Глава 2. Пробуждение чувств.
Светлана Ильинична Селиванова, новоиспечённый бухгалтер строительной фирмы «Эдельвейс», родилась в интеллигентной семье коренных москвичей. Родители её: отец – известный хирург-кардиолог, профессор и мать – зам редактора крупнейшего литературного издательства были очень счастливы в браке. Их любви друг к другу завидовали все окружающие. «Всегда вместе, всегда под ручку, постоянно целуются!» - восхищённо говорили про них соседи. Единственной серьёзной печалью четы было то, что супруга никак не могла забеременеть. И когда, наконец, это произошло, а Галине Георгиевне к тому времени уже исполнилось тридцать лет, счастью Селивановых не было предела. Девочка родилась ладненькая, крепенькая, здоровая. И чем старше она становилась, тем больше хорошела, распускаясь как цветок изумительной красоты под горячими лучами любви и ласки обожавших её родителей. Вьющиеся льняные волосы, огромные синие глаза, правильные черты лица, белоснежная кожа с нежным румянцем на щеках – она будто только что сошла с рекламы детского питания.
Родители, конечно, баловали своё чадо, но и, будучи людьми умными, воспитывали её, так что девочка росла отнюдь не барчуком и не зазнайкой. С раннего детства – фигурное катание, бум которого в СССР был невообразимый, музыка, английский язык с мамой, знавшей его почти в совершенстве, и это всё кроме общеобразовательной школы, в которой она тоже училась хорошо. Папа из-за загруженности на работе бывал дома нечасто, но каждую свободную минуту посвящал Свете, обучая её азам медицины и мечтая, что она пойдёт по его стопам. Но Светлана страшно боялась трупов, крови и вообще всего, что связано с хирургией. «Я не представляю, как можно резать живого человека, - говорила она отцу, - а уж в анатомический театр и носу не покажу!»
Не прельщала её и профессия матери, которая взахлёб ей рассказывала, как интересно быть в курсе всех литературных новинок и перечитывать огромное количество произведений, среди которых иногда попадаются и талантливые. Молодёжь середины девяностых годов двадцатого столетия была значительно прагматичнее своих предков. «Сегодня всё решают экономика и финансы!» - огорошила родителей Светлана Ильинична и поступила в Финансовый институт.
В институте она, благодаря приобретённым с детства навыкам трудиться и природным способностям, училась легко и успешно. У неё была куча воздыхателей, за первые два курса человек десять признались ей в любви, но она со всеми была ровна и дружелюбна – девичье сердце ещё не разбудило истинное чувство.
Гром грянул, когда она училась на третьем курсе. Однажды к ним в институт приехал ассистент режиссера подобрать типажи для эпизодов и массовки какого-то сериала, которые в то время разные телевизионные каналы пекли как блины в широкую масленицу. Светлана сразу же приглянулась ассистенту. Он целый день ходил за ней по пятам, уговаривая и суля ей бешеную популярность. «Вы только подумайте, - увещевал он, - Вас же будет видеть вся страна! Телевидение – это не кинотеатр, куда ходит ничтожная часть населения...» К концу дня Светлана сломалась. «А почему бы, в самом деле, не попробовать? - думала она. - В конце концов, что я теряю? Интересно посмотреть всю эту кухню изнутри».
На съёмках она познакомилась с популярнейшим артистом, которого обожала ещё с отрочества. Она даже и мечтать не могла, что будет вот так запросто разговаривать со своим кумиром, слышать его неповторимый ласковый голос, обращённый именно к ней, ощущать его божественную руку на своём плече. У девятнадцатилетней девчонки голова пошла кругом. И несмотря на то, что он был старше её больше, чем на двадцать лет, она не могла противиться охватившему её чувству и оказалась перед ним беззащитна, как кролик перед удавом. Надо сказать, что и мэтр был очарован своей жертвой. Он окружил её утончённой заботой и вниманием, таскал по ресторанам и тусовкам, представлял своим приятелям и знакомым как невесту. Через неделю он пригласил её к себе на дачу «подышать свежим воздухом», где и произошло то, что должно было произойти. Не сказать, что всё это ей очень понравилось, но он был доволен, и, стало быть, она была счастлива.
А через полтора месяца она узнала, что беременна и с радостью сообщила ему об этом. Реакция оказалась для неё совершенно неожиданной: он стал уговаривать её сделать аборт, мотивируя тем, что не может сейчас жениться – надо, мол, сначала развестись с нынешней женой, а это не так просто, предлагал деньги и хороших врачей. «Чуть попозже мы с тобой обязательно поженимся, и у нас будет куча детей» - ласково говорил он, утешая её, как ребёнка, тем временем раздевая для очередных утех.
