Живопись на бересте Сергея Сурина

Художник Сергей Иванович Сурин занимается уникальным и достаточно редким видом искусства: темперной живописью на бересте. Художников, которые работают темперой по бересте, не так уж много, а вот Сергей Сурин в этом деле мастер. Он участвовал в многочисленных персональных выставках, как Всероссийских, так и международного класса, и теперь художник может похвастать большой коллекцией грамот и дипломов. Работы Сергея Ивановича ценятся не только у него на родине, но и за рубежом, некоторые работы находятся в частных коллекциях граждан Канады, Италии, Вьетнама.
Сергей Сурин никогда не перестает искать красоту вокруг себя. Красивые пейзажи, изображенные на картинах Сергея, существуют на самом деле. Художник сначала фотографирует их, чтобы затем по фотографиям воссоздать и оживить в своих работах все те сказочные церквушки, часовни, скалы, холмы, берега рек и озер, которые ему посчастливилось увидеть на своем пути. А берестовая кора, которая является холстом художника, подходит для этого как нельзя лучше: она придает работам объемности, бархатистости, воздушности, и кажется, что картины, которые выходят из-под руки мастера, дышат.



Мастер берестяных картин
«Есть дерево: крик унимает, свет наставляет, больных исцеляет». Это о берёзе — русской красавице, дающей деготь, банный веник, лучину, бересту. А из бересты, как выяснилось, можно не только лукошки да туеса мастерить, на ней можно картины писать.
Рассказывает липецкий историк и художник Сергей Сурин: «Я объехал весь Русский Север, Сибирь и Урал, изучая культуру и быт малых народов. Немало повидал брошенных, разрушающихся храмов и монастырей, и сердце щемило, глядя на эту гибнущую красоту. Вот и решил запечатлеть всё виденное, чтобы хоть как-то сохранить для потомков. Бересту выбрал, потому что материал — светлый, чистый, от неё Русью пахнет.
Заготовки делаю во Владимирской области: там мало производств и печи топят по старинке — дровами берёзовыми, вот береста и остаётся. Рисую темперной краской, какой иконы пишутся. Но береста — большая капризуля, обладает водоотталкивающим свойством, потому краску приходится наносить в несколько слоёв и ждать, пока каждый слой просохнет. Да на сушку самой бересты уходит от восьми месяцев до двух лет. Зато и сюжеты береста подсказывает. Возьму, бывало, кусочек, поверчу в руках, и в памяти всплывает некогда виденное: вот этот нарост на холм похож, на коем церквушка стояла, а этот — на сугроб или озерцо в Карелии. Береста диктует также время суток и года на картине — день это будет или ночь, лето или зима.
А короткие тёмные полоски на бересте хорошо передают наше северное небо. Кстати, наросты лишайников на картинах — живые, если на них влага попадёт, начнут зеленеть. Мои картины любят дарить людям, из-за болезни запертым в четырёх стенах, — к ним будто кусочек природы приходит. А кому-то родные места напоминает. Одна женщина, покупая картину с часовенкой, расплакалась. Сорок лет назад ей довелось с год жить именно в этой часовне, тогда полуразрушенной, там и дочь родила… Часто священники просят написать икону на бересте, но я чувствую, что до икон ещё не дорос».