Уж так устроен человек – в самые, казалось бы, прекрасные и удачливые моменты нет-нет, да где-то внутри шевельнётся червь сомнения и беспокойства. Только идиоты ничего никогда не опасаются, потому и счастливы. Любой же нормальный человек, имеющий маломальские аналитические способности, вдруг призадумается над тем, почему ему сейчас так хорошо, откуда взялось этого благоденствие и не чревато ли это какими-нибудь неприятностями в качестве компенсации за нынешний успех.
Лёжа рядом с мужем и приходя в себя после его восхитительных объятий, Светлана грустно прошептала:
- Я постоянно чего-то боюсь, Лерка. Не может быть, чтобы всё время было так хорошо!
- Чего ты боишься, глупенькая? Почему мы не можем быть просто по-человечески счастливы? Разве мы не заслужили этого всеми своими предыдущими переживаниями и лишениями?
Он повернулся к ней и залюбовался её правильным точёным профилем, прекрасной очень женственной фигурой, всё ещё возбуждённо вздымающейся грудью с круто торчащими небольшими, но аппетитными сосками.
- Ты понимаешь, у меня всё не выходит из головы та авария на шоссе, а потом ещё эта неисправность машины, когда мы ехали после свадьбы. Это явная охота на тебя. Кто-то завидует тебе. Кому-то ты как кость поперёк горла...
- Да перестань ты! Простое совпадение. Нечего беспокоиться. Ко мне приставили ещё одного охранника, так что я теперь хожу с двумя телохранителями как важная персона.
- Случайность – не познанная закономерность, - пробормотала она избитую фразу, поудобнее устраиваясь у него на плече. – Ладно, давай спать, уже поздно, опять не выспимся.
«Всё-таки как хорошо, когда есть такое удобное, уверенное, надёжное плечо», - последнее, что подумала она прежде, чем провалиться в сладкую дремоту. Утро наконец-то...

- Что-то никаких конкретных результатов от твоего общения с Анатолием не видно, - мрачно сказал бармен Сеня, испытующе глядя на Анну, - или ты, как муха, сама влипла в клейкую ленту?
Анна виновато отвела глаза в сторону.
- Он мне действительно нравится, но дело не в этом. Не могу я так прямо в лоб ему об этом сказать.
- Ничего себе – «в лоб»! Ты уже почти месяц с ним якшаешься, а всё не можешь выбрать момент, чтобы завести разговор о деле! Зря я понадеялся на твою сообразительность и подсунул ему тебя. Он тогда был тёпленький, страшно зол на своего начальника. Тебе нужно было его чуть-чуть подтолкнуть, и всё было бы в ажуре. Это ваше романтическое путешествие, я смотрю, всё только испортило. Чем вы там занимались?
- Известно чем – из койки почти не вылезали. Он так, видимо, с женой натерпелся... Как юноша, как будто у него до меня не было нормальной женщины.
- И ты между оргазмами не могла его разжалобить?!
- Честно говоря, я сама обо всём позабыла. Он так ласкал меня!..
- Чёртовы бабы, ни в чём нельзя положиться, - проворчал Сеня. – Теперь остаётся говорить правду, раз у вас так далеко зашло. Скажи как есть, если любит – поймёт и простит. Но я больше ждать не могу – я сам должен. Сроку тебе – неделя, чтобы собраться с духом, а то опять поставлю на счётчик, чего ради я из-за тебя должен страдать! – сердито бросил он на ходу, направляясь к подсевшему к барной стойке клиенту.Нудный тоскливый...

Све-чи.

Утопия.

Не верю я в восторги и идиллии,
Но стыдно мне, когда в моей стране
Девушку с грузинскою фамилией
Прессуют, как шпиона на войне.

Амбициям своим дрянным в угоду
Политики, не ведая стыда,
Лоб в лоб столкнуть соседние народы
Из века в век стараются всегда.

Чтоб разделять и властвовать сподручней.
Чтоб дать народы не могли б отпор.
И страшно мне, что нынче тот же случай
И метод подлый в деле до сих пор!

