Белозолушка или Золоснежка

Вернувшись домой, Нина зашла к отцу в комнату. На столе стояла недопитая бутылка. Он одетый спал сидя за столом.
В школе на нее налетела Валентина: «Ну, ты и бессовестная! Я весь вечер сидела, ждала, что ты вот-вот позвонишь, а ты так и не позвонила. Во сколько ты пришла домой? Я уже не знала, что и думать! О-о, по глазам вижу, что все отлично! Поздравляю! Да, ладно-ладно, можешь не рассказывать, я и так все вижу…»
День пролетел незаметно, и наконец-то наступил вечер. В семь Ниночка стояла и ждала Володю. Он опаздывал… К Ниночке подходили знакомиться молодые люди, но она отворачивалась и молча отходила. Но вот, она увидела Его. Он подошел, поцеловал ее и сказал:
«Спасибо что дождалась! Я вижу, тебе молодые люди не давали скучать. Тебя страшно оставить на пять минут, сразу какой-то ажиотаж вокруг начинается. Ну и что будем делать? Какие есть предложения?»
«Никаких…»
«Очень хорошо! А у меня есть предложение – нас дома ждет моя мама. Я ей сказал, что мы придем вечером, так что пошли...»
« Нет, Володь, я не могу! Я стесняюсь… Помнишь, когда я тебе звонила, я от волнения даже заикаться начала? Ну что я ей скажу?»
«Не надо ничего говорить, я ей уже все сказал и она нас ждет! Пошли, пошли… Только время зря теряем!»
Через тридцать минут страшно волнуясь, Нина стояла перед Володиной мамой.
«Мам, я привел девочку из сказки… «Гремучая смесь» Золушки и Белоснежки!» - помогая Нине снять пальто, говорил Володя.
«Как же зовут эту «гремучую смесь»? Белозолушка или Золоснежка?» - засмеялась мама.
«Нет, всего на всего Ниночка! Но у нее, как и у Золушки есть туфельки, только не помню золотые или хрустальные…»
«Ты девушку совсем засмущал… Ну, а меня зовут Светлана Васильевна. Ниночка, идите мыть руки, сейчас я Вас с Володей покормлю… Володь, помоги Нине…»
«Ну, что, не умерла со страху? На мыло… Вот мое полотенце… Слушай, а тебе не кажется, что мы очень красивая пара?» - улыбаясь, говорил Владимир, глядя на их отражение в зеркале.
«Нет, не кажется, я и так это знаю… Хорошо, что твоя мама не слышит тебя. Мне очень неловко… Что ты наговорил своей маме? И вообще, я есть не хочу» - вся красная от волнения, тихо говорила Нина.
«Ты извини, но это не обсуждается. Если мама сказала садиться за стол, значит, садимся за стол»
Когда Они вернулись в комнату, стол был накрыт, но Светланы Васильевны не было. Ниночка поковыряла вилкой в тарелке. Выпила чай, и немного освоившись, встала из-за стола и подошла к телевизору.
«Что это?» - спросила она, взяв в руки непонятный предмет, лежавший на телевизоре.
«Велошапочка…» - усмехнувшись, сказал Он - «Можешь примерить…»
Нина надела велошапочку и натянула перчатки, которые ей были очень велики.
«Подожди, давай помогу… Ты ужасно смешная в этом во всем…» - Он подошел к ней взял ее за подбородок и поцеловал.
«Не надо… Твоя мама вернется и увидит нас…» - остановила Его Нина.
«Даже если не вернется и не увидит, то непременно догадается. Неужели ты думаешь, я всех подряд вожу домой? Глупышка. Уж, если я привел девушку домой, то это не просто знакомая девушка. Это такая девушка, такая… Такая, которая может быть, приведена домой и уж тем более представлена моей матушке!» - улыбался Он.
Они стояли обнявшись. У Ниночки от волнения кружилась голова. Володя целовал ее очень нежно в уголки губ, в закрытые глаза и тихо говорил:
«Не бойся и не волнуйся, я не собираюсь тебя обижать или что-то делать с тобой… Я так боюсь обидеть тебя! Я просто умираю от нежности к тебе! Обними меня… Мне ничего не надо от тебя … Просто будь со мной! Не уходи! Я влюбился в тебя так, как не влюблялся ни в кого и никогда! Теперь-то ты поверишь мне?»
«Я верю тебе. Володь, ты тоже мне очень нравишься, но, понимаешь, мой отец… Он так волнуется за меня, что готов посадить меня на цепь и под домашний арест! А уж после того, что было… Была бы Мама, все бы было по-другому. А так Тамарка ему наговорила всякой ерунды, и он испугался! Я поговорю с ним обязательно, но чуть позже… Пусть сейчас все успокоится…»
«Нин, я все хотел тебя спросить… Какие у тебя отношения с этим парнем – ее сыном? Мне показалось, что он получает удовольствие, когда говорит, что тебя нет дома. Это так? Или мне это кажется? Я ревную тебя к нему! Я ревную тебя ко всем! Честно говоря, я бы тебя тоже посадил под домашний арест!» - Он серьезно смотрел ей в глаза.
«И ты еще называшь меня глупышкой? Сам ты глупый! Не нужна я никому и тем более Вовке! Я до сих пор не знаю, что это на него нашло? Мне даже не верится, что он действительно выволок, свою мать из моей комнаты и отпаивал меня водой. Я прошу тебя, давай не будем об этом говорить, а то я сейчас заплачу…» - попросила Нина. Она попыталась отвернуться, но Он прижал ее к себе. Зарылся лицом в ее волосы, а она обняла его за шею и замерла.
Громко зазвонил телефон. Она вздрогнула от неожиданности. Володя вышел из комнаты. Нина подошла к фотографиям, висевшим на стене. На одной из фотографий была Светлана Васильевна. Она была очень молоденькой и очень хорошенькой.
«Ты очень похожа на мою матушку. Мне очень нравится эта фотография! Когда я был меньше, я хотел найти такую же красивую девушку как мама на этой фотографии, но потом решил, что это невозможно» - Он подошел и обнял Ниночку за плечи, но опять зазвонил телефон. Он опять пошел к телефону. Нина слышала, как Он разговаривал уже более раздраженно и резко. Он просил кого-то больше не звонить ему никогда!
«Господи, да Он же с девушкой разговаривает!..» - догадалась Нина, и настроение сразу испортилось.
«Это – то, о чем говорила Валя. Неужели и мне когда-нибудь придется услышать такую же отповедь? Ужасно! Никогда не буду «бегать» за Ним! Я, наверное, сейчас должна была бы радоваться, а мне жалко ее! Глупое положение… Сделать вид, что ничего не слышала? Или спросить его, кто это?» - думала она.
Вошел Владимир. Подошел к окну и стал смотреть на улицу. Ниночка подошла и молча, встала рядом. За окном было темно, и шла какая-то морось.
«Ты, конечно, все слышала? Сейчас ты напридумываешь себе Бог знает что… А ты, оказывается, умная девочка!.. Ты не о чем меня не спрашиваешь… Тебе не интересно?»
«Я просто думаю, что ты сам все расскажешь, если захочешь…»
«Понимаешь…» - Он замолчал. Нина ждала, что он скажет.
«Когда уезжаешь на сборы… Там довольно свободные нравы… Она старше меня… Она моя первая женщина и у нас взрослые отношения… И меня, в общем, все устраивало, пока я не встретил тебя. Но вот, что теперь делать, я не представляю! Что мне теперь делать, Белоснежка?» - Он повернулся к ней и прижал ее к себе.
«Я тоже не знаю, что теперь делать… Я понимаю, что я выгляжу старше… Ты же знаешь, что это такое – выглядеть старше своего возраста. Тебе, наверное, тоже все говорят, что ты выглядишь старше… Когда ты хочешь вырасти поскорее, тебя это очень радует, но иногда попадаешь в такие глупые ситуации… Она, наверное, тоже думала, что ты старше, чем есть на самом деле?» - спросила Нина.
«Да, нет! Ей было абсолютно все равно… Просто, я ей понравился, а она понравилась мне… Правда, тогда я был уверен, что это все очень серьезно… Я был в ужасе, что кончатся сборы, и мы вернемся, и наши отношения с ней закончатся».
«А потом?»
«А потом… Потом мы вернулись, а отношения продолжались…»
«А сейчас?»
«А сейчас она ничего не понимает… Она считает, что я сошел с ума и никуда от нее не денусь. Я ей все рассказал о тебе, объяснил, что влюбился, так как не влюблялся никогда в жизни, но она только смеялась и говорила, что это все пройдет… Я не хочу, чтобы это все прошло! Я люблю тебя, Белоснежка! Я ТЕ-БЯ ЛЮБ-ЛЮ!»
В комнату постучав, вошла Светлана Васильевна. Она сделала вид, что не заметила, как девочка отпрянула от ее сына. «Как хорошо, что у сына появилась эта девочка… Красивая девочка, очень стеснительная и очень мило краснеющая по любому поводу. А сын, кажется, действительно влюблен… Слава Богу, а то я уж думала, что эта Вера женит его на себе! Надо же, нашел себе эту Веру - «фронтовую жену»! Ну, наконец-то, нормальная хорошо воспитанная девочка, только уж очень молоденькая… Только бы не наделали глупостей!.. Надо бы отцу с ним поговорить…»
«Мам, я пойду, провожу Нину домой…» - сказал Володя, одеваясь и помогая одеться Нине.
«Сын, только, пожалуйста, недолго! Чтобы я не волновалась…» - сказала Светлана Васильевна, а про себя подумала: «Как же, недолго!.. Они готовы прощаться до утра!»
Две недели промелькнули как один день. Каждый вечер Володя с Ниной встречались на «Динамо» и шли или гулять или к Нему домой. Светлана Васильевна была обычно уже дома, но им особенно не докучала. После того, как муж очень серьезно поговорил с сыном, она успокоилась. «Действительно девочка как из сказки – какая-то злая мачеха, слепая бабушка, няня, слабовольный отец. Господи, в наше-то время!.. А девочка милая, ласковая, но характер сильный – не жалуется и не хандрит! А Володька, с ней такой смешной, прямо не надышится на нее. И на соревнования впервые ехать не хочет… Ну, ничего, всего-то дней десять… Соскучиться не успеют!»
Он уехал рано утром. Вечером они не стали долго прощаться.
«Давай, простимся так, как будто, завтра мы встречаемся как всегда. Не грусти, я скоро вернусь! Ты же у меня умница! Улыбнись, Белоснежка! Я люблю, когда ты улыбаешься! Как только я вернусь в Москву, я тебе позвоню. Ну, посмотри на меня!»
«Я не могу улыбаться, когда мне грустно. Я тебя буду ждать каждый вечер на «Динамо»
« Нет уж! Давай ты не будешь меня там ждать! Представь - каждый вечер стоит симпатичная девушка и непонятно кого ждет, а потом еще и уходит одна… Кто-нибудь посмотрит и подумает, что же это за придурок, который может не прийти на свидание к такой девушке? Нин, давай серьезно… Я очень тебя прошу, не ходи никуда без меня, ладно? Мне теперь в голову будет лезть, Бог знает что…»
«Ну, хорошо, хорошо… Ты прямо как мой папа стал. Не буду никуда ходить, не буду!»
«Все! Иди, пока отпускаю… Когда вернусь – позвоню!»
Начались дни без Него. « Как я раньше жила без него? Какой длинный день! Какой пустой вечер! Совершенно нечем занять себя! Раньше я думала, что у меня столько дел, что как только Он уедет, я их все переделаю, а теперь Он уехал и мне совершенно ничего не хочется делать. Нет, дел полно, но настроения их делать нет никакого. Ничего не хочу!!! Почему так? И читать не хочется и телевизор смотреть… В школе вообще тоска. Скоро уже весенние каникулы! Скорее бы наступили уже эти каникулы! Уехать бы к Бабуле, Нянюшке, Мурзику!..» - она лежала лицом к стене. Тихо открылась дверь и на диван сел, трясущийся и «выходящий» из запоя отец.
«Нин, у тебя никаких духов нет? Дай, пожалуйста!.. Я умираю…» - он сидел жалкий, с серым лицом, держась за сердце.
«Пап, я тебе ничего не дам. У меня нет ничего…»
«Нин, я умру сейчас… Дочка, ты пойми, ведь нельзя бросать пить резко! Хочешь, я на колени встану? Ну, какой-нибудь лосьон или элексир зубной? Пожалей!.. Я ведь умереть могу…» - он сидел, плачущим голосом, выпрашивая хоть что-нибудь выпить.
«Пап, у меня нет ничего! Отстань от меня! Мне утром в школу надо вставать, отстань!»
«Тогда отдай деньги, сволочь! Я пойду у Тамарки возьму бутылку! Она даст за деньги!» - он терял терпение и начинал злиться, но надолго его не хватало. Он опять схватился за сердце и тяжело осел на пол:
«Гадина! Отец подыхает, а она делает вид, что спит!»
«Папа, ты так никогда не перестанешь пить! Потерпи! Пересиль себя! Ты же сильный! Ты можешь! Давай, я дам тебе поесть! Хотя бы бульон попей. Будешь?»
«Буду…»
«Идем, я налью…»
Нина погрела бульон и налила в большую чашку. У отца руки тряслись так, что чашку держать он не мог. Нина, осторожно придерживая чашку, напоила его бульоном.
«Вот увидишь, тебе сейчас лучше станет! Я тебе кашу сварю, хочешь? Ты приляг, поспи… Проснешься, уже легче будет!»
«Да, свари мне кашу, а то ты уйдешь, а мне есть нечего будет. Как хорошо было попить бульон! Вот теперь я точно брошу пить, вот посмотришь!» - говоря это, отец вышел с кухни. Тихонечко, держась одной рукой за стенку, а второй за сердце, побрел вдоль коридора.
Пока девочка варила кашу, отец судорожно искал что-нибудь выпить в ее комнате. Смотрел за учебниками на книжной полке, наклонял приемник, выдвигал ящики письменного стола, заглядывал в диван и под диван, отодвигал шторы – нигде ничего не было. Бормоча ругательства под нос, остановился и зло оглядел все вокруг. Вдруг его взгляд упал на сумку, с которой Нина ходила в школу. Он ринулся к ней, открыл и увидел огуречный лосьон. Схватив его, он вышел из комнаты Нины, прошел к себе в комнату и запер дверь на ключ. Услышав звук запираемой двери, Нина, забыв о каше, побежала в свою комнату. В комнате было все перерыто. Сумка лежала раскрытая на полу. Она подошла к комнате отца и постучала.
«Папа, не надо, не пей!.. Ну, зачем ты? Так ведь ты не бросишь никогда!.. Пап, открой… Ну, пожалуйста, ну, не надо!» - просила его девочка дергая дверь за ручку. Из комнаты было слышно, как пузырек стучит о край чашки – это отец трясущимися руками наливал лосьон.
«Папа, открой дверь! Если тебе будет плохо, я ведь даже не смогу помочь! Открой дверь!» - умоляла Ниночка.
«Отстань! Пошла вон! Хватит стучать! Иди спать…»
Открылась дверь в комнату мачехи.
«Если ты не заткнешься – я вызову милицию! Вы мне надоели!!! Чтоб вы сдохли – ты и твой папочка замечательный! Скоты!» - орала она. По квартире плыл запах сгоревшей каши.
Девочка вошла в свою комнату и, не раздеваясь, легла. Спать, уже можно было и не ложиться. Наступало утро.
«Как же мне все надоело! Так же невозможно жить! Неужели это не кончится никогда? Хорошее пожелание – что бы все сдохли, мне нравится! Сил моих больше нет… Когда отец трезвый – его нельзя расстраивать и ни о чем нельзя с ним говорить, потому, что у него может не выдержать сердце, а когда он пьяный – можно считать, что отца у меня нет, и разговаривать просто не с кем… Я даже никому не могу сказать, что отец пьет запоями – стыдно. Только Валентина про отца знает, а я все думаю, что вот висит у нее на кончике языка это знание моей беды и кто ее знает… Сегодня не сказала… Завтра не сказала… А потом взяла и сболтнула кому-нибудь! Стыдобища!!! Скорее бы вырасти и уйти, куда глаза глядят…»
Прошли десять дней, потом еще четыре, а Володя все не звонил. Нина несколько раз собиралась позвонить Светлане Васильевне, но было неудобно беспокоить ее. Он же сказал, что позвонит, как только приедет! Нина бежала из школы, домой боясь пропустить его телефонный звонок. Но звонка не было. Устав ждать и держать слово данное Ему, она оделась и пошла к Его дому. В Его окнах горел свет. Вот чья-то тень мелькнула в окне, и кто-то задернул шторы. Нине захотелось подойти к дверям Его квартиры и позвонить. Но от неуверенности в себе, из-за мысли, что она может показаться навязчивой, она, конечно же, делать этого не стала. Постояв, она повернулась и пошла домой. Чуть больше двух недель назад мы шли по этой же дороге… Как же все просто тогда было! Он, я и сумерки, и фонари, и уверенность, что мы опять будем вместе. А две недели спустя есть все кроме Него… А без Него мне ничего не надо! На следующий день в семь часов вечера, Ниночка стояла у метро, там, где они всегда встречались… Зачем я пришла, ведь Его нет в Москве? Она стояла и смотрела, как встречаются и расстаются люди, как у телефонов-автоматов стоят позвонить, как движется людская река мимо нее. Простояв тридцать минут, она повернулась уже уходить, но вдруг ей показалось, что из метро вышел Он… Нина отказывалась верить себе – это действительно был Он. Он был в Москве! Владимир шел, опустив голову, рядом с ним шла взрослая красивая девушка. Она что-то говорила, улыбалась и пыталась заглянуть ему в лицо. Они прошли так близко, что Нина могла бы дотронуться до них, не повернись она к ним спиной.
«Ну, что ты опять хмуришься, дорогой?» - услышала Нина голос девушки.
«Все нормально… Просто нет настроения…» - ответил Он.
Нина стояла и смотрела, как Он уходит вместе с другой. Девушка продолжала, что-то «щебетать», пытаясь взять Его под руку. Нина смотрела им вслед. От слез все дрожало и плыло.
«Нет! Этого не может быть!» - бухало сердце.
«Это – Она! Это про нее Он говорил!..» - билась мысль.
Нина повернулась и медленно пошла в другую сторону. Она долго бродила по улицам, пытаясь успокоиться и понять как же это возможно. Зачем ему все это было нужно? Вернувшись, замерзшая и уставшая, она легла, пытаясь согреться и уснуть. Она никогда не из-за кого не будет плакать! Она больше никого никогда не будет ждать! Ждать теперь будут только ЕЕ! И любить она тоже никого никогда не будет! Любить будут ЕЕ!

Москва
С неохотой вернувшись в Москву, Нина постепенно втянулась в учебу. Недели бежали за неделями. Валентина влюбившись в другого мальчика, опять нуждалась в Нине как во внимательной слушательнице и советчице. Все уже почти забылось, пока однажды вечером не раздался телефонный звонок. Папа подошел к телефону и вдруг каким-то противным, изменившимся голосом спросил:
«Простите, а кто ее просит к телефону?..»
«Дочь, тебя – какой-то Владимир…» - внимательно посмотрев на дочь, сказал он…
Сердце ухнуло вниз… Ну, зачем?! Зачем Он позвонил? Я уже успокоилась… А теперь все опять сначала! – думала Нина пока шла к телефону.
«Я слушаю…» - дрогнувшим, от волнения голоса сказала она.
«Здравствуй! Как каникулы? Я звонил тебе на Новый год – хотел поздравить, но тебя не было. Ты уезжала? Что ты молчишь? Я не вовремя?» - звучал его голос в трубке.
Все-таки звонил!!! Он звонил! – думал Она ликуя.
«Да, нет! Все нормально. Я не молчу – я слушаю тебя. Я действительно уезжала на каникулы к Бабушке. Ну, а как ты?» - потихоньку приходя в себя от неожиданности, спросила Ниночка.
«Нормально. Я только прилетел из Сочи – был на сборах! Я, вообще-то, рядом с твоим домом… Ты не можешь выйти?.. Мне нужно тебя увидеть!»
«Я не знаю… Уже довольно поздно… Меня могут не отпустить. Я попробую…»
«Я буду ждать тебя в подъезде. Просто выйди на пять минут, хорошо? Мне действительно надо тебя увидеть! Пожалуйста!»
Во время всего телефонного разговора, Отец сидел, прикрывшись газетой, явно прислушиваясь к разговору. Нина подошла к нему, обняв сзади за шею, и тихо попросила:
«Пап, можно я выйду? Я ненадолго! Я вернусь через пять минут! Я даже никуда не пойду – буду в подъезде. Можно?»
«Что это за Володя? На одноклассника по голосу он не похож…»
«Пап, я тебе все объясню потом… Ну, можно?» - прошептала Ниночка.
«Не долго… И накинь на себя что-нибудь – простудишься…»
Нина чмокнула Отца куда-то в ухо. Схватила куртку и выскочила из квартиры. Сердце стучало где-то в горле. Куда идти? Где в подъезде Он будет ждать? Чтобы успокоиться, Нина пошла вниз по лестнице. Она уже прошла пять этажей, и вот повернув на другой лестничный пролет, почувствовала, как Он сгреб ее в охапку и прижал к своей холодной куртке. Поцелуи как капли дождя, посыпались на нее… Он держал ее лицо в своих ладонях и целовал ее глаза, ее губы, нос, щеки…
«Что ты делаешь? Ты с ума сошел! Нас могут увидеть!» - задыхаясь, прошептала она.
«Почему ты отталкиваешь меня? Обними меня! Маленькая моя, глупая девочка! Я действительно сошел с ума! Я все это время думал только о тебе! Зачем только, ты позвонила мне? Я так легко ушел тогда от тебя! Так легко отпустил тебя! А потом вдруг понял, что никого не хочу видеть кроме тебя! Я так скучал по тебе! Мне никто не нужен кроме тебя! Я не мог тренироваться, я не мог спать – я ничего не мог… Я хотел только одного – быстрее уехать в Москву, чтобы увидеть тебя!» - говорил Он, целуя ее.
«Нина! Домой!..» - раздался сверху голос Отца.
«Пап, я уже иду!..» - крикнула Ниночка, пытаясь отодвинуться от Него…
«Когда я смогу тебя увидеть? Я не хочу тебя отпускать! Не уходи… Завтра я тебя увижу? Позвони мне, когда придешь из школы!» - говорил Володя, не отпуская ее.
«Хорошо, я завтра тебе позвоню! Как только приду – позвоню! Мне надо идти… Пока… До завтра… Иди… Ну, уходи же…» - просила его Нина.
«Я не могу уйти! Иди ты…» - разомкнув объятья и выпуская ее, сказал Он.
Нина повернулась и пошла наверх по лестнице… В квартире пахло валокордином. Повесив куртку, прошла в свою комнату. Постучавшись, вошел Отец. Нина сидела на диване с открытой книгой, пытаясь успокоить сильно бьющееся сердце.
