Будущее советских шестидесятых было самым трогательным из всех национальных самообманов.
Люди из вчерашнего завтра, полноватые и старомодно стриженные, стоят в надувных скафандрах у своих пузатых ракет, а над ними в бледном зените скользит ослепительная стрелка стартующего звездолета – невозможно прекрасный Полдень человечества.
Рядом отсыревшие за четверть века закорючки букв – фантастические повести, такие же придурочные и чудесные, как рисунки, пронизанные непостижимой энергией, которая сочилась тогда из всех щелей. И, если разобраться, все об одном и том же – как мы поймем пространство и время, построим большую красную ракету и улетим отсюда к неведомой матери.
Ведь что такое, в сущности, русский коммунизм? Шел бухой человек по заснеженному двору к выгребной яме, засмотрелся на блеск лампадки в оконной наледи, поднял голову, увидел черную пустыню неба с острыми точками звезд – и вдруг до такой боли, до такой тоски рвануло его к этим огням прямо с ежедневной ссаной тропинки, что почти долетел.
Хорошо, разбудил волчий вой – а то, наверно, так и замерз бы мордой в блевоте. А как проснулся, оказалось, что дом сгорел, ноги изрезаны о стекло, а грудь пробита аккуратными европейскими пулями…
Так что мы делали все это время? Куда летели в наркотическом сне, что строили в своем стахановском гулаге, о чем мечтали в смрадных клетушках, спрятанных за космической настенной росписью? Куда ушла романтическая сила, одушевлявшая наш двадцатый век?
Мне кажется, я знаю ответ.
Если долго смотреть телевизор во время какого нибудь финансового кризиса, начинаешь видеть, что мир подобен трансформатору, превращающему страдание одного в ослепительную улыбку другого – они синхронны, как рекламные паузы на каналах "CNBC" и "Bloomberg" (из чего, кстати, дураку понятно, что это на самом деле один и тот же канал).
Если всем людям вместе суждено определенное количество счастья и горя, то чем хуже будет у вас на душе, тем беззаботнее будет чья то радость, просто по той причине, что горе и счастье возникают лишь относительно друг друга.
Весь двадцатый век мы, русские дураки, были генератором, вырабатывавшим счастье западного мира. Мы производили его из своего горя. Мы были галерными рабами, которые, сидя в переполненном трюме, двигали мир в солнечное утро, умирая в темноте и вони. Чтобы сделать другую половину планеты полюсом счастья, нас превратили в полюс страдания.
Ноотрансформатор, о котором я говорю, работает непостижимым образом. Это не технический прибор, а мистическая связь между явлениями и состояниями ума в противостоящих культурах, и ее, я думаю, будут изучать лучшие умы новой эпохи. Быть может, какой нибудь экономический Коперник со временем объяснит, как распил СССР на цветные металлы превратился в озолотивший американских домохозяек доткомовский бум, или увидит иные сближенья. Но некоторые из этих связей ясны даже мне.
Советская власть клялась освободить человека из рабства у золотого тельца – и сделала это. Только она освободила не русского человека, раздавленного гулагом и штрафбатом, – а западного, которого капитал был вынужден прикармливать весь двадцатый век, следя за тем, чтобы капиталистический рай был фотогеничнее советского чистилища.
Теперь в этом нет нужды – и уже видно, куда поворачивает мир. Сначала Европа, потом Америка – международным ростовщикам больше не по карману вас кормить, двуногие блохи. Смотрите на экран, свободные народы Запада – "Bloomberg television" объяснит вам, в чем дело. А если не получится у Блумберга, поможет "CNBC" – у них есть один ведущий, который, отработав очередной заказ хедж фондов, скулит песиком и кычет петушком. Вот это и есть истинный голос товарно сырьевой биржи – политкорректный эвфемизм мычания золотого тельца. Обижаться не на кого.
Но теперь все будет иначе. Советские рабы не станут умирать в своих рудниках и окопах, чтобы сделать ваш мир чуть уютней. Скоро, очень скоро над вами нависнет слепой червь капитала, смрадный господин вашего мира, от которого мы, оплеванные и оболганные дураки, защищали вас весь двадцатый век.
Мы больше не будем полюсом горя в вашем счастливом универсуме. Мы научимся быть счастливы сами, и это самое страшное, что мы можем с вами сделать, ибо качели, на которых вы сидите напротив нас, заставят вас рухнуть в бездну. Наш вес, может быть, не так уж и велик – но рядом с нами почти очнувшаяся от вашего опиума Азия. Bon Appetit.
Это я не вам, а слепому червю, который будет жрать вас в двадцать первом веке. И никто больше не будет толкать вас к звездам – слепому червю не нужен такой дорогой пиар. Count your pips and die .
Впрочем, я лукавлю. И вас, и нас, и даже азиатов ждет в конечном счете одно и то же.
Мои потомки – не мои лично, а моего биологического вида, – будут волосатыми низколобыми трейдерами, которые с одинаковых клавишных досок сотнями лет будут продалбливать кредитно дефолтные свопы по берегам мелеющих экономических рек. Они будут делать это без малейшего понимания, почему и зачем это с ними происходит – просто по велению инстинкта, примерно как пауки едят мух. А когда они сожрут всех мух, они снова начнут жрать друг друга. С этого, собственно, началась история – этим она и кончится.
Нас ждет новый темный век, в котором не будет даже двусмысленного христианского Бога – а только скрытые в черных водах транснациональные ковчеги, ежедневно расчесывающие своими медиащупальцами всю скверну в людях, чтобы обезопасить свою власть. Они доведут человека до такого градуса мерзости, что божественное сострадание к нему станет технически невозможным – и земле придется вновь гореть в огне, который будет куда ярче и страшнее всего виденного прежде.