Но если нам – мужчинам так неймётся,
Без драк и войн так тяжело прожить,
И перспектива манит – что придётся
Дурную голову бессмысленно сложить –

Но женщины – они в чём виноваты?
Им никакая не нужна война!
За что судьба с них требует расплаты?
В чём, Господи скажи мне, их вина?!

Что может быть милее их и краше?!
Как изменился весь мужицкий род –
Со слабой женщиной, пусть даже и «не нашей»
Сражаться может только лишь урод!

…Но верю я (как эта мысль приятна!
Хоть эти дни, увы, так далеки),
Что войны в прошлое уйдут все безвозвратно,
И станут рыцарями наши мужики!

Свадьба Валерия и Светланы была довольно скромная. В загсе приехало вообще всего восемь человек: молодожёны, Фёдор с женой в качестве свидетелей –
один со стороны жениха, другая со стороны невесты, Николай со своей женой Ритой и сыном и второй охранник Александр, приставленный непосредственно к Алексееву. После дежурных фраз депутата Мосгордумы, обязательного марша Мендельсона и бутылки шампанского, все на двух машинах охраны отправились в ресторан Фёдора, где их уже ждали остальные приглашённые: новоиспечённая тёща с Полинкой, Анатолий со своей пассией, Светина давнишняя подруга Наташа с мужем и ребёнком – мальчиком на год старше Полины и Марат Михайлович, отец Фёдора с внуками. Для всех прочих посетителей ресторан был закрыт.
Из малого зала Фёдор сделал детскую. Там смонтировали сборную избушку, горку, установили столы с играми, разложили разные игрушки, накрыли стол с детскими яствами. За детьми присматривала гувернантка Фединых детей.
Взрослые расположились в большом зале вместе с музыкальным ансамблем – самым частым участником вечеров в ресторане «Охотник». Тамадой был Фёдор, и надо сказать весьма недурственным. Было весело и по-домашнему уютно.
Дождавшись, когда первое возбуждение за столом несколько улеглось, тамада начал:
- В далёкие времена в прекрасной стране Индии жил падишах, у которого было
три жены. У падишаха был также звездочёт, который предсказывал ему судьбу. И вот однажды призывает падишах к себе звездочёта и говорит:
- Ты долго жил у меня, но ни разу не предсказал мне ничего дурного. И поэтому мне захотелось наградить тебя. Выбирай любую из моих жён.
И вот подходит звездочёт к первой жене и спрашивает:
- Скажи мне, женщина, сколько будет дважды два?
- Три, - говорит она.
«Какая экономная жена», - подумал звездочёт.
Подходит он ко второй жене и спрашивает её:
- Сколько будет дважды два?
И та ему отвечает:
- Четыре.
«Какая умная жена», - подумал звездочёт.
Третья же ему ответила:
- Пять.
«А это очень щедрая жена», - подумал звездочёт.
Как вы думаете, какую жену он выбрал?
- Ну, разумеется, умную, - высказал своё мнение Анатолий.
- А мне кажется – третью: она щедрая, - возразила Анна.
- Скорее всего – экономную, - подала свой голос Лена, жена Фёдора, - на Востоке очень ценят это качество.
Разгорелся спор, в котором участвовали почти все собравшиеся за столом. Каждый аргументировал и отстаивал свою точку зрения. Выждав значительную паузу, Фёдор вновь завладел всеобщим вниманием:
- Вы все не правы, господа. Он выбрал самую красивую!
И под всеобщий хохот добавил:
- Так выпьем же за нашу прекрасную невесту, которая соединила в себе все эти замечательные качества, и жениха, который сумел разглядеть всё это в ней. И пусть им всегда будет вместе сладко, хотя мне сейчас ужасно горько!
«Горько!» - подхватили все собравшиеся, и Светлана с Валерием, не жеманясь, с удовольствием поцеловались.Веселье набирало...

