Утренний лес. Верхний слой песка, прожаренный лучами солнца, обдуваемый ветром, просох, засыпается в обувь, рассыпаясь под ногами бесконечностью песчинок. Осторожно ступаем по разбросанным течением валунам по дороге на нагретые скалы. Пробравшись наверх, устраиваемся кто где: я ближе к воде, Катя с комфортом, на полотенце. Небо безоблачно, только далеко на горизонте легкая дымка. Приятно освежает дующий навстречу ветерок, унося с собой, и так неспешно гуляющие в голове в эти дни, мысли.
В приоткрытую дверь, словно так было всегда, по-хозяйски входит кошка, и как ни в чем не бывало, укладывается в нашей постели спать верх пузом. Чумазая от валяния по земле, линяющая, но мы её не гоним. Кто знает, почему она нас признала за свою родню?.. Катя говорит, что так уютней, и мы оставляем гостью там, где она пристроилась. Довольная кошка позволяет себя погладить, интересуется, есть ли у нас что-нибудь вкусненькое.
Выхожу на крыльцо, птахин муж, восседающий на соседней крыше, начинает суетиться, взлетает и несется к входу в гнездо под крышей, щебечет супруге: «Вылетай!». Та, то ли не слышит, то ли надоело во время каждого нашего входа-выхода соскакивать с гнезда, игнорирует его. А он зовет её снова и снова, с опаской поглядывая на меня – как бы не съела его.
На закате снова возвращаюсь на скалы. Солнечные блики играют в заводи разлившейся Катуни.
Вода прибывает второй день. Воткнутая вчера в песок у линии воды палка сегодня на метр ушла под воду. Мне немного жутковато и в то же время совсем не хочется уходить от мощного потока бурлящей Катуни. Гоню мысли о том, что где-то что-то может отвалиться и поплыть. Сижу на остывающих скалах долго. Стихия завораживает.