Шиллер: Вечная зараза, принесённая к нам с берегов Нила.

Христос: Я говорю (иудеям), ваш отец дьявол и вы хотите исполнить похоти отца своего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине… Он лжец и отец лжи.

Марк Цицерон, 106-43 гг. до н.э., римский политический деятель, оратор: Евреи принадлежат к тёмной и отталкивающей силе. Кто знает, как многочисленна эта клика, как они держатся вместе и какую мощь они могут проявлять, благодаря своей спаянности.

Страбон, 64-63 до н.э. -23-24 н.э., древнегреческий философ, географ, историк, путешественник: Едва ли на всей земле найдётся такое место, где бы ни правили евреи… Еврейское племя сумело уже проникнуть во все государства и не легко найти такое место во всей вселенной, которое это племя не заняло бы и не подчинило своей власти.

Сикуд Диодор, 30 до н.э.-20 н.э., греческий историк и писатель, «Всеобщая история»: Друзья Антиоха Эпифана, сирийского царя государства Селевкидoв (правил в 175-163 гг. до н.э.), советовали ему целиком истребить иудеев, «так как среди всех народов они являются единственными, которые не хотят сближения ни с какими другими народами и смотрят на всех, как на своих врагов». «После изгнания из Египта», рассказывает Диодор, они обосновались в области Иерусалима и «образовав еврейский народ, передавали в своей среде по наследству ненависть к людям».

Сенека Луций Анней, 6-3 до н.э. -65 н.э., римский философ-стоик, политический деятель и писатель Древнего Рима: Этот народ (жиды) – чума. Обычаи этого преступного народа настолько укрепились, что широко распространяются во всех странах: он сумел приобрести такое влияние, что побеждённые диктуют свои законы победителям.

Книга Бытия /гл. 43,32/ И подали ему особо и им особо, и Египтянам, обедающим с ним особо: потому что Египтяне не могут есть хлеб с евреями; потому что это мерзость для Египтян.

/Пс. 79, 4/ В псалмах вечно возвращается один и тот же мотив, скорбящий о связи с жидами: «Мы сделались посмешищем у соседей наших – поруганием и посрамлением у окружающих нас».

Тацит, около 55- около 120, римский историк, «История», 5 том: Покуда ассирийцы, мидийцы и персы владели Востоком – иудеи были наиболее презираемой частью их подчинённых. После того, как власть перешла в руки македонцев, царь Антиох сделал попытку уничтожить их суеверия и ввести среди них греческие обычаи, чтобы перевоспитать этот отвратительный народ. Евреи считают осквернительным и презирают всё то, что нам свято и делают то, что вызывает в нас отвращение.

Марий Юстиниан, 100-165, римский философ: Евреи всегда были за спиной христианских преследователей. Они путешествовали по стране, всюду ненавидя и подкапывая устои христианской веры.

Гунтрам, 525-593, Король Бургундии в 561-593. Хроники Григория Турского, 540-594: Горе этому народу иудейскому, ибо он скверный и вероломный и в сердце у него всякая злая хитрость. Да будет проклят этот дьявольский и вероломный еврейский народ, который живёт только обманами. Сегодня они прославляют меня только для того, чтобы отстроить их синагогу, которая была разрушена христианами. Этого, разумеется, я не буду делать, ибо Господь запрещает мне.

Мухаммед, около 570-632, религиозный проповедник, величайший пророк, основатель ислама: Это непостижимо мне, что до сих пор никто не изгнал этих скотов, дыхание которых подобно смерти. Не уничтожит ли каждый диких зверей, пожирающих людей, даже если они сами имеют человеческий облик? Являются ли евреи кем-либо другим, кроме пожирателей людей?

Коран, 4-я гл. отдела Суре: Из-за несправедливости их, мы запретили евреям кое-что хорошее, что раньше было им дозволено, потому что они далеко отстранились от религии Божией и занимались ростовщичеством, что им запрещено, и незаконно поглотили имущество других людей. Ты никогда не должен уставать изобличать их (иудеев) обманы. Они – обманщики почти все, без исключения.