Алексеев возвращался из командировки в прекрасном настроении. Договор после длительных уточнений и кропотливой работы над ним подписали. И на очень выгодных условиях для «Эдельвейса», а дома его ждала самая лучшая женщина на свете – его невеста.
Надо же, ещё три недели назад он даже не знал о её существовании, а теперь не может без неё и трёх дней. Он специально придирчиво искал хоть что-нибудь, что ему было бы в ней неприятно, и не мог найти. Народная молва гласит, что идеальная жена должна быть в доме – хозяйкой, на кухне – кухаркой, в постели – б..., на работе – королевой. Это про неё. Если ещё добавить сюда её очаровательную женственность, доброту, тактичность, чувство юмора, идеальную фигуру и восхитительное тело – портрет будет завершён. И эта женщина любит его! Господи, да он не достоин мизинца на её ноге...
Плавный ход приятных мыслей Валерия Ивановича в очередной раз прервал его сосед по самолёту болтун немец, представитель фирмы-поставщика. Его направили в Москву вместе с Алексеевым для обеспечения приёмки, растаможивания и доставки до объектов ценного оборудования, и за два дня он страшно надоел. В самолёте Валерий Иванович имел неосторожность угостить его коньяком, купив у стюардесс, развозивших по салону косметику и спиртное, после чего язык у немца, как пел Владимир Высоцкий, как шнурок развязался, и теперь отделаться от него не было никакой возможности. Причём беседовал тот исключительно на русском, считая себя знатоком этого языка, но говорил на нём даже хуже, чем Валерий Иванович на немецком.
- Я хотеть говориль только по-русски, - предупредил он сразу своего партнёра, - чтобы улучшать мой знаний этот язык. Ви меня поправляйт, пожалюст, если я говорить что-то не карашо. Валерий Иванович сначала...

* * *
На стыке двух времён есть фазис очень классный –
Период сказочных сезонных перемен.
Когда и лето вроде ещё властно,
И осень уж ему торопится взамен.

Ещё совсем тепло. И неба высь лазурна.
Но дол слегка укрыт опавшею листвой.
И погрустневший лес полунагой, ажурный.
И лёгкий на душе томительный настрой.

Её волнует всё: растений чудо-краски.
В звенящей тишине опавших листьев хруст –
При лёгком ветерке они, взрываясь в пляски,
Пленяют красотой и… навевают грусть.

Природа календарь решительно листает.
И в жизни у людей такая ж есть пора.
За молодостью вслед уж зрелость наступает.
А там рукой подать – и на покой пора.

Пока всё хорошо. Ещё полны вы силы.
По лестнице в метро взбираетесь бегом.
И женщины нежны, изящны и красивы…
Хоть, правда, это им даётся уж с трудом.

И вроде бы грустить нет никакой причины –
Мир, как всегда, хорош. Не терпит пустоту.
Но, как с дерев листву, уж начали мужчины
Терять своих волос престиж и красоту.

А осень уж близка, она не за горами.
Всё чаще невпопад хвораем мы к тому ж.
И мрак свинцовых туч - проблемы вдруг с ногами.
И в сердце перебой – угроза первых стуж.

И, как поля зимой, мы тоже побелеем.
Как реки подо льдом, остынет кровь у нас.
До будущей весны, как лес, заиндевеем…
И страшно: вдруг весны не будет в этот раз...

Светлана шла навстречу, лучезарно улыбаясь, держа в каждой руке по большому на вид тяжёлому пластиковому пакету. Валерий, забирая у неё пакеты и отдавая ей букетик ирисов, укоризненно покачал головой:
- Ну, зачем ты столько накупила? У меня дома всё есть.
- Думаю, не всё... Какие чудесные цветы! Это мои любимые! Ты проинтуичил? - радостно, скорее утвердительно, чем вопросительно, сказала она и нежно поцеловала его в губы.
- Просто у тебя глаза такого же цвета.
- Ты преувеличиваешь, но всё равно – большое спасибо. Знаешь что, у меня к тебе просьба: отпусти, пожалуйста, свою машину. Я не хочу, чтобы этот Володя подвозил нас вместе к твоему дому, да ещё в рабочее время, да ещё с цветами и покупками... Поймаем просто такси или частника.
- Тогда подожди меня вот тут на лавочке, я быстро.
Получилось не очень быстро. Володя никак не хотел уезжать без разрешения начальника охраны. Пришлось звонить Соколову и подтверждать, что сегодня он обойдётся без машины и охранника.
- У меня сейчас есть охранник и очень надёжный, - внутренне улыбаясь, говорил он, - и завтра с утра никого не присылай, я вызову Николая... Да, я знаю, но я ему отгул дам позже.