«Ну, и кто Он? Как давно Вы уже знакомы?» - спросил он.
«Этот смущенно-виноватый вид… Она целовалась! Моя маленькая девочка целовалась! С каким-то «щенком»! Как я сдержался и не оторвал ему башку?! Что же мне делать? Как же Она похожа на Октябрину! Я ее ревную и поэтому злюсь… Господи, была бы Октябрина жива – она бы все объяснила девочке и поговорила с ней! Спокойнее, спокойнее, а то я начну кричать, и она ничего не скажет…» - думал отец, стараясь успокоиться и взять себя в руки.
«Пап, ты так строго спрашиваешь, как будто я страшно провинилась в чем-то. Это знакомый моей подруги Валентины. Я звонила ему, чтобы их помирить» - смущенно глядя на отца снизу вверх, сказала Нина
«Ну, что помирила? Мне показалось, что по голосу он, старше тебя. Он из твоей школы?» - продолжал расспрашивать ее отец.
«Нет, он из другой школы. И он действительно старше меня…»
«Я не понял, ты помирила их или нет…»
«Нет, Пап я не помирила их. У Валентины уже другой мальчик. Это оказалось просто уже никому не нужно…»
«Тогда зачем же Он приходил, если уже никому ничего не нужно? Теперь Он просил, чтобы ты их помирила?» - усмехнулся он сердито.
«Папуль, его не было в Москве. Он занимается спортом и уезжал на сборы. А сегодня Он приехал и пришел поговорить. Это я его просила. Просила уже давно – до его отъезда на сборы, а Он только сейчас смог придти» - терпеливо, как больному, объясняла Нина.
«Ну, почему нет Мамы?! Как можно Папе рассказывать про то, что я влюбилась? Я не хочу врать! Но правду сказать я тоже не могу! И я вижу, что он злится. Пытается сдержаться, но я же вижу… Когда я разговаривала по телефону, у него даже уши вывернулись в другую сторону! А голос-то, какой противный был! И вообще-то я и не врала, я просто не все рассказала…» – думала, оправдывая себя девочка.
Отец внимательно посмотрел на дочь и вышел из комнаты. На кухне нервно закурил – «А ведь дочь не врет. Она говорит правду, я это чувствую, но ее смущенный вид… Нельзя же целоваться с парнем потому что твоя подруга встречается с другим? Я ничего не понимаю… Может быть, я действительно, старый дурак и ничего не было. Может быть, мне все примерещилось. Но, у нее даже голос меняется, когда она говорит о Нем».
Нина слышала, что Отец вставал ночью и курил. Она тоже почти не спала. Он вернулся! Он позвонил! Она завтра увидит Его! Почему-то было очень жалко Отца. Наверное, потому, что у нее появлялись новые друзья, возникали какие-то новые отношения, а у Папы или у Бабушки и Нянюшки никого и ничего… Для них Она была всем! Надо спать… Надо спать… Спать… Спать…

Как назло класс оставили после уроков на какие-то там внеклассные занятия – чтение «Малой земли. Л.И.Брежнева». Господи, ну зачем это нужно? Кому? Она вылетела после уроков с зажатой двухкопеечной монеткой в руках. Скорее, скорее до любой телефонной будки. Когда она дозвонилась Ему, ей сказали, что Он только что ушел на тренировку. Нина чуть не заплакала. Она понимала, что если Он позвонит вечером по телефону, то Папа опять будет волноваться и задавать вопросы, на которые совершенно не хотелось отвечать. Настроение было испорчено. А она всю ночь думала, что скажет Ему, куда Они пойдут. Вот так всегда - чем больше представляешь себе всего, тем меньше вероятность того, что это сбудется. Придя домой, Нина села за уроки. Надо поскорей сделать их. Она надеялась, что тренировка у Него закончится пораньше, и они смогут встретиться. Весь вечер она почти не отходила от телефона. Если взять трубку раньше всех, то можно хотя бы поговорить пусть даже не называя Его по имени, пусть даже отделываясь нейтральными фразами. Только пусть позвонит! Но Он так и не позвонил…
На следующий день, Валентина внимательно посмотрев на Нину, спросила: «Эй, подруга, что это с тобой? На тебе лица нет! Нин, давай рассказывай, что случилось!..»
«Валь, ты меня можешь убить, но я влюбилась в Него! Я понимаю, что я поступила плохо! Может быть, если бы я не позвонила, у Вас все еще было бы хорошо… Но я же не знала, что так получится! Я действительно хотела как лучше! Я действительно хотела тебя с ним помирить! Прости меня!» - Нина чуть не плакала.
«В кого, в него? В Вовку что ли? Я так и знала… Да, ладно… Нин, ты не переживай так уж сильно! Он все равно не стал бы встречаться со мной! Ничего не было бы у нас хорошо… Это я была в него влюблена, а он – нет. Ты не очень верь ему. У него отбоя от девчонок нет. За ним все «бегают», а он только голову любит морочить. Успокойся и наплюй на него. Как только он поймет, что ты влюбилась – он тут же бросит тебя!» – Валентина обняла подругу
«Не стоит он того, чтобы переживать из-за него! А мы с тобой чуть не поссорились… Глупость-то какая! Нинка, неужели мы с тобой из-за парней будем ругаться! Да я тебе всех их подарю! Оптом и в розницу! Не грусти, подруга! Не дождутся они, чтобы мы из-за них плакали и ругались! Договорились?»
«Договорились! Спасибо тебе!»
«Не за что! Пошли гулять после уроков! Ну их, эти свидания… Помнишь, как мы осенью гуляли? Портфели бросим и пойдем…»
Оставив портфели у Валентины, и быстро перекусив, они отправились гулять. Усевшись на спинку лавочки, перебивая друг друга, рассказывали про мальчишек, про подарки, про своих кошек, про Новый год. Иногда к ним подходили ребята, которые шли на тренировки или уже с тренировок, пытаясь познакомиться, что-то начинали говорить, но девчонки весело смеясь, отказывались знакомиться. Им было хорошо вместе и не хотелось никаких знакомств со всеми мальчишками вместе взятыми даже пусть с самыми красивыми.
Вечером, придя домой, Нина приготовила покушать, села делать уроки, а когда пришел Папа и они сели ужинать, попросила его:
«Пап, если меня будут спрашивать по телефону, говори, что меня нет, хорошо? Скажи, что я гуляю или еще что-нибудь, что захочешь» - попросила дочь.
«Я плохо понимаю, а кто должен звонить? Кто-то из школы или этот Володя?»
«Пап, ну какая разница? Меня ни для кого нет! Договорились?»
«Как скажешь, дочь…» - улыбаясь, сказал Отец.
Весь вечер звонил телефон – звонили мачехе, потом ее сыну, потом Отцу по работе... Сначала Нина вздрагивала от каждого звонка, но потом уже почти не обращала на них внимания. Но вот она услышала как сын мачехи – Володя кому-то сказал: « Сейчас позову…» - и постучал в ее комнату – «Нин, тебя к телефону…» Сердце екнуло, и Нина рванулась к телефону, но тут Папа взял трубку, и она услышала, как он сказал, что ее нет дома, и она будет позже. Потом заглянул в ее комнату и внимательно посмотрев, сказал:
« Я все правильно сделал? Или не надо было? Там опять был этот Володя! Ты ничего не хочешь мне рассказать?»
«Все правильно, Пап. Мне нечего рассказывать. Я сейчас почитаю, и спать лягу. Все нормально»
Но звонки продолжались каждые полчаса.
«Нет, она еще не пришла. Да, перезвоните попозже… Да, это будет удобно…» - каждый раз отвечал Отец.
«Нин, может быть, ты подойдешь к телефону?» - наконец не выдержал он.
«Пап, я уже сплю…» - ответила Нина. Она сидела на подоконнике и, выключив свет в комнате смотрела как на улице перед ее подъездом стоит Он подняв голову, пытаясь понять где находятся окна ее комнаты. Но вот Он повернулся и пошел прочь.
«Ну, вот и ВСЕ!.. Больше Он не позвонит никогда! Наверное, так будет лучше для всех! Не хочу быть в толпе «бегающих» за ним девчонок! Не дождется! А если я ему действительно нравлюсь? А если Он говорил правду? Господи, что же я наделала? Ведь я так хочу, быть с Ним!» - она взглянула на светящую сверху огромную, полную луну.
«Ба, что мне делать? Я уже запуталась окончательно! Помоги мне! Бабуль, если ты сейчас слышишь меня, помоги мне!» – взмолилась девочка.
Следующий день в школе тянулся как резиновый. Настроение было отвратительным. Нина плелась после школы домой с одним только желанием – прийти домой и лечь спать. Открыв дверь, Ниночка по запаху поняла, что приехала Анна Никитична. Запах борща, порезанной зелени и котлет просто мог свести с ума любого. Быстро усадив девочку кушать, Никитична стала рассказывать, что Бабушка отправила ее в Москву, потому что очень волновалась как там Нина, и не случилось ли чего плохого. Мария Тихоновна объяснила Никитичне, что на сердце уж очень неспокойно у нее.
Осоловевшая от еды Нина сидела и смотрела на Нянюшку.
«Нянь, я так наелась! Спасибо тебе, что приехала! У нас все нормально. Ты же знаешь, что Папа сейчас не пьет. Тамарка пока не пристает. А Бабуля как? Нянь, я так соскучилась и по тебе и по ней! Уехать бы сейчас с тобой! А, правда, давай уедем? Напишем Папе записку и уедем. А как там Мурза?»
«Ниночка, у нас все хорошо, Слава Богу! Бабушка ждет тебя. Мурзик на руки заберется к ней - сидит и мурчит. Ходит как хвостик за ней – куда Она, туда и он. Скучают по тебе. А ты не выдумывай с поездкой. Тебе учиться надо, а то пропустишь, потом догонять класс придется. Ты чего-то хандришь… Да и похудела вроде… Не грусти, а то видишь Бабушка сразу чувствует и волноваться начинает. Все же вроде нормально у Вас… Проси Папу чтобы привез тебя хоть на выходные. Ну, все, навестила тебя, теперь перед Марией Тихоновной отчитаюсь, что все у тебя хорошо. Жива-здорова, а остальное уж как-нибудь! Посидела бы с тобой, золотко, да за Марию Тихоновну волнуюсь – как она там без меня. Хоть и просила соседку присмотреть, а сердце болит… Поеду уж… » - Никитична обняла Ниночку, постояла прижав к себе и быстро собравшись, уехала.
Нина села на диван, собираясь почитать, но потом, накрывшись пледом, легла и заснула. Разбудил ее телефонный звонок. Дома никого не было. Не до конца проснувшись, она подошла к телефону.
«Здравствуй, ну, наконец–то, это ты! Где ты была вчера? Я стоял, ждал тебя! Думал, что перехвачу тебя около твоего дома, когда будешь возвращаться… Долго гуляешь! Интересно, с кем же ты гуляешь так долго? Со мной ты постояла пять минут, и тебя тут же отец позвал домой…» - услышала Ниночка голос Володи.
«Здравствуй! Я не гуляла. Я была дома. Я просто не хотела ни с кем разговаривать…» - тихо проговорила девочка.
«Что случилось? Ты не хочешь разговаривать со мной? Мне положить трубку? Да что с тобой происходит? Я не за кем так не «бегал» как за тобой - какой-то маленькой девчонкой!» - в его голосе слышалось возмущение.
«Я это уже слышала… Я тебя не прошу «бегать» за мной. Можешь не «бегать» и не звонить!» - она уже собиралась положить трубку, но услышала…
«Все прости, прости! Я просто очень сильно разозлился. Сейчас еще не поздно. Прошу тебя, пойдем просто походим, погуляем. Я тебя буду ждать там, где первый раз встречались. Жду десять минут. Нет, значит, нет!»
Через пятнадцать минут, когда Нина подошла к месту встречи, Он стоял, засунув руки в карманы куртки и подняв воротник, а на плече висела огромная сумка с формой для тренировок.
«Ну, здравствуй! Я уже думал, что ты не придешь! Я замерз как собака. Сколько можно тебя ждать?»
«Я тебя не держу… Мог бы не ждать…»
«Нин, я тебе не верю! Ну, что случилось? Я же чувствую, что нравлюсь тебе. Ты боишься меня?»
«Нет, я не боюсь тебя. Я просто тебе не верю, понимаешь… Валентина…»
«Ах, ну да, Валентина!.. Я и забыл, про Валентину!.. Не было ничего с Валентиной, понимаешь, не бы-ло! Ты не думаешь, что она больше выдумывала, чем что-то было. А если ей не все равно, будешь ты со мной встречаться или нет… А если она хочет чтобы мы поссорились и не встречались? Ну почему ты слушаешь всех, но только не меня?» - возмутился Он.
«Почему ты кричишь на меня?» - тихо спросила Нина
«Да потому что ты не слышишь меня!» - волновался он.
«Прекрати кричать на меня!» - попросила тихо она.
«Хорошо, хорошо, не буду! Давай пойдем куда-нибудь, а то на нас уже обращают внимание!» - сбавил он тон.
Они повернулись и как в первый раз пошли в сторону парка. Они шли и молчали, не зная, что еще сказать друг другу. Нина действительно не верила Ему. Он же, просто шел и злился на нее, на себя, на все и всех сразу.
«Связался черт с младенцем!» - злясь, думал Он. Пройдя через стадион и парк, они дошли до бассейна, Он попросил:
«Пойдем, там, в холле есть телефон, мне надо позвонить домой, а то дома будут волноваться, куда я пропал после тренировки…»
Нина присела в холле. Она видела, как Он звонил домой, что-то говорил и улыбался. Поговорив, Он подошел и сел рядом. Взял ее за руку поднес к своим губам, поцеловал пальцы, развернул и, поцеловав ее ладонь, приложил к своей щеке. Нине стало жарко. Его щека была холодной и шершавой… Мужская щека… Его щека… Нежность его губ на ее руке, на ее пальцах, в ее ладошке…
«Ты замерзла?»
«Нет, я не замерзла. Это у тебя и руки холодные и лицо…»
«Ты меня «заморозила»! Ты не девушка, а Снежная Королева! И в сердце у тебя - ледышка. Ладно, пойдем, я тебя провожу, а то мне тоже уже пора идти»
«Подожди… Я не хочу уходить. Еще хоть чуть-чуть давай посидим…» - попросила Нина.
«Ты решила «оттаять»? Хорошо, давай посидим… Пусть все будет так как ты хочешь…»
«Володь, понимаешь, все эти рассказы Валентины о твоих девушках… Мы с ней решили, что никакие парни никогда не будут стоять между нами»
«Я тебя очень прошу, давай не будем начинать все снова. Не было ничего. Просто поверь мне… Хорошо?»
«Не знаю… Ладно, действительно пора идти. Пойдем?»
Дойдя до дома Нины, вошли в подъезд. Нина вызвала лифт.
«Уходи, тебе уже пора. Ну иди же… Слышишь?»
«Поцелуй меня… Поцелуй меня сама, и я уйду!» - попросил Он.
«Я не умею. Нет, я, правда, не умею…»
«Ты ни с кем не целовалась?»
«Нет… Не целовалась…»
«Ну, обнять-то ты меня можешь?»
Нина положила руки ему на грудь и прижалась своими губами к Его губам.
«Не так, глупышка!» - Он обнял ее и поцеловал…
Вдруг громко хлопнула дверь подъезда и вошла мачеха. Она сначала отвела глаза в сторону, но потом когда поняла, что это стоит Нина, недобро улыбнулась и прошла мимо. Вошла в лифт, громко хлопнув дверью, и уехала. Ниночка стояла, замерев от ужаса.
«Что с тобой? Кто это был?» - спросил Он
«Все… Меня сейчас убьют… Это была Мачеха! Она все видела!» - в шоке прошептала Нина.
«Хочешь, я поднимусь с тобой? Что она видела? Успокойся, давай поднимемся вместе и я все объясню…» - спокойно сказал Он.
«Нет, не надо… Пожалуйста, не надо! Я сама попробую все объяснить Отцу. Ты иди… Уходи… Ну иди же!» - просила она вызывая лифт.
«Я тебе позвоню сегодня, как приду домой»
«Нет, не звони… Лучше, завтра днем я сама тебе позвоню!» - она вошла в лифт.
«Обещаешь?»
Она нажала на кнопку девятого этажа: «Обещаю!» - лифт пошел наверх.
«Я буду ждать твоего звонка, Белоснежка!» - услышала Она.
Когда Нина вошла домой, дома стояла гробовая тишина. Пахло валокордином. Она сняла пальто и прошла в комнату. За ее письменным столом сидел Отец. На него было страшно смотреть.
«Где ты была?»
«Пап, я ходила гулять…»
«С кем? С кем ты ходила гулять?» - начал кричать Отец. – Это правда, что ты целовалась в подъезде?»
В комнате Нины от удара открылась дверь – в дверях стояла, улыбаясь Тамарка : « Эта маленькая шлюха целовала взасос какого-то мужика в подъезде! Такая же, как ее мамочка! Выросла, похотливая сучка! Ни стыда, ни совести! На глазах у всего дома! Мерзкая гадина! Что, не было? Я только что все видела своими глазами! Подожди, подожди Васька, она еще тебе в подоле принесет! А мужик-то умный, сразу убежал!» - визжала мачеха.
«Папочка, не слушай ее! Все было совсем не так! Пожалуйста, не слушай ее!» - взмолилась Нина.
Но Отец, потемнев лицом, подошел и дал Ниночке такую пощечину, что Нина отлетела на диван. Слезы брызнули у нее из глаз. За что? Отец ушел в свою комнату, грохнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка. В комнате осталась мачеха, которая продолжала визжать и оскорблять Нину.
Тут в комнату вошел сын мачехи – Вова. Он схватил мать за плечи и выволок из комнаты: «Оставь ее в покое! Слышишь меня? Что ты делаешь? Дура! Что Вы все делаете с ней?»
С Ниной началась истерика. Она икала, звала Маму, Бабушку, что-то причитала и захлебывалась рыданиями. Вовка побежал за водой. Пытался напоить ее, но вода проливалась – она не могла сделать ни одного глотка. Тогда он набрал в рот воды и обрызгал ее. Потом поддерживая стакан, дал ей попить и, потоптавшись, вышел из комнаты. Истерика сменилась тихим безутешным плачем. Так плачет маленький ребенок, когда никто на всем белом свете не может ему помочь. Нина лежала на диване, свернувшись в комок как маленький забитый зверек.
«Мамочка, если ты где-нибудь есть, забери меня к себе! Я не могу больше так! Я не выдержу больше! Ты не должна была меня бросать! Помоги мне! Я не могу умереть, но и жить я тоже больше не могу! За что? Почему со мной так? Ведь я ничего плохого не сделала! Я никого и никогда в своей жизни не обидела ни словом, ни делом. Почему меня может обидеть каждый? Я не понимаю ничего… Я просто хочу, чтобы меня кто-нибудь любил и ждал. Мне не надо больше ничего. Не трогайте меня, пожалуйста… Оставьте меня все, я хочу просто уйти…» - думала девочка.
Утром в школу идти Нина не смогла – лицо отекло, болела голова. Вечером пришел совершенно пьяный отец. Он вошел в ее комнату, сел на диван, на котором она лежала, отвернувшись к стене и начал извиняться, объясняться и плакать. Она уже больше не жалела отца. Она его ненавидела. Слабый, с испугу, поверивший в гадкую ложь, сломавшийся человек. Ей были противны его извинения и слезы.
Мачеха добилась своего – отец опять запил. Он запил так, что перестал ходить на работу. С работы приезжал Федор Федорович – директор, посмотрел на мертвецки пьяного отца, и, дождавшись Ниночку, отдал всю его зарплату ей. К телефону Нина не подходила… Подходил сын Тамарки и говорил, что ее нет дома… Несколько раз выходя из школы, Нина видела что ее ждал Володя… Она успевала юркнуть обратно и спрятавшись в раздевалке терпеливо ждала когда он уйдет. Как-то утром в школе к ней подошла Валентина:
«Нин, мне вчера звонил Володька… Слушай, он ничего не понимает и просит тебя хотя бы объясниться… Ты хоть выслушай его! Он мне объяснил, какая глупость получилась с твоей мачехой. Я ему тоже как могла, объяснила, что у тебя произошло. Он ведь собрался к твоему отцу идти объясняться. Что делать-то?»
«Валь, ты ведь одна знаешь, что у меня отец запил… Мне сейчас только и не хватает, чтобы Володя домой ко мне пришел! Как раз вовремя!» - грустно усмехнулась Нина.
«Так поговори с ним, а то, насколько я поняла, он действительно собрался к тебе домой! Вот уж не вовремя, так не вовремя… Мне то, что ему сказать? Он меня уже «достал»!.. Он не верит, что ты позвонишь ему… Просил тебя встретиться с ним на «Динамо» в семь часов, пойдешь?
«Придется… Валь, ты-то, что переживаешь? Тебе радоваться надо, что у меня с ним ничего нет, а ты мне свидания с ним устраиваешь! Наверное, правильно говорят, что на чужом несчастье, счастья не построишь! У тебя его «увела», а у самой ничего хорошего и не получилось…»
«Да, ладно Нин! У тебя дома – «психушка»!!! А потом, если бы он так ко мне относился как к тебе, фиг, бы, я тебе его отдала! Я бы дралась, кусалась и царапалась! Не грусти, подруга, все будет хорошо!»
Вечером позвонила Валентина: «Собираешься? Очень хорошо. Нинка, глупышка, ты ему действительно нравишься. Позвони когда вернешься. Удачи тебе!»
Нина хотела выйти пораньше, но прособиралась, а потом долго не было троллейбуса. Она опаздывала. Когда она пришла к метро – Его не было. Она стояла и не знала, что же думать. Он ушел или еще не приходил? Он же мог задержаться. Ждать или не ждать? И позвонить некуда… Постояв минут пятнадцать, она повернулась и пошла домой. Поздно! Наверное, Он подумал, что она не придет и подождав ее, ушел.
«Нина!» - услышала она Его голос.
Она повернулась и увидела Его. Они быстро пошли навстречу друг другу. Подойдя к ней, Он бросил свою сумку на снег обнял ее и, прижав к себе, держал не отпуская. Нина закрыла глаза, мир вокруг исчез: «Пусть будет, что будет! Мне наплевать на всех и на все! Только Ему я нужна!»
«Прости меня, девочка! Маленькая моя, глупышка! Я не могу без тебя! Это я во всем виноват! Я не думал, что так все получится… Я хотел объяснить твоему отцу все… Прости, что так все получилось! Надо было не отпускать тебя одну тогда, а подняться с тобой… Но я даже представить не мог, что такое может быть! Бред какой-то! Все с тобой не так, как с другими… Поехали ко мне. Ты не бойся, у меня мама дома, она нас покормит, посидим, и я тебя провожу домой» - шептал Он, целуя ее.