Скрепя сердце, оставаясь под действием его обаяния, она пошла в женскую консультацию. Гинеколог, обследовавший её, вынес вердикт – что-то там у неё не очень нормально, и имеется огромная вероятность того, что после искусственного прерывания беременности она никогда не сможет иметь детей. Больше уже она не колебалась и решила рожать. Как ни странно, родители это известие восприняли весьма спокойно, а «жених» мгновенно испарился и очень долго не появлялся. Объявился он только через три года, но к тому времени романтическая пелена с глаз Светы спала, он ей стал не только не интересен, но и не приятен, и она с ним не стала даже разговаривать.
Так появилась Полинка, в которой Светлана и её родители души не чаяли.
А вскоре в их семью пришла страшная беда – скоропостижно скончался Илья Николаевич. Кардиолога, продлившего жизнь не одной сотне людей, спасти оказалось некому – он умер от сердечной недостаточности. Мама Светы, беззаветно любившая мужа, чуть не ушла вместе с ним. Вытащить с того света её удалось, но после этого она резко сдала и как-то сразу постарела. Светлане пришлось взять в институте академический отпуск, а после и совсем перевестись на заочное отделение.
У неё по-прежнему было много поклонников, но ей было не до них – работа, учёба и дочка отнимали всё время и силы. В тех же случаях, когда ухаживания воздыхателей становились особенно назойливы, она сразу же сообщала им, что у неё маленький ребёнок, после чего возникали два сценария: либо ухажёр моментально исчезал, либо, будучи уверен, что нечего с матерью-одиночкой церемониться, начинал вести себя прямолинейно и нагло.
И только один – начальник отдела продаж фирмы, в которой работала Светлана, прекрасно зная о её семейном положении, был к ней очень внимателен и терпелив. Он часто провожал её после работы домой, приглашал в кино и рестораны, на корпоративках не отходил от неё ни на шаг. Все сотрудники уже не сомневались, что свадьба не за горами. Все знали, что он уже неоднократно делал ей предложения, но Светлана никак не могла решиться.
- Я ведь не люблю тебя, - честно говорила она Михаилу, когда он в очередной раз стал умолять её выйти за него замуж.
- Но я тебя так люблю, что моей любви хватит на нас двоих.
- И у меня ребёнок...
- Так это ж замечательно! Я очень люблю детей. Я её удочерю!
Это признание смягчило её сердце. «А что? Может действительно рискнуть? – думала Светлана, тараща ночью глаза в потолок. - Говорят же: стерпится – слюбится... Может, постепенно привыкну – уж больно надоело мыкаться одной. Да и Полине, пока она ещё несмышлёная, можно обзавестись официальным отцом. Что, потом врать ей, что её папа лётчик, погибший при испытании нового самолёта, или полярник, затёртый во льдах Антарктиды?..»
И она сдалась.
Будущий зять с самого первого знакомства не понравился Галине Георгиевне. «Какой-то он слишком правильный, занудливый, - говорила она дочери, - не эмоциональный. Не поймёшь, что у него на уме». Но Светлана уже приняла решение и, чтобы не накалять атмосферу в семье, они с мамой решили разъехаться. «Это правильно, - согласилась Галина Георгиевна, - молодые должна жить отдельно, самостоятельно строя свою семью. А мне уже пора на покой. И у меня ещё столько интересных непрочитанных книг! Обо мне не беспокойся. Если вы хоть иногда будете привозить мне Полюшку – я буду счастлива».
Светлана хотела разменять их шикарную четырёхкомнатную квартиру в самом центре Москвы на две двухкомнатные где-нибудь в зелёном районе, где воздух почище, но Галина Георгиевна воспротивилась:
- Зачем мне одной двухкомнатная квартира? Вас – трое, ни сегодня - завтра будет четверо. Давай поменяем на однокомнатную и трёхкомнатную.
Так и сделали, тем более что риэлтор им подобрал очень удачный вариант – мало того, что в одном районе, так ещё и недалеко друг от друга и близко от метро.
Первые два года совместной жизни были ничем не примечательны. Ровные, тёплые отношения без каких-либо эмоциональных всплесков. «С ним не возможно даже поругаться! – делилась Светлана с матерью, - совершенно какой-то непрошибаемый». Она старалась быть хорошей женой, ни в чём не переча ему. Он настоял, чтобы она бросила работу.