- Ваше поручение выполнено, мисс, - доложил он, вернувшись к Светлане. – Я сказал начальнику охраны, что у меня есть самый лучший в мире охранник, которому я, не колеблясь, доверяю свою жизнь. Мы сегодня свободны, как птицы. А завтра с утра за нами приедет Николай, так что ночевать Вы остаётесь у меня. Возражения не принимаются.
- А никто и не думает возражать. Я даже с мамой договорилась, что Полинка будет ночевать у неё.
- Ах ты, моя умница! – обрадовано воскликнул Валерий и, схватив Светлану, стал покрывать поцелуями её лицо.
- Ну, ты чего, - смеясь, отбивалась девушка, - люди же кругом. Пошли лучше ловить такси... Обед, приготовленный...

В понедельник, как всегда в девять ноль-ноль, Валерий Иванович вошёл в свой кабинет. Открыв ноутбук, он стал сортировать ожидавшие своего выполнения срочные дела. Дверь кабинета приоткрылась, и в щель просунулось улыбающееся лицо Светланы.
- Валерий Иванович, доброе утро! К Вам можно?
- Доброе утро, Светлана Ильинична, входите.
Он встал и пошёл ей навстречу. Войдя, она плотно притворила за собой дверь, и он, прижав к ней Светлану, стал её тискать и жадно целовать.
- Ты с ума сошёл! Сюда же кто-нибудь может войти! – шептала она, тая в его объятьях.
- Без моего разрешения никто сюда не войдёт, - пробормотал он, опять приникая к её губам.
- Ты меня всю помнёшь, - слабо отбивалась она, - и помаду размажешь...
- А губы тебе вообще не фига красить. Они у тебя от природы такие красные и красивые! Как только мы поженимся, я у тебя повыбрасываю всю помаду.
- Во, видел? – вырвавшись, наконец, из его рук, она показала ему два кукиша и язык, - а я тогда за тебя не пойду!
- Пойдёшь, ещё как пойдёшь...
Он хотел её опять поймать, но она ловко увернулась и плюхнулась в глубокое кресло у столика для посетителей.
- Я в домике, - пискнула она, скроив уморительную мордочку.
- Нет, я так работать не могу! При виде тебя у меня все мозги встают набекрень.
- Тогда я к тебе больше в рабочее время приходить не буду. Ты мне только дай пропуск в архив, и я уйду.
- Ах, да, пропуск, - спустился на землю Валерий Иванович.В этот момент...

Получил сегодня от подруги вот такое сообщение. Может, кто-нибудь поведётся на эту хохму и разошлёт эту заметку своим друзьям.
Интересно, а если её в моём посте прочитает восемь друзей, это будет означать, что я её разослал восьми хорошим людям?