«Нет, я не могу! Прости, я действительно не могу…» - шептала Она, уткнувшись ему куда-то в воротник куртки.
«Хорошо, хорошо, я уже боюсь настаивать! Но проводить тебя можно?» - Он подхватил свою сумку, обнял Нину, и они медленно пошли к ее дому. Они останавливались и целовались. Никогда дорога домой не была такой длинной и такой короткой. Двадцать минут вокруг стадиона превратились в полтора часа, но им показалось, что все длилось одно мгновение. Так тяжело было расставаться! Они не могли отпустить друг друга!
«Я тебя завтра увижу? Во сколько я завтра увижу тебя? Ты моя Белоснежка! Помнишь, какой снег шел, когда мы встретились? Ты стояла такая красивая, что я просто остолбенел. Ты стояла, подняв голову, и смотрела, как падают снежинки. Я влюбился, как только увидел тебя. Я шел тебе навстречу и думал, что вот эта девочка, которая стоит с запрокинутой головой – моя судьба. Когда я с тобой, мне кажется, что вокруг никого нет – только ты и я. У меня самый лучший результат в команде, когда я тренируюсь, я думаю, что я еду к тебе и «выкладываюсь» так, что тренер уже не знает что думать… Когда я ухожу от тебя - я уже иду к тебе…»
«Во сколько ты можешь освободиться? У тебя завтра опять тренировка?» - спросила Она.
«Да, скоро соревнования. Тренировки теперь каждый день»
«Ты куда-то опять уезжаешь?» - огорчилась Нина.
«Да, но это ненадолго. Только неделя и я вернусь!»
«Когда ты уезжаешь?»
«Через две недели… Не думай об этом! Это не скоро. У нас еще целых две недели. Только не пропадай!»
«Все, я пойду… Мне надо идти… Я больше не буду пропадать!» - говорила она, держа его за куртку.
«Я не хочу тебя отпускать!» - шептал ОН, целуя ее.
«А я не хочу уходить от тебя! Но мне пора… Пора… Все… Отпусти меня! Сама говорю тебе «отпусти» и не могу уйти от тебя!» - говорила Ниночка улыбаясь…
«Но, уже действительно, пора!»
«Хорошо, иди…» - Володя, разжал руки, отпуская ее.
«До завтра!»
«Да, до завтра!»
«Где и во сколько мы встречаемся?»
«Завтра в семь на том же месте, сможешь?»
«Да, завтра там же… во столько же…»
«Если я опоздаю, дождись меня! Я сегодня еле-еле успел! Боялся, что ты уйдешь не дождавшись!»
«А я испугалась, что ты уже был и ушел… Еще чуть-чуть и я бы ушла и мы не встретились…»
«Спокойной ночи! Я буду по тебе скучать!»
«Я тоже!»

Новый год
Школьные будни сменялись тоскливыми выходными. По вечерам Нина садилась на подоконник и смотрела на луну, если она была и просто на улицу, когда ее не было. Скорее бы к Бабушке, скорее бы каникулы… Но время тянулось как никогда медленно. Валентина рассказывала, что познакомилась с новым мальчиком, а Нина рассеянно слушая ее, думала, что она вообще ни с кем и никогда не хочет больше знакомиться. Настроения не было никакого. Не хотелось даже читать… Школа, дом, уроки, домашние задания, телевизор – тоска! Сначала она еще надеялась, что Он позвонит, но потом, устав ждать и надеяться, подумала, что может быть можно позвонить самой… Но решиться позвонить так и не смогла. Почему? Тяжело быть отвергнутым! Неважно, по какой причине…
Все проходит… Прошел ноябрь и декабрь. Москва сияла новогодними огнями, гирляндами, мишурой и новогодними игрушками. Предновогодняя суета захватила город. Люди заполошенно бегали по магазинам. Ощущение сказочного праздника, казалось, делало всех добрее и красивее! Запах мандаринов, хвои, ванили, мороза поднимал настроение и кружил голову. Нина очень любила Новогодний праздник. Предчувствие чуда, сказки волновало сердце. Уже были куплены подарки и завернуты в красивую разноцветную бумагу. Уже было куплено новое платье из розового шелка. Уже можно было уезжать к Мусечке и Нянюшке, но Нина все тянула с отъездом. Она очень хотела ехать, ведь там ее ждал обожаемый Мурзик, но ей казалось, что вот-вот раздастся телефонный звонок… Всего один телефонный звонок, хотя бы с банальными пожеланиями Нового года! Но вот уже наступило 31 декабря… Мачеха со своим сыном уехала в гости. Нина с Папой уже отнесли все подарки в машину. Осталось только закрыть дверь…
Нина подошла к телефону и набрала Его номер телефона… Занято… Ну конечно же, Новый год – все поздравляют родных и близких, друзей и знакомых… Значит, не судьба… Она положила трубку, постояла и ушла навстречу празднику, подаркам, любящим и ждущим ее людям. А час спустя, в темной и тихой квартире, раздался телефонный звонок, который она так ждала. Телефон звонил долго и настойчиво. За стенами квартиры играла музыка, раздавались звуки праздника, а в пустой квартире, все снова и снова начинал звонить телефон…
Недаром говорится, что первую половину пути, мы думаем о том, что оставили, а вторую - о том, что нас ждет впереди. Новогодняя Москва, как красивая и веселая Снегурочка, подмигивая гирляндами и праздничными огнями, быстро утешила и подняла настроение Нине. Как же она соскучилась! Как же она могла так долго без них, самых близких и самых дорогих людей. Со всей этой глупой историей она забыла, как же она всех любит! Бабушка, милая, я не стала любить тебя меньше! Просто я вырастаю из детства, как из ставших, мне маленькими платьев и пижамок. Я не хочу расти, но так получается… Я всегда помню и люблю тебя! Прости, что я становлюсь старше и все дальше и дальше ухожу по дороге своей жизни, а ты беспомощная и беззащитная остаешься все чаще одна. Прости меня… Папа рассказывал что-то веселое, а Нина, как в детстве, ощутила нетерпение, скорее бы приехать, скорее, скорее… Бабуль, я еду!!!
Подъехав к дому, они увидели всю в игрушках маленькую сосну, которую посадили еще Нина с Мамой, притащив ее из леса. Светились окна. На звук посигналившей машины отдернулись занавески, потом открылась дверь и Анна Никитична, на ходу застегивая пальто, кинулась обнимать и целовать долгожданных гостей. Схватила Ниночку в охапку, расцеловала, кинулась к Василию, обняла и заплакала:
«А мы все ждем-ждем! Что ж так долго-то? Истомились мы с Марией Тихоновной совсем… Уж не знали что и думать…»
Ниночка, на ходу расстегивая пальто, вбежала в дом. Обняла Мусечку, удивившись, какая же маленькая и худенькая стала Бабушка.
«Бабуль, мы приехали! Как же я соскучилась по тебе! С Новым Годом тебя! А где же Мурзик? Где он?» - она оглядывалась в поисках кота. А Мурзик, как застеснявшийся ребенок чинно сидел в уголочке и смотрел на всю эту кутерьму. Девочка схватила кота в охапку.
«Мурзик, миленький! Пушистик ты мой! Как же я соскучилась! Ура! Пап, мы дома!» - кричала девочка, кружась с котом на руках. Отец с Нянюшкой несли сумки с подарками и продуктами.
«Ба, держи кота! Я сейчас всем помогу! Нянь, как у нас красиво! А запах!.. » - сунув кота Бабушке, побежала вытаскивать оставшиеся сумки из машины и остановилась… На улице шел снег. Пушистые снежинки летели с темного неба! Она остановилась, подняв голову:
«Я знаю, Ты сейчас думаешь обо мне! Я тоже поздравляю тебя с Новым Годом! Позвони мне… Хоть когда-нибудь… Ведь я так быстро расту… Я вырасту и не буду «маленькой»….»
«Нина, куда ты пропала? Тебе помочь?» -
«Нет – нет, я бегу!» - крикнула девочка.
Новогодний стол был накрыт Анной Никитичной в лучших традициях семьи Кожевниковых – все самое лучшее и самое красивое, как когда-то при Маме… Крахмальные салфетки, белоснежная скатерть, начищенное серебро, хрусталь… Как это все удалось сохранить? Знакомый с детства новогодний запах утки с яблоками, салатов, пирога, мандаринов, еловых веток, свечей. Бабушка в голубой блузке с изящной брошью у ворота, Нянюшка в пестренькой кофточке с закатанными рукавами, Мурзик, сидящий у Бабушки на коленях, Папа в новой рубашке, снимающий галстук и улыбающийся им всем – как все было просто и замечательно. В суете и разговорах наступила полночь. Папа открыл шампанское. Впервые в жизни шампанское было налито и Ниночке. Взяв бокал и чокнувшись со всеми, она, сморщила нос и выпила холодное шампанское. Выпила за то, чтобы в новом году они все всегда были вместе. Чтобы не болела Бабушка и Нянечка. Чтобы всегда были Папа и Мурзик. И пусть сбудется еще одно заветное желание – пусть позвонит Володя.
После шампанского все долго одевались, одевали Марию Тихоновну и, поддерживая ее, отправились за подарками, которые Папа сложил под сосной. Свертки и пакеты припорошил снег, и их пришлось почти раскапывать. Бабушка и Никитична нашли там по тончайшему пуховому платку, Ниночка - книги, шапку, шарф и перчатки, а Папа стараниями своих любимых женщин, получил галстук и серебряные запонки. Когда, наконец, все всё, перемерили и успокоившись сели за стол, оказалось, что Мурзика оставили на улице. Ниночка притащила котенка и завернула его в свою кофту. Из кофты торчал только черный нос, и блестели желтые как мандаринки глаза. Обняв своё «сокровище» Ниночка забралась с ногами на диван. Мусечка с Папой и Никитичной о чем-то разговаривая, продолжали сидеть за столом. Горели свечи, негромко играла музыка.
«Какие же они у меня красивые! Как жалко, что Мамы нет с нами… Это неправда, что нет незаменимых людей. Никто не сможет заменить матери ушедшего ребенка, детям – мать, любящему – любимую. И время - оно не лечит… Оно просто приучает жить с этой болью и ощущать ее как часть себя…»
Девочка представила Маму, сидящую рядом с Отцом. И вдруг ей показалось, что Мама действительно сидит с ними и, улыбаясь, смотрит на них. Нина просто не заметила, как уснула. Это был просто сон… С тех пор как Мама умерла, Нина впервые увидела ее во сне. Во сне Мама была очень красивая и молодая. Она улыбалась и что-то говорила Нине. Нина не могла разобрать, что именно она говорит.
«Мам, я не слышу, что ты говоришь…» - сказала девочка. Но Мама уже уходила.
«Не уходи, не оставляй нас! Нам очень плохо без тебя! Куда же ты? Мне столько надо тебе рассказать! Я не знаю, что делать…» - просила Нина. Но образ Мамы таял как дымка. «Где же ты, Мама?» - с этой мыслью Ниночка проснулась. Подушка была мокрой.
Она спала на диване укрытая одеялом с Мурзиком в обнимку. Котенок вытянулся во всю длину, прижавшись к девочке. Так они и проспали всю ночь. Было раннее зимнее утро. В комнате было еще темно. Все спали. Со стола было убрано. Только еловые ветки украшенные мишурой и стеклянными шарами стояли в вазе, распространяя горький смолистый запах. Ниночка, подхватив котенка на руки, подошла к Мусечкиной кровати.
«Бабуль, ты спишь?» - тихо позвала она.
«Я вообще почти не сплю, деточка… А ты что, котенок? Не спится?» - спросила Бабушка.
«Ба, ладно мы к тебе? Мы пришли с Новым годом тебя поздравить!» - забираясь в постель к Бабушке шептала Ниночка.
«Ах, лиса! И тебя с Новым годом! Ну, лезьте к стеночке… Только накройся, а то стена холодная…» - Мусечка на ощупь пыталась укутать своих любимцев.
Девочка забралась к Бабушке в постель. Туда же пристроила Мурзика. Укутала всех одеялом и зашептала:
«Бабуль, давай с тобой пошепчемся! Бабушка, а я с мальчиком познакомилась… Ты только не пугайся. Вот, тебе, сколько было, когда ты с мальчиком познакомилась? Ну не просто так, а чтобы мальчик нравился…»
Мария Тихоновна замерла.
«Ну, вот что ей сказать? Неужели внучка выросла? Ведь совсем недавно, кажется, дочь шепталась про мальчиков… А вот теперь Ниночка… Господи, что же сказать ей? Прижалась как котенок и затаилась. Как с ней поговорить так, чтобы не оттолкнуть, чтобы не обидеть? Вот ведь и не знаешь, что сказать… Интересно, а Вася знает или нет? Наверное, не знает! Не стала бы она шептаться, если бы отец знал! Да и кто же отцам говорит такие вещи? Отец от ревности сойдет с ума! Нельзя ему пока говорить, на нервах и обидеть и высмеять может девочку, а тут, поаккуратней бы надо, чтобы не замкнулась в себе! Так легко обидеть ее! А уж обид она натерпелась… На всю оставшуюся жизнь хватит!» - задумалась Бабушка.
«Баб, ну что ты молчишь? Заснула или задумалась? Ты не помнишь уже про своих мальчиков? А про Маминых помнишь? Она тебе рассказывала? Бабуль, ну, не спи…» - тормошила девочка Бабушку.
«Нинуль, ну что ж ты меня трясешь как грушу? Не сплю я, не сплю… Я, просто задумалась! Думаю, что именно тебе рассказать!»
«Ну, расскажи, расскажи… Хоть что-нибудь…» - просила Нина.
«Ниночка, пойми глупышка, ведь раньше все по-другому было… С мальчиками мы на детских балах встречались и на днях рождениях. Когда у нас умерла мама, нас осталось восемь сестер, и всех нас по указу императрицы отдали учиться в Смольный институт благородных девиц. Строго там было. Вставали в шесть утра. Зимой встанешь – темно, холодно… Потом уроки. Спать хочется очень… Перед сном, хоть и ругали нас, а все равно любили и про мальчиков поговорить и все что случилось за день обсудить… Все как с тобой – вечером не уложишь, утром не поднимешь! А еще хотелось к младшим сестренкам сбегать… Младшей – Сашеньке ведь было пять лет, когда она туда попала. Вот мы все и бегали к ней по очереди, чтобы она не плакала… Но, нас все любили и прощали! А обучение тогда было раздельное, но у наших одноклассниц были братья, а у братьев были друзья. Нас часто приглашали и в гости, и на утренники, и погостить летом на даче. Так что романов и влюбленностей хватало. А еще мы использовали карманы и галоши наших учителей как почтовые ящики… У нас были преподаватели которые вели уроки в мужских и женских учебных заведениях. Вот мы и засовывали записочки в карманы его пальто и галоши, а преподаватель являлся почтальоном, сам того не ведая…»
«Бабуль, а сколько лет тебе было, когда ты поцеловалась?» - замирая, спросила девочка.
«О, Господи! Ниночка, ты что, уже целовалась? Давай-ка рассказывай! И кто же этот мальчик? Где Вы познакомились?» - всполошилась Бабушка.
«Мусечка, ты не пугайся! Я позвонила ему, чтобы помирить его с Валей. Помнишь, я тебе рассказывала про нее в осенние каникулы? Потом мы встретились… Бабуль, я влюбилась! Он такой взрослый и очень красивый! Мы просто с ним гуляли… И шел снег! Такой как вчера – огромные белые снежинки! Я упала и Он меня поднял и поцеловал… Вот и все… На следующий день Он меня ждал у дома, а я на Него накричала и прогнала»
«Ну, про поцелуй все ясно, хоть и рано тебе… А вот почему ты на него накричала?» - заинтересовалась Мусечка.
«Понимаешь, Ба, Он меня обозвал ребенком! И вообще, Он, конечно, старше меня на целых четыре года, но это ничего не значит… И встречается Он с девушками, которые старше меня. Но я и не просила меня целовать! Подумаешь, четыре года… Папа старше Мамы на десять лет и очень даже хорошо жили и любили друг друга!»
«Ниночка, в Вашем возрасте четыре года – это очень много! Это целая вечность! Конечно, ты для Него еще маленькая девочка! Ну, не сопи, не сопи, глупышка! И очень хорошо, что Он это понимает. Не торопись, все еще будет у тебя! И любовь, и красивый юноша, и поцелуи… Еще устанешь и от любви, и от поцелуев…»
«Бабушка, а как ты думаешь, Он мне позвонит?» - еле слышно, уткнувшись Мусечке в плечо, спросила Нина.
«А ты этого очень хочешь?» - прошептала Бабушка.
«Очень…» - выдохнула девочка.
«Тогда обязательно позвонит! Но… ты не обижайся только на меня… Я не пойму, а как же твоя подруга Валентина? Она знает, что Вы целовались? Тебе не кажется, что это не очень хорошо – целоваться с мальчиком подруги?»
«Это не я целовалась с ним… Это Он меня поцеловал! Был всего лишь один поцелуй! Это – во-первых… Конечно же я ей ничего не сказала. Это–во вторых… А в третьих… Ба, она уже познакомилась с другим мальчиком и прекрасно себя чувствует! И, ни капельки, не грустит! Нет, знаешь, если честно, я думаю, что она еще грустит и ждет Его звонка… И я не хочу быть еще одной влюбленной и наивной дурочкой, которая грустит и ждет когда он соизволит позвонить. Но, я влюбилась… И я жду этого телефонного звонка. Бабуль, я даже тянула с отъездом, все думала, что вот-вот зазвонит телефон!.. Ну что мне теперь делать?!» - чуть не плакала Ниночка.
«Ничего не надо делать! Пусть все идет, как идет… Просто, тебе приятно, что ты понравилась мальчику, что и у тебя было свидание… Просто был вечер, шел снег, было романтичное настроение – и только… А потом… все эти разговоры Валентины про то какой Он красивый, да про то как она влюблена, сыграли свою роль, и вот на тебе, ты и влюбилась! Первая влюбленность, что может быть сильнее? Только любовь! Не торопись, деточка! Не делай ошибок! По молодости можно принять за любовь и просто увлечение, а потом когда придет настоящая любовь, что делать? Ведь любовь приходит и уходит не предупреждая никого… А если ты уже будешь замужем? Твое сердечко будет любить, а совесть и долг требовать, чтобы оно замолчало – перестало любить… Оно ведь глупое и самовольное – наше сердечко!»
«Ба, а как же отличить любовь, от увлечения? Мне сейчас кажется, что я без Него жить не смогу! Я живу по-другому, я даже, дышу по-другому… Я думаю только о Нем! Я даже не обращаю внимания на Тамарку и ее гадости, я не вижу и не слышу ее! Я помню только снег, только Его лицо, только Его поцелуй! А если это любовь? А если я его полюбила сейчас и на всю жизнь?» - волновалась Нина.
«Ну, если это любовь, то все будет хорошо! Только не торопись! Ты станешь старше, умнее и твое сердечко станет умнее и оно подскажет тебе, любовь это или нет! Ты и видела-то Его всего два раза. А с Валентиной твоей разве Он хорошо поступил? Просто перестал разговаривать – это не по-мужски… Ты хочешь оказаться на ее месте? Ты не думаешь, что поступив так с твоей подругой, он не поступит так же с тобой? Тебе закружил голову ветер твоей первой влюбленности. Остановись! Дай себе опомниться… Я рада, что ты приехала. Я радуюсь, что ты у меня такая взрослая становишься, и благодарна тебе, за твое доверие! Ты кому-нибудь еще рассказала? »
«Нет, Бабуль, просто некому! Не Валентине же рассказывать, как я влюбилась в ее Володю и не Папе! Мне некому рассказывать… Ты тоже никому не рассказывай, ладно?» - попросила девочка.
«Хорошо, никому так никому! Все будет хорошо! Вот увидишь… Ну, что, легче стало, когда рассказала? Вставать-то будем?»
«Спасибо Бабуль! Конечно, будем! Ты лежи и не вставай. Я сама сейчас все сделаю. Пусть Нянюшка еще полежит…» - шепнула Нина.
Ниночка подложила кота бабушке под бок, выбралась из-под одеяла и укрыла их потеплее. Кот просто блаженствовал и даже и не думал выбираться из кровати, радуясь, что Бабушка его не выгнала. Нина потихоньку поставила чайник и стала накрывать на стол. Какое же это удовольствие накрывать на стол первого января! Открыть холодильник и замереть от удовольствия и растерянности, столько всего, и все такое вкусное и самое-самое любимое! Ночью есть не очень хочется, а утром!.. Налить кофе, а к кофе и пирог, и тортик, и вкусный бутерброд. На запах кофе первая появилась Анна Никитична, ворча, что ее не разбудили, а сама она проспала как старая клуша. Потом пришли Папа и Бабушка.
«С Новым годом моих любимых женщин! Ну, что делаем, милые дамы? Нинуль, пошли дорожки чистить, а то твой кот в снег проваливается с головой! Не ходит, а ныряет как тюлень в снегу!» - предложил Отец, наливая себе кофе.
«Господи! Красота-то, какая! Да чтобы мы и делали-то без Вас? Снегу навалило, не разгрести! А тут помощнички приехали. Кушайте, да на улицу скорей…» - обрадовалась Никитична.
После ночного снегопада даже следов не осталось от ночного похода за подарками. Снег лежал нетронутой целиной, сверкая на солнце. Каждому столбику забора досталось по большой белоснежной шапке, а стол и скамейка в саду оказались накрыты толстенной снежной периной. Взяв лопаты, Нина с Отцом принялись чистить дорожки. Чистить было легко и приятно. Снег был не слежавшийся, а легкий и пушистый. Нина подошла к сосне встряхнула ее лапы от снега, чтобы ей не было тяжело, и не сползли висящие на них игрушки. Какая же она стала большая! А когда они с Мамой ее выкопали, это была малышка-сосна, не достававшая Ниночке до колена. Сосна долго хандрила, не желая приживаться. Желтела и отказывалась расти на новом месте. Нина вспомнила, как Мама присела около сосенки и стала уговаривать ее не скучать. Объясняла, что не хотела делать ей больно, что они с Ниночкой будут ее любить, и каждый Новый год обязательно украшать. Вспомнила, как Мама гладила маленькие сосновые лапы с нежностью и любовью. И сосна потихоньку начала оживать, сбрасывая желтые иголки и одеваясь в пушистую зеленую хвою. Теперь же они с сосной стояли как две сестрички – одного роста. Как незаметно выросла сосна… Когда-нибудь и у меня будет дочка и мы будем обязательно наряжать сосну на Новый год и я конечно же расскажу ей о Бабушке Октябрине, которая принесла и посадила эту сосну. Ниночка вдруг ощутила, как же быстро бежит время. Ей захотелось остановить его, сказать ему: «Постой!.. Ведь этой минуты никогда больше не будет! Не будет этого снега, этого настроения… Как жаль, что ничего нельзя вернуть и изменить… Как жаль…»
«Ребенок, ты не замерзла? Где ты? Тебя и не видно за сосной!» - услышала Нина голос Отца.