- Тебе же трудно совмещать работу и учёбу, да ещё заниматься с Полинкой, - заботливо говорил он, - моей зарплаты нам вполне достаточно. Заканчивай скорее институт и посвяти свою жизнь мне и ребёнку. Я хочу, чтобы ты всегда была дома и встречала меня в чисто прибранной квартире с вкусно приготовленным обедом.
- А зачем тогда заканчивать институт? – удивлённо спрашивала она.
- Для имиджа. Моя жена должна быть с высшим образованием.
Она подчинилась, тем более в чём-то он был прав – хотелось спокойно закончить учёбу и больше времени уделять ребёнку.
Только в постели он преображался, всеми возможными ласками стараясь доставить ей максимальное удовольствие. Ласки чисто физически ей были приятны, но к творцу их ничего, кроме брезгливости, она не испытывала и прикладывала немало усилий, имитируя оргазм, чтобы не обидеть его.
И тут в спокойное течение жизни ворвался дефолт. Фирма, в которой работал Михаил, начала терпеть колоссальные убытки, а потом и вовсе обанкротилась. Михаил со своим опытом работы и знаниями вполне мог бы устроиться в какую-нибудь приличную компанию рядовым сотрудником, но он сдулся, не выдержав ударов судьбы. Он стал по долгу пропадать, прикрываясь тем, что ищет работу, заявляясь домой пьяным, устраивая, как истеричка, скандалы по всякому пустяку. Небольшие финансовые запасы семьи таяли на глазах, и Светлана опять пошла работать. Это почему-то ещё больше разозлило мужа. Скандалы участились, загулов стало больше, и иногда он даже стал не приходить домой ночевать.
Светлана стоически переносила все выходки мужа, терпеливо и мягко стараясь его образумить, сама подыскивала ему работу, пропускала мимо ушей его грубости и брань. Но когда он ударил Полинку, которая не послушалась его пьяного и что-то там не сделала, терпению её пришёл конец. Она вышвырнула его за дверь, а на следующий день подала на развод.
Он пришёл через день весь опухший, но трезвый, валялся у неё в ногах, умолял простить его, клялся, что больше не возьмёт в рот ни капли.
- У меня же есть квартира, мы продадим её и какое-то время будем жить безбедно, - целуя её колени, говорил он, - а там кончится дефолт, и я снова поднимусь.
Но Светлана была непоколебима.
- Я ведь тебя и раньше не любила, но уважала за какие-то мужские качества, - грустно качала она головой, - а теперь и этого нет. Я совершила чудовищную ошибку, выходя за тебя замуж, а ошибки надо исправлять. Лучше поздно, чем никогда!
Тогда Михаил, потеряв над собой контроль, перешёл к угрозам, чем окончательно подписал себе приговор.
Галина Георгиевна, узнав о решении дочери, сказала с удовлетворением:
- Слава Богу! На тебя больно было смотреть последнее время. А Полинку мы воспитаем сами. Без всяких отчимов.
Вот поэтому Светлана хоть и обрадовалась, но в тоже время и страшно испугалась нового чувства, обуявшего её. Ведь она ничего не знает о Валерии Ивановиче. Может он такой же, как все эти козлы мужики, которые без конца клеются к ней, пытаясь очаровать её фальшивыми комплиментами и завуалированными сальностями, выпячивая свои сомнительные преимущества и самоуверенно воображая себя Донжуанами и Казановами. А так хочется нормального мужчину, не обязательно красивого или спортивного, но умного, порядочного, честного, с хорошо развитым чувством юмора, с которым будет... Нет, не за каменной стеной – она сама научилась справляться с жизненными неурядицами. С которым будет просто интересно, легко, уютно... Ну, и конечно, который в тебя будет влюблён по-настоящему, не только для постели. Где ж такого взять? – и она глубоко вздохнула. А сердце продолжало тревожно щемить от какого-то сладкого предчувствия...
На следующий день после «обмывки» своего служебного дебюта Светлана пришла на работу в несколько растрёпанных чувствах. Как вести себя с Валерием Ивановичем? Как он будет вести себя? Как реагировать на его возможные определённые экивоки? А тут она ещё не выспалась, до поздней ночи, перелопачивая в мозгу всю предыдущую жизнь и ища ответ на извечный русский вопрос «что делать?». Слава богу, Полинку она заранее отвела к маме на всякий случай. Ха-ха! Против своих же принципов на что-то рассчитывала, и вдруг такой облом!..
Нина Петровна, конечно же, всё заметила.