Утро было великолепное – тёплое, безветренное. Лёгкие белоснежные облачка плавно дрейфовали на ярко синем небе, как причудливой формы лайнеры в бескрайних просторах океана. Было такое впечатление, что на дворе не конец августа, а середина июня.
- Какой в этом году необыкновенный август, - говорила Галина Георгиевна, глядя из окна автомобиля на почти ещё совсем зелёный лес, тянувшийся вдоль шоссе. – За последние две недели всего пара пасмурных дней и один дождик! И так тепло! Я не помню в обозримом прошлом, чтобы было так тепло в конце августа.
- А Вы заметили, какое синее небо в августе? - отозвался Валерий Иванович, - прямо ультрамарин. Летом такого неба не бывает.
- Летом оно выгорает от жары, - с улыбкой подхватила Светлана.
- Жаль только – грибов не будет, - поддержал разговор Николай, зорко всматриваясь в дорогу. – Уж очень я люблю собирать грибы.
- Тогда тебе надо ехать в Германию. Там столько в лесах грибов! И никто их не собирает – брезгуют, небось, или боятся отравиться. Или нет, - собирают, но только лисички и то, наверное, потому, что они никогда не бывают червивыми. Мы один раз с моим замом во время пикника, который нам устроила фирма поставщик, нарезали за полчаса целый большой пластиковый пакет, причём одних белых. А когда мы с ними вернулись в лагерь, поднялся страшный переполох – оказывается, мы находились в национальном парке, а в таких местах у них ничего нельзя собирать: ни грибов, ни ягод, ни даже каких-либо трав. За это можно заплатить огромный штраф, а то и схлопотать чего-нибудь похуже. Только учитывая, что мы русские, нас простили и не четвертовали, - посмеиваясь, закончил Валерий Иванович.
- А что с грибами сделали?
- Что сделали... Куда их девать, раз собраны? Не выбрасывать же добро. Я их тут же пожарил и стал угощать немцев. Те сначала пробовали с опаской, а потом как налегли и всё уничтожили в один момент! Да ещё говорят: «Никогда не думали, что это так вкусно!».
- Ну, теперь берегись национальные парки, - рассмеялся Николай. О, кажется наше место...

Глава 6. Главбух.
Нина Петровна Саттарова была вне себя от злости.
Так всё славно складывалось в последние годы. Все финансы фирмы были в её руках. Генеральный, убедившись в её компетенции и трудоспособности, уже давно в дела бухгалтерии не лез, поручив курирование этого участка своему заму Савину. И воистину – чего было лезть? Фирма росла и расширялась, доходы её была стабильные и немалые, претензий со стороны налоговых органов не возникало, расчёты с заказчиками и поставщиками не задерживались, все отчёты составлялись грамотно и сдавались своевременно.
Постепенно и Савина она прибрала к рукам. С её внешностью это было не очень трудно, хоть она и была старше зама на семь лет. Но тщательно следящая за собой женщина и не жалеющая ни времени, ни средств на фитнес и классную косметику, всегда выглядит значительно моложе своих лет. Интрижка – это её хобби, и вскоре она опутала Анатолия Александровича таким плотным коконом невидимых нитей, что он в них задёргался как муха, попавшая в сети паука.
Сначала на одной из корпоротивок, где, как правило, все сотрудники бывают без своих «половинок», она «случайно» оказалась в компании за одним с ним столиком рядом, заразительно смеялась над его анекдотами, в порыве приступа веселья хватая его за руку и мимолётно касаясь её своей шикарной сильно декольтированной грудью. Естественно, Савин еле дождался, когда начнутся танцы, и тотчас потащил её на танцпол, чтобы пощупать в темноте, разрываемой мечущимися слепящими цветными лучами прожекторов, её сдобное тело. Это было только начало.
Чтобы завести его ещё больше, она отчаянно флиртовала у него на глазах чуть ли не со всеми приглашёнными строителями, а потом во время танца, тая в его объятьях, позволяла ему несколько больше, чем следовало бы на общественном мероприятии. Доведённый до высшего градуса Анатолий уже представлял себе, как сладко он пообщается с главбухом, провожая её домой, но незадолго до конца вечеринки она вдруг исчезла, и никто не мог сказать когда, куда и с кем она ушла. В понедельник...

Вот уже не первый раз в чьём-нибудь дневнике я сталкиваюсь со странной ситуацией: напечатав свой комментарий и обнаружив какую-либо ошибку, я пытаюсь его отредактировать, ан нет - мне выдаётся сообщение, что хозяин днева запретил редактировать и удалять сообщения. Почему? Какой в этом смысл? Кто-нибудь может мне это объяснить?

Анне Белоусовой.
Танго.
Блестит паркет. Зал освещён свечами.
Нарушен времени извечного баланс.
На приглашение моё ты отвечаешь,
Слегка присев в изящный реверанс.

Тебя веду я, молча, в центр зала,
Не замечая никого в той суете.
Как ты прекрасна в этом платье алом
С плечами голыми, глубоким декольте!

Мы это танго исполняем соло.
Сжимаю узкую горячую ладонь.
И ты скользишь, едва касаясь пола,
Как в дрёме томная, взрывная, как огонь.