Разжигание евреями национальной розни

«Сам еврейский народ станет своим собственным Мессией. Его царство над миром осуществится посредством объединения остальных человеческих рас, отмены монархий и границ как основы обособленности и провозглашения всемирной республики, которая повсюду признает права гражданства евреев. При этой новой организации человечества, дети Израиля, рассеянные в настоящий момент по сей поверхности Земли, все одной расы, одинакового традиционного образования, без большого сопротивления станут повсюду руководящим элементом, особенно, если смогут навязать рабочим массам руководство евреев.

Так, победа пролетариата передаст в израильские руки правительства всех наций, вместе с установлением Всемирной республики. Тогда правительства еврейской расы смогут отменить индивидуальную собственность и распоряжаться повсюду богатствами народов. Таким образом реализуется обещание Талмуда о грядущих временах мессианских, когда евреи будут владеть собственностью всех народов земли».

Раввин Барух Леви своему ученику Карлу Марксу

«Евреи, что притихли, точно глупые овцы, позволяете истреблять себя, обворовывать, убивать ваших сыновей и насиловать дочерей?… Как не стыдно! Нужно подняться на бой. Вы такие же люди, как и другие. Еврей может воевать! Я научу вас, как это делается. У нас нет оружия, но это не важно. Есть колья и камни. Если действуете в одиночку и группами, не дожидаясь приказа и не стесняясь угрызений совести. Наше дело свято! Дайте им хорошенько, бейте их, и они побегут! Если суждено умереть, умри в бою. Твои близкие, родные, любимые ждут защиты и подвига».

Меир Ланский, опубликовано в Нью-Йорке издательством Джонатан Дэвид…

Я вспомнил, как однажды дон Хуан сообщил мне, что Лукас Коронадо смертельно болен. Его медленно пожирала какая-то неизлечимая болезнь.
— Через своего сына Игнасио я передал ему, что он должен сделать, чтобы выздороветь, — сказал тогда дон Хуан,— но он счел это чушью и даже не захотел выслушать Игнасио. И в этом виноват не Лукас. Весь род человеческий ничего не желает слушать. Люди слушают только то,что хотят услышать. Я вспомнил, что тогда приставал к дону Хуану с просьбами рассказать, что можно передать Лукасу Коронадо, чтобы помочь ему ослабить физическую боль и душевные страдания. Дон Хуан не только изложил мне, что следует сказать Лукасу, но и продолжал утверждать, что он может легко выздороветь. И все же, когда я пришел к Лукасу Коронадо с советом дона Хуана,тот посмотрел на меня так, будто я сошел с ума. Затем он начал разыгрывать замечательный — но, будь я индейцем яки, наверняка оскорбительный — образ человека, который до смерти устал от всяких непрошеных и надоедливых советчиков. Я решил, что на такую утонченность способен только индеец яки. —Это мне не поможет, — вызывающе заявил он в конце, раздраженный отсутствием у меня какой-либо чувствительности. — Да это и неважно. Все мы когда-нибудь умрем. Но неужели ты осмелился подумать, будто я потерял всякую надежду? Я собираюсь занять денег у государственного банка. Я возьму их в залог будущего урожая, и тогда мне хватит денег, чтобы купить кое-что, что непременно меня вылечит. Это называется «Вита-ми-нол».
— Что такое «Витаминол»? —спросил я.
— Его рекламировали по радио,— с детским простодушием сообщил он. — Это средство лечит все. Его рекомендуют тем, кому не каждый день доводится есть мясо, рыбу или птицу. Его рекомендуют и таким, как я, у кого душа в теле едва держится. В своем стремлении помочь Лукасу я тут же совершил крупнейшую ошибку, какую только можно допустить в обществе таких чрезмерно чувствительных созданий, как индейцы яки, — я предложил ему деньги на покупку «Витаминола». Признаком того, насколько глубоко я его ранил, стал его холодный пристальный взгляд. Моя тупость была непростительной. Лукас Коронадо очень мягко ответил, что сам в состоянии купить себе «Витаминол». Я вернулся к дому дона Хуана. Мне хотелось плакать. Меня подвело мое же рвение.
— Не растрачивай энергию на беспокойство о подобных вещах, — спокойно посоветовал дон Хуан. — Лукас Коронадо замкнулся в порочном круге. И ты тоже. Все мы. У него есть«Витаминол», который, по его мнению, является лекарством от всех болезней и решает все проблемы человека. Сейчас он не может купить его, но страстно надеется, что когда-нибудь сможет. Дон Хуан уставился на меня своим пронзительным взглядом. —Я ведь говорил тебе, что действия Лукаса Коронадо — карта твоей жизни, — сказал он. — Поверь мне, это так. Лукас Коронадо обратил твое внимание на «Витаминол» и сделал это так мощно и болезненно, что причинил тебе страдания и заставил разрыдаться. Дон Хуан замолчал. Это была продолжительная и действенная пауза.
— И не говори мне, что непонимаешь, что я имею в виду, — добавил он. — Так или иначе, у каждого из нас есть свой «Витаминол».

Знающий не доказывает, доказывающий не знает.