доказывать, стоя у любого полотна Николая Рериха: холодно. В его работах, если говорить о персонажах, нет индивидуальных образов, живых людей, а только символы, маски, знаки, обозначающие высшие проявления истории. Ему не интересен индивидуум, чужды человеческие чувства и эмоции — горе, страдание, отвергнутая любовь, сомнение, зависть и коварство, нежность и слезы утраты. На полотнах живописца нет человека с его земными страстями и поисками, пусть маленьких, истин.
У Николая Константиновича-публициста были и есть свои поклонники и у нас в России, и в Европе, и в США. Я же считаю нашего прославленного художника просто — да простят меня его почитатели — слабым журналистом, скучным дидактическим писателем и посредственным поэтом. В его публицистике много риторики, напыщенности, высокого пафоса, абстрактных «правильных» рассуждений, и нет живых чувств, страсти, жара сердца, в них полностью отсутствуют эмоции и все подчинено холодному, четкому, «скандинавскому» разуму и трезвому расчету. Не могу удержаться от одного примера: «Великая Родина, все сокровища твои, все неизреченные красоты твои, всю твою неисчерпаемость во всех просторах и вершинах будем оборонять». Думаю, приведенный холодно-пафосный, безвкусный и банальный пассаж не нуждается в комментариях. И чего в переизбытке во всем, что написал Николай Константинович, — это безапелляционности суждений, менторского тона, бесконечных поучений и наставлений — ведь он учитель, гуру, — которые надо принимать без всяких возражений.
в связи с переездом в Америку состоялись три встречи Рерихов со своими Махатмами. Одна — еще в Лондоне, на которой и было определено, что путь подвижников в Индию пролегает через Соединенные Штаты, и тогда же были получены первые напутственные советы. Затем состоялись две «американские» встречи с «ведущими» — в Нью-Йорке и Чикаго, и на них уже «обсуждалось» то, что супругам предстоит сделать здесь, в Новом Свете, перед тем как отправиться в Индию.
И в дальнейшем, на протяжении всей жизни (теперь я говорю только о Николае Константиновиче), правда, к финалу земного бытия все реже и реже, общение с Махатмами было постоянным, прежде всего «почтой» — от учителей приходили (всегда без обратного адреса) письма, которые с пространными пояснениями живописца теперь составляют внушительную часть его литературного наследия.
Проанализировав в этой связи все возможное — сами послания учителей и махатм, комментарии к ним художника и его учеников и последователей, сопоставив факты биографии моего «зашифрованного» героя — я беру на себя смелость утверждать: ни встреч четы Рерихов с «великими учителями», ни их писем к ним не было. Достаточно сказать, что не установлено ни одного реально существующего махатмы, писавшего Рерихам. Чаще всего это именно «чудесные незнакомцы», и остается верить на слово: «Но именно так и было…» Короче говоря, письма махатм — миф, притом на грани гениальности, созданный в семье Рерихов (я бы не удивился, узнав, что идея эта принадлежит Елене Ивановне). Этим потрясающим по своему величию мифом достигалось несколько целей.
Во-первых, «общение» с Махатмами ставило художника в ряд избранных, «посвященных», причем в восточном — индийском — варианте, что безусловно способствовало достижению поставленных Рерихом целей.
В 1922 году Рерих приватно, если не сказать тайно,, встретился с влиятельным сенатором-республиканцем Чарльзом Уильямом Бора, с большой симпатией относившимся к Советскому Союзу, другом коммуниста и безусловно талантливого журналиста Джона Рида, автора знаменитой книги об Октябрьской революции — «Десять дней, которые потрясли мир»; в ту пору господин Бора на предстоящих выборах собирался выставить свою кандидатуру на пост президента. На этой встрече в качестве переводчика присутствовала Зинаида Григорьевна Лихтман-Фосдик, русская эмигрантка, вышедшая замуж на американского пианиста Мориса Лихтмана; впоследствии она стала директором рериховского музея в Нью-Йорке. Вот свидетельство мадам Фосдик об этом тайном рандеву(читайте в книге)
Кришнамурти был масон Официальное приглашение в Британскую Индию Рерих получил от лидера индийского теософского общества Кришнамурти — с ним живописец давно состоял в переписке. Резиденция общества находилась в Адьяре, под Мадрасом.
http://zeitgeistresponds.wordpress.com/2010/05/26/...luminati-theosophical-society/
codex_175_small (271x350, 15Kb)
codex_175_small (271x350, 15Kb)
a href=Вы думаете ,далекая Монголия свободна от этого?