«Нет, не замерзла… Смотри, Пап, Мурзик вышел на прогулку» - сказала Нина подхватывая на руки пробирающегося к ней по глубокому снегу Кота. Она расстегнула куртку и запихнула его за пазуху.
«Ну, что устала? Или опять загрустила? А кормушки для синичек повесила? Сейчас, я тут немного еще доскребу снег, и пойдем домой» - Отец закурил.
«Все нормально, Пап! Кормушки повесила на сирень у окна. Они для Мурзика вместо телевизора. Вон уже Никитична идет принимать нашу работу»
Нянюшка как генерал стояла на крылечке, с удовольствием поглядывая вокруг. Все правильно сделали – кусты и деревья засыпаны снегом, дорожки расчищены, калитка открывается легко. Ниночка с Васей стоят румяные. Кот, судя по Нининой куртке тоже в порядке. Кругом порядок! Вот молодцы! Теперь и обедать будут с удовольствием!
На Рождество Бабушка подарила Нине чудную брошь – две маленькие, изящные, золотые туфельки на тоненьких каблучках. На синем бархате внутри коробочки, они смотрелись просто волшебно.
«Бабуль, ты у меня, как фея-крестная, из сказки, «Золушка»! Какое чудо! Спасибо тебе большое! Пап, смотри какая красота!» - девочка то целовала Мусечку, то бросалась к Отцу показывать брошь, то приставала к Никитичне, чтобы она тоже посмотрела на подарок и непременно восхитилась.
«Это тебе на счастье! Пусть эти туфельки принесут тебе удачу, Ниночка! Такой броши нет больше ни у кого! Береги ее и помни обо мне! Жалко я не вижу твоего лица! Зато твой голос как колокольчик звенит! Рада, что тебе понравилось! Октябрина ее не носила – стеснялась. Все говорила, что не очень удобно себя чувствует в таких вещах. Объясняла, что не хочет видеть чужой зависти… Василий, при тебе дарю, ты уж проследи, чтобы не отобрали у Нины!» - Мария Тихоновна обняла протиснувшуюся, в кресло девочку.
Зимние каникулы прошли как один большой праздник! Столько счастья, радости и удовольствия вместили в себя десять дней, что постепенно острота чувств от первого свидания начала притупляться и Ниночке уже стало казаться, что, может, и не было ничего – ни встреч, ни поцелуя.

«Маленькая»

В школе Нина увидела грустную подругу. Валентина рассказала, что мальчику, с которым она встречалась, кто-то, что-то наговорил, и он перестал с ней встречаться. Мальчика звали Володя. Он очень нравился Вале, и она расстраивалась, что не может с ним встретиться и объясниться.
«Давай, я ему позвоню и все объясню! Если он кладет трубку, когда слышит твой голос, то мой голос он не знает, и меня он выслушает! Не расстраивайся! Ему надо просто все объяснить. Мало ли кто и что сказал… » -Валентина дала номер телефона Володи.
Да!.. Легко сказать, «давай позвоню», а как это сделать? Весь вечер Нина просидела около телефона не решаясь позвонить. Ну, поднимет он трубку, и что? Что сказать, так чтобы и самой не выглядеть глупо и Володя этот не бросил трубку? Утром в школе, пришлось врать подруге, что сначала телефон был занят, а потом, когда дозвонилась, сказали, что его нет дома. Но опять был вечер, и опять она сидела у телефона не решаясь позвонить. Она никогда не звонила мальчикам. Но делать нечего… Сама предложила позвонить. Набрав номер, Нина, слушая длинные гудки, успела подумать: «Господи, пусть его действительно не будет дома!». Но взяли трубку, и пришлось дрожащим голосом, заикаясь сказать: «Здравствуйте! Попросите, пожалуйста, к телефону Володю!» Она услышала, как женский голос сказал: «Ну, наконец-то, тебе звонит воспитанная девочка…»
«Алло! Я слушаю!» - раздался мужской голос.
«Здравствуйте! Я подруга Валентины. Я хочу Вам сказать, что она совсем не такая, как Вам сказали… Она…» - начала объяснять, запинаясь и заикаясь, Нина.
«Извини, но я опаздываю на тренировку… Мне сейчас некогда говорить…»
« Ну вот, я так и знала! Он не хочет разговаривать! Он не хочет слушать! Ну и дурак! А Вальку просто жалко…» - разозлилась Нина.
«А кто ты? Я смогу сегодня после тренировки встретиться с тобой и выслушать все, что ты хотела сказать мне. Хорошо?» - спросил Он.
«Я – подруга Валентины. А где мы встретимся?»
«Где ты живешь?»
«На «Динамо»
«Очень хорошо! У меня там тренировка. Давай на Масловке, у цветочного магазина, знаешь?»
«Да, я живу там…»
«Тогда сегодня в восемь у цветочного… Я не прощаюсь…»
Нина положила трубку. Сердце выпрыгивало из груди. Глупость какая-то! Почему я так волнуюсь? Я просто пойду и скажу этому самовлюбленному нахалу, который даже на Вы не умеет обращаться к незнакомому человеку, что нельзя так поступать с влюбленной в него девушкой. Что Валя ни в чем не виновата перед ним! Все объясню и уйду.
В шесть вечера пошел снег. Он шел и шел… К восьми часам, когда девочка вышла из дома, все было кругом укрыто снегом. Она дошла до цветочного магазина. Магазин был похож на большой светящийся в темноте осенней улицы, аквариум. Это был кусочек лета на заснеженной улице. Она подняла голову и посмотрела на темное небо, с которого летели огромные, белые пушинки. Боже, как красиво!
«Добрый вечер! Это ты мне звонила?» - раздался голос.
Нина повернулась. Перед ней стоял высокий парень со спортивной сумкой. У него были красивые глаза, красивые губы, упрямый подбородок с ямочкой и светлые короткие волосы в которых запутывались и таяли снежинки.
«Добрый вечер! Здравствуйте! Да, я! Я хотела сказать…» - заикаясь от волнения, начала лепетать, совсем засмущавшись, Нина.
«Ну, зачем Вальке нужно было влюбиться в такого красивого? И зачем вообще мужчине нужно быть таким красивым? Он похож на принца из сказки! Терпеть не могу таких красивых!» - пронеслось у нее в голове.
«Давай на «ты»… Как тебя зовут?» - перебил он ее.
«Нина…»
«Если ты, не против, то давай двигаться! А то я после тренировки… А ты мне по дороге все расскажешь, хорошо?» - предложил он.
Они повернулись и пошли в сторону парка. Она, что-то начинала лепетать, про подругу, а он все время перебивал ее, спрашивая, в каком классе она учится, в какой школе, и чем занимается после школы. Нина честно пыталась выполнить миссию, возложенную на нее подругой, но потом вдруг поняла, что ни ему, ни ей это не интересно. Они просто, гуляли по парку, и ей было удивительно хорошо. Поскользнувшись, она плюхнулась на снег. Володя стал поднимать ее и, отряхивая от снега, повернул к себе, поднял ее лицо и поцеловал. Это был ее первый поцелуй! Он так нежно коснулся ее губ своими губами… И весь мир вдруг вокруг замер! Была полная тишина! Только его лицо на фоне темного неба с летящими снежинками… Только его глаза и губы очень-очень близко…
«Что мы делаем? А как же Валя? Что я ей скажу?» - испугано пронеслось в голове у Нины. «Нет! Нет! Так нельзя!» - она уперлась руками ему в грудь.
«Я не могу так… Валя – моя подруга… Ты очень нравишься ей! Мне надо домой…» - сказала она.
«А мне нравишься ты! И причем тут Валя? Тебе только сейчас стало нужно домой?» - спросил Владимир.
«Нет, мне действительно, нужно домой…»
«Идем, я тебя провожу, а то очень скользко…»
Они пошли вокруг стадиона, выбирая самый длинный путь. Снег заметал два идущих рядом следа. Она шла, опустив голову, чувствуя себя виноватой в том, что так получилось. Нина не знала что говорить. Он тоже молчал. Как себя вести с ним – он же встречается с подругой? Вот и «заступилась»… Вот и помирила их… Что сказать Валентине завтра? Она посмотрела на него.
«Ты что-то хочешь сказать?» - спросил он.
«Я не знаю, что сказать…» - покачала головой Нина.
«Ну, а номер своего телефона ты мне скажешь?»
«Зачем тебе номер моего телефона?»
Ну, хотя бы для того, чтобы сказать тебе, что я решил в отношении твоей подруги. Ты ведь за этим звонила? Или ты забыла? Тебе ведь важно, чтобы мы помирились? Ты хочешь, чтобы я с ней встречался?»
«Да, я хочу…» - сказали губы. «Нет! Я не хочу!» - споткнулось сердце.
«Так какой номер телефона?» - настаивал он.
Они дошли до ее дома и остановились. Она продиктовала номер телефона. Попрощалась и пошла домой. «Бред какой-то! Зачем мне-то надо сообщать, что он решил? Пусть они с Валентиной делают, что хотят, в конце концов! Она-то тут причем? Вот ведь влипла… Как всегда влезла не в свое дело… Идиотка…» - Нина разозлилась на саму себя.
«Что с тобой сегодня? Я говорю с тобой, а ты даже не слышишь меня! Что-нибудь случилось?» - внимательно глядя, спросил Отец. «Господи! Да она совсем взрослая стала! О чем она думает? Вот… нахмурилась, а сейчас уже улыбается! Ах, как она улыбается! Так улыбалась Октябрина… И улыбалась только Мне!.. Неужели девочка влюбилась? Этот мечтательный взгляд!.. Кто, этот молокосос? Увижу – убью! Моя девочка, неужели ты выросла? Может мне все только кажется?»
«Дочь, ты слышишь меня? Ау-у!» - донеслось до Нины.
«Пап, все нормально! Просто устала… Пойду лягу, завтра вставать в школу…»
Она легла, но заснуть было невозможно. Его лицо, его губы… Ну почему они не встретились раньше? И вообще, ну зачем они встретились? Зачем он поцеловал ее? Она отравилась его поцелуем… Еще сегодня утром все было так просто и ясно, а теперь все так глупо и запутанно… Проворочавшись пол ночи, наконец уснула, а утром еле-еле встала… Заметила встревоженный взгляд Отца: «Легла спать рано, а утром еле встала – может, заболела, а я выдумываю всякую ерунду, вместо того, чтобы просто померить температуру у ребенка!» - думал он.
«Все нормально, Пап! Что ты так на меня смотришь?»
«Ты изменилась… Когда ты выросла, Дочь?» - грустно спросил отец.
Она оделась. Уходя, чмокнула отца в колючую щеку и вдруг подумала: «А у Володи щека была не колючей. Да он просто еще не бреется…» - догадалась Нина. Неужели все было вчера? И вечер, и снег, и ее первое свидание? Она и не думала что этот поход за справедливостью, окажется ее первым свиданием. Валентина бросилась к ней с вопросами:
«Ну что? Дозвонилась? Что он сказал?»
«Да, я дозвонилась… Валь, я видела его вчера…»
«Как видела? Где видела? Ты что встречалась с ним?» - растерянно улыбаясь, спросила подруга.
«Понимаешь, я не виновата… Я не хотела… Просто он сказал, что ему некогда разговаривать по телефону… Он просил меня подойти и объяснить… Ну, что я должна была делать? Я же сама позвонила, попросила, чтобы он меня выслушал…» - виновато начала девочка.
«Ну как, выслушал? Все объяснила?» - прищурилась Валентина.
«Как ты просила, так и сделала…» - начала «закипать» Нина.
«Ну и как он тебе?.. Ничего мальчик? И где же вы встретились? Нин, не прячь глаза…» - зло и ревниво сказала подруга.
«Валь, отстань… Чего ты злишься? Из-за тебя пошла, объясняться, а ты еще и ревнуешь как дура! Разбирайся сама со своим Володей!» - теперь уже разозлилась Нина. Она повернулась и пошла в класс. Слава Богу, прозвенел звонок, и начались уроки. На переменах они почти не разговаривали. После уроков Валентина подошла к Нине:
«Прости, но он мне действительно очень нравится! Я не знаю, что на меня нашло!.. Я так разозлилась, когда ты сказала, что Вы встречались! Он тебе понравился? Я не знаю, как в него можно не влюбиться! Правда, ты еще маленькая для него… Он, на таких, как ты, и не смотрит. Чего я на тебя разозлилась? Действительно, дура!.. Ну прости, не злись на меня… Хочешь, пойдем ко мне?» - предложили она.
Они вместе вышли из школы. Нина, чувствуя себя виноватой перед подругой, шла и слушала, как ей нравится Володя, как они встречались, как они опять будут встречаться… «Ну и встречайтесь! Подумаешь, какие взрослые… Маленькая… Да, маленькая!.. И что теперь?.. Все! Надоело!..» - подумала она. Вдруг остановившись, сказала, что забыла - ей же срочно надо домой… Папа просил прийти пораньше… Нет, нет, она не обиделась… Конечно, все будет как раньше… Повернулась и быстро пошла домой.
«Я не буду плакать, не буду… Нет никакой причины плакать. Я же звонила, чтобы они встречались… Вот и пусть теперь опять встречаются! Надо просто забыть про вчерашний вечер. Не было вечера! Ничего не было! Я никого не видела! Я ни с кем не целовалась!» - думала она, бредя домой.
«Привет! Ты почему так долго? Я из-за тебя удрал с уроков… Стою около твоего дома уже целый час!..» - услышала она знакомый голос. Она подняла голову. Это был Он. Он казался старше своего возраста и был действительно красив. В отличие от Нины, которая считала себя гадким утенком, Володя понимал свою привлекательность. Он был избалован женским вниманием. Высокий блондин с голубыми глазами, с фигурой спортсмена, загорелый, так как спортивные сборы, на которые он постоянно ездил, проходили на юге и очень хорошо одет, стараниями обожавшей его Мамы.
У Нины, наверное, было настолько удивленное лицо, что он улыбнулся и сказал: «Не ждала?» Не находя слов, она помотала головой.
«Пойдем, погуляем…» - предложил Он.
«Я только брошу учебники, ладно? Ты извини, я не могу тебя к себе пригласить…» - заволновалась она.
«Почему не можешь?» - удивился Владимир.
«У меня Тамара дома… Она не поймет… Да и отцу наговорит, ерунду всякую…»
«Тамара – это кто? Сестра?»
«Нет! Тамара – это мачеха…»
«Прости, я не знал…» - ошарашено пробормотал он.
«Ничего никому не надо знать… Ты подождешь? Я быстро…» - она быстро пошла домой. Зачем он пришел? Что ему сказать? Она из-за него почти поссорилась с подругой. Зачем она согласилась идти гулять с ним? Нина быстро вошла в комнату, бросила сумку с учебниками, надела теплый свитер и, взяв два яблока, выбежала из дома. Он стоял, как и вчера, у цветочного магазина. Подойдя к нему, она протянула ему яблоко.
«Куда пойдем?» - спросила Она.
«Пошли в парк… Ты знаешь, вчера ты показалась мне более взрослой. Ты совсем еще ребенок…»
Девочка остановилась.
«Я это уже слышала сегодня… Мне Валентина рассказала, что ты встречаешься с взрослыми девушками. Зачем ты пришел? Я не просила тебя приходить… Я никуда не пойду! Что Вы все ко мне привязались – «маленькая, маленькая»? Да, я - маленькая! Уходи и не приходи больше никогда!» - слезы навернулись, но она не дала им пролиться. Резко повернувшись, она сначала пошла, а потом побежала домой. Он не ожидал такого взрыва эмоций на совершенно безобидное замечание, как он считал.
«Что обидного я ей сказал? Детский сад какой-то! Я просто идиот! Она действительно ребенок!» - подумал Он. Задумчиво посмотрел на яблоко, которое Она ему дала, пожал плечами и выбросил его в урну. Усмехнулся и ушел. Нина пришла домой, легла в постель и позволила себе заплакать.
«Не хочу никого видеть! Бабушка, где ты? Помоги мне? Что мне делать? Кажется, я влюбилась! Я не хочу в него влюбляться. Я видеть его не хочу! Пусть он мне, хотя бы, позвонит!» - думала она. Когда пришел Папа, девочка уже спала. Он вошел к ней в комнату, потрогал ее лоб – температуры не было. Что с ней происходит? Нина тяжело вздыхала во сне и всхлипывала. «Опять плакала…» - догадался Отец, тихо закрывая дверь.

Кот Осень на двоих

Приезд в Москву был нерадостным. Опять маленькая комнатка, одиночество, грубость Тамарки, еда всухомятку и наспех. Первое сентября было холодным и солнечным. Интересно было увидеть свой класс после летних каникул. Мальчики, которые в лучшем случае, были ростом с Нину, а то и ниже, вдруг выросли, а девочки повзрослели и похорошели. Девочка не замечала изменений, которые произошли с ней за лето, но она тоже очень повзрослела. Нина всегда была высокой и выглядела старше своего возраста, но теперь из голенастого кузнечика, она превратилась в длинноногую стройную юную девушку, с зелеными глазами и пепельными волосами. Мальчики из старших классов с интересом посматривали в ее сторону. Но она этого не замечала… Она с любопытством смотрела на новенькую девочку, стоящую рядом с классом. Новенькая была такая же высокая девочка, как и Ниночка. Учитель объяснил, что девочку оставили на второй год по болезни и ее зовут Валентина. Валю посадили перед Ниночкой. С второгодницей никто не хотел дружить и только Нину это не остановило. После смерти Мамы, девочка в классе стала изгоем. Детям непонятно, как это так, нет Мамы… Они понимают, что у тебя все не так как у них, что ты не такая как они, и не любят тебя за это. Непонятно, как это так, когда некому встретить из школы и прийти на собрание, сходить с классом в театр или в музей. Нина знала как это неприятно, когда тебя сторонятся. Очень скоро девочки стали близкими подругами. Большие любительницы кошек и музыки, чтения книг и вязания, они быстро нашли общие темы для разговоров. Доболтались до такой степени, что их решили рассадить. Ниночку пересадили в крайний ряд на третью парту, а Валю оставили там же где она и сидела. Все, что ни делается, все - к лучшему - Нина наконец-то стала видеть, что написано на доске, и как следствие лучше учиться. Но наговориться времени не хватало. Они стали уходить в парк стадиона «Динамо» и говорить, говорить обо всем. Было приятно сидеть на скамейке и смотреть, как медленно кружась, падают листья. Как солнце купается в золотой листве деревьев. Идти по дорожкам парка, загребая ногами шуршащие рыжие листья. Смотреть на отпечатки кленовых ладошек на асфальте. Это была фантастическая осень на двоих. Так как Валя была старше Нины на два года, то она уже встречалась с каким-то там мальчиком, и это было одной из постоянных тем их разговоров. Незаметно пролетела первая учебная четверть. За хорошую учебу Папа решил отвезти Ниночку к Бабушке. Старушки, не ждавшие такого подарка, прослезились от счастья. Кот веселый, толстый и подросший за два месяца, лез по брючкам Ниночки, впиявливая ногти ей в ногу и распевая, свои кошачьи песни. Девочка подхватила его на руки и расцеловала в усатую морду. Неужели она снова с Бабулей и Никитичной? За окном был сад, с облетевшей листвой и только на антоновке оставалось немного листьев, да несколько ярко-желтых как фонарики, яблок. Земля была припорошена первым снегом. Но в доме было уютно и тепло. Ниночка очень любила топить печку. Нравилось подкладывать поленья и смотреть на огонь. За окном в шесть часов уже становилось темно, но долгий вечер с Нянюшкой и Мусечкой не был в тягость девочке. Так приятно быть там, где тебя любят и ждут. Они говорили взахлеб обо всем на свете. Ниночка рассказывала о школе и новой подружке, о том, что ей стало интересно учиться, потому что стала понимать, что объясняют учителя в школе. А Никитична рассказывала про Мурзика – про его проказы, про то, что из него растет хороший охотник на мышей. Рассказали Бабушка и Нянюшка Ниночке о том, что мама-кошка уже давно не приходит к ним, да и у соседей не видно ее – пропала, наверное. А котенок носился из комнаты в комнату, как угорелый, не находя себе места от счастья и хвалясь своей молодецкой удалью. Бабушка рассказала, что когда Ниночка уехала, котенок очень тосковал. Он ложился на кровать девочки, обнимал лапами ее пижаму, лежал и грустил. Они не забирали у него пижаму Ниночки и не убирали ее тапочки, стоявшие около кровати, в которые он продолжал складывать свои «гостинцы». Приходилось вытряхивать из тапочек мышей на улицу, а уж там он с ними расправлялся по своему усмотрению. Перед сном, когда Ниночка уже лежала в постели, зашла Нянюшка поцеловать и перекрестить ее перед сном.
«Нянь, присядь со мной… Расскажи, как тут Вы без меня? Как Бабушка?» - попросила девочка.
Тяжело вздохнув, Анна Никитична присела на краешек кровати:
«Ты же знаешь, Ниночка свою бабушку! Знаешь, как она любит тебя! Да и кого же еще любить-то ей? Никого не осталось кроме тебя… Все грустит… Уж я и так и этак… Кабы зрячая была, Мусечка твоя, так хоть делами отвлекалась, а так–то, что ж? А вот прохиндей-то твой, уж таким другом стал для Марии Тихоновны, ну, прям, не разлей вода. По вечерам они вдвоем усаживаются у окошка и смотрят на луну, есть она там или нет им не важно – ждут тебя. Дай Бог, здоровья Василию, что привез тебя, а то уж и не чаяли дождаться. Ты скажи мне по секрету, не обижает тебя Тамара-то?»
«Нянь, она так привыкла обижать, что и не замечает уже… Только я уже стала старше… Я и постираю, как смогу, и в магазин схожу, и покушать приготовлю… Лишь бы только Папа не пил! Пока он не пьет, у нас и деньги есть, и она не пристает – боится. Мы с ним в магазин ездили мне за одеждой… Столько всего накупили! Она как увидела, прямо позеленела вся. А Папа сказал, что я все больше и больше становлюсь похожа на Маму! Нянечка, ты посмотри на мои руки… Мне Папа сказал, что у меня Мамины руки! Он рассказывал, что очень любил смотреть на Мамины руки – они у нее были очень красивые! Это правда, Нянь?»
«Конечно, правда! Ты становишься копией Октябриночки! Может, поэтому и Мачеха попритихла… Ты ведь как повернешься, как взглянешь – так прямо, иной раз, оторопь берет – просто вылитая Октябрина! Не только руки, но и голос у тебя Мамин, да и манера говорить, жесты – все Мамино! Так что, может быть, и не Василия Тамарка боится, а Маму твою, что на нее глядит с твоего лица… А теперь закрывай глазки и спи. Все заснули, одни мы с тобой все разговариваем. Вон уже и Мурзик пришел, по кровати марширует…» - сказала Никитична, целуя девочку и подтыкая ей одеяло со всех сторон. Котенок залез под одеяло к Ниночке, удобно устраиваясь там.