- Плохо себя чувствуете? – с деланным сочувствием спросила она таким тоном, будто говоря: «В таком состоянии, милочка, к нам на службу не приходят!»
- Нет, нет, всё в порядке, - взяла себя в руки Светлана, - прошу Вас, давайте продолжим.
К счастью Валерия Ивановича не было – он с утра проводил совещание на объекте на Тверском бульваре, и Светлана, постепенно успокоившись, ушла с головой в работу.
Столкнулась она с ним в коридоре во время обеденного перерыва, идя мыть руки. Он как раз вышел из туалетной комнаты, и получилось так, что она с разбегу, не желая того, угодила в его объятья.
- Добрый день, - ласково приветствовал он и слегка прижал её к себе, как вчера вечером во время танца.
- Вы с ума сошли, нас же могут увидеть, - всполошилась она, вырываясь из его объятий, и сама рассмеялась двусмысленности своего восклицания.
- Как дела с освоением нюансов строительной бухгалтерии? – перешёл он на деловой тон, сделав вид, что не заметил смущения своей подчинённой. – Пожалуйста, по возможности форсируйте ознакомительный этап, я имею на Вас определённые виды, - понизив голос, многозначительно изрёк он и, дружески улыбнувшись, пошёл по направлению к своему кабинету.
- Я и так... – начала было ему вдогонку она, но осеклась. Она вдруг поняла, что он тоже скрывал своё смущение. И опять почему-то стало очень хорошо и волнительно.
Она ещё долго оставалась под впечатлением его завораживающего голоса («Я имею на Вас определённые виды» - как это следует понимать?) и прикосновения крепких рук, обнимавших её.
С работницами экономического сектора у неё сложились неоднозначные отношения. С расчётчицами и бухгалтером материальных активов всё было хорошо – девочки с нею были доброжелательны и дружелюбны. А вот в поведении плановички и особенно главного бухгалтера Нины Петровны сквозило явное высокомерие и даже пренебрежение. «Почему? За что? – расстраиваясь, думала Светлана, - Чем я хуже них? Знаю меньше – так это дело наживное» - и она с ещё большим усердием вникала в специфику работы. Она не догадывалась, что как раз наоборот – соперницы чувствовали её превосходство и интуитивно защищались от него. Истинная же причина такого отношения к ней всплывёт значительно позже.
Валерий Иванович теперь ежедневно, а иногда и по несколько раз за день под разным благовидным предлогом заходил в бухгалтерию. Женщины, конечно, это просекли, и начались пересуды, что отнюдь не добавляло любви к новенькой со стороны почитательниц шефа.
Спустя несколько дней вечером Света позвонила своему начальнику отчасти, чтобы лишний раз услышать его голос, а пуще для того, чтобы попросить его оказывать на работе ей меньше внимания.
- Что ж тут такого? – удивился Валерий Иванович, - бухгалтерия чрезвычайно важный участок, и я обязан новому работнику оказывать всяческую помощь и поддержку.
- Понимаете, дело в том, что Вы очень нравитесь многим нашим женщинам...
- А Вам? – перебил он.
- ...Многим нашим женщинам, - повторила она, игнорируя замечание собеседника, - и, думая, что Вы симпатизируете мне, они ревнуют и переживают, а это может отразиться на их отношении ко мне.
- Но что же делать, если они недалеки от истины?
В его голосе она не услышала ни насмешки, ни иронии и, не зная как реагировать на последнюю реплику, растерялась.
- И всё-таки я прошу Вас, - начала она и запнулась, густо покраснев (слава богу, он не видит!). Следовало перевести всё в шутку, а она не сообразила – попалась в хитро расставленную сеть...
- Хорошо, - быстро согласился он, угадав её настроение, - но дайте слово, что мы с Вами тогда будем видеться после работы.
И поскольку она молчала, видимо, соображая, что ответить, добавил:
- Должен же я с Вами хоть изредка проводить что-то вроде семинаров.
- Тогда согласна, - облегчённо засмеялась она. И вдруг неожиданно для себя выпалила:
- Даже с удовольствием!
Теперь радостно засмеялся он:
- Надеюсь, оно будет обоюдным. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, эхом повторила она за ним и, положив трубку, опять разрыдалась.
Что же он делает с ней? Он совсем её обезоруживает! Она не замечает, как оказывается в его власти. Они знакомы без году неделя, а он уже завладел её сердцем. Что же будет дальше? Где её принципы? Почему она трепещет перед ним как неопытная девочка? Как бороться со всем этим?..
...А нужно ли?..
Предстояла опять бессонная ночь...