Твой тонкий стан живой, как ртуть, и гибок.
Движенья чётки все, и так прекрасны па!
Ни восхищенья не скрывает, ни улыбок
Нас возбуждённо окружившая толпа.

Ах, эта музыка! Как нам она знакома!
Какой заманчивый и задушевный тон!
И мы летим, мелодией влекомы –
Зовут гавайские гитары, саксофон…

Кто, что вокруг? – нам до того нет дела.
Обитель танго – там своя страна.
Обострены все чувства до предела.
А нервы – тонкая скрипичная струна.

И время дробится на мелкие отрезки –
Фантазии где – не понять, где суть…
…Но будит вдруг меня будильник этот мерзкий…
Ну, что за гадство! Ну, ещё б чуть-чуть!..

- Твоя здесь давно, - здороваясь с приятелем, доложил бармен, - в кабинете.
Кабинетом они называли на своём сленге маленький закуток, образованный несущей колонной и выступом стены около двери, ведущей в служебные помещения, практически скрытый от посторонних глаз. Обычно этот «кабинет» предназначался только для самых близких.
«Надо же, уже моя, - удивлённо, но довольно усмехнулся про себя Анатолий. – Ну, Сеня! Вот это нюх!»
- Спасибо, дорогой, она что-нибудь заказывала?
- Только сок.
- Тогда будь добр – бутылец шампани и попроси Людочку чего-нибудь собрать – жрать ужасно хочется.
- Ужин на двоих?
- Разумеется. Раз она давно сидит – наверняка проголодалась.

- Вау! – взвизгнула Анюта, увидев входящего в «кабинет» Анатолия, и кинулась ему на шею. – Как я по тебе соскучилась!
Она обвила его руками и ногами, как коала ветку эвкалипта. Их губы слились и никак не могли разомкнуться. Идиллию разрушила официантка, принёсшая ведёрко с шампанским. Любовники, как нашкодившие школьники, метнулись на свои места.
- Вам открыть или Вы сами?.. – обращалась она к Анатолию, но взгляд её ревниво скользил по Анне.
- Спасибо, Людочка, мы сами, - ласково сказал Анатолий, и Люда с достоинством удалилась. Анька прыснула...

Только уловив изумительный аромат жареного мяса, Светлана с Валерием почувствовали как голодны. Они буквально набросились на аппетитное блюдо. Мясо, действительно оказалось отменным. Оно буквально таяло во рту. И соус, совершенно необычного вкуса, очень подходил к нему. Минут пятнадцать они почти не разговаривали, а только чёкались с дежурными тостами и уписывали жаркое.
- Ну, как? – вновь совершенно неожиданно возник Фёдор.
- Старик, ты – лучший! Ты не превзойдённый! Я никогда такого мяса и соуса ещё не ел. Что ты здесь делаешь? Тебе пора ехать в Стокгольм за Нобелевской премией!
- А Вам понравилось? – обратился «непревзойдённый» к Свете.
- Я язык проглотила! Это что-то бесподобное! Кстати, мы с Валерой перешли на ты. Давайте и с Вами тоже.
- Я буду счастлив! И – поцелуемся?
- Перебьёшься! – нарочито грозно буркнул Валерий, опять показывая другу кулак.
- А всё решает дама, - невозмутимо парировал Фёдор.
- А дама решает так, - весело воскликнула Светлана и, вскочив, чмокнула его в губы.
- Вот тебе, старый ревнивец, получил? Я сегодня не буду умываться.
- У, старый развратник! Ничего, дома тебе жена быстренько сотрёт Светин поцелуй.
- Ну, до дома ещё не скоро. Кроме шуток, я рад, что вам понравилась моя готовка.
- А из какого мяса жаркое, - спросила Света.
- Медвежатина.
- Из настоящего мишки? – испуганно переспросила она.
- Из самого, что ни на есть настоящего бурого медведя. Мне приятель прислал из Восточной Сибири. Они – медведи имеется в виду – сейчас готовятся к зимней спячке и нагуляли вот такой слой сала, а от этого – мясо их становится нежнее и вкуснее.
- А как же охрана животных?
- С этим всё в порядке. В последние годы в том районе медведей развелось очень много. Они нередко заходят в деревни и разоряют курятники и пасеки, были случаи, когда люди страдали, и местным жителям разрешено их отстреливать.
- Всё равно жалко, - печально улыбнулась Света. А коров тебе...

Светлана вот уже пятый час кряду не поднимала головы от документов. «Чёрт те что, - внутренне ворчала она на себя, - совсем что ли я дура? Ничего не получается!» В который раз она нажимала клавиши калькулятора – цифры в смете, процентовках и счетах не хотели сходиться. Да нет, она посчитала всё правильно. Кто-то, видимо, ошибся при составлении этих документов или она чего-то не понимает...
- Светлана Ильинична, Вы идёте обедать? – перед ней стояла расчётчица Катя, с которой она сдружилась, и с которой они вместе обедали в соседнем кафе.
- Нет, Катюш, иди, - печально покачала головой Света, - мне нужно срочно закончить проверку сметы.
- Может, Вам что-нибудь принести?
- Если не трудно, принеси, пожалуйста, какой-нибудь пирожок, ну там или булочку и какую-нибудь гадость типа «Колы».
- Есс, май дженерал, - козырнула Катя и ускакала.
«Хорошая девчонка, - улыбнулась ей вслед Светлана, - приветливая, доброжелательная. Кому-то повезёт с ней», - и вновь углубилась в расчёты. «По всему получается так, что заказчик переплатил нам за систему видеонаблюдения. Интересно, а какова её фактическая стоимость? Ну-ка, позвоним в «Ресурс»...
Ответ фирмы её огорошил и ещё больше запутал. Поучалось, что фактическая стоимость оборудования была ещё ниже суммы, перечисленной «Эдельвейсом» поставщику. Светлана сняла трубку внутреннего телефона.
- Наташ, это Селиванова, Валерий Иванович у себя?.. Один?.. Спасибо, - и собрав документы, она поспешила к шефу. Можно, Валерий Иванович

Судя по всему, сегодня был последний изумительный день золотой осени. Завтра метеорологи нам обещают ухудшение погоды, похолодание и даже возможен мокрый снег. Ну что же, от этого никуда не уйти (во всяком случае в наших широтах), но сегодня я получил огромное наслаждение от встречи с моей любимой природой.
* * *
Ах, какая погода! Красив лес в осеннем уборе –
Словно кто-то накинул прекрасный цветастый платок.
Клён ласкает рябинку, а та вовсе даже не спорит,
Только слышится нежный интимный её шёпоток…

Я из дому сбежал. Я свободен! За это, я знаю,
Ждёт меня, как вернусь, небольшой, но обычный скандал.
За свободу свою я опять, как всегда, пострадаю.
Но я всё-таки вас, дорогие мои, не предал!

Вот любимый мой дуб, с колдуном старым сказочным схожий.
Мы знакомы уж с ним, почитай, с небольшим тридцать лет.
Сколько он повидал своей корко-морщинистой кожей!
Сколько разных событий на ней свой оставили след!

А вот стайка берёзок, похожих на юных девчонок,
В белых платьицах будто бы вышли на луг поплясать.
Как красивы они в ореоле вкруг шеек точёных
Золотистых волос рыжей осени – не описать!

А там ива в овражке грустит – ей бедняжке тоскливо:
Клён – нахал, ловелас – изменил ей, лишь бросив «Прости!»
Только ветер-проказник её обнимает игриво,
И ласкает, и шепчет: «Ну, что ты, мой друг, не грусти!»

Как же здесь хорошо! Я не зря к вам спешил до полудня.
Как играют травинки ещё не просохшей росой.
Воздух чист и прозрачен. И дышится полною грудью,
И чуть слепит глаза солнца луч отражённый, косой.

Как же я вас люблю! Дни без вас для меня, как потери.
И когда мне вдруг станет невмочь на моём человечьем посту,
Я сбегу к вам, и вы меня примете с радостью, верю,
И я тонкой травинкой в любимом лесу прорасту…