«Где Она была? Почему ее не было нигде? Как хорошо, что Она снова рядом! Как же я Ее люблю!!! Пусть так будет всегда!» - думал маленький, преданный звереныш. Они лежали, обнявшись, и были абсолютно счастливы.
Рано утром, когда в комнатах еще было темно, Нина встала затопить печку. В доме было прохладно. Она выпустила кота на улицу. Поставила на печку с вечера налитый чайник. Посидела около печки, посмотрела, как занялись поленья, и юркнула обратно в постель. Хорошо было лежать под одеялом, слушать, как в печке потрескивают дрова, как за окном дует ветер и стучат и царапают по дому ветви сирени. В дверь зацарапался Мурзик. Она открыла ему и взяла на руки. У него были холоднющие лапы. Вдвоем они опять забрались в постель и пригревшись уснули. Проснулись они от тихих голосов в другой комнате. Нянечка рассказывала Бабушке, какая взрослая и красивая стала Нина. Как удивилась Анна Никитична, проснувшись от того, что по дому хлопотала девочка. Приятно было старушкам, что такая помощница у них выросла. А Ниночка приехав, вдруг увидела и осознала, как постарела Анна Никитична и какой уж совсем старенькой стала Мусечка. Все дни, проведенные у Бабушки, девочка хваталась за любую работу по дому, стараясь поберечь Никитичну.
«Ниночка, да дай же ты мне сделать хоть что-нибудь! Что ж ты у меня все из рук – то рвешь! Я ведь не привыкла сиднем сидеть… Иди с Бабушкой посиди, поговори, а то уж больно она соскучилась. Я сама все сделаю» - ворчала Анна Никитична.
«Нянь, ты только кушать готовь, а то у меня не получается как у тебя - вкусно, а во всем остальном, я тебе помогу. А чтобы Бабушке не было скучно, я около нее все буду делать, и рассказывать ей что-нибудь, ладно?»
Сидя рядом с Бабушкой, девочка мыла посуду, чистила картошку и лук, играла с котенком и говорила, говорила, говорила, стараясь отвлечь Мусечку от грустных мыслей. Надеясь, что разлука будет недолгой, осталось всего полтора месяца до зимних каникул, прощались без слез. Впервые, после смерти Мамы, Нину ждали в Москве. Ждала подруга Валентина.
Уж очень короткие они - эти осенние каникулы – промелькнули как один день.

Потом был вечерний чай с Ниночкиными рассказами о пожаре в пионерском лагере. Старушки охали и мелко крестились, а девочка размахивала руками, и делая страшные глаза, чуть-чуть привирала, чтобы напугать их еще больше. Папа пил чай, курил и смотрел смеющимися глазами на «своих милых дам», как он говорил. Они все долго сидели за столом, боясь спугнуть то хорошее настроение понимания и всепрощения, что возникло между ними. Все вдруг поняли, что у них никого больше нет, на всем белом свете...
Ниночка с отцом вышла из дома. Сумерки окутали маленький дом с садом. Около лавочки белели огромные шапки пионов. Тоненькие свечки люпинов тянулись вверх. Одуряюще сладко пахли белые лилии. Они сели в саду на лавочку и смотрели на светящиеся окошки дома. Бабушка сидела в кресле у окна, а Никитична, что-то говорила и говорила, и суетилась по дому.
«Хорошо, что мы приехали, да Пап? Ты ведь завтра не уедешь?» - спросила девочка.
«Там видно будет... Утро - вечера мудреней! Идем спать котенок, поздно уже… Длинный был день – суматошный, как будто не один, а два дня прошло!» - ответил отец, вставая и гася сигарету. Уложив в постель Ниночку, Бабушка, Никитична и отец долго сидели и говорили. Девочка смотрела на них через приоткрытую дверь и слушала. Веки становились все тяжелее. Глаза закрывались. Голоса становились все глуше и глуше.
«Я только на минуточку закрою глаза…» - успела подумать Ниночка.
Утро началось с тихих голосов, запаха кофе и звяканья посуды – только так могло начаться счастье. Девочка полежала с закрытыми глазами, наслаждаясь звуками дома. В комнату заглянула Нянюшка.
«Вставай маленькая соня! Мы уж заждались тебя. Без тебя и завтрак не в завтрак…» - сказала она.
«Нянь, я тебя так люблю! И папу, и Мусечку! Ура! Я дома!» - закричала Ниночка, взбрыкнув ногами, скидывая одеяло. В старенькой, короткой пижаме, девочка была похожа на кузнечика. После завтрака отец ушел подправить забор – Нянюшка жаловалась, что кошки повадились валяться у нее на грядках и рыть землю, там, где были посажены цветы. Поправляя забор, отец улыбался, а Никитична стояла рядом с ним и громко, так чтобы соседи видели и слышали, что к ним тоже, наконец-то приехали, объясняла, что нужно сделать. Постояв и покричав, она ушла готовить обед. Мусечка села в кресло у окна и слушала как Ниночка, читает ей вслух. После обеда, папа, пообещав скоро приехать, уехал в Москву. Ниночка загрустила – ей было жалко отца. Она видела, как он тянул время, внутренне собираясь, не желая уезжать. Помочь ему она не могла.
Проводив отца и убрав со стола, старушки легли отдыхать, а Ниночка, забравшись с ногами в Бабушкино кресло, собиралась почитать. Вдруг она услышала тихий писк. Что это?
Она выглянула в окно. По саду шла кошка, как говорил папа «ситцевой расцветочки». Обычная рыже-серая полосатая кошка. В зубах она несла что-то темное.
«Крысу несет… Вот глупая крыса, даже не убегает! Наверное, уже мертвая…» - подумала девочка, увидев, как кошка положила свою ношу на землю. Ниночка вышла из дома. Кошка не убегала, а сидела рядом со своей добычей. Она пыталась взять ее в зубы, но ей было неудобно – ноша была слишком велика для нее. Но это была не крыса, а черный котенок. Он был довольно крупным с желтыми, как мандаринки, глазами. Как только кошка пыталась взять его в зубы, котенок начинал пищать. Ниночка подхватила его на руки.
- «Кисеныш, ты чей? Хочешь быть моим?» - спросила Она.
- «Мяу…» - ответил Он.
Кошка беспокойно муркала и выписывала восьмерки у ног девочки. Ниночка вошла в дом. Нянюшка, увидев ее с черным котенком, всплеснула руками.
« Господи, деточка, да зачем же тебе, это черное «сокровище»? У соседей кошка недавно опять окотилась, так вроде всех утопили, а этого, видать, дурища эта, спрятала… Если бы эти котята денег стоили, соседи бы, наверное, озолотились! Котится и котится, кошка эта… И где такого взяла только? У нас тут ни одного черного кота-то и нет. Черные коты - к беде, а ты еще и в дом тащишь. Ну, хоть бы уж рыжего или белого, а может полосатого. Так нет…» - выговаривала нянька им троим.
«Тяжело ему жить-то будет, дура, ты кошка! Черных-то котов не любят люди! Будут гнать отовсюду, да плеваться, а то и камень бросят! Эх, ты…» - продолжала Никитична. Ниночка с котенком на руках и кошка, севшая около ног девочки, внимательно ее слушали.
« Ну и что делать теперь? Нянь, ты же не фашистка, невинного ребенка топить…» - тихо сказала Ниночка. Во время вечернего чая устроили «военный совет». Бабушка, понимая, что вся тяжесть ухода за котом, рано или поздно, ляжет на плечи Анны Никитичны, со всем вниманием выслушала доводы няни, а потом уже доводы внучки. Кошка сидела тут же. Только котенок, как маленький ребенок, пригревшись на руках у девочки, спал, свернувшись клубком. Решили поставить для кошки с котенком коробку на террасе. А если кошка все-таки утащит котенка, то так тому и быть. Ниночка постелила на дно коробки свой старый шарфик и опустила туда котенка. Кошка прыгнула в коробку и начала вылизывать свое «сокровище». Девочка принесла блюдце с молоком и села на пол рядом.
«Нельзя тебе его отсюда уносить! Сама подумай, куда ты его понесешь… Ты же не хочешь, чтобы его обидели! Оставляй его здесь, а я присмотрю за ним… » - увещевала она кошку, а котенок с урчанием сосал маму, сжимая и разжимая лапы.
«Нина, оставь ты их в покое, а то они уйдут! Ты же этого кота насмерть затискаешь и залюбишь! Это же не игрушка!» - услышала девочка Бабушкин голос. Только мысль о том, что кошка может обидеться и уйти, заставила девочку отойти от коробки. Она не знала, куда себя деть. Все мысли были только о котенке. Так хотелось взять его на руки и утащить к себе в постель. Гладить черную шерстку и слушать, как весело тарахтит моторчик внутри маленького котенка. Покрутившись по дому, девочка ушла помогать Анне Никитичне, поливать цветы. Она таскала лейку с водой и думала, как назвать котенка, если кошка его не утащит. Имя должно подходить не только котенку, но и взрослому коту. Назвать банально Васькой, ей не хотелось, да и перед папой как-то неудобно. Кот черный, может быть Черныш? Очень хочется, чтобы кот был умный, может его назвать Сократ? Тогда как звать его пока он маленький, Сократик, Сократуля? Нет, получается полная ерунда. Надо посоветоваться с Бабушкой. Ниночка полила цветы, заглянула в коробку на террасе – кошка, обняв котенка лапами, спала. Блюдечко было пустое.
В комнате было темно. Бабушка сидела в кресле у окна.
«Мусечка, ты грустишь? Бабуль, ты умная у меня! Посоветуй как назвать котенка» - попросила девочка, садясь рядом.
«Давай подождем, хотя бы до утра. Может быть, они не захотят остаться здесь – имя останется, а они уйдут. А может быть, он сам подскажет тебе, как его зовут. Научись ждать, девочка! А пока, пей молоко и пора спать. Завтра будет видно, что, да как…» - тихо сказала бабушка. Ниночка не стала спорить с бабушкой – она действительно устала за день. Да и ночь быстрее пройдет. Укладываясь спать, девочка переживала, будет утром кошка с котенком в коробке или уйдет и унесет свое «чудо» неизвестно куда.
«Нет, не поверила она мне…» - расстраивалась Ниночка, засыпая.
Утром, открыв глаза, первое, что увидела девочка, был черный, пушистый клубок, лежащий на подушке, около ее лица. Она задохнулась от восторга - Господи, как он ее нашел?! Как он забрался на постель? Она нежно погладила его. Котенок открыл глаза, поднял голову и замурлыкал. Схватив его, затащила под одеяло и прижала к себе – вот оно, Счастье! Котенок не сопротивлялся. Он лежал рядом с девочкой и кажется, был тоже совершенно счастлив.
«Мурлыка, ты моя! Может быть ты Мурзик? А будешь взрослый, буду звать тебя Мурзой. Тебе как? Нравится?»
«Мур – р – р – р» - тарахтел котенок.
«Бабушка, Нянечка, я знаю, как его зовут! Его зовут Мурзик – он сам мне это сказал, правда-правда!» - смеясь, закричала Ниночка.
«Господи, деточка, а мы переживаем, как тебе сказать, что кошка котенка унесла! Встали утром, а коробка-то пустая стоит! А он вот где… Нашел тебя паршивец. Ну и что теперь с ним делать? Да и мамка его ушла. Чем кормить его прикажешь?» - одновременно заговорили старушки.
«Родненькие мои, неужели мы одного котенка втроем не прокормим?» - спросила девочка, садясь за стол завтракать. Котенка она посадила к себе на колени, но он спрыгнул и пошел к креслу Бабушки. Сел перед ней и громко сказал: «Мяу!»
«Ба, он здоровается с тобой! Ты не пугайся, но, кажется, он решил запрыгнуть тебе на колени» - хохотала Ниночка. Котенок прыгнул на бабушкину юбку и по ней, как по дереву, полез наверх. Забравшись на колени к бабушке, он топтался, выгибая спинку, стараясь попасть под ее дрожащую руку. Бабушка улыбалась и гладила этого подхалима, с явным удовольствием.
«Все это, конечно, замечательно, но мышей мы с Бабушкой ловить не умеем! Да и ты тоже не ловка в этом, душа моя… Кошка его бросила, а теперь кто его кормить будет и чем? Он и есть-то, наверное, не умеет… Что будем делать, ума не приложу…» - озабоченно сказала Никитична.
«Что делать, что делать – кормить! Анечка, отрежь маленький кусочек мяса и поскобли ножом, а ты Ниночка скатай маленькие горошинки из мяса и в ротик ему клади. Я так маленькую Софи выхаживала… Не пропадем, девочки! Подумаешь, котенок… Аннушка, ну ты посмотри на эту прелесть! А голосистый!.. Не кот, а соловей какой-то!» - смеясь, говорила Мария Тихоновна. Мурзик сидел у нее на коленях, гордый как индейский петух и передними лапами перебирал ее юбку. С легкой руки Мусечки еда для кота была приготовлена. Первые две горошинки мяса пришлось заталкивать котенку в рот, а потом Ниночка не успевала маленькой вилочкой класть мясо в эту открытую, маленькую, розовую пасть. Живот у котенка стал круглый как шарик. Наевшись, он сидел и жмурился. Потом прилег, поджав под себя лапы, и закрыл глаза. Девочка взяла его на руки и отнесла в коробку. Мурзик открыл глаза, мутно взглянул на нее и заснул.
«Слава Богу, накормили и уложили!» - вздохнули они втроем.
Бабушка и Нянюшка сели завтракать, а Нина ушла затыкать дощечками дыры в заборе, чтобы малыш не убежал и не потерялся.
С этим маленьким зверенышем дел оказалось полно. Его надо было и покормить, и проследить, чтобы он сходил в туалет на улице, а не дома, положить его в коробку сонного, чтобы старушки на него не наступили, и положив на спинку, погладить ему животик и посмотреть чтобы он не потерялся, когда гулял. Слово, данное маме-кошке, приходилось держать! Кошка приходила, прыгала в коробку, вылизывала котенка, подставляла ему живот, чтобы он насосался молока, играла и опять пропадала. Иногда она приносила мышку и клала ее на террасе. Котенок с интересом ее обнюхивал, трогал лапой и отходил в сторону. Что с этим зверем делать он не знал. Но вот кошка принесла маленького полузадушенного мышонка. Девочке стало жалко его до слез. Она возмутилась и хотела отшлепать кошку, но Бабушка и Нянюшка не дали этого сделать.
«Пойми глупышка, это кошачья работа и для него она очень важна! Мало ли что с Мурзиком может случиться… Он должен быть охотник – как и его мама. И она учит его этому. Он должен уметь сам себя прокормить. А если у нас кончится мясо? А если Нянюшка заболеет и не сможет сходить в магазин? А если мыши к нам повадятся ходить? – объясняли старушки девочке. Мышонок отлежался и попытался убежать, но кошка подошла и прижала его лапами. Муркнула, приглашая сына, подойти. Мурзик подошел и обнюхал мышонка и тут мышонок куснул кота за нос. «Бесстрашный охотник» отпрянул от этого мелкого, но наглого зверя – он был страшно удивлен. Мышонок повернулся и побежал, но кот догнал и прижал его лапами, как научила мама-кошка. Разжал лапы, мышь опять побежала. Да что же это такое? Управы на этого мыша нет! Ну, уж нет! Не уйдешь! А если этот зверь покусает Бабушку, Нянечку и ЕЕ – самую любимую девочку на свете?! Прямо вот так же за нос?! Кот догнал этого нахального мыша и задушил его. Он взял свою первую добычу в зубы и принес его, положив перед Ниночкой.
«Бабуль! ФУ-У! Какая гадость! Нянюшка! Ой, Мамочка! Я сейчас умру!» - заверещала Нина, вспрыгивая на стул.
«Дурочка! Тебе похвалить его надо, а ты визжишь! Прекрати кричать – кота напугаешь. Он от тебя заикой останется, да и мы с Никитичной тоже!» - смеялась Бабушка.
«Ну, все, милые дамы, с голода не помрем! Всегда парное мясо будет! Ай, да Мурзик! Ай, да добытчик!» - хохотала Никитична. Ну, а когда кот вспрыгнул на стул к Ниночке, чтобы еще и расцеловаться с ней по поводу одержанной победы, а она рванула от него, прыгая со стула на стул, то тут уж старушки хохотали до слез. В принципе, кот, по натуре своей, был пацифист. Он с удовольствием лежал под кустами шиповника и наблюдал за шмелями и бабочками, птичками и кузнечиками. Только мухи и муравьи пробовались на зуб и вызывали охотничий интерес. Мыши доставлялись к Ниночкиной кровати и засовывались в тапочки. Поначалу девочка визжала, срывая голос, но постепенно привыкла не пихать ноги в тапочки, не вытряхнув из них очередной гостинец.
Так, незаметно и быстро, в хлопотах и суете, проходило лето. Отцветали пионы, люпины и лилии. Цвели ромашки, розы, флоксы. Выше забора поднялись золотые шары. Потемнели сливы. Анна Никитична собирала черную смородину и перетерев ее с сахаром, как когда-то делала Октябрина, упрашивала Ниночку, хоть чуть-чуть, покушать. Таясь друг от друга, три самых близких человека, замечали неизбежные приметы уходящего лета, но, не желая, расстраивать друг друга, переживали втайне подступающую все ближе и ближе разлуку. Они старались говорить бодрыми голосами, шутить и смеяться, но потому, как иногда задумывалась Бабушка остановившись на полуслове, как вытирала краешком полотенца глаза Нянюшка и забравшись в постель с котенком, молча лежала девочка – было ясно, что предстоящая разлука пугает их. Только Мурзик не понимал, что это такое тревожное, вдруг начинает беспокоить его. Что-то непонятное и необъяснимое, без цвета, вкуса и запаха – пугало и не давало заснуть. Тогда он начинал искать Ниночку, забирался ей на руки и взяв кусочек ее одежды в рот, начинал сосать и перебирать лапами. Для успокоения еще «подходила» Бабушка, но ее надо было искать в кровати или в кресле. Анна Никитична для этих целей совсем не «подходила» – она все время, что-то делала, куда-то шла, и рассеяно погладив его по спинке, продолжала заниматься своими делами.
Редко приезжал Ниночкин Папа. Он был всегда трезвый, но плохо себя чувствовал и добавлял тревоги и беспокойства в сердца его «милых дам». Радость при встрече, сменялась грустью и беспокойством при расставании. Как он там? Что происходит дома в Москве?
Мурзик не очень любил Отца Ниночки. После всеобщего обожания, этот грубый, неприятно пахнущий дымом, страшный человек, взял его за шкирку – Его! За шкирку! – подняв перед собой, что-то сказал и, засмеялся. Когда тебя держат за шкирку, трудно сохранять достоинство, трудно напугать, подняв шерсть дыбом и выгнуть хвост и спину горбом. А уж зашипеть, вообще не получилось! Он, беспомощно болтаясь, неожиданно для самого себя, чихнул, а когда оказался, наконец-то, на полу, ушел в другую комнату смыть с себя позор и неприятный запах этого страшного существа.
Еще одна проблема возникла с Мурзиком – он отказывался, есть из блюдечка. Он так избаловался, что его Ниночка кормит с вилочки, что отказывался от еды совсем, если нет Ниночки и любимой маленькой вилочки. Поначалу всем было смешно. Бабушка, смеясь, говорила, что он единственный кот, рожденный с серебряной вилкой во рту, но потом всем стало не до смеха. Все понимали, что Ниночке скоро уезжать, и кормить его с вилочки будет некому. Нянюшка сказала, что у нее на это нет времени, да и сослепу не попадет ему в рот, только глаза повыколит. Начались мучения… Котенку давали кушать, а он топтался около блюдечка и орал басом, тоскливо поглядывая на всех вокруг. Ниночка, жалея его, давала маленькие кусочки, кормя его с рук, но старушки старались это пресечь. Тяжело было переупрямить маленького упрямца. Невозможно было видеть, как он усаживался около полного еды блюдечка, топоча передними лапами и страшным мявом, просил есть. Ах, раз Вы все так!.. Он решил совсем не есть… Он только пил. Но истрепав всем нервы за три дня, к концу четвертого дня сдался и слопал все, что ему наложили в блюдечко. Это была победа над маленьким нахалом.
До конца лета оставалось две недели. Последний раз отец уехал без Ниночки… В следующий приезд Папы, девочка уедет с ним в Москву. Девочка и так, каждый свой отъезд воспринимала как трагедию, но теперь, когда со старушками должен был остаться котенок – это было просто выше ее сил. И с собой ведь его не возьмешь… Ну как они без нее? Они ведь просто пропадут! Кто сходит в магазин? Кто найдет котенка, когда он куда-нибудь заберется? Кто успокоит и развеселит старушек? Скорей бы вырасти! Тогда можно было бы найти какую-нибудь работу и жить с Бабушкой, Нянюшкой и Мурзой. Но это будет не скоро…
«Бабушка! Не отдавай меня, пожалуйста, никому! Я умру без Вас! Я не могу ехать туда! Я не поеду!» - не в силах больше переживать молча, заплакала девочка, садясь на пол, около Бабушкиного кресла. Ниночка положила голову Мусечке на колени и зарыдала. Бабушка гладила ее по голове дрожащей рукой. Слезы не давали Марии Тихоновне говорить. Она с радостью оставила бы внучку, но как быть со школой? Как объяснить девочке, что она не прогоняет ее, что ей самой не хочется расставаться с ней, что у нее кроме внучки никого больше нет. Осталось так мало жить!.. А так много хочется рассказать Ниночке обо всем что знает и помнит, столько любви и нежности хочется дать ребенку, чтобы она купалась в этой любви, не испытывая недостатка во внимании и ласке. Чтобы пила как чистую родниковую воду любовь и нежность. Чтобы закуталась в понимание и всепрощение как в пуховую шаль. Как это все объяснить маленькой плачущей девочке? Сердце рвалось от сострадания. Прибежала Никитична, всплеснула руками.
«Господи, деточка, да что ж ты так? Себе и Бабушке сердце рвешь? Да разве можно этак-то? Так ведь Бабушку и убить можно!». Она быстро накапала корвалол в рюмочку и заставила выпить Мусечку, а потом накапала еще и Ниночке. Кот топтался тут же и громко мяукал.
«А ты-то что кричишь? Тоже в Москву не хочешь? Или корвалол требуешь? Так тебя никто и не возьмет в Москву-то… А корвалол я тебе не налью – рано к пьянству приучаться» - прикрикнула на кота Нянюшка. Ниночка фыркнула от смеха: «Нянь, не смеши меня! Мне не до смеха сейчас – я плачу, а ты меня смешишь!»
«Действительно, Ань, мы тут плачем, а ты, как всегда… Выбирай время для шуток!» - улыбаясь, сквозь слезы, сказала Бабушка.
«Голубушки мои, миленькие, не отравляйте себе тоской последние дни! Тосковать мы, потом будем – когда расстанемся! А сейчас –то мы все вместе еще! Так смаковать надо каждую минуточку, а не слезы лить! Фу, как стыдно, милые дамы, зуду нагонять! Все живы и здоровы, слава Богу! А там уж как Господь сподобит, так и будет!» - укоризненно выговаривала Нянюшка. Кот, карабкался на руки к Ниночке, встревоженно мяукая.
«Нянь, Бабуль, я постараюсь больше не плакать! Я не буду больше Вас расстраивать!» - судорожно вздыхая, сказала Ниночка, поднимаясь с пола. Успокоившись, девочка протиснулась рядом с Бабушкой в кресло, обняла ее и спросила: «Ба, как ты будешь без меня?»
- «Я всегда тебя буду ждать, котенок! Я научилась ждать… Сначала я ждала твоего дедушку, потом детей своих, потом тебя! Вся моя жизнь – ожидание… Когда-то, очень давно, когда мои дети, были еще очень маленькие, я должна была уехать и оставить их с Нянюшкой. Они не хотели оставаться без меня и очень плакали, уговаривая меня не уезжать… И тогда мы с ними договорились, что где бы мы не были, что бы с нами не случилось, они посмотрят на луну и будут знать, что в этот момент, я тоже смотрю на луну и вспоминаю их, молюсь за них, люблю их всем сердцем. Потом, когда я получала письма с фронта, они писали, что когда было особенно тоскливо или страшно, или просто очень тяжело, они смотрели на луну и вспоминали меня и наш уговор. Я всегда была с ними, где бы, они не находились. Так и с тобой… Где бы ты ни была, ты только посмотри на небо и ты увидишь, что я всегда с тобой, мой ангел!»
- «Мусечка, а там где сейчас Мама, она тоже смотрит на луну?»
- «Конечно, она смотрит сейчас и на нас и на Луну… И дедушка и твой дядя Коля… Они всегда рядом с нами!»
- «Бабуль, а как ты увидишь луну, ты же не видишь ничего?»
- « Я просто буду сидеть каждый вечер у окошка, и представлять ее большой-большой, как в полнолуние, и просто ждать тебя! Можно видеть не только глазами, но и сердцем!»
Они сидели обнявшись, и смотрели в сад. Над маленьким домиком было бархатное августовское звездное небо, и огромная луна заливала сад своим светом. Стрекотали кузнечики. Где-то далеко лаяли собаки. На коленях у бабушки уютно устроился Мурзик и распевал свои кошачьи песни. В саду глухо падали яблоки. Пахли отцветающие флоксы и светились в темноте осенние астры. Сквозь кружева девичьего винограда, окутавшего террасу, видно было стол, освещенный розовым абажуром и хлопотавшую около него Анну Никитичну – она накрывала к вечернему чаю.
«Мария Тихоновна, Ниночка, давайте чайку попьем с молочком. У меня и мед есть и хлебушек свежий. Нельзя ложиться спать со слезами…» - звала Нянюшка.
Уж если лето прошло так быстро, что и оглянуться не успели, то уж две недели и подавно. Как не тянули, как не смаковали последние дни две старушки и маленькая девочка, а все равно все закончилось. Вот уже и Папа приехал, и баночки с вареньем и соленьем Нянюшка отнесла в машину, а все не верилось, не хотелось верить, что кончились каникулы и пора уезжать. Изменилась Нина за лето, но не только внешне – что-то изменилось в самой девочке. Она вдруг поняла, что на ней, как на перевернутой пирамиде держится жизнь этих стареньких женщин, отца и даже маленького котенка. Она не плакала когда уезжала. Она не могла себе этого позволить. Девочка обняла Бабушку и Нянюшку. Они замерли, обнявшись втроем, понимая, что увидятся теперь нескоро. Котенка закрыли в доме, и он царапал дверь, мяукая под дверью. Анна Никитична пообещала, что с котом ничего плохого не случится – присмотрит она за ним, что они втроем дождутся Ниночку обязательно.

Кот
моим сыновьям, внукам и правнукам, чтобы они никогда не обижали котов
Недалеко от дороги стоит дом. Между дорогой и домом, за повалившимся местами забором, сад. Кусты с красно-коричневым, осыпающимся крыжовником и яблони с ветками, прогнувшимися от яблок. На траве, как рассыпавшиеся бусы, лежат яблоки. Дверь тихонько качается и скрипит. На ступеньке крыльца лежит детский ботинок. Он красный и его сразу видно - он какой-то несчастный и страшно беззащитный. Дом брошен и тих. Стол с какой-то посудой, упавший стул, кастрюлька на полу. У окна стоит старое, продавленное и потертое кресло с брошенной шерстяной кофтой. Окно открыто и занавеска, как будто играя, оказывается то в комнате, то на улице. Она тихо что-то шепчет и ворчит, переползая туда-сюда.
Но вот что-то зашевелилось под старой кофтой, и появился большой черный кот.
Он сделал реверанс, ворчливой занавеске вытянув передние лапы и поклонившись ей, как только смог низко. Она презрительно хлопнула по подоконнику и повисла. Кот спрыгнул с кресла и пошел на улицу.
Он мог бы выпрыгнуть в окно, но ОНА не любила этого. ОНА... Где ОНА? ОНА - это самое лучшее, что у него было! ОНА - это руки! Самые нежные и самые любящие, самые ласковые и самые теплые! ОНА - это голос! Самый лучший голос на свете!
Кот пошел на грядки где поцапал землю между засохшими плетьми огурцов и с суровым и скорбным выражением на морде, сел глядя в сторону дальней калитки. Где ОНА? Старательно покопав, решительно отправился к бочке с водой. Синяя бочка была полна воды после прошедших дождей. Кот вспрыгнул на доски сложенные рядом с бочкой и с интересом посмотрел, как в ней мечется какая-то мелочь. Что это? Да, наплевать! Попил, посмотрел по сторонам...
Очень хочется есть... Как все просто было раньше... Блюдечко, а в нем всегда что-то вкусное! Но тогда казалось что не очень... А вот мыши!!! А теперь мыши что-то не очень, а вот в блюдечке!!! Но в блюдечке давно ничего нет... Он спрыгнул с досок и ушел в кусты, растущие около сарая. Подошел к норке в земле и сел. Потом лег... Сложив лапы кренделем, долго лежал, пока не заснул. Проснулся и как на работу, отправился в сарай. Через некоторое время появился с мышкой в зубах. Как и всегда гордо отправился домой. ОНА не любила мышей, ОНА никогда их не ела, но он не уставал ЕЙ их предлагать. Войдя в дом, он как всегда положил мышку около ЕЁ кровати. Там когда-то стояли ЕЁ тапочки и ОНА, опустив ноги с кровати, взвизгивала и начинала что-то говорить в меру сердитое и, наверное, правильное, а может быть, и нет. Потом ОНА заметала мышку веником на совок и выносила из дома. На этом ритуал кормления ЕЁ вкуснятиной заканчивался? и мышку можно было съесть. Посидев около мышки, он решил наконец-то поесть. Съев мышку, он долго отмывал морду, про которую она говорила "мышачью"...
В доме уже было темно. Кот подошел к креслу, вспрыгнул и начал раскапывать кофту. Это была ЕЁ кофта... Она пахла ЕЮ... Уже не так сильно, но когда он согревался и засыпал, ему казалось, что это ЕЁ руки обнимают его, и тогда он начинал тарахтеть во сне как маленький трактор. Вот и сейчас, заснув, он увидел ЕЁ! Он вновь слышал ЕЁ голос! ЕЕ рука гладила его по голове, и он запел этот кошачий гимн любви и благодарности, радости и счастья. Он тарахтел, взвизгивая от того, что наконец-то ОНА, О БОГИ, ВСЕ КОШАЧЬИ БОГИ, СПАСИБО ВАМ! ОНА снова здесь!!! Но вдруг сильно бухнула дверь! Он вскочил... Испуг сменился надеждой... Вытаращился настороженно... Сердце еще тарахтело, а надежда уже сменилась разочарованием и привычной тоской... Долго сидел, успокаиваясь и прислушиваясь... Потом свернулся в клубок поплотнее, и долго думал, слушая глухой стук падающих яблок, пытаясь заснуть, ГДЕ ОНА?!
Надо ждать и ОНА вернется...

15.09 2009 Москва

Ниночка встала в то солнечное летнее утро с легкостью и радостью - так встает выспавшийся и хорошо отдохнувший человек. Но она не выспалась и не отдохнула – дочка проснулась ночью и не хотела засыпать. Она улыбалась и лопотала что-то на своем тарабарском языке, пытаясь развеселить и разгулять маму. Она размахивала ручками и ножками, скидывая одеяло - получалось очень весело. Уже светало, когда девочка устав играть и улыбаться маме, уснула. Нина лежала и слушала сопение дочки. В ногах свернувшись клубком, лежал большой черный кот. Эта потешная парочка друзей была тем, из-за чего стоило жить. Столько любви дарили ей эти два существа, что в ней можно было купаться.
Мама у Ниночки умерла рано. Отец, через год, женившись, привел в дом женщину с мальчиком старше Ниночки. Счастья это не принесло никому. Тамара Ивановна любила только своего сына Володю. Ее сын, обидевшись и ревнуя мать, возненавидел и Ниночку и ее отца. А отец Ниночки, когда понял, что вместо доброй женщины, от которой ждал помощи, привел в дом женщину, которой нужны были деньги и квартира для ее мальчика, обиделся на весь белый свет и запил. Пил он, как и все делал, основательно - до белой горячки. Девочка с недоумением слушала как отец, выходя, в очередной раз, из запоя, говорил ей: "Чего это у нас ежики-то по полу бегают? А воды-то, воды... Собирай воду-то..." Мачеха, недолго думая, вызвала психиатрическую помощь и отца спеленав, увезли. Через день она поехала поговорить с врачами и тогда-то и выяснила, что долго держать мужа не собираются, так как он пришел в себя. Пришлось забирать его обратно. Такого предательства, как считал отец Ниночки, он не заслужил. Семья, не успев появиться, развалилась... Тамара Ивановна с Володей заняла большую комнату, а Ниночка с папой две маленькие. Что такое - Мачеха, сама Ниночка поняла очень быстро. Именно, не кто, а что такое... Малышка обожала животных. Пока болела мама о собачке или кошке даже нельзя было думать. А когда умерла мама, папа, жалея Ниночку, обещал подумать, можно ли ей кого-нибудь завести. Девочка решила, что надо поторопить события. Котенок, которого она принесла домой в мешке для сменной обуви, был так же худ и никому не нужен, как и она сама. Она выпустила его из мешка. Чем же его кормить? Колбаса и молоко были поделены поровну. Много брать было нельзя, а то заметят, но много им и не было нужно. Какое это было счастье - лечь, обнять и слушать, как под одеялом, пригревшись, тарахтит маленький моторчик внутри маленького котенка. Вечером пришел папа. Он долго смотрел на Ниночку. Он не говорил ни да, ни нет... Девочка заглядывала отцу в глаза, упрашивала, клялась, что будет все-все делать дома, будет учиться на одни пятерки, но только пусть котенок останется, ну пожалуйста!!! Котенка оставили...
Из школы Ниночка бежала бегом - там ведь ее ждал маленький, худенький заморыш. Он, опять наевшись, залезет к ней на руки и будет тереться и урчать. Господи, как же хорошо, когда тебя кто-то ждет! Ворвавшись домой, она закричала: "Кис, ты где? Кис-кис! Где же ты?" Котенка не было!!! Она металась по квартире, заглядывая во все углы... Потом упала на пол, пытаясь рассмотреть котенка под диваном... Но тут вошла Мачеха и сказала: "Можешь не искать! Грязи тут только не хватало! Мне его даже в руки было взять противно! Пришлось обернуть эту гадость газетой и выкинуть в мусоропровод!!!" У Ниночки упало сердце - они жили на девятом этаже... Она побежала вниз по лестнице. На первом этаже, там, где уборщица вытаскивала каждое утро мусор, дверь была закрыта, и за дверью было тихо. Нина потрясла дверь… потом легла на пол…
"Кис, ты где? Ну, пожалуйста, Кис!!!" - мертво прошептала девочка. Она даже не плакала - не было сил плакать. Не было сил ненавидеть... Не было сил жить...
К зиме ближе выяснилось, что цигейковую шубку, которую купила Ниночке мама на вырост, отстояв сумасшедшую очередь и теряя сознание от духоты, мачеха продала: "Шуба - это не модно для девочки! Надо купить пальто..." Но пальто тоже не купили... Обошлись поношенной курткой из комиссионного магазина.
Длинные косы, которые они отращивали с мамой, пришлось отстричь. До смерти мамы, у Ниночки были такие длинные и густые волосы, что распустив косы, в них можно было закутаться как в плащ. Но после того как умерла мама, Ниночка не справлялась с расчесыванием волос... Постепенно появились непрочесанные колтуны, которые расчесать было просто не кому. В парикмахерской, добрая женщина, предложила все расчесать и распутать, но узнав, что дома расчесывать не кому, вздыхая и качая головой, взялась за ножницы. Нина опустила голову и заплакала - все меньше и меньше оставалось того, что связывало ее с прошлой жизнью, прошлой жизнью с мамой. Она сидела и языком слизывала слезы, тихонько шмыгая носом, а длинные пряди пепельных волос ложились на пеньюар. Как же радовалась мама, когда выросли волосы такой длины, что можно было заплести косички! Они выбирали ленточки в магазине... Мама учила складывать ленточки треугольничками или скатывать, чтобы они были гладкие и не мятые...
Ведь это было! Было!!! Как она могла умереть?! Как она могла?! Это не честно!!! Она ведь говорила, что любит!!! Когда любят, то не бросают!!! Ниночка бы никогда не бросила маму!!! Сколько ночей она караулила мамино дыхание, боясь, что мама умрет... Это ее вина, что мама умерла!.. Ниночку отправили в пионерский лагерь восьмого июня, а мама умерла двенадцатого...
Если бы не этот лагерь, то мама была бы жива - Ниночка не дала бы ей уйти!
Ну, вот и все... Взглянув в зеркало - она не узнала себя. В зеркале был мальчик с красным, распухшим носом и красными, заплаканными глазами. Ей было жалко свои волосы, и когда спросили, возьмет ли она их, она кивнула головой. С газетным свертком, в котором лежали отрезанные длинные пряди пепельных кос, Ниночка тихонько вышла.
Девочка была очень высокой и худенькой. Она была настолько бледной, что когда с классом ходила на экскурсии, ее спрашивали, хорошо ли она себя чувствует.
Как можно было объяснить в классе, что отец опять пьет, а мачеха перестала опять кормить. Как только отец запивал, мачеха приходила и забирала у него все деньги. И не потому, что он их пропивал, а просто, потому что они ей были нужнее, как она считала. Когда отец переставал пить, она ему объясняла, что так и быть, она его будет кормить, но в долг, так как он все деньги пропил или потерял. Ниночка видела, как мачеха забирала деньги у отца, выворачивая карманы, но молчала, не желая расстраивать папу. Отец сидел протрезвевший, трясущийся и очень жалкий. Есть, после запоя, он ничего не мог... Она же с детства кушала очень плохо и то, что голодная понимала только тогда, когда очень кружилась голова или когда она падала в обморок.
"Бедная мамочка, сколько сил и здоровья ты потратила на то, что бы я хорошо кушала... А сейчас можно не кушать вообще, никому нет никакого дела, ела я или нет..."
Мамы ее одноклассниц, к которым она заходила, пытались накормить Ниночку, но она старалась не ходить дальше коридора, отказывалась, говоря, что только что покушала. Нина не любила когда ее жалели - ее это обижало. Было неприятно жалостливое любопытство на лицах этих женщин. Сразу начинало щипать глаза и хотелось уйти, чтобы не заплакать.
Но у Ниночки был АНГЕЛ! Этим ангелом была бабушка Маруся - Мусечка! Бабушка была старенькая и слепая. Она жила с нянюшкой Никитичной в деревне, недалеко от Химок. Отец редко отпускал Ниночку с Никитичной к бабушке - он боялся, что Ниночка расскажет, как они живут теперь. Никитична видела, что происходит, но жалея Мусечку, не рассказывала ей о том плохом, что она видела, а хорошего не было. Болея душой за Ниночку и переживая, что не в силах помочь, она совала металлический рублик девочке, сердито бубня что-то себе под нос. Что могли сделать две старушки, одна из которых была слепой?
Дедушки у Ниночки не было. Дедушка Савва был офицером, который перешел на сторону Красной Армии, служил в ВЧК и был убит на Дорогомиловке, попав в бандитскую засаду. Так Мусечка осталась с двумя детьми, нянюшкой, тогда, просто Анютой и кошкой Софи. Замуж она больше не вышла. Устраивалась работать секретарем, машинисткой, билетершей, но работник из нее был - никакой. Если бы не старшая сестра Мусечки - Дора Тихоновна - Даля, они бы просто умерли с голоду. В отличие от Мусечкиного мужа, муж Дали, тоже бывший офицер, пошел работать мясником и работал так, что его не тронули ни до войны, ни после. У него было какое-то ранение в первую мировую, поэтому на фронт его не призвали. И как вспоминали обе старушки, крестясь и плача, что если бы не Сержик - муж Дали, вымерла бы вся семья. От Сержа остались Георгиевские кресты, а от Саввы револьвер системы наган.
Когда-то бабушка жила на Смоленской и Ниночка помнила, как они, с бабушкой выходя из ворот напротив кинотеатра "Стрела", поворачивали налево и уходили гулять по улицам и дворам. Она смутно помнила, какой-то двор с большой клумбой, вокруг которой можно было петь и танцевать для бабушки. Она помнила большой магазин - "Смоленский", куда они ходили за колбасой и хлебом. Помнила - как в овальных, белых, эмалированных лотках лежала красная и черная икра... Помнила - что лёжа с бабушкой в кровати, она смотрела, как по потолку ползут полосы от фар троллейбусов проходящих по Садовому. Свет этих фар цеплялся за огромный буфет. В темноте буфет пугал малышку. Когда-то наверху был двуглавый орел, но потом его спилили, а буфет со стеклышками из хрусталя оставили. Ниночка помнила огромный кусок янтаря, размером с телефон - это был домик в два этажа с окошками и дверью. Она совала пальчики в отверстия и очень расстраивалась, что не может посмотреть, что же там внутри... Помнила цветные, стеклянные, пасхальные яички...
Ах, как красиво было на праздники! Нянюшка доставала белые с коричневыми розами тарелки, колечки для тугих салфеток, тяжелые серебряные с золотом вилки и ножи, тонкие, высокие бокалы. Ниночка помнила льва и единорога и латинскую буковку «R» в ромбике на обратной стороне тарелок. Помнила тетрадки с прописями для гимназий, по которым Мусечка учила ее писать, а Мама ругалась и просила не "засорять ребенку голову". Помнила рассказы бабушки про пленных немцев, которые шли по Садовому, шаркая и звякая, а бабушка смотрела на них из окна и плакала - потому что ее сын Николенька - чудный мальчик - погиб без вести, окончив лейтенантские курсы, а мать Ниночки, в шестнадцать лет уйдя на фронт медсестрой, попала в госпиталь с воспалением легких и получила осложнение на сердце, была комиссована, оставшись в восемнадцать лет больным человеком. Помнила рассказы про части НКВД, которые шли параллельно Садовому... Про поливальные машины, которые ехали за пленными немцами...
Может быть, это все приснилось, и ничего не было? Это счастливое прошлое прошло, как солнечный лучик, по темной квартире, и растаяло…
Девочка не знала почему, но Мусечка с Нянюшкой сначала уехали к сестре Никитичны в деревню, а потом, когда та умерла, так и остались там жить. Бабушка получала какие-то гроши за погибшего сына и мужа, а Никитична, время от времени, ездила в Москву к старичку-ювелиру, отвозя, как она говорила, "остатки былой роскоши". Так они и жили. Самое большое счастье, после смерти мамы, было, когда девочка, приехав к бабушке, заболела. Ниночка с высокой температурой лежала на бабушкиной кровати и просила у Боженьки только одного: "Пожалуйста! Ну, пожалуйста! Пусть у меня не падает температура! Если я буду болеть, то меня не увезут от бабушки!" Но все когда-нибудь кончается... Девочка, усилиями и молитвами обоих старушек начала поправляться. Это было горе! Ниночка опускала градусник в чашку с чаем, подбегала на цыпочках к открытой форточке, но градусник лопнул, а Никитична, увидев Ниночку босиком на полу около форточки, заплакала и пригрозила рассказать все бабушке. Пришлось выздороветь...
Когда внучку приехал забирать зять, Мусечка не захотела разговаривать с ним... Только Никитична грозно выговаривала ему, что отольются им сироткины слезы. Ниночка стояла, обняв бабушку. Она чувствовала, как трясутся тонкие плечики Мусечки. Гладила бабушку по тонким, седым, гладко зачесанным в пучочек волосам. Вытирала ей слезы, бегущие из слепых глаз и шептала на ухо: "Бабулечка, миленькая, не плачь... Я скоро вернусь! Ты только жди меня! Слышишь, не плачь! Я тебя очень люблю, Мусечка!"
Отец, забрав вещи девочки, молча сел в машину и положил в рот горошинку нитроглицерина. Ниночка поцеловав, отпустила бабушку и вышла. Бабушка тяжело осела на стул. Нянюшка обняла Мусечку и начала успокаивать ее, как баюкать: "Чш-ш, тихо, тихо, Марь Тихоновна, ну что ж Вы так, матушка моя? Что ж делать-то? Мне то, что ж, не жалко, что ль, дитё - то? А что делать-то?! Мы ж старухи, негоже дитю с нами киснуть..." Причитая и приговаривая, помогла Мусечке встать и дойти до кровати. Напоив лекарствами и подоткнув одеяло, долго сидела на краешке кровати, крестясь и бормоча молитвы, думая: "Господи, да за что ж?!"
Приехав домой, и, разбирая выстиранные и заштопанные Нянюшкой вещи, девочка увидела большую, круглую, серебряную брошь - на ней был красивый, бегущий олень. Он летел с утеса не утес. Мусечка отдала внучке брошь, чтобы хоть как-то утешить ее. Боясь, что брошь отберут, Ниночка растерянно огляделась, ну и куда же убрать? В комнате стоял приемник "Рапсодия" на тонких, черных ножках. Внизу, под приемником, там, где был динамик, было пустое пространство, а сзади отходила фанерка. Вот туда и была спрятана брошь и дневник, который начала вести Ниночка, наслушавшись бабушкиных рассказов, о девичьих дневниках и альбомах для стихов и рисунков. Бабушка объясняла, что ни писем, ни дневников чужих, читать никто не в праве, но Ниночка понимала, что это не девятнадцатый век, да и мачеха - не институтка... Так появилась ТАЙНА!
Вечером, делая вид, что учит уроки и выполняет домашние задания, Ниночка начала вести дневник. Она писала его в виде писем к бабушке. Даже то, что она не могла сказать Мусечке, чтобы не расстроить ее, теперь можно было доверить дневнику! А глядя на летящего в прыжке оленя, можно было мечтать, что однажды, она как этот олень выпрыгнет из этой невыносимой жизни, и окажется там, где ее будут любить и ждать ВСЕГДА! Там будет всегда тепло и там будет всегда солнце - как в детстве, в том детстве, где была мама, и был папа, который не пил запоями.
Как это трудно - с достоинством нести свое горе!!!
Как так могло случиться, что маленькая девочка и слепая старуха - бывшая, избалованная дворяночка, несли свое горе с достоинством и терпением, а огромный и сильный мужчина, прошедший войну и имевший награды, сломался и начал спиваться?! Неужели так жалко было себя? Неужели себя было жалко больше, чем этих двух, осиротевших и зависящих от него существ?! Потеря жены - это, конечно, тяжелая утрата... Но когда рядом с тобой ребенок, потерявший мать и слепая старуха, потерявшая дочь, разве можно стать слабым? Ведь им еще хуже, хотя бы потому, что даже помощи ждать не откуда! Когда горе приходит, то оно как данность! Вот ОНО есть и все! И хочешь ты или не хочешь, но тебе приходиться с ним жить!!! Да! Это тяжело! Это невыносимо тяжело, но когда рядом с тобой слабые, кто-то должен стать сильным!
И сильной, сама того не зная, стала маленькая, худенькая до прозрачности Ниночка... Если бы ей это сказали, она бы не поверила... Она жалела и успокаивала то пьющего, то трезвеющего отца. Когда приезжала, старалась утешить старенькую бабушку. Кося глазами, неумело врала Нянюшке, когда та заезжала и сидела у нее в комнате, что все хорошо, ну почти хорошо.
А была еще школа, где нужно было быть как все... В школе надо было скрывать, что дома все плохо. Пожалеть – никто бы не пожалел, а обидеть и унизить могли бы. Да и сама жалость унизительна. Из-за того, что Ниночка была высокой, ее сажали на последние парты, а того, что она была близорука, не знал никто, кроме соседки по парте Ольги. Ниночка не жаловалась, что она ничего не видит с доски, только просила соседку написать ее вариант, что Ольга и делала, когда успевала, а когда не успевала, то сердито шипела, что не успевает и просила отстать от нее. Так девочка постепенно все больше и больше отставала от класса. Кому надо было идти с ней к окулисту?
Удивительно, но абсолютно всем была безразлична судьба ребенка. Сейчас очень много говорят, что люди стали другими - злыми, что время другое – тяжелое. Позвольте, а где же были эти добрые люди тогда? Для кого оно – это время, тогда было легким? За лето Ниночка, бывшая ухоженной пышечкой, стала бледной, вытянувшейся тенью, той девочки, которая ушла на каникулы – она похудела на восемь килограмм… В школе знали, что ребенок потерял мать, но хоть бы кто-нибудь спросил: «Девочка, как ты живешь?» Ведь она не была озлобленным, замкнувшимся в своем горе ребенком. Но если ты спрашиваешь – то тебе могут и ответить, а если все плохо, то, не дай Бог, придется помогать, разбираться, расстраиваться. Зачем? Ну не может же быть совсем уж так плохо. Это же не сказки Шарля Перро. Проще делать вид, что просто никто ничего не замечает. Даже когда во время урока, Ниночка, потеряв сознание, упала с парты, то ее просто потрясли, отвели к медсестре, а потом, отпустив с ней подружку, отправили домой.
Если бы хоть один учитель попросил: «Прочти, что написано на доске…» - проблемы с учебой не было… Если ребенок плохо видит с последней парты – пересади его за первую, вторую… Девочка высокая – пересади в крайний ряд… Но она ни кому не была нужна!
Люди во все времена одни и те же – безразличные ко всему, что не касается их самих. Одни более злые, другие – никакие…
В сказке «Золушка», актриса Янина Жеймо, игравшая роль Золушки, спрашивала: « Люди добрые, где же вы?!»
Так, где же Вы, люди добрые?!
Скоро в тайник вместе с дневником и брошкой, девочка стала прятать вырванные странички из дневника, а иногда и сам дневник.
Ну, конечно же, это не могло продолжаться долго!
Тамаре Ивановне не давало покоя любопытство – что же так долго, каждый вечер, пишет эта девчонка? И вот, когда Ниночка ушла в школу, был устроен тотальный обыск! Ну, где же, где?! Комнатка одиннадцать метров… Три книжные полки с книгами и учебниками, письменный стол, диван, два стула и приемник… Перевернуто и просмотрено было все - ничего нет… Только случайно задев приемник, мачеха услышала, что внутри что-то звякнуло. Неужели нашла? Она отодвинула приемник, оторвала заднюю крышку - и вот оно что… Эта мерзавка пишет своей слепой бабке (ха-ха-ха, слепой бабке!) как ее, видите ли, обижают! А что это за брошечка? Ах, какая брошечка! Бабкина, наверное! Ага, а вот и школьный дневник… Отлично, вот папочка – то обрадуется!.. Он ведь у нас уже месяц как не пьет – ну, теперь запьет!..
Что мачеха наговорила отцу, Ниночка не знала. Училась она во вторую смену и когда пришла из школы, отец был дома. Войдя в комнату и увидев оба дневника и отца сидящего за письменным столом, у девочки сердце забилось как пойманная птичка.
«Что это такое?» - спросил отец.
«Пап, ты не сердись, я не хотела тебя расстраивать… Я спрятала дневник, чтобы сначала исправить двойки, а потом уже тебе показать…» - начала она оправдываться.
«Откуда у тебя эта брошь? Где ты ее взяла? Ты ее украла?» - закричал отец. У Ниночки затряслись губы и брызнули слезы.
«Нет, Пап, это же Мусечкина! Это она мне дала, честное слово!» - объясняла девочка рыдая.
«Не ври, я не видел, чтобы она тебе ее давала!» - закричал отец, вскакивая из-за стола. В руке у него был ремень… Ниночку отлупили ремнем. Отлупил папа. Тот ПАПА, который учил кататься на лыжах, который рассказывал одну и ту же сказку, про Козу-Дерезу и засыпал, не рассказав до середины. Тот ПАПА, которого Ниночка обнимала сзади за шею и висела на его спине, дрыгая ногами, а он ходил с ней по квартире, придерживая ее, и кричал: « Кому горшки? Худые горшки!» - а МАМА щекотала и все были очень счастливы.
Потом была скорая помощь, врачи – отцу стало плохо. Его увезли в больницу с диагнозом – инфаркт.
«Это я все виновата! Это опять все из-за меня! Теперь умрет ПАПА!» - думала девочка. Она даже не обижалась на отца – было просто страшно остаться одной.
«Господи! Какая же я плохая!»
Во всей этой суматохе, брошь пропала…
Больше не было летящего с утеса на утес оленя.
Больше не было писем Мусечке.
Через месяц отца выписали из больницы…
Остались только книги. Книги Ниночка читала запоями. Она читала Дюма, Бальзака, Стендаля, Золя, Гюго, а в седьмом классе учитель химии в дневнике написал: «На уроках химии читает Мопассана!» - это были рассказы, взятые в школьной библиотеке. Прочтя «Собор Парижской Богоматери», Ниночка была удивлена. Оказалось, что сказка, которую рассказывала Мусечка, была романом Гюго. А страшные Мусечкины истории на ночь – рассказами о Шерлоке Холмсе. Она встречалась с ними как со старыми знакомыми.
Шло время…
Прошла зима. Потом весна… На лето Ниночку отправили в пионерский лагерь. Она просилась к бабушке, но отец не отпустил. Туманно пообещал, что лето большое, она еще успеет съездить… Она не знала, что отец ездил к Мусечке и обещал привезти Ниночку сам, чтобы Нянюшка не мучилась с транспортом и дорогой. Старушки ему поверили и терпеливо ждали девочку. Но кончился май, начался июнь, а Ниночки все не было. С самого утра Нянюшка одевала Марию Тихоновну и выводила на улицу, усаживая на стул. Бабушка сидела как нахохлившаяся маленькая птичка. Она поворачивала свою гладко зачесанную седую голову на звук приближающихся шагов, но все было напрасно – торопливых, переходящих на бег, Ниночкиных шагов не было слышно. Так проходил день за днем. Посовещавшись, старушки решили действовать. Помолившись, Нянюшка отправилась забирать Ниночку с боем!
Никитична разминулась с Ниночкой всего на день. Она долго звонила в дверь – ей никто не открыл. Заметалась по этажу. Соседи сказали, что видели, как вчера рано утром отец садился в машину с Ниночкой. В руках у девочки была сумка, а отец нес чемодан. Наверное, Нину отправили в пионерский лагерь. Девочка была в пионерской форме. Нянюшка хотела дождаться и поговорить, хоть адрес взять, но на душе было неспокойно – Марь Тихоновна тревожится там, да и осталась одна. Так и уехала ни с чем…
Загрустили старушки. Белые облака цветущих вишен и слив, тяжелые кисти сирени, как грозди винограда, заглядывали в окно. Цвели цветы, пахли травы, пели птицы – ничто не радовало два усталых сердца. Они замерли в ожидании девочки.
Ниночка не любила лагерь. Зарядки, линейки, построения – все вызывало протест в ее душе. Так хотелось тишины, тепла, ласки. Тихого перешептывания Нянюшки и Бабушки утром, звяканья посуды, запаха кофе и шарканья старческих ног. Подглядывания сквозь ресницы, так, чтобы дрожала и переливалась радуга. Золотого, солнечного луча прокравшегося в обход, заботливо задернутых занавесок и ползущего по стене. Ласкового, летнего дня, тягучего как ириска. После обеденного посапывания старушек. Вечернего чая, с оладушками и вареньем. Вечерней прохлады, запаха цветов, комариного звона за марлей, натянутой на окошко. Поцелуев на ночь от двух старушек и тихого бормотанья ими вечерних молитв. Все это - было счастье! Огромное как небо, СЧАСТЬЕ! И не видать бы Ниночке этого счастья, если бы в лагере не сгорела палатка для девочек, в которой и жила Ниночка. Июнь выдался холодным и дождливым. Кровати, в которых спали девочки из старших отрядов, были абсолютно сырые. Приходилось спать одетыми, чтобы не замерзнуть. В палатке решили поставить обогреватель, чтобы сделать хоть чуть-чуть теплее. А кто-то из девочек решил, высушить куртку, повесив, ее на обогреватель. Куртка быстро вспыхнула, а потом загорелась и вся палатка. Никто из девочек, к счастью, не пострадал. Палатка сгорела так быстро, что вещи, которые находились не в кладовке, а под кроватями у девочек сгорели тоже. Администрации пионерского лагеря пришлось сообщать родителям о пожаре и многих девочек после этого забрали домой. Так, девочка без вещей, но совершенно счастливая, оказалась сначала дома, а потом у Бабушки. Отец не хотел отвозить ее, но мачеха, увидев Ниночку дома, устраивала скандал по любому поводу, да и без повода тоже. После очередного скандала, папа вошел в комнату и сказал: «Собирайся дочь, завтра поедешь к бабушке». Ниночке и собирать-то было практически нечего. Она не спала всю ночь, боясь, что он передумает. Отец тоже не спал и почти всю ночь курил на кухне. Ему было стыдно ехать к старушкам…
Но вот наступило утро. Они позавтракали и, стараясь не шуметь, вышли. Заехали в магазин и как когда-то при Маме, накупили всего очень много, как на праздник. Не доезжая до дома Нянюшки, отец остановил машину, и, повернувшись к Ниночке, сказал: «Ты прости меня, если можешь… Мне очень плохо без нашей Мамы! Я растерялся…» Голос у него дрогнул, и он не мог больше говорить. Девочка рванулась к нему, обняла его, гладила по голове и успокаивала: «Ну что ты, Пап, не плачь! Ведь у тебя есть Я! Мы же вместе! Я так люблю тебя! У нас есть Мусечка и Нянюшка! Они же тебя тоже любят!!!» Отец, как ребенок, положив голову на худенькое плечико девочки, плакал. После смерти Мамы они впервые были так близки и нежны. Долго сидели молча, успокаиваясь. Они вдруг поверили, что все будет хорошо. Подъехав к дому, увидели Мусечку, сидящую на стуле. Вытянув худую шейку, она смотрела невидящими глазами на калитку и плакала. Девочка бросилась к Бабушке. «Мусечка, Мусечка моя! Я же говорила, что вернусь! Папа же обещал меня привезти!» - приговаривала она, обнимая и целуя Мусечку. « Аня! Анюта, ну где же ты?» - плача и смеясь, звала Нянюшку Мусечка. Анна Никитична сидела в доме, не в силах выйти. «Ну вот, слава Богу, дождались! Вымолили Ниночку!» - думала она. Девочка побежала в дом к Нянюшке. Затормошила ее, зацеловала, обняла так сильно, что Никитична заохала. Нина побежала обратно к Бабушке и замерла. Анна Никитична подошла к девочке, обняв, встала рядом. Они увидели как около Мусечки, склонившись и целуя ее руку, стоял отец. Бабушка сидела, выпрямившись со строгим лицом. Но вот что-то дрогнуло в ее лице и она, подняв тонкую дрожащую руку, погладила отца по голове.
«Эх, Василий! Натворил ты дел! Знаю, что теперь сам не рад, да делать-то что ж! Эх, путаник, путаник…» - бормотала Анна Никитична. Девочка закрыла ей рот ладошкой.
«Не ругай его, Нянь! Не надо! Он ведь хороший!» - попросила Ниночка.
«Хороший-то он, хороший, а без Октябрины – мамки твоей, что натворил-то!» - уже без злости сказала Нянюшка.
Отец помог подняться Бабушке, и поддерживая ее, повел в дом. Ниночка таскала сумки из машины, а Анна Никитична раскладывала покупки и накрывала на стол. Давно уже не сидели все они одной большой семьей за праздничным столом. Вместо того, чтобы сплотить их всех вместе, горе разметало их в стороны. Обида и неприязнь встала между ними. Но вот как будто после долгой дороги они сидели все вместе и были рады, что они снова вместе, что они есть друг у друга. После обеда отец прилег на диван, под бок к нему, примостилась Ниночка, и они заснули. Нянюшка, накрыв их шалью Мусечки, тихонько убирала со стола посуду. Мария Тихоновна сидела в старом кресле у окна, прислушиваясь к их дыханию.
«Хорошо, что Ниночка приехала! Да и Вася, слава Богу, не пьет! При нем, трезвом-то, обижать Ниночку, не очень-то сподручно Тамарке будет!» - думала она. «В недобрый час ты встретила свою военную подругу, доченька! Зачем ты привела ее в свой дом? Сама потом рассказывала, что нехорошо было на душе после ухода Тамары. Ну, работали вместе на военном заводе в войну… Мало ли с кем судьба не сводила по жизни? Нет, ну надо же было именно эту змею в дом привести? Ох, Октябрина, Октябрина… Все переживала, что у Тамарки муж от инфаркта умер, что с сыном одна осталась в коммуналке… Вот и Васька, небось, подумал, что если на подруге жены женится, то она дочку умершей подруги не обидит! Вот ведь как оно все обернулось! Не зря доченька, у тебя на сердце кошки скребли, когда зачастила к Вам подруга твоя! Ох, горе горькое! Ты уж прости Савушка, что не уберегла я детей наших – Николеньку и Октябрину! Да только ведь не совсем моя вина – война виновата! А дети наши на тебя похожи – упрямые и гордые. Уж как я Октябрину уговаривала на фронт не уходить, Нянюшка в ногах у нее валялась, а она все равно сбежала. Ведь ребенок совсем была – шестнадцать лет всего. Только все говорила, что ты бы ее понял, что Кожевниковы за печкой во время войны отсиживаться не будут! Так и слышу ее голос… А у Ниночки голос прямо как у Октябрины… Когда радуется, в голосе как колокольчики звенят! Радость-то, какая – внучка дома! Все рядом в жизни – и горе, и радость… Устал Василий… Спят с Ниночкой как убитые! Ну, пусть поспят, дома, наконец-то все!»
«Мария Тихоновна!» - позвала тихонько Никитична.
«Прилечь надобно Вам, отдохнуть. Испереживались, небось… Пока дети-то спят и Вам бы отдохнуть…» - уговаривала Нянюшка.
«Ну, уж нет! Хоть наслушаться, как дышат-то! Не переживай за меня, Аннушка! От счастья не умирают!» - тихо отвечала Бабушка.

Для себя (часть вторая)
Прошло какое-то время… И я действительно собралась худеть! Всему виной оказался мой муж! Вернее его диабет, который никто не искал, но который сам совершенно случайно нашелся, когда мы поехали отдыхать в санаторий «Волжский Утес». Этот санаторий оказался очень комфортабельной больничкой! Он принадлежал Управлению Делами Президента и что оборудование, что медицинский персонал были там на таком уровне, что честно говоря, нам отдыхать было некогда! Мы, только высунув языки, бегали на медицинские процедуры, издалека улыбаясь и помахивая ручками, в знак приветствия, друг другу! Встретились мы в одно далеко не прекрасное утро, так как у нас у обоих оказался повышенным сахар в крови! Помучив нас обоих продырявливая нам все пальцы подряд, у мужа после нагрузки сахар взлетел на недосягаемую высоту, а мой рухнул как подкошенный! Кончилось все это тем, что у мужа отобрали, честно говоря, и так не очень обильную еду, а меня оставили на прежнем рационе, который после санатория «Голубая бухта» в Туапсе (также принадлежащий Управлению Делами Президента), казался, мягко говоря, более чем скромным…
Муж сначала сильно заскучал, но поговорив с врачом, проникся серьезностью проблемы и мало того, что смирился с рационом, так еще и героически отказывался от очень вкусных пирожков, приносимых местной бабулькой по вечерам, которые я уплетала теперь за двоих! Любимый муж ходил на какие-то занятия по дыхательной гимнастике, посещал бассейн, плавал как дельфин-шизофреник и в конце нашего пребывания там, заметно похудев и похорошев, приводил меня в полное бешенство!
Самое большое потрясение меня ждало дома, когда я встала на весы! Весы, вздрогнув и сильно задумавшись, выдали страшную цифру 99, 8!!!
Я потерла глаза и начала крутить какое-то гнусное колесико сбоку, которое должно было поставить стрелку на ноль, потому что столько весить я никак не могла! Я убедилась, что стрелка стоит на нолике, скинула себя абсолютно все, вплоть до… не только нижнего белья, но и сережек и колец, и с замиранием сердца встала на весы… Они задумались и, сокрушаясь, что не могут ничего утешительного мне сообщить, выдали цифру 99,7… Я сошла с весов и со стоном, уставилась на стрелку, она вернулась точно на ноль! Все!!! Надежды, что меня обманули или я ошиблась, или сломались весы, не было никакой!!! Господи! Да откуда же столько-то???
А этот бессовестный диабетик, переставший есть практически все, из чего состоял рацион семьи, занимался зарядкой и худел, худел, худел!!! На его фоне, я стала выглядеть как породистая ухоженная коровка, с показательного бюргерского подворья!!! Слава Богу! а так же маме с папой, что они меня наградили высоким ростом, а то я бы выглядела просто квадратной! От обиды и горя, и не в состоянии быстро перестроиться, я продолжала готовить всего и много, и почти все, что любимый отказывался есть! Гнусно бормоча, что все это ему нельзя, и вообще там кругом скрытые сахара, он отодвигал тарелки полные еды, с укором глядя на меня, а ведь все это нужно было кому-то есть! КОМУ??? Моя любимая собака, сначала оторопев от такой перемены судьбы к лучшему, радостно бежала на каждый мой крик: «Маняша! Кушать!» Но потом, только успев покушать плотненько и только пристроившись на подстилочке поспать, опять с удивлением слышала, как мама опять что-то шмякнула в миску… Вставать, впрочем, как и есть, не хотелось совершенно, но Маму надо уважать! Мамочка – это святое!!! И Маруська нехотя тащилась на кухню посмотреть, что же там такое опять упало! А там… О, все собачьи боги! Этого не может быть! Лежал такой нежный, розовый жирок со свежайшего окорока!!! Ну и как тут его не сьесть?! Маша, с сомнением, оглянувшись на меня, подошла к миске, понюхала и опять посмотрела на меня, как бы спрашивая: « Ты хорошо подумала? И я действительно, прям вот так, могу это съесть?»
«Давай, давай, Марусь! Не стесняйся! Если ты не съешь, то мне придется самой это все «лопать»! Так что выручи мамочку!» - говорила я, захлебываясь слюной! Ну, где я могу купить мужу совершенно постный окорок, без единой жиринки?! Сын, мало того, что малоежка, вообще перестал есть дома, потому что, переехал жить к девушке… А я, взяв разгон с 18 лет, с тех пор как вышла замуж, знала только одно! что самое главное нужно накормить мужиков! Так как у меня был муж и двое сыновей, проблема была не в отсутствии аппетита у них, а в том, что бы дома было приготовлено кушать всего и много! И вот так почти всю жизнь, простояв как сталевар у мартена, называемого кухонной плитой, я оказалась не у дел! Но, ты попробуй после стольких лет переделать себя любимую!!! Не тут-то было! Я уже не могла выбиться из графика и рациона… Если суп, то 3-х литровая кастрюля минимум! Если мясо, то с мучной подливочкой и мало того, сковорода глубокая с верхом! И это все, не считая гарнира! А еще что-нибудь к чаю! А еще какой-нибудь салатик с майонезиком! И в довершение всего… что-нибудь испечь! И теперь кто? Ну, вот кто? Это все должен был есть?! Кандидатур кроме меня и Маруськи не оказалось…
Я сопротивлялась еде как могла...
Но, к сожалению, я знала, что такое голод! И не просто естественное чувство голода, когда происходит большой перерыв между приемами пищи, а настоящий многодневный голод, впрочем, также как и систематическая жизнь впроголодь! После смерти мамы, когда за несколько месяцев из симпатичной пышечки я превратилась в тень самой себя, единственной моей мечтой, стала мечта, когда я вырасту купить курицу, зажарить ее, как когда-то это делала мама, и съесть ее всю одной! Даже когда ты вырастаешь, это чувство, полной безнадеги, когда тебе негде взять поесть, живет в тебе! Ты его тащишь как хвост по жизни – то! страшное воспоминание о голоде! Когда, ты мал, и целиком зависишь от взрослых, которые либо «ушли», как моя мама, либо в полном ступоре, как мой запивший с горя отец, ты просто не представляешь, что собственно можно сделать… И так как я никогда не хотела кушать, с чем всегда так мучилась моя мама, я первое время даже не понимала, что со мной происходит… Откуда такая слабость и головокружение? Я ставила чайник, пила кофе, ела засахарившееся варенье, которое еще варила мама и могла так ходить весь день, до вечера, а потом опять кофе и варенье… Так как я постоянно из-за того, что болела мама, была на пятидневках и пионерских лагерях, я редко видела, что и как готовит мама. Единственное, чему меня научила мама, это - как зажечь газовую плиту и поставить чайник! Взять деньги у лежащего пьяного отца, мне даже в голову не приходило, а он когда начинал пить, просто прекращал есть вообще! Он приходил пьяным, падал спать, вставал и уходил на работу… И так каждый день… Вспоминать о том, что в 16 лет при росте уже почти 170 см, я весила 45 килограмм смешно до сих пор… до слез…
Помня все это, отказываться от еды, было просто невозможно!
Нужно было сопротивляться не еде, а с самой себе! Господи! Как же это трудно! Самый страшный враг, не внешний, а внутренний!!! И этот, который внутренний! все время шептал: «М-ммм! Ты только посмотри, как вкусненько! Возьми вилочку… Вот… вот… вот этот кусочек! М-ммм! Положи его в рот! Ну, что? А я тебе говорил, что очень вкусно!!! Не останавливайся! Тут совсем немножко осталось! А подливочка… Хм… Подумаешь, что мучная!.. Ну и что?! И со сметанкой?! Очень хорошо!!! Вот так ее! Хлебушком… Горбушечкой, горбушечкой собери ее всю!!!»
И я, очистив горбушечкой сковородочку, отваливалась как сытая пиявка! А этот, внутренний, продолжал говорить: « Чуть позже чайку попьем! А еще лучше кофейку со сливочками! Ха! Да о чем тут разговор? Сливки-то 10% … Стыд говорить! Это разве жирность для сливок? Я же не предлагаю тебе 22%!!! Хотя мог бы… По вкусу несоизмеримо! Но, раз уж мы худеем, то приходиться пить кофе с 10% сливками… М-ммм… А там такие печенюшки!!! Просто обалдеть!!! Там их всего-то грамм 400… Ведь пропадут! Сама подумай, что там с этих печенюшек-то с тобой будет? А этот-то худеющий, тебе не помощник, опять ведь занудит, про скрытые и не очень скрытые сахара!!!»
Слабый голос разума и почти уснувший голос совести, уже даже не вмешивались в бесконечный монолог, вдруг проснувшегося воспоминания о голодном детстве!
Так продолжалось до тех пор, пока я не вышла на работу. Там по удивленным взглядам подруг, и по удовлетворенным взглядам недругов, я поняла, что что-то я переборщила с вылизыванием сковородок и спасением продуктов! Их спасаю, а себя?!
Немного подумав, я решила, чтобы некого было спасать, просто не надо покупать, то, что не нужно! А не нужным, придя в магазин, как оказалось, было очень многое!
Первое, что попадалось на глаза – это были булочки, тортики и плюшки с хлебом! Все это свежеиспеченное так вкусно пахло, что слюнями приходилось просто захлебываться! Этот, внутренний, наверное, захлебывался тоже! Потому что он кричал изо всех сил: «Эй! Ты куда? Мы что?! это все не берем?! Совсем рехнулась?! Ну, хорошо… хорошо… не хочешь брать? Не надо… Но вон, посмотри, там на тарелочке! Во-он там… на столике… лежат порезанные кусочки! Стой! Куда?! Уже порезанные - ешь, не хочу!!!»
Я, старательно отворачивалась, и шла дальше… Внутренний продолжал голосить и плакать, как обиженный ребенок!
Пока я проходила стеллажи с крупами, диетическими и диабетическими продуктами, внутренний затаивался и молчал…
Но стоило дойти до колбаски, ветчинки и буженинки, с ним, с внутренним, начиналась самая настоящая истерика!
« Так! Я дальше никуда не пойду! Ты можешь идти куда хочешь… Брось меня здесь! Я не уйду от всего этого, пока ты не купишь, вот это, это, вот это и вот это еще!!! Я хочу есть! Я умру без ветчинки и буженинки! А сарделички с горчичкой? Нет… нет… с васаби! Такая тепленькая, толстенькая сарделька… режешь на кусочки, мажешь зелененький васаби и в рот!!! М-ммм… Рехнуться можно! Господи, ну, не будь противной! Ты же сама всего этого хочешь еще больше чем я! Встань в очередь, я кому сказал? Хочешь, чтобы мы умерли с голоду, предательница?! Голода давно на тебя не было, собака ты такая, бессовестная!!!» - орал внутренний.
Самое ужасное, что мне самой всего этого хотелось смертельно! От запахов кружилась голова и от голодухи начинало подташнивать… Хотелось схватить пластиковый поддончик с нарезкой, развернуть и есть, нет! не есть! просто жрать, руками запихивая в рот всю эту вкуснятину!
Я послушно становилась в очередь… Внутренний ликовал и плакал от умиления: « Натусь, я тебя обожаю! Я чуть разрыв сердца не получил! Думал, так и уйдем из магазина без еды… Ты сама-то подумай, какие у тебя удовольствия в жизни? Работа мерзкая, коллектив на работе - еще «лучше», дома – рутина, увлечение только правильное – кулинария! Еда – это единственное твое удовольствие и развлечение!» Я стояла в очереди и пыталась найти доводы «против». А их, что самое ужасное, просто не было! Все проблемы и на работе и дома хотелось заесть… Неприятности на работе, начинали запиваться чаем и кофе с какими-нибудь тортиками и плюшками, причем коллектив постоянно говорящий про похудение и диеты, очень любил поговорить об этом именно поедая и запивая эти разговоры, очень большим количеством кофе с молочком, чаем с сахаром и вкусняшками! Придя домой, начиналась вечерняя обжорная жизнь! Сначала прибежав с работы, я наливала себе чайку и не просто так, а с чем-нибудь… Потом приходил муж с работы и говорил: « А ты что, есть, не будешь? Ну, пойдем, пойдем, просто так посидишь…» Это «просто так посидишь»… заканчивалось… опять едой… Потом еще несколько раз я бегала, наливая себе чайку, а ведь не просто так, а с конфетками или с чем-нибудь, на что внутренний голос указывал настоятельно пальчиком!
В итоге всего этого, я выглядела как этакий веселый бутуз, размера приблизительно56-58…
«Ну, уж нет! Все! Хватит…» - подумала я, и, отстояв очередь, взяла практически постный карбонат и чуть-чуть диабетической колбаски для мужа.
«Как? Это что? Это все?! И что, на всю неделю?!» - возмутился внутренний голос. Я не стала с ним даже разговаривать…
Так, что там нужно на похудательный супчик? Кажется сельдерей, лук, помидорки, сладкий перчик и еще какие-то зеленушки… Грибочки? Отлично! Чечевичка? Тоже берем… Огурчики? Как там? Кажется, что-то такое, что где-то они не жильцы… Значит берем вдвое больше! О, фасолька зеленая… Тоже надо взять… А еще яблочки, грейпфруты и апельсинчики… Кто сказал, что от апельсин поправляются? Правда что ли?! И от груш и бананов? И от авокадо? И винограда? Боже мой! Что же тогда есть? Картошку и макароны не едим однозначно! Хлеб и все хлебобулочные изделия тоже! Соленое тоже не едим (оно воду задерживает)… От всей этой жути, внутренний голос замолчал напрочь! Кажется, что он или в глубоком шоке или просто решил умереть, молча, как герой!
Придя домой и приволоча весь этот сноп зеленушки и овощей с фруктами, я решила начать варить супчик… Вид у супчика, когда это волшебное варево сварилось, был страшненький! Зеленовато-буроватый… на вкус…так себе…что-то кисловато-солененькое… Зато можно сожрать сколько хочешь! И кастрюлька, как в старые времена, большая и ложка практически стоит!
Первые три килограмма слетели, как будто их сдуло ветром… Но потом мой организм задумался!
«А чего это я буду разбазаривать с трудом нажитое, так запросто?! Может эта ненормальная, вообще не одумается и перестанет меня кормить?! И что мне делать тогда? Умирать?» - разнервничался организм. «Фигушки ей! Не отдам!» - решил он. И вес встал мертво!
Ни на какие мои уговоры или убеждения, что от овощей и фруктов еще никто не умер, организм не поддавался!
Я решила на него тоже обидеться! Я сижу практически голодная, а толку ноль! Я уже начинала отчаиваться! Еда сокращена до минимума, а этот вцепился в свои жиры и держится мертво!
Долго мы так стояли насмерть… Потом, видя, что порции хоть и маленькие, хоть и овощно-фруктовые, но поступают регулярно, организм решил сжалиться надо мной, и вес пополз вниз… Боже! Какое счастье, когда встав на весы, я увидела 94 килограмма, а потом и 93… Это было что-то волшебное! Я чувствовала себя просто восхитительно худенькой! Мне хотелось петь и танцевать! Он мне поверил! Я его уговорила! Он стал отдавать не нужное, нам обоим!..
Но тут наступил Новый Год! Что такое Новый Год у меня дома? Тазик оливье, кулебяка почти со стол величиной, холодец, запеченная свининка, и тортик! Ну и там по мелочи… икорка, рыбка, которую солю сама, колбаска всякая и конфетки… А самое страшное, что надо ведь пить! А если я пью, то я начинаю есть, причем всего и много! В общем, наступила погибель всему схуднувшему! Этот внутренний голос, который я была уверена, что либо заснул, либо умер, вдруг ожил! и пел хвалебные песни мне как хлебосольной хозяйке, так и всем продуктам, которые были, как мне уже теперь казалось, просто в неимоверных количествах! Неужели же все это я готовила и ведь мы все это всегда съедали?! Муж тщетно пытался, как-то меня ограничить… НО! Новый Год, есть Новый Год! Его нужно было пережить как стихийное бедствие… А тут ведь еще и почти все время дома! И телевизор… телевизор… телевизор… Ну все для того, чтобы все потерянные килограммы нашли дорогу домой! Что они и не преминули сделать… Здравствуйте мои потерянные килограммы!!!
Но я уже знала, как бороться с весом… Как ни странно, за праздники я не разъелась до тех же габаритов, что у меня были… Помогли соседи, которые с благодарностью принимали и кулебяку, и куски тортика! И вообще, что-то все-таки, изменилось в моем отношении к еде…
Я старалась не очень поздно кушать… Старалась есть маленькими порциями, но почаще… Почти перестала есть хлеб, и стала меньше есть сладкого… Я думаю, именно поэтому какое-то количество килограммов заблудились и не нашли обратную дорогу ко мне, чему я была очень рада…
Организм, обалдев, от праздников, сам удивился, что когда-то справлялся с таким количеством еды! И легко сбросил все наетое и напитое дней за десять…
Наступал следующий этап… Надо было худеть дальше!
Но опять ничего не получалось… Старые, набранные килограммы не хотели уходить! Не помогало опять ничего! Милые дамы, могу сказать только одно: это великое противостояние набранных Вами килограммов и Вашего же желания похудеть, в конечном счете, зависит только от Вас! Если усомнитесь, хоть на секунду в правильном пути, то организм это почувствует и изноется весь! Желание кушать будет просто невыносимым! Что нас губит больше всего? Меня губят отрицательные эмоции! Я их заедаю всем подряд! В рот начинаю тащить все! Найдите себе что-то такое, что будет Вас держать «на плаву»! И еще лучше подальше от дома! Нет, это правда… Как только попадаешь домой, то ноги тебя несут к холодильнику и сковородкам не зависимо от тебя! Ты идешь как зомби, вытянув руки и вытаращив горящие зверским огнем глаза, и Боже упаси! встретиться кому-нибудь у тебя на пути! Гибель тому, кто встанет между тобой и полным еды холодильником!
А Вы знаете, что меня вдохновило на дальнейшее похудение?! Поход с подругой в магазин!!! По старой привычке, подойдя к вешалкам, я стала искать большие размеры… Набрав, не то что нравится, а в то, что можно хоть как-то втиснуться, я направилась в примерочную!
И, О! Господи! этого же просто не может быть!!! Все вещи оказались мне велики!!! Засмеявшись как истеричка, я стала звать Ирину, благо, она была в соседней кабинке и тоже, что-то там бормотала, явно находясь под впечатлением! Мы с ней вышли в коридорчик между примерочными кабинками и стали рассматривать друг друга… На это надо смотреть!!! Нам все было велико как минимум на 2-3 размера! Это было счастье! Это была победа!!! Продавщицы смотрели на нас с изумлением… Мы, две взрослые тетки, умирая от хохота, со слезами на глазах, утопали в вещах, которые были нам невероятно велики! Сняв с себя все вещи, которые нам стали велики, мы отправились опять в зал… Мы смело подходили к тем вещам, о которых даже не могли мечтать еще несколько месяцев назад и выбирали, выбирали…
Мы выбирали уже не просто меньшие размеры… Мы выбирали, совершенно другую цветовую гамму, совершенно другие фасоны! Я, наверное, чисто психологически, уже не боялась выглядеть заметной, яркой! Мне уже не хотелось черных платьев, кофт и юбок!
Вернувшись обратно в примерочные кабинки, мы получали колоссальное удовольствие, от примерки платьев, юбок, блузок, которые теперь вдруг застегивались мало того, что легко, но и показывали, что у этой красотки, которая смотрелась в зеркало, были и талия, и очень красивая грудь и очень длинные красивые ноги! Боже! Какое это было удовольствие!!! Я смотрела с изумлением на ярлыки с указанием размера и не верила своим глазам… Но все это было правдой! Я была счастлива!!!
Когда я вернулась домой с покупками, муж тоже удивился, когда я ему продемонстрировала все купленное… Он тоже вдруг заметил, что я похудела… и похорошела! Быстренько сориентировавшись, мой муж заявил: « Все! больше не худей! Тебе нельзя! Все повиснет! И попки просто не станет вообще! А мне все это так нравилось!»
Но я быстро поняла его хитрость! Фигушки дорогой! Ты просто вдруг увидел и понял, что ни один ты заметишь теперь и длинные ноги, и появившуюся талию и теперь казавшуюся такой большой и пышной грудь! И от всего этого я должна отказаться в угоду тебе, такому похудевшему и постройневшему, и самое главное! помолодевшему! Я тоже хочу быть худой и стройной! Сам же рассказывал мне, как легче стало, и ходить и чувствовать себя, когда ты так сильно похудел!
Мой внутренний голос, вместе с мужем приглядывался к той незнакомке, которую он вдруг увидел в зеркале… Мне кажется, что все- таки он бы мужского рода! Он молчал, но мне казалось, что ему нравилось, то, что он видел! Во всяком случае, истерики в магазине он больше не устраивал... Только тихонько вздыхал и принюхивался в колбасном отделе к вкусным запахам... А еще у него появилось хобби – замечать, кто и как на меня смотрит. Он так стал отвлекаться на это, что я почти безболезненно проскакивала отделы с всякими вкусняшками. Теперь мой внутренний голос мне шептал: "Выпрями спинку, милая! Втяни животик! Ты только посмотри, как этот мужик глаза вытаращил!!! Боже! Ему сейчас жена глаза выцарапает за нас! О! Как она его тележкой! И правильно! Нечего на нас заглядываться!"
Я, набирая фрукты, заступалась за мужчинку "двинутому тележкой": " Фу! какой же ты противный! Злой и грубый! Подумаешь, смотрел... А что ему еще делать? Ты сам посмотри на его жену... Она же, как слоненок Бимбо! Вот, между прочим, кто меня раскормил до таких же размеров? Кто? Ведь еще совсем недавно я была такой же!"
Внутренний голос от возмущения просто задохнулся: " Кто? Кто тебя раскормил? Я??? Я вообще всегда молчу! И потом... Ты никогда такой не была! У нас всегда была талия! А ноги? Наши ноги?! Наши ноги всегда были хороши! А грудь?! Наша грудь..."
"Блин горелый! Какая грудь? Она была вровень с животом!!! Ваша грудь..." - возмутилась я, не давая ему договорить.
" Не Ваша... а наша!!! С каким животом? Где ты его видела? Живот... Что бы ты понимала в животах?! " - спорил со мной этот противный, внутренний голос. Все - таки он точно мужского рода, гад! И поесть так же любит и "пышные формы", мерзавец, защищает как настоящий мужик.
"А что там понимать?! " - орала я...
" Я из-за живота мыски туфель не видела!!!" - срывала я голос...
"А чего на них смотреть?! Нашла, на что любоваться!" - орал внутренний на меня.
"Конечно! Любоваться было не на что! Надеть ничего нельзя было! Ты вспомни, в чем я ходила?!" - чуть не заплакала я.
"Глупышка! Ну, что ты? Зато как уютно пахло пирожками, мяском, супчиками! Как здорово было пить кофе со сливочками! А помнишь, как мы слизывали подливочку?!" - примирительно заговорил он с мечтательными и бархатными интонациями.
"Не помню! Прекрати о еде! Так не честно!" - взмолилась я.
"Ну, ладно, ладно... Не буду! Ну, набрала нам травы? Слушай, будь другом, свари чечевички сегодня! Она такая сытненькая... Хоть поедим и заснем сытыми! А то вся эта гречка и трава проскакивает напрямую, я даже ни вкуса, ни удовлетворения не успеваю почувствовать от еды!" - попросил внутренний голос.
" Чечевичку можно... и грибочков туда же..." -смиренно согласилась я, сглатывая слюни.
Милые дамы, когда читаешь все эти умные советы по похудению, то думаешь... хорошо им писать всю эту фигню! Интересно сколько они весят на самом деле?! Или они все ненормальные анорексички? Ну, чушь же это все!!! Ну, невозможно похудеть!!! Просто не реально! У меня это не получится никогда!!!
РЕАЛЬНО!!! И получится ОБЯЗАТЕЛЬНО!!! Просто чуть-чуть меньше съели! Просто взяли не жирненький окорок, а постный карбонат! И на ужин, действительно, кусок курочки с салатом! А еще лучше фасоль или чечевица! Тортик? Если без него ну, просто никак... Ни в коем случае не покупаем целый!!! Просто заходим в любое кафе и покупаем кусочек тортика и несладкий кофе! И все!!! Логика проста! Если мы купили даже маленький тортик, то мы его весь и "умяли", а в кафе мы съели кусочек и ВСЕ!!! Больше у нас НЕТ! Да и удовольствие от съеденного в красивом кафе с чашечкой кофе - несравнимо большее, чем дома, в халате и тапочках и ложкой из коробки! Милые дамы, а если к этому времени... Мы, похудевшие и постройневшие, положив ножку на ножку в красных туфельках, позволим себе маленький кусочек тортика, даже с чашечкой каппучино! и потом пропустим ужин, то и Бог с ним! За такое удовольствие не страшно и "заплатить" пропущенным ужином из чечевицы!
И весы! Не верьте, что взвешиваться надо раз в неделю!!! За неделю можно столько наесть, что потом будет просто страшно! А потом... это так позитивно! Утром встать на весы и УРА! еще 200 грамм минус! А завтра еще минус 300!!! Это ведь так приятно! Просто надо запастись терпением. Мы же все это накопили постепенно - не за один день! Вот и позволим нашим накоплениям уходить тоже постепенно! Мы просто поверим самой себе, что все это возможно.
Время шло незаметно... И я с дикими скандалами и уговорами, и даже мелким шантажом со стороны своего организма, все-таки умудрилась похудеть до 82 кг!!!
Девочки! Милые! Солнышки мои! Вы не представляете себе, как же я была счастлива! Это совершенно другое ощущение себя, любимой!!! Это совершенно другой мир! Куда-то убежали и попрятались страшные, темных расцветок бесформенные кофты и блузки, брюки и кроссовки! Появились вещи других цветов и фасонов! Другая длина юбок и платьев! Другой овал лица! Другие руки, ноги, талия (неизвестно откуда взявшаяся!). Все это! вдруг появившееся хотелось показать, всем этим хотелось похвастаться! И настроение... Какое удовольствие утром встать на весы и увидеть пусть не минус! но! и не плюс!!! Пусть даже вес такой же, как и вчера, но он СТОИТ! И это уже счастье!!!
Мои мужчины (два сына и муж), с удивлением и восхищением смотрели на преобразившуюся меня! Я видела, что им было приятно со мной поехать не только в магазин, но и сходить в театр и зайти в кафе! Они невольно замечали, какими взглядами провожали их маму и жену!
"М-да! Мам, ну ты даешь! С тобой невозможно ходить! Ты, как-нибудь, скромнее одевайся, что ли! А то на отца больно смотреть... Он от ревности, кажется, даже похудел!" - говорили мои мальчики.
"Дорогая, ты по магазину ходишь как по подиуму!" - вторил им муж...
Это было приятно! Очень!
На работе все дружно пришли к единственному выводу - у Натальи появился молодой и богатый любовник! Я не оспаривала и не поддерживала гуляющие слухи... Бог с ними, со слухами... Если ты выглядишь, на миллион, то пусть говорят что хотят! Плох тот человек, о котором ничего не говорят!
Как говорила, моя любимая, Бабуленька, если тебе завидуют, значит, есть чему! И еще одна заповедь, оставшаяся от нее, всегда поддерживала меня...
"Запомни милая! Лучше всю жизнь прожить в зависти! чем в жалости! Ты должна всегда! выглядеть так, чтобы никто! никогда! не догадался, ни как ты плохо себя чувствуешь, ни как плачет твое сердечко в данный момент! Улыбайся, девочка моя!!! Улыбайся так, чтобы за тебя радовались твои друзья и близкие и корчились от зависти и злобы твои враги!"
Прости меня, милая Бабушка, что я так надолго забыла твои заветы! Но я исправлюсь! Я уже почти исправилась!
Милые дамы! Я хочу обратиться ко всем, кто сейчас читает все написанное мной!
Я ВАС ВСЕХ ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ!!!
Мы все такие разные... молодые и не очень, замужние и одинокие, любимые и не очень, здоровые и не очень! Но! Мы все ЖЕНЩИНЫ!!! И в наших силах полюбить САМУ СЕБЯ! Ведь это истина - полюби саму себя и тебя полюбят все остальные!!!
Прежде всех романов, давайте начнем роман с самой собой ЛЮБИМОЙ и ответим сами себе взаимностью!
Не бойтесь ЖИТЬ! Не бойтесь ЛЮБИТЬ! Не бойтесь МЕНЯТЬ РАБОТУ! У НАС ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО! По-другому просто и быть не может!!!
Я ЖЕЛАЮ УДАЧИ, СЧАСТЬЯ, ЛЮБВИ, ЗДОРОВЬЯ ВСЕМ, ВСЕМ, ВСЕМ!
Всегда ВАША Натали (длинноногая блондинка)
P.S.
а мой... внутренний голос (который, все-таки мужского рода) очень любит теперь помогать мне выбирать одежду... особенно большую помощь оказывает в подборе купальников и нижнего белья! вот мерзавец